- -
- 100%
- +
ГАВНАСТИКА
или
ломкий простой карандаш
Вам наверняка становилось легче после того, как начиналось, продолжалось или заканчивалось кой-какое дело – по настроению! За этим «кой-каким» мужики ходят на рыбалку, женщины вышивают, вяжут. Те, и другие – рукодельничают.
Ну… (не нукай), не ходить же на рыбалку или вышивать. Требуется заняться простым и доступным руко-мозго-деланием – писать то, что подобно лечебной процедуре даст нужный психотерапевтический эффект.
«Гавнастика» — аптечка-сборник, рожденный из пришедшего в голову на протяжении многих лет (не всё конечно же) и вылилось на бумагу.
Эта книжечка — доказательство того, что писанина, как акт творчества лечит. Лечит того, кто пишет и того, кто читает.
Я пополняю эту аптечку не только виршами, но и прозой. Надеюсь сверстаю еще книжку для любования собой – «Какой я молодец!»
18+
ПобасЁнки –
Я себя таким рисую
О себе поговорю,
Чьи карандаши в пенале?
Подойду и посмотрю,
Как меня нарисовали.
Не понравился портрет,
Вид снаружи не такой!
У меня дефектов нет,
Я в душе совсем другой!
Не заметная извне,
Пухнет тело от души.
Краски яркие во мне,
Сам беру карандаши.
Я себя рисую добрым,
Молодым и озорным,
Обеспеченным свободным,
Стройным, сильным и крутым.
Рисовал, мечтал, старался,
Над своей цветной душой.
А в итоге, мне достался
Ломкий карандаш простой.
Ишак и лось
Лось нанял Ишака,
В овраг возить в телеге глину.
За три лосиных пятака
Ишак исправно горбит спину.
Доволен Лось, грузить готов.
В поту счастливый воз везущий:
– Смотри телега до краёв!
Давай Ишак, тяни, ты лучший!
Лось хвалит Ишака, ему неймётся:
– Какой проворный, а силач каков!
Когда еще возить придётся,
Тебя найму за десять пятаков.
Рот зубоскалит в похвалах дурак,
Ему прибавку обещают!
Чем больше упирается Ишак,
Тем больше дурня нагружают.
На койке
На койке в двести килограмм,
Больной – в размерах толстяка,
Под писки пиков диаграмм
Молил о жизни старика:
– Мне плохо, Доктор, помогите!
За помощь вас озолочу!
Вы, так пугающе молчите,
Я всё стерплю, я жить хочу!
А врач смотрел в глаза больного,
Для кишкоблудства утешенье:
– Мне в сотый раз лечить такого,
И прятать, прятать возмущенье.
Терпеть – не упрекнуть ни разу,
Быть толерантным, промолчать,
Лечить обжорство по заказу –
А он опять возьмётся жрать!
Так думал старый Док,
Отвел циничный взгляд,
Спросил: – Где был милок,
Сто килограмм тому назад?
Будильник для совести
Совесть спит, она устала,
Ей сегодня было мало.
Дрыхнуть с самого утра –
Впрочем также, как вчера.
Проспала звонок с работы,
О семье своей заботы.
Проспала свою диету,
Лишнюю в тебе котлету.
Проспала – и ты проспал,
Твой трёхразовый спортзал.
Это совесть проспала,
Все житейские дела.
Некому тебя винить,
Нужно совесть разбудить!
Есть для совести будильник:
– Пендаль, – ремень, – подзатыльник.
Мозг жалейкой затрясётся –
И тогда она проснётся.
Родилка
Был годами малолетка,
Попугайчиков завел,
Чистая большая клетка,
Из песка и мела пол.
Год живут в уюте птички,
Не плодятся попугаи,
Птички не несут яички –
И чего им не хватает?
Книжку мама мне купила:
«Как пернатых разводить?»
– Чтобы пополненье было,
Надо домик смастерить!
Попугайная родилка –
Дом-картон, на дне гнездо,
Из сухой травы подстилка –
Птичке обогреть яйцо!
Расплодились попугаи,
Только успевай кормить,
Сбились попугаи в стаи –
Вот, как надо разводить!
Пишут дурни методички:
«Размножаться в никуда…»
«Птички не несут яички,
Без уютного гнезда».
Блины
Суббота, утро, запах кофе,
На кухне кружишься в заботе,
Блины в твоей сковороде
Уже доходят на плите.
И он вошел, и ты просила,
Когда кастрюльку в мойке мыла:
– Сгорают с нижней стороны,
Переверни родной, блины!
Он, будто мученик святой,
Перевернул блины рукой.
Неделька, может полторы –
Ты стоя у своей плиты,
Слезинка каплей на щеке,
Вслух плачешь о самой себе:
– Я лампочку вчера сменила,
Я за продуктами сходила,
В машинке крутится бельё,
А он, такое мужичьё,
Ни где, ни как и никогда –
Нет помощи от мужика!
В прихожей, перед туалетом,
В халате вафельном надетом,
Услышал жалобы её,
про мужичьё и про бельё:
– А помнишь, ты меня просила, –
Неблагодарная забыла,
Как я блины перевернул! –
Сказал мужчинка и зевнул.
Эмигранты
Волоклюй – скворец с югов,
Враг личинок и жуков.
Волоклюева работа –
Чистить шкуру бегемота.
Как-то мудрый крокодил,
Бегемота жить учил:
– У тебя есть квартиранты –
Из пернатых эмигранты,
На хребте твоем пируют,
И за счет тебя жируют.
За приют платить должны –
Прогоняй их со спины.
Выгнал птичек – и подох
Бегемот от мух и блох.
Поедая бегемота,
У гниющего болота,
Тот же мудрый крокодил,
Со слезами говорил:
– Перед тем, как выгонять,
Думайте кого нанять!
Патриот
Я как все, свою страну,
Очень пламенно люблю.
Но случилось как-то вдруг –
Разболелся верхний зуб!
Врач спросил меня этично:
– Вас лечить патриотично?
– Пломбу в зуб из серой глины,
Штифт, вкрутить в десну старинный,
Бур-машина – «СталинМаш» –
Инструмент добротный, наш!
Всё, как есть патриотично
И никак - не загранично.
Есть укол, но он немецкий,
Штифт из стали – он турецкий,
Англичане бур куют,
Пломбу Чехи продают.
В общем, дорогой клиент,
Не для вас медикамент!
Каждый стоматолог знает:
Патриота не бывает,
Ни в летах, ни молодого,
В кабинете у зубного.
За горохом в ларь
За горохом в ларь зашёл
Ванечка к барыге.
Ломиться от всячин стол,
А для Вани фиги!
– Я хочу спросить тебя,
Жадная барыга,
Как случилось, что моя,
Только эта фига!
Дело даже не в еде,
Не в цене гороха:
Почему живу в беде,
Почему так плохо?
– Денег нет – и не скули,
Радуйся недугу,
Потому что на цепи
Ходишь ты по кругу!
Ты живёшь в беде такой
От того, что вредный.
Бедно так – что ты дурной,
А дурной – что бедный.
Волк в яме
Случилось как-то псу,
Упасть в расщелину в лесу.
И видит то, что не один -
Волчище в яме рядом с ним.
От страха пёс заговорил,
В поклоне жалком заскулил:
– С тобой упал, и я не прочь
Тебе на верх попасть помочь!
– Заткнись собака, – молвил волк, –
Здесь от тебя, один лишь толк,
Мне выбираться нет нужды,
В достатке у меня еды.
Всего делов: сидеть, молчать,
И здесь тебе подобных жрать!
Не стану я собак жалеть,
Под лапы надобно смотреть!
Часы
Илюше часики нужны,
Чтоб лучше, чем у всех!
Ему завидовать должны,
Солидно выглядеть – не грех!
Илья копил, усердно и потея,
Деньга в подкладке, вшитая в трусы.
Спросил у продавца – богатого еврея:
– Какие лучшие часы?
– За временем следить – так это три рубля,
А если для пантов – то это миллион.
–У вас какие? – спрашивал Илья.
– Мои часы настенные, – ответил он.
Её банкет
Пчелка трутня выгоняет:
«Ибо нефиг даром быть»!
Богомолов поедают,
Если те пришли любить.
Велика цена у секса!
Для двуногих исключений нет,
Он - закусь дамского рефлекса,
Приглашенье на банкет.
Хочется мужчинке размножаться?
Надобно собой украсить стол!
Он – меню, не стоит возмущаться!
А иначе для чего пришёл?
В смысле
Проснулась Ева как-то рано,
Увидела в поту Адама.
Адам напыщенно дышал,
Он что-то в лопухах искал.
– Адаша, ты чего не спишь,
Камнями, палками гремишь,
Деревья и кусты трясутся,
Да так, что птицы не несутся!
– Молчи Евуля не мешай,
Не пропадёт от шума рай.
Тут вдоволь выпить и поесть,
Я смысл ищу: зачем мы здесь?
– Твой смысл под носом у тебя,
Вот это рай, а это я.
В раю живём, того не знаем:
Бог мир творил,
А мы, в нём вытворяем!
Для тупого есть …
Для тупого есть тупые,
Для больного есть больные.
Для своих есть чужаки,
Для мудрёных – простаки.
Недоумки окружают?
В центре умник гениальный!
Каждый в окруженье знает,
Что не он – дурак центральный.
Свойство есть у дурака,
Это «как всегда не я!»
Много разных близко с нами,
Не водитесь с дураками.
Бунт Кирилла
Кирилл бунтует против мира –
Не даст пропасть ему природа!
В продаже бабкина квартира,
Нужна от суеты свобода!
Над лесом солнышко вставало,
В деревне куплен ветхий дом.
А настроение пропало
При отоплении печном.
Сухим стволом была берёза,
Кололись для тепла дрова,
Засела в пальчике заноза,
Разбух мозоль от топора!
Тоскливо жить при свете свечки,
Волдырь, уколотый горит.
Лежит Кирилл у дымной печки,
И пальчик, раненный болит.
Наивен о свободе трёп,
Дурацкий – против мира бунт.
Для счастья, очень важно, чтоб...
Был супермаркет и травмпункт!
Губы
Тонкими и пухлыми,
Сладкими, упрямыми,
Целовались предки в губы,
Наши папы с мамами.
Ярко рыльце разрисует,
На лице растёт отёк,
Два вареника раздует
в «орган» поперёк.
Колют силикон обильно!
Будто профиль утки.
Думает, что очень стильно
Накачала губки.
Скрипнут за щеками зубы,
Превратиться рот в сосало,
По любви целуют в губы,
В них не тычут, что попало.
Рудимент
Липкий серый пластилин –
Головное вещество,
Помнит собственный логин,
И еще пароль его.
Память с мыслями не склеить!
Мозг прилипнувший к экрану,
Думать больше не умеет.
Кончик пальца стерся в рану.
Своровал смартфон ай-кью,
Тело замерло в лежанье,
Лишь зрачками шевелю –
Вот, моё образованье!
Нужен палец, чтобы тыкать,
Нужен рот, чтобы жевать,
Нос, чтобы соплями шмыгать,
Ну и попа, чтобы срать!
Вся вселенная в инете!
Ум – не нужный инструмент,
Без мозгов взрослеют дети -
Лишний орган, рудимент.
Причина
Дворовый и домашний,
Из мяса, шерсти, молока -
Продукт получится
всегдашний,
С парнокопытного скота.
Когда тебе хватает лет,
Зайди в ближайший гастроном.
В напитках тут запретов нет,
Залейся водкой и вином.
Стоял на двух – теперь на четырёх.
Рассудок – голова барана.
Ума-вменяемый издох
После залитого стакана.
Бедняга хрюкает и блеет,
На четвереньках животина,
И с бодуна она болеет –
В грязи двуногая скотина.
Нельзя… немножко быть свининой,
Нельзя…немножко – без мозгов.
Бухло является причиной
Для превращения в скотов.
Клава на морозе
Солнышко зимой взойдёт –
В колледж Клавдия идёт.
Минус десять на дворе,
Клипса в голеньком пупке.
Черной тушью слиплись глазки,
Волосы в зелёной краске.
В холоде синеют губы,
Барабанят дрожью зубы.
Дополняет красоту
От ушей к плечам тату.
Вдруг заметит кто, такую
Королевишну чудную?
Насморки, ОРВИ, циститы
Любят Клавины прикиды.
Очень стильно в двадцать лет,
Кашлять, как столетний дед!
Жалко Клавдию больную,
Королевишну чудную!
Друг-Хусним
Вася лучшим быть стремился,
Васе пламенно везёт,
Вася сам всего добился:
Дом, машина, в банке счёт.
Он по жизни суетился,
А теперь живет один.
Друг у Васи объявился –
Друг по имени Хусним!
Тяжкой больше нет работы.
Рад Василий: рядом с ним,
Отгоняет все заботы
Озабоченный Хусним.
Как-то вдруг вошла без стука,
Распахнув дверной проем,
Завалилась в гости Скука:
- Будем жить теперь втроем!
Так живут: Хусним и Скука,
Скучный сохраняя вид.
«Надобно еще нам друга» –
Скука Васе говорит.
С предложением согласился –
Он измучался в конец,
В доме Васи поселился...
Третий лучший друг – Писец.
Студент-опаздун
Стучится опаздун: «Ты к нам?
За гаражами обкурили вас Кенты?»
– Меня простите, то что к вам,
Без уважения на «ты»!
Вы с орками изволили в «Контру»,
А может с гоблинами в «Доту»?
И в вашем, «переполненном» мозгу
Нет места моему предмету.
Вы опоздали – кто угодно виноват!
Вас очень сильно целовали!
И расцелованный ваш зад
Ко мне в аудиторию прислали.
Куда такое чудо деть,
К какому ремеслу приладить?
«Смотреть и плакать, плакать и смотреть»,
Как вы могли, себя в тату изгадить!
Не нужно оправданий, проходите.
Так сильно мною уважаемый студент!
Садитесь поудобней, где хотите,
Листайте развлекательный контент.
Студентка-умница наверно…
Экзамен… Слава Богу, кто пришёл?
Так грациозно и манерно.
Вас здесь впервые я нашёл,
Студентка-умница – наверно…?
Вам «три» за то, что в класс вошли,
Что вам не ведомо название предмета,
Какой экзамен – вспомнить не смогли,
Не говоря о содержании билета.
Учёбу тройка оскверняет!
Не видел вас – и видеть не хочу.
Мне педагогика не позволяет
Послать вас к нужному врачу.
Противен мозгу с «полоумным» спор –
Не надо портить настроенье.
И пусть естественный отбор
Найдет в быту вам примененье.
В зачетку – «три» за жалкое мычанье,
«Три» бала, чтобы выдали диплом.
Преподавателю – сплошное наказанье:
Вы храм науки превращаете в дурдом.
Пузо
Мимо ходом, у витрины
Тормознул мужчина ноги.
Сделали глаза смотрины
На «красавца» у дороги.
Голова, под нею плечи,
Всё нутро глядит вперёд,
Все детали человечьи –
И особенно живот.
Просто так возникло пузо,
Над ремнём штанов висит,
Давит ноги тяжким грузом,
Закрывая к низу вид.
Издевались пиво с водкой,
Лезли в глотку шашлыки,
С майонезом и селёдкой…
В ливер затекли мозги!
Будто зеркало витрина –
Грузный выкатив живот,
Обрюхаченный мужчина,
Чешет пузо и жуёт.
Понты
Мечта у серого осла –
Хотел себе тележку он,
Чтобы каретою была,
Какую тянет статный конь.
«Эх, вот бы круто было!
В карете я, навоз везу,
Чтоб у коней скрутило рыло,
Завидуйте ослу!»
Взаймы карету выбирал,
«Когда-то разберусь с долгами».
В кредит на двести лет попал:
«Зато карета с фонарями!»
«Плевать на цену колеса», –
Как в грузовой колхозный воз,
Укладывал осёл веса,
Грузил картофель и навоз.
Роскошно тянут хлам ослы.
Довольны продавцы карет,
Что есть ослиные понты
И есть кредит на двести лет.
В уборной
В уборной, кафелем залитой,
Всё в бело-хлорной чистоте,
В углу был унитаз открытый,
И зеркало – висело на гвозде.
А унитаз над зеркалом стебется:
– Что каждый забывая стыд,
Физиономией смеется,
Бесстыдно в зеркало глядит.
– К тебе любой кто подойдет,
Так зубы скалит от души,
Заплачет или же заржёт,
Противно зеркало, скажи.
– Послушай, унитаз, в твоем- то положенье,
Где гадят в сердце каждый раз,
Молчи в углу со срамным униженьем,
Заткнись, не булькай унитаз.
– У жоп эмоций не бывает,
Они меня не проведут:
Не ржут, не плачут, не страдают.
Сидят, всё ясно, просто срут.
85 процентов
Цифра – восемьдесят пять –
Это целевой процент,
Люди, старше пятьдесят,
Смотрят на ТВ-контент.
У меня на кухне тоже
На стене весит экран:
«Первый» показать не может,
Ни «Ютюб», ни «Телеграм».
Бестолковая коробка –
Не включается Ти-Ви,
Вырвана из пульта кнопка,
Повзрослевшими детьми.
Видно к старости иду –
Вдруг, внутри меня заныло,
Я прошу свою жену,
Чтобы «Первый» мне включила.
Про убийство, про грабёж,
Про такой родной контент,
А еще большой пиздёжь,
Про невиданный процент.
Я хочу смотреть рекламу,
"Нужный мне зубной протез",
Я хочу увидеть драму,
Знать, как лечат энурез!
Где промоушн о прокладках,
О помадах и духах,
Европейских иномарках
И младенческих трусах?
Мозг стареющий простужен,
Молодёжный сдох пиар.
Пердунам такой не нужен –
По любой цене товар.
Люди старше пятьдесят
В шерсти расправляют уши,
В сказочный прибор глядят,
Чтобы новости прослушать!
Олень
Гон – друг друга гоняют олени,
Рогами упершись в рога,
Они на виду – авансцене,
Враг унижает врага.
Оленю не ясно, откуда...
Рога у брутальных отцов?
Бывают от дамского блуда,
У безкопытных самцов.
Олень рогат – и от чего,
Рога оленьи прорастают?
Он в драке, а вместо него...
Оленью жёнку покрывают.
Цапля на болоте
На заболоченной траве,
Над мелководьем возвышалась,
Стояла цапля на одной ноге,
Поесть... к болоту наклонялась.
Вокруг себя лягушек собрала,
Ужей и мелкую рыбешку,
Такую речь про них вела –
Те слушали, глотая мОшку.
«Болото наше словно рай,
Здесь можно жизнью наслаждаться,
Живи и радуйся, мошку глотай,
Сам Бог велел вам размножаться».
Закуске агитацию несет,
«В болоте нашем всё прекрасно!»
Они внимают, цапля жрет...
И только для неё болото безопасно.
Колобок из Жмеринки
Жил - был у себя дома,
В Жмеринке,
Раунд-бан Сёма.
По сусекам поскребли,
По амбарам помели –
Сёмочку до Киева
учится повезли.
Сёму военком заметил,
Говорил: – бери ружьё.
Сёма так ему ответил:
– Это дело не моё,
У меня болеет дядя.
Много в Сёме доброты –
Сёме срочно к дяде надо,
Едет Сёма до Москвы.
«Азохен вей» – и тут беда!
Просят Сёму взять ружьё,
Просит воевать Москва:
– Это дело не его.
Дед у Сёмы в ИзраЭле,
Едет к деду Раунд-бред.
Будет внучек там при деле,
Где живёт у Сёмы дед.
Он из Жмеринки уехал
И уехал из Москвы.
В этом тёплом ИзраЭле
Тоже колобки нужны.
«Не отстанут» – Сёма знает,
Ежели ружьё не брать.
«Раунд-бан» – судьба такая,
Дальше не к кому бежать.
Жаба-жаб
Жаба – жаб – самец-мужик,
Жить в одно нутро привык.
Есть у жаба частный пруд,
Мух сушёных целый пуд!
Нечем боле наслаждаться –
Надо жабу размножаться.
К жабе-бабе плыл по делу,
Чтобы допустила к телу:
– Видишь жаба, я какой –
обеспеченный, крутой!
Есть на ласты сапоги,
Нужно от тебя любви.
Жаба квакнула ему:
– К телу не пущу свому,
Пруд и мух делить не будешь,
Наших лягушат разлюбишь,
Станешь пить и похмеляться –
Не х*й жабу размножаться!
Если с мухами ведро,
Жрать горазд в одно нутро,
Деда Дарвин говорит:
– Вымрет жлобский жабий вид!
Про тату
Джеймс Кук
привез в Европу папуаса.
Весь разукрашенный в тату,
На нем драконы разного окраса
Вместо белья прикрыли наготу.
Когда-то этот папуас,
Чтоб выделится в стаде,
Себя украсил с ног до глаз