365 лучших сказок мира

Кроме трубки, кофе и денег, Али больше всего на свете любил свою дочь Прелесть-Очарование. И немудрено. Али видел в ней себя. Ленивая и красивая Прелесть-Очарование не делала шага без трех женщин, служивших ей. Белая служанка заботилась о ее прическе и туалете, желтая носила за ней зеркало или веер, черная рабыня забавляла ее гримасами и покорно сносила ее побои. Дочь паши каждое утро выезжала из дома в экипаже, запряженном волами. Три часа она проводила в бане, остальное время сидела в гостях, ела варенье из роз, пила шербет из гранатов, любовалась танцовщицами, насмехалась над своими подругами. Вернувшись домой, она целовала отца, ложилась и спала без сновидений. Прелесть-Очарование не читала, не думала, не вышивала, не музицировала. Все это она предоставляла делать своим служанкам.

Раз, когда паша собирал налоги, он велел отколотить по пяткам греческого райю, которому покровительствовала Англия. Побитый возмутился. Еще больше возмутился английский консул. Поднялся такой шум, что султан, боясь гнева Англии, решил избавиться от своего бывшего любимца. Султан приказал отвезти пашу на какой-нибудь уединенный морской берег и оставить его там умирать с голода.

К счастью Али, его судьей был старый, очень благоразумный паша. Он подумал, что султан когда-нибудь пожалеет о бывшем друге, и все образуется, надо только его спасти. Старик велел тайно привести к себе Али и его дочь, дал им одежду, рабов, несколько пиастров и объявил, что, если завтра их найдут в его пашалыке (области), они будут задушены или обезглавлены. Али поблагодарил пашу и через час уехал с караваном, направлявшимся в Сирию.

В Сирии, в городе Дамаске, Али оказался без средств, без друзей и родственников. Он умирал от голода и с отчаянием видел, что его дочь бледнеет и чахнет. Он не знал, что делать. Просить милостыню Али не решался, работать не умел.

Раз совсем голодный Али вышел из дому. Прелесть-Очарование сидела дома. Али бродил по улицам Дамаска и наконец увидел людей, которые, поставив на головы кувшины с маслом, переносили их из склада в магазин. У входа в магазин стоял приказчик и за каждый принесенный кувшин платил носильщику один пара. При виде маленькой медной монетки бывший паша так и задрожал. Он стал перед складом в вереницу носильщиков и, поднявшись на узкую лестницу, получил от смотрителя склада громадный кувшин, который с трудом мог держать на голове.

Приподняв плечи, наморщив лоб, Али медленно спускался с лестницы, но на третьей ступеньке почувствовал, что кувшин наклоняется вперед. Он откинулся, поскользнулся и скатился к подножию лестницы. Кувшин разбился вдребезги, и потоки масла облили Али. Когда он поднимался, приказчик схватил его за шиворот и закричал:

– Ах ты, неловкий! Сейчас же отдай мне 50 пиастров за твою глупость и убирайся. Если не знаешь ремесла, так и не суйся!

– Пятьдесят пиастров, – сказал Али с горькой улыбкой, – да ведь у меня нет ни одного пара.

– Если ты не можешь заплатить из кошелька, ты заплатишь мне своей кожей, – ответил приказчик.

По его знаку два силача схватили Али, повалили на землю, стянули его ноги веревками, и он получил пятьдесят ударов палкой по подошвам.

Али с трудом поднялся, кое-как завернул окровавленные ноги в лоскуты и потащился домой.

– Аллах велик, – шептал Али, – я должен терпеть то, что заставлял терпеть других. Но багдадские купцы были счастливее меня. Их друзья вносили за них деньги, я же умираю с голода, и никто не сжалится надо мной.

Он ошибся. Одна добрая женщина, случайно видевшая его несчастье, пожалела его. Она ему дала масла, чтобы он смазал свои раны, маленький мешок с мукой и несколько пригоршней чечевицы. В этот вечер Али в первый раз заснул, не беспокоясь о завтрашнем дне.

Сидя дома, он все думал, чем бы ему заняться, и наконец решил поступить к цирюльнику. Так и сделал.

Первые дни все шло хорошо. Хозяин приказывал ему носить воду, мыть лавку, вытряхивать циновки, приводить в порядок инструменты, подавать посетителям кофе и трубки. Али прекрасно исполнял все эти обязанности, потом взялся за бритье. Когда ему приходилось брить крестьян и он делал неловкое движение бритвой, они не замечали царапин.

Но раз, когда хозяина цирюльни не было дома, в лавку вошел важный господин. Это был шут дамаскского паши, маленький горбун с головой, как тыква, с длинными волосатыми руками, с бегающими глазами и с обезьяньими губами. Пока его череп покрывали клубами благоуханной пены, шут щипал нового брадобрея, смеялся над ним, показывал ему язык. Он два раза выбил у него из рук мыльницу и оба раза хохотал до упаду. Осторожный Али оставался серьезен. Он брил аккуратно, легко двигал бритвой, но вдруг горбун сделал такую отвратительную гримасу и закричал так громко, что испуганный цирюльник быстро отдернул руку и отрезал бритвой часть уха, к несчастью, не своего!

Шут бросился на Али, колотил его кулаками и старался задушить. В то же время он кричал, что его зарезали. Из уха горбуна хлестала кровь, и раненому пришлось позаботиться о себе. Али воспользовался удобной минутой и убежал.

Он спрятался в заброшенном погребе и поздней ночью вернулся домой. Решив, что оставаться в Дамаске нельзя, Али вместе с дочерью еще до зари были уже в горах. Три дня они шли не останавливаясь. Бедняги питались только винными ягодами, которые срывали с деревьев, и утоляли жажду водой, которую с трудом находили на дне высохших рвов.

Наконец их позвал к себе добрый крестьянин. После ужина он разговорился с Али и, узнав, что ему не на что жить, предложил бедняку поступить в пастухи. Пасти в горах штук двадцать коз и пятьдесят баранов – нетрудное ремесло, тем более что две большие собаки были хорошими помощниками. Бояться побоев было нечего, позволялось доить коз и овец, пить молоко, делать и есть сыр, а потому предложение понравилось Али. Вдобавок крестьянин позволил Прелести-Очарованию брать сколько угодно шерсти и прясть ее на платье для себя и своего отца.

На следующий же день Али и Прелесть-Очарование ушли в горы.

В полях бывший паша снова ничего не делал. Он целыми днями лежал на спине и смотрел на птиц, кружившихся в небе. Был доволен или по крайней мере не роптал на судьбу, а Прелесть-Очарование все надеялась, что их судьба переменится.

Больше года Али вел счастливую жизнь.

Раз Юсуп, сын дамаскского паши, охотился в тех местах. Преследуя раненую птицу, он отстал от товарищей и заблудился. Стараясь отыскать дорогу, он шел по течению ручья и вдруг увидел прелестную молодую девушку. Сидя на траве и опустив ноги в воду, она заплетала длинную косу. Юсуп вскрикнул. Прелесть-Очарование подняла глаза. Она увидела чужого человека, испугалась и убежала.

– Что это, – сказал Юсуп, – горный цветок лучше наших садовых роз? Эта девушка прелестнее наших султанш. Вот о какой жене мечтал я.

Он пошел по следам незнакомки и наконец увидел стадо Али. Прелесть-Очарование доила овец, Али же старался успокоить собак, лаявших на чужого. Юсуп сказал, что он заблудился и умирает от жажды. Прелесть-Очарование подала ему молоко в глиняной плошке. Он медленно пил, посматривая на отца и на дочь, потом спросил, куда нужно идти. Али вывел охотника на дорогу и вернулся обратно совсем смущенный. Незнакомец дал ему золотую монету. Значит, он был чиновником султана или пашой? А, судя по себе, Али думал, что паша мог делать только зло.

Вернувшись в Дамаск, Юсуп бросился на шею матери, сказал ей, что она хороша, как в пятнадцать лет, что она сияет, как полная луна, что она его единственный друг, целовал ее лицо и руки.

– Дитя мое, – с улыбкой заметила она, – я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Я не знаю, так ли я красива, как ты уверяешь, но знаю, что у тебя нет и не будет лучшего друга, чем я.

Юсуп рассказал ей о встрече с красавицей и объявил, что завтра же хочет жениться на незнакомке.

– Потерпи немного, сын мой, – ответила ему мать, – нужно узнать, кто эта красавица, потом уговорить твоего отца согласиться на ваш брак.

Когда паша узнал все, он раскричался, рассердился и сказал, что никогда не согласится на безумный брак. Однако меньше чем через неделю паша, тронутый слезами жены, решил уступить.

– Хорошо, – сказал он, – пусть мой сын женится на пастушке. Он сам будет виноват в своей глупости. Но я хочу, чтобы при этой смешной свадьбе не было забыто ничто. Позовите моего шута. Именно он должен привезти сюда невесту Юсупа.

Через час горбун, сидя на осле, отправился в горы. Он сердился на Юсупа, так как путешествие было трудное.

Через три дня шут увидел Али, который лежал в тени дерева и больше занимался трубкой, чем овцами и козами. Шут подогнал осла и важно, как визирь, подъехал к пастуху.

– Эй ты, – сказал он, – ты заворожил сына паши, и он тебе делает честь: хочет жениться на твоей дочери. Принаряди девушку, я должен отвезти ее в Дамаск. Тебе же паша посылает кошелек и приказывает как можно скорее уехать отсюда.

Али бросил кошелек и, не поворачивая головы, спросил горбуна, что ему нужно.

– Грубое животное, – сказал шут, – разве ты не слышал? Сын паши хочет жениться на твоей дочери.

– А что делает сын паши? – спросил Али.

– Что он делает? – закричал шут и расхохотался. – Ах ты баран, разве ты не знаешь, что паша собирает налог с провинции и что из сорока овец, которых ты так плохо стережешь, четыре принадлежат ему по праву, а тридцать шесть он может взять, если ему того захочется.

– Я не говорю с тобой о паше, – спокойно возразил Али. – Да сохранит Аллах его превосходительство. Я спрашиваю, что делает его сын. Он оружейник?

– Нет, глупец.

– Кузнец?

– Нет, нет.

– Плотник?

– Да нет же.

– Колесник?

– Нет, нет. Он важный господин. Работают только простолюдины. Сын паши – благородное лицо, а это значит, что у него белые ручки и что он ничего не делает.

– Тогда я не выдам за него мою дочь, – серьезно сказал пастух. – Жить дорого, и я никогда не отдам дочь человеку, который не в силах прокормить свою жену. Но, может быть, сын паши хоть чем-то занимается? Не вышивальщик ли он?

– Нет, – пожимая плечами, ответил шут.

– Портной?

– Нет.

– Горшечник?

– Нет.

– Плетельщик?

– Нет.

– Значит, он цирюльник?

– Нет, – ответил покрасневший от досады шут. – Прекрати эти глупые шутки или я велю отколотить тебя. Да позови дочь, я тороплюсь.

– Моя дочь останется со мной, – ответил Али.

Он свистнул собак, и они улеглись у его ног, с рычанием показывая шуту громадные клыки. Горбун повернул осла и погрозил кулаком Али, который удерживал собак.

Шут вернулся в Дамаск. На его счастье, паша не рассердился.

– Право, – сказал он, – этот пастух еще безумнее моего сына. Но успокойся, Юсуп. Я пошлю в горы четырех всадников, они привезут девушку, что же касается отца…

Он провел рукой, точно срезая что-то мешающее ему.

По знаку матери Юсуп стал просить отца позволить ему самому закончить начатое дело. Он не хотел огорчать Прелесть-Очарование. Вскоре Юсуп сам отправился в горы.

Пастух принял сына паши очень почтительно и любезно. Он поблагодарил его за лестное предложение, но своего решения не изменил: Али не соглашался отдать дочь человеку, не знающему никакого ремесла.

Юсуп уехал печальный. Что делать? Вернуться в Дамаск и выслушать насмешки отца? Ни за что. Потерять Прелесть-Очарование? Лучше умереть!

Занятый печальными мыслями, Юсуп увидел, что лошадь, которой он совсем не правил, заблудилась и привезла его к опушке оливковой рощи. Вдали виднелась деревня, над ее крышами вился синий дымок, слышался лай собак, пение работников, шум наковальни.

– Не попробовать ли научиться ремеслу? – вдруг подумал Юсуп. Ему казалось, что дочь пастуха стоит всяких жертв. Он привязал лошадь к оливковому дереву, сбросил оружие, вышитую куртку и тюрбан. В первом же доме он пожаловался, что его ограбили бедуины, купил простое платье и стал переходить от одной двери к другой, прося принять его в ученики.

Юсуп был так красив, что все соглашались учить его, но ему не нравились условия: кузнец предлагал ему выучить его ремеслу в два года, горшечник – в год, каменщик – в шесть месяцев. Все это казалось ужасно долго сыну паши. Вдруг он услышал скрипучий голос, который закричал:

– Эй, сынок, если ты торопишься да вдобавок нечестолюбив, иди ко мне. Через неделю ты будешь в состоянии зарабатывать себе на хлеб.

Юсуп поднял голову. В нескольких шагах от него на скамейке, скрестив ноги, сидел маленький человечек. Это был плетельщик. Вокруг него лежали соломины и тростники, выкрашенные в различные цвета. Он ловко плел циновки, потом сшивал их, делал корзины, коврики, шляпы разных цветов и форм. Было приятно смотреть на него.

– Ты мой учитель, – сказал Юсуп. – Если ты выучишь меня в два дня, я тебе хорошо заплачу. Вот и задаток.

Говоря это, он бросил ему две золотые монеты.

Ученики ремесленников редко платят золотыми. Плетельщик скоро понял, что перед ним переодетый знатный человек, стал усердно учить его, и, так как у Юсупа не было недостатка ни в уме, ни в прилежании, он к вечеру узнал все тайны ремесла.

– Сын мой, – сказал плетельщик, – учение закончено. Видишь, солнце заходит, теперь все кончают работу и проходят мимо меня. Возьми вот эту циновку, сплетенную и сшитую тобой, и предложи ее кому-нибудь. Тебе, конечно, дадут за нее четыре пара.

Действительно, первый же покупатель предложил за циновку три пара. Юсуп запросил пять. Час торговались они, наконец сошлись на четырех. Покупатель стал медленно отсчитывать медные монетки, но Юсуп не взял денег, напротив, он дал золотую монету покупателю, десять золотых плетельщику и, схватив свою циновку, побежал из деревни. Он бежал, как сумасшедший. В оливковой роще возле лошади он расстелил циновку, лег на нее, завернулся в свой бурнус и заснул.

Когда на рассвете Али пригнал на пастбище стадо, то очень удивился, увидев Юсупа под своим деревом. Юсуп встал и, взяв циновку, произнес:

– Отец мой, ты сказал, чтобы я выучился какому-нибудь ремеслу. Я учился. Вот моя работа. Рассмотри ее.

– Недурно, – сказал Али, – плетение не очень ровно, но циновка сшита хорошо. Сколько можно заработать, делая каждый день такую циновку?

– Четыре пара, – сказал Юсуп, – а привыкнув, я буду делать по крайней мере по две циновки в день.

– Будем скромны, – сказал Али. – Четыре пара в день немного, но заработав четыре пара сегодня и четыре завтра, получишь уже восемь пара и т. д. Значит, с этим ремеслом можно прожить. Если бы я научился плетению, когда был пашой, мне не пришлось бы сделаться пастухом.

Юсуп удивился. Али рассказал ему свою историю.

В этот день пастух пригнал стадо домой раньше времени, так как Юсуп сам хотел поблагодарить крестьянина, который принял к себе Али и его дочь. Он дал ему кошелек, полный золота. Позвали Прелесть-Очарование и объявили ей волю отца. Она согласилась сделаться женой Юсупа.

В тот же день все трое тронулись в путь. Ехали быстро, и на закате следующего дня лошади принесли их в Дамаск.

Мать Юсупа приласкала его невесту. Она была счастлива, но не могла удержаться от удовольствия показать мужу, что она умнее его, и рассказала, кто был отец Прелести-Очарования.

– Клянусь Аллахом, – воскликнул паша, не желавший, чтобы его считали простаком, – я все это давно знал. Паша всегда все знает.

Он тотчас же прошел в свой кабинет и написал султану, прося его решить судьбу Али. Все султаны любят необыкновенные истории (это мы знаем из «Тысячи и одной ночи»), поэтому он отправил в Сирию корабль с приказанием привезти в Константинополь бывшего губернатора Багдада. Али в лохмотьях и с пастушьей палочкой в руках вошел в сераль. Когда он закончил свой рассказ, султан велел надеть ему почетное платье. Из пастуха он превратил его снова в пашу. Все восхваляли султана, но Али бросился к его ногам, говоря, что он боится вторично рассердить своего повелителя и просит позволить ему состариться в безвестности.

Смелость Али испугала собрание, но султан улыбнулся, согласился на его просьбу и только велел ему взять деньги.

Вернувшись в Дамаск, Али купил чудный сад, полный апельсиновых, лимонных, абрикосовых и сливовых деревьев и виноградных лоз, и стал с утра до ночи работать в нем.

Прелесть-Очарование вышла замуж за Юсупа, и у нее родились три сына. Их воспитывал старый Али. Всех научил садоводству и каждого какому-нибудь ремеслу. На стенах своего дома он велел высечь самые лучшие стихи из Корана и собственное изречение: «Работа – единственное сокровище, которое нельзя потерять. Приучи руки к труду – и ты никогда не будешь протягивать их за милостыней. Когда ты узнаешь, как трудно заработать один пара, ты будешь уважать чужое добро и чужой труд. Работа дает здоровье, мудрость и радость. Работа и скука никогда не жили под одной крышей».