Я выбираю любовь

Глава 6. Планёрка, провал и неделя на спасение

Кристина сидела в своём кабинете и смотрела на пустой экран ноутбука. Пальцы застыли над клавиатурой, а в голове — вата. Густая, липкая, непробиваемая. Слова застряли где-то в горле, забились в уголки сознания и отказывались вылезать.

Кристина вздохнула, потёрла виски и снова уставилась в монитор. Она открыла старый файл, где лежали её заметки, и начала перечитывать. Какие-то обрывки фраз, цитаты из книг, которые она хотела использовать, скомканные мысли про бывшего мужа, про свекровь, про кофту. Всё это было сырое, недоделанное, никак не связанное в единую историю.

«Твою мать», — выругалась она шёпотом и откинулась на спинку кресла. — «Ну почему именно сейчас?»

Время поджимало. Планёрка начиналась через пятнадцать минут, а у неё не было даже черновика. Она попыталась собраться, заставить себя написать хоть что-то, хоть пару абзацев. И через десять минут родился текст. Корявый, скомканный, написанный на скорую руку. Про развод, про свекровь, про кофту, которая бьёт током. Но в нём не было огня. Не было той самой искры, которая заставляет читателя задерживать дыхание и перечитывать абзац дважды.

Кристина знала, что это плохо. Чувствовала каждой клеткой. Но времени переписывать не было.

Она распечатала листок, взяла его дрожащими руками и побрела в переговорную.

В переговорной уже собрались все. Кира восседала во главе стола, как королева на троне, с безупречным макияжем. Рядом с ней сидела Оля — главный специалист по таргету, вечно взволнованная, с множеством браслетов на руках, которые звенели при каждом движении. Яна и Ира заняли места напротив, переглядываясь с Кристиной и подбадривающе улыбаясь. Ещё пара коллег — Света из отдела рекламы и Андрей, единственный мужчина в редакции, который отвечал за дизайн и вёрстку.

— Ну что, девочки, — Кира похлопала ладонью по столу. — Планёрка. Кто первый? Оль, твой таргет?

— Всё отлично, Кира Анатольевна! — затараторила Оля. — Мы запустили новую рекламную кампанию, охват увеличился на 15%, конверсия...

Кристина не слушала. Она смотрела на свой листок, на котором кривым почерком были накарябаны какие-то мысли, и чувствовала, как внутри нарастает паника. Она знала, что текст слабый. Но убеждала себя, что хоть что-то, хоть как-то, главное — не молчать.

— Кристина, — голос Киры вырвал её из раздумий. — Твоя колонка. Что у нас на этой неделе?

Кристина подняла голову, сглотнула, поднялась со стула и взяла листок.

— Я подготовила материал, — сказала она, стараясь звучать уверенно. — Тема — развод и свобода. Точнее, как женщина переживает развод, как она учится быть одна, как справляется с давлением окружающих. Я начала с утра, когда свекровь звонит и говорит, что я выгнала её сына. Потом перехожу к размышлениям о том, как мы часто живём не свою жизнь. И... — она запнулась, посмотрела на листок, на котором было всего полстраницы. — И вот... в общем, я зачитаю.

Она начала читать. Текст был сухим, слишком личным и при этом каким-то поверхностным. Слова спотыкались друг о друга, как камни на неровной дороге. Кристина чувствовала, что в зале повисла неловкая тишина. Яна и Ира переглянулись, Оля перестала звенеть браслетами, Андрей нахмурился и уткнулся в свой планшет.

Она дочитала до конца, подняла глаза и встретилась взглядом с Кирой.

Та смотрела на неё долго, пристально, словно сканируя каждую клеточку. На идеальном лице не дрогнул ни один мускул.

— Крис, детка, — сказала Кира медленно и с нажимом. — Это что?

Вопрос повис в воздухе. Кристина почувствовала, как краска заливает шею и щёки. Она открыла рот, но ничего не сказала. Просто стояла с этим дурацким листком, чувствуя себя школьницей, которую вызвали к доске, а она забыла урок.

— Я... — наконец выговорила она. — Я хотела показать личное, искреннее...

— Нет, — резко перебила Кира, и голос её стал жёстким, как лезвие. — Нет, Крис, я серьёзно. Это что?

Она упёрлась локтями в стол. Глаза её сверкали.

— Слушай меня внимательно, детка. Мне нужен отвал башки. Понимаешь? Не сопли, не жалобы, не «ой, меня свекровь обидела, ой, я такая несчастная». Это, — она ткнула пальцем в листок в руках Кристины, — это читали миллион раз. Тысячи женщин писали это до тебя. Мне нужно то, от чего глаза лезут на лоб. То, что заставит читательницу отложить телефон, выдохнуть и сказать: «Вот это да!» Понимаешь?

Кристина молчала. Она чувствовала себя маленькой, но она же редактор. Она должна держать удар.

— Понимаю, — выдавила она из себя.

— Ты не понимаешь! — Кира встала и прошлась по переговорной, стуча каблуками по ламинату. Все за столом затаили дыхание. Ты можешь написать такое, что мы будем переиздавать в следующем номере. Я знаю это. Я верю в тебя. Но этот текст, — она кивнула на листок, — это не ты. Это твой страх. Твоя неуверенность. Ты пришла на планерку с сырым материалом, потому что боялась показаться слабой. Да?

Кристина молчала. Она не могла сказать ни слова.

— Так вот, — Кира подошла к ней вплотную, положила руку на плечо и посмотрела прямо в глаза. — Я даю тебе время до конца недели. Ты идёшь домой, идёшь на массаж, на макраме, хоть в бассейн, хоть на Северный полюс — мне всё равно. Ты убираешь эту кашу из головы, ты отдыхаешь, ты вдыхаешь. И в пятницу, — она сжала плечо чуть крепче, — я жду супер-статью. Ту самую, от которой у нас глаза вылезут на лоб. Договорились?

Кристина подняла глаза на Киру. В голосе начальницы не было злобы. Только требовательность и какая-то почти материнская забота. Она верила в неё. И это было страшно и одновременно обнадёживающе.

— Договорились, — выдохнула Кристина.

— Вот и умница, — Кира улыбнулась и вернулась на своё. — Идите, девочки. Все свободны. Крис, задержитесь на секунду.

Все разошлись. Яна и Ира бросили на Кристину ободряющие взгляды, но ничего не сказали. Когда дверь за ними закрылась, Кира откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

— Садись, — сказала она мягче, указывая на стул рядом. — Я не хотела тебя унижать, ты же знаешь.

Кристина села. Она всё ещё чувствовала себя разбитой.

— Я знаю, — тихо сказала она. — У меня... было столько идей. А сейчас...

— А сейчас ты испугалась, — закончила за неё Кира. — Это нормально. Каждый хороший автор боится пустого листа. Но ты не должна позволять страху управлять тобой. Ты сильная, Крис.

Кристина молчала, глядя в стол.

— Спасибо, Кир.

— Давай, детка, иди. Дыши. А в пятницу я жду тебя.

Кристина встала, взяла свой дурацкий листок с неудачной колонкой и вышла из переговорной. В коридоре она остановилась, прижалась спиной к стене и закрыла глаза.

«Неделя», — подумала она. — «Целая неделя на то, чтобы найти себя. Чтобы написать то, что я хочу написать, а не то, что от меня ждут».

Она открыла глаза, и медленно пошла в свой кабинет.

Глава 7. Выходной из головы

Кристина вернулась в свой кабинет и с размаху бросила сумку на стул. Пустой экран ноутбука смотрел на неё с немым укором. Она села, положила руки на клавиатуру и замерла.

Ничего.

Она набрала несколько слов, стёрла. Набрала ещё, стёрла снова. Заголовки, которые вчера казались гениальными, сегодня выглядели как дешёвые клише. Она пыталась писать про свободу — получалось банально. Пыталась про осень — выходило слащаво. Пыталась про развод — но тут же останавливалась, потому что внутри поднималась волна тошнотворного напряжения.

«Да что ж такое?!» — мысленно закричала она. — «Ну почему я не могу написать ни строчки?»

Кристина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Темнота за веками была приятной, чуть мерцающей. Она решила просто посидеть так, ни о чём не думая. Но мысли, как назойливые мухи, лезли в голову.

Она вспомнила Максима. Как он сидел на кухне в своих растянутых трениках, пил чай и громко чавкал. Как он говорил, что её статьи — «для тёток». Как он обижался, когда она просила его помыть посуду. Как его мама звонила и говорила, что Кристина «недостаточно заботится о её сыночке».

Кристина вздрогнула. Открыла глаза.

— Нет, — сказала она вслух, с силой хлопнув ладонью по столу. — Нет. Я не хочу писать про развод. Хватит думать об этом. Я устала. Я больше не хочу прокручивать это в голове. Прошлое — там, за спиной. А я хочу смотреть вперёд.

Она встала, подошла к окну. Солнце уже клонилось к закату, и небо окрасилось в розово-золотые тона. Осень играла красками, как художник, который никак не может остановиться. Кристина смотрела на этот закат и чувствовала, как внутри неё постепенно успокаивается шторм.

Она села за стол, решительно закрыла ноутбук и убрала его в сумку.

«Сегодня — всё, — сказала она себе. — Завтра будет новый день. А сегодня я пойду домой и ни о чём не буду думать. Даже если придётся силой выталкивать мысли из головы».

Кристина вышла из офиса ровно в пять. Вечерний воздух был чистым и прохладным, пахло листвой и уходящим теплом. Надев наушники, она включила свой любимый плейлист — что-то тихое, инструментальное, без слов — и пошла домой пешком.

Тридцать минут неспешной ходьбы через центр города. Тридцать минут тишины и свободы.

Кристина шла по улицам, усыпанным кленовыми листьями, и наслаждалась каждым шагом. Солнце садилось, бросая длинные тени на тротуары. Люди спешили по делам, кто-то торопился домой, кто-то в кафе, кто-то на встречу. А Кристина не спешила. Она просто шла.

«Интересно, — подумала она, — если бы я встретила Максима сейчас, когда я уже знаю, какой он на самом деле... Я бы влюбилась в него или прошла бы мимо?»

Она усмехнулась своим мыслям. Глупый вопрос. Конечно, прошла бы. Сейчас она видела его насквозь — его инфантильность, его неспособность к ответственности, его вечные жалобы на жизнь. Но семь лет назад она была другой. Молодой, наивной, жаждущей любви. Она видела в нём не то, что есть, а то, что хотела увидеть.

«Мы все так делаем, — подумала Кристина. — Мы влюбляемся в проекции. В свои мечты. А потом просыпаемся и понимаем, что рядом с нами — чужой человек. Или, хуже того, человек, который не хочет взрослеть».

Она пошла дальше, оставляя мысли за спиной.

Город постепенно зажигал огни. Витрины магазинов светились тёплым жёлтым светом, и Кристина ловила себя на том, что рассматривает их с интересом. Раньше она всегда проходила мимо, думая о работе, о доме, о Максиме. Теперь она замечала мелочи: красивое платье в витрине, смешную игрушку на полке, пару, которая держалась за руки и смеялась.

«Как же я это пропускала? — удивилась она. Всё делала на автомате. А сейчас... сейчас я вижу мир таким, какой он есть. Ярким. Живым. Настоящим».

Она остановилась у скамейки, присела, достала телефон и посмотрела на время. 17:45.

Она не хотела домой. Дома её ждала пустая квартира, которая пахла тишиной. Иногда это было приятно. Иногда — слишком громко.

«Жизнь продолжается, — подумала Кристина. — И она прекрасна. Я просто забыла, что умею её замечать».

Она сидела так несколько минут, ни о чём конкретно не думая, смотрела на закат. Слушала город.

А потом встала и пошла дальше.

На углу своей улицы она остановилась, посмотрела на тёмное небо, на котором уже зажигались первые звёзды, и улыбнулась.

Глава 8. Мамин голос и запах детства

Кристина открыла дверь своей квартиры и, не включая свет, сняла пальто и туфли. Сумка полетела в кресло, ключи звякнули о тумбочку. Она прошла босиком по тёплому паркету в гостиную, плюхнулась на диван и вытянула ноги. Нащупала в кармане телефон, посмотрела на экран. Пропущенных вызовов от мамы и сообщение: «Позвони, когда освободишься».

Кристина улыбнулась. Мама. Единственный человек, который не даст ей пропасть. Единственный, кто звонит не с нотациями, а с искренней заботой.

Она нажала на номер и приложила телефон к уху.

— Алло? — раздался тёплый, чуть встревоженный голос. — Кристина? Я уже хотела тревогу бить!

— Мамуль, привет, — Кристина улыбнулась, чувствуя, как напряжение после тяжёлого дня тает в голосе мамы. — Я жива-здорова. Просто не слышала телефон.

— Ой, доченька, — голос мамы стал мягче, тревога уступила место облегчению. — Ты ела хоть что-то? Небось опять на работе сидела, забыла про обед. Я же тебя знаю. Ты вся в меня — работаешь до последнего, а потом падаешь без сил.

Кристина засмеялась.

— Мам, я нормально питаюсь. Мы сегодня с девчонками в кафе были. Пасту ели, салат. Всё хорошо.

— Ну, слава богу, — выдохнула мама.

— Мам, а вы как? Что нового? —спросила Кристина, уютно сворачиваясь калачиком на диване.

— Ой, Кристюш, у нас сегодня целое приключение было! — голос мамы оживился, и Кристина представила, как та сидит на кухне, держит телефон плечом и одновременно помешивает что-то в кастрюле. — Я твоего отца еле вытащила в магазин. Две недели уговаривала. Говорю: «Витя, купи себе свитер, старый уже в дырках, на даче неловко перед соседями». А он всё отмахивался: «Да не нужен мне свитер, отстань.»

Кристина хихикнула в трубку. Она отлично знала своего папу. Такой же упёртый, как и она сама. Только упрямство у него было какое-то хозяйственное.

— И что, купили? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Да какой там! — мама засмеялась. — Мы зашли в один магазин, потом во второй. Ему все не то. В итоге мы пошли в магазин «Всё для дома», — мама уже хохотала, и Кристина слышала, как даже отец, сидящий рядом, что-то бормочет в ответ. — И он купил себе новый набор инструментов! Ты представляешь? Инструментов! А свитер так и не купил. Сказал, что и в старом походит.

— Папа — легенда, — сквозь смех сказала Кристина. Мамуль, — я соскучилась. По вам. По дому. По твоим пирожкам. По тому, как папа сидит на кухне и читает газету, а ты ворчишь на него, что он опять не вынес мусор.

— Ой, доченька, — голос мамы стал мягче, почти шёпотом. — Приезжай. Ты же знаешь, у нас всегда для тебя место есть. Я испеку твой любимый пирог с яблоками. А папа будет рассказывать тебе свои истории, какие он вечно придумывает.

Кристина закрыла глаза и представила себя в родительском доме. Уютная кухня с жёлтыми шторами, которые мама сшила когда-то сама. Запах пирогов и маминых духов. Папины инструменты, разложенные в гараже в идеальном порядке. Детские фото на холодильнике — она и Лена в школьной форме, смешные, с косичками и бантами.

В её собственной квартире не было такого уюта. Здесь пахло свободой, но не было запаха детства.

— Я приеду, мам, — сказала Кристина и удивилась собственным словам. Она вдруг поняла, что действительно этого хочет. — В следующие выходные. Если вы не против.

— Доченька, какие «не против»?! — воскликнула мама. — Мы с папой тебя ждём всегда. Я позвоню Лене, может, она тоже приедет. Устроим посиделки. Как раньше.

— Как раньше, — повторила Кристина, чувствуя, как что-то тёплое и родное разливается в груди. — Мам, а можно я приеду с ночёвкой?

— Конечно! Ваша с Леной комната как была, так и есть. Я там всё сохранила.

— Мам, спасибо, — прошептала она. — За то, что вы у меня есть.

Они ещё поговорили немного. Мама рассказала, что Лена наконец-то купила квартиру, что у соседей родился второй внук, что папа опять начал собирать модель парусника, которую бросил ещё три года назад. Кристина слушала и улыбалась. Эти мелочи, эти обыденные истории возвращали её в то время, когда мир был простым и понятным.

Когда они попрощались. Кристина только положила телефон на стол, как он снова завибрировал. На дисплее высветилось: «Ленка».

— Ну вот, — пробормотала она, принимая вызов. — Легка на помине.

— Кри-и-и-с! — раздался из трубки звонкий, энергичный голос, который, казалось, заполнил всю комнату, даже без громкой связи. — Привет, систер!

Кристина отодвинула телефон от уха, засмеялась.

— Ленка? Ты чего так орёшь? Я тебя и так слышу.

— А я и не ору! Я просто радуюсь! Я соскучилась! — Лена говорила быстро, как будто боялась, что кто-то перебьёт её. — Ты представляешь, я сейчас в поезде! Командировка! Две недели в городе! Я уже почти приехала, через час буду на месте!

— Погоди, — Кристина села на кровати и поставила кружку на тумбочку. — Ты в моём городе? И только сейчас говоришь?

— А я хотела сюрприз! — захихикала Лена. — Но потом подумала, что ты, наверное, уже спишь, а я приеду, буду звонить, ты не откроешь. Вот и решила предупредить. Так что открывай дверь через часик, сестрёнка! Я уже соскучилась по твоим объятиям.

Кристина улыбнулась. Лена — младшая, на пять лет моложе. Вечно шумная, импульсивная, полная идей и планов. Она работала в крупной компании, разъезжала по командировкам и никогда не сидела на месте. Если Кристина была спокойной и рассудительной, то Лена — ураганом, который врывался в жизнь и переворачивал всё вверх дном. Но именно таким её все и любили.

— Лен, ты серьёзно? — спросила Кристина, хотя уже знала ответ. Лена всегда была серьёзна в своей спонтанности. — А где ты будешь жить? В гостинице?

— А вот тут самое интересное! — Лена заговорила ещё быстрее. — Я хочу пожить у тебя! Если ты, конечно, не против. У родителей не вариант. Понимаешь, я там даже пять минут не выдержу. Мама сразу начнёт эту песню: «Леночка, ну, когда ты уже замуж выйдешь? Я хочу внуков! Ты же не молодеешь!», — она смешно передразнила мамин голос. — А я уже устала это слушать. Так что можно я у тебя поживу, а? Всего неделю!

Кристина представила себе эту картину и невольно рассмеялась. Она могла представить, как мама встречает Лену с распростёртыми объятиями, а через полчаса уже накрывает стол и начинает с тяжёлых вздохов и многозначительных пауз. Лена, конечно, не выдержит и начнёт спорить. И поедет к ней.

— Конечно, дурочка, — ответила Кристина. — У меня есть диван в гостиной. Раскладной. Правда, он не очень новый, но спать можно.

— Да мне хоть на полу! Я не привередливая, ты знаешь! — Лена радостно затараторила. — Только ты пока ничего маме не говори, ладно? Хочу ей сюрприз сделать.

— Как скажешь, — засмеялась Кристина.

— Ой, Крис, я так рада! — Лена вдруг стала серьёзнее. — Мы с тобой так редко видимся. Ты всё занята — работа, этот твой Максим… Кстати, как ты? Не хотела я лезть. Знаешь, я всегда его недолюбливала. Ну, правда. Он какой-то... кислый и душный.

Кристина прыснула в трубку. Лена всегда умела находить точные и смешные сравнения.

— Лимон? — переспросила она, давясь смехом.

— Ага! Кислый, вялый, ни на что не годный, но все почему-то его хранят. Думают, вдруг пригодится, — Лена засмеялась. — Я рада, что ты выбросила этот лимон. И вообще, Крис, ты молодец. Я горжусь тобой. К черту этого козла!

— Спасибо, Лен, я тоже горжусь собой, — сказала Кристина.

— Вот и молодец! — Лена заговорила ещё громче. — А теперь слушай, я через час буду у тебя. Я с собой привезла шампанское и шоколад. Устроим пижамную вечеринку! Давно мы вместе не сидели, болтали по душам. Расскажешь мне всё подробно — и про развод, и про работу, и про то, как ты себе нового мужика ищешь.

— Я не ищу, — запротестовала Кристина. — У меня вообще сейчас не до этого.

— А зря! — отрезала Лена. — Ты красивая, успешная, свободная. Ты должна пользоваться моментом. Но ладно, это мы обсудим при встрече. Я уже почти на месте. Собирайся, сестрёнка! Скоро я ворвусь в твою жизнь и устрою там небольшой переполох.

— Боюсь представить, — засмеялась Кристина.

— Правильно боишься! — захохотала Лена. — Всё, до связи. Люблю тебя!

— И я тебя, Ленка.

Кристина положила трубку и посмотрела на часы. Девять вечера. Через час в её тихую, спокойную квартиру ворвётся ураган по имени Лена. И ей почему-то было чертовски приятно от этой мысли.

Она встала с кровати, накинула халат и пошла в гостиную проверить, как там диван. Нашла в шкафу свежее постельное бельё, подушки — всё, что могло понадобиться для комфортной ночёвки. Достала из холодильника сыр, виноград, нарезала хлеб — чтобы было чем угостить Лену. Шампанское сестра обещала привезти. И Кристина улыбалась себе в отражение кухонного шкафчика.

«Ленка… — подумала она. — Немного хаоса в моей размеренной жизни — это именно то, что нужно».

Через час в дверь позвонили. Три коротких звонка — фирменный Ленкин стиль.

Кристина открыла и на пороге стояла её младшая сестра — с огромной сумкой через плечо, растрёпанными волосами, яркой улыбкой и бутылкой шампанского в руке.

— Привет, Крис! А вот и я! — Лена обняла её так крепко, что Кристина чуть не задохнулась. — Скучала по тебе, сестрёнка!

— И я по тебе, Ленка, — ответила Кристина, обнимая её в ответ.

— Пошли на кухню, — сказала Кристина, отпуская Лену. — Я уже нарезала сыр и виноград. Рассказывай, как там твоя командировка.

— Ой, это долгая история! — Лена засмеялась и влетела в квартиру, скидывая туфли на ходу. — У меня столько новостей! Ты себе даже не представляешь. Но сначала давай откроем это, — она подняла шампанское, как трофей.

Они пошли на кухню, и в квартире Кристины снова стало шумно, как не было уже много лет.

Глава 9. Шампанское и разбор полётов

На кухне горел только свет над столом — мягкий, тёплый, создающий уютный полумрак. На столе стояла тарелка с нарезанным сыром, виноградом и хлебом, а между ними — две пузатые бокала, уже наполненные золотистой жидкостью.

Лена сидела на стуле, поджав ноги, в старой растянутой футболке и шортах — она всегда так одевалась дома, даже если это был не её дом. Волосы, растрёпанные дорогой, падали на лицо, но она даже не пыталась их поправить. Кристина рядом с ней — в шёлковой пижаме нежно-персикового цвета, с чашкой в руках — выглядела почти как на обложке журнала. Но она не обращала на это внимания. Только смотрела на сестру и улыбалась.

— Ну давай, — Лена подняла бокал. — За то, чтобы мы не скучали друг без друга. И за то, что ты, наконец, скинула этот балласт.

— За это, — засмеялась Кристина и чокнулась с сестрой.

Шампанское зашипело, пузырьки заплясали на поверхности. Кристина сделала глоток, тепло разлилось по телу. Лена тоже отпила, и одобрительно кивнула.

— Хорошее. Не то что в прошлый раз, когда я купила то дешёвое кислятину. Этот — огонь, — сказала она и потянулась за виноградом.

— Ну, рассказывай, — Кристина откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Как ты там? Работа, личная жизнь? Ты так редко звонишь.

— Ой, Крис, — Лена закатила глаза. — Какая личная жизнь? Если я выйду замуж, ты узнаешь об этом первой. В смысле, я позвоню тебе и скажу: «Сестричка, я дура, помоги мне сбежать».