Моисей: Наследник без короны

Глава 1

Чертёж для Карнака

Ему снился холод.

Не воду – та была тёплой, с илом, пахла рекой и глиной. Холод был внутри, когда он лежал в корзине, а мир за тростниковыми стенками гудел незнакомыми голосами. Тот холод время от времени возвращался, тихим эхом, когда он стоял во дворце перед золотыми статуями богов, чьи имена знал, но в чью силу не верил. Или вот сейчас.

Свиток с планами храма был развёрнут на столе из чёрного дерева. Моисей провёл пальцем по линии фасада, отмечая, где колонны должны сужаться кверху, подражая связкам стеблей папируса. Работа успокаивала. Здесь были пропорции, точные расчёты, вес камня – всё, что можно измерить и проверить. Здесь не было места для холода.

– Сын мой.

Он обернулся. Хатшепсут стояла в дверном проёме, отгороженная от полуденного зноя тяжёлым полотнищем. Её головной убор, чередование золота и лазурита, отбрасывал на лицо резкие тени, но взгляд был спокоен и, как ему показалось, усталым.

– Мать.

Он склонил голову. Формально – фараон. По сути – женщина, которая спасла его из воды и дала ему имя, которое носили цари. «Моисей» – «вынутый». Иногда ему казалось, что оно описывает не столько факт, сколько его вечное состояние: вынутый, но не принадлежащий.

– Твой проект впечатляет, – сказала она, медленно подходя к столу. Её пальцы с гладкими ногтями, не знавшими глины, коснулись края свитка. – Храм в Карнаке… ты сделал его выше, чем просили жрецы Амона.

– Высота даёт перспективу, – ответил Моисей. – Человек, входящий, должен чувствовать себя малым перед могуществом… перед тем, кому посвящён храм.

Он едва не споткнулся на слове. Хатшепсут заметила. Она всегда замечала.

– Могуществом, – повторила она мягко. Потом подняла глаза на него. – А перед чьим могуществом чувствуешь себя малым ты, Моисей?

Тишина в покое была густой, нарушаемой лишь далёким гулом дворцовой жизни. Из сада доносился запах лотоса.

– Ты знаешь ответ, мать.

– Я знаю рассказы твоей кормилицы, – поправила Хатшепсут. Её голос оставался ровным, но в нём появилась стальная нить. – Женщина научила тебя вере своего народа. Я позволила это, потому что она давала тебе здоровье и любовь. Детские сказки. Но сейчас… сейчас ты взрослый. Ты стоишь не в тростниковой хижине, а во дворце фараонов. И я спрашиваю тебя не как правительница, а как мать, которая хочет обеспечить будущее своему сыну.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

– Жрецы смотрят на тебя с подозрением. Вельможи шепчутся. Они видят в тебе чужака, воспитанного при дворе. Чужака, который строит им храмы, но чья душа, как они полагают, обращена к другому берегу реки. Их можно убедить. Силой, милостью, мудростью. Но для этого ты должен стать своим полностью. Отрекись от этого Яхве. Принеси жертву Амону-Ра публично. Признай богов Египта. И тогда…

– Тогда престол? – тихо закончил Моисей.

– Ты мой первый сын, – просто сказала Хатшепсут. В её глазах не было игры. Была тяжесть решения, уже принятого где-то в глубине. – Тот, кого я вытащила из воды, заменит меня на земле. Это справедливо. Но Египет не примет царя, который слушает голос рабского бога.