- -
- 100%
- +
— Ты и сама прекрасно всё знаешь
— Да, но не могу не спросить лишний раз. Я, знаешь ли, девушка обидчивая.
— Я заметил. Злопамятная из-за мелочей.
— Какое интересное у тебя представление о мелочи, Ирсет, — я всё ещё говорю негромко, размеренно, но спокойствия в голосе нет.
— Ты же выжила, — он беззаботно пожимает плечами.
— Назови мне причину, по которой я не могу сейчас швырнуть в тебя чем-нибудь тяжёлым.
— Тебе по коллективному соглашению запрещено, печать не даст.
— Это заклинанием тебя она угробить не даст, а вот подносом по голове ударить — очень даже позволит.
Он оценивающе смотрит на тяжёлый медный поднос и благоразумно давится комментариями. За спиной негромко скрипит дверь, и Ирсет поднимает взгляд на вошедшего. Ирим сейчас балансирует между человеком и духом, превосходно отыгрывая роль довольного своей жизнью постельного раба. Губы следопыта презрительно кривятся. У Ирима даже ухо оказалось проколото, и сейчас в нём качалась менее роскошная копия моего собственного украшения — тоже типичный признак положения.
— Надо было убедиться, что ты шею свернул.
— А что тебя не устраивает, братец? Если бы ты хотел меня убить, избавился бы до приезда сюда. Сам хотел помучать? Так думать нужно было, — он наклоняется ко мне довольным котом, опуская подбородок на моё плечо.
Пальцы бездумно соскальзывают на его шею, Ирим на мгновение напрягается под прикосновением, но быстро расслабляется, возвращаясь в роль.
— Знаешь, какой соблазн сейчас разбить лампу и сжечь вас обоих к пустынным тварям?
— Тебе договор тоже запрещает мне вредить. Подавишься, Ирсет, — сладко улыбаюсь.
У него темнеют глаза, зрачки расширяются настолько, что я начинаю подозревать у него проблемы со здоровьем, но прокомментировать не успеваю. В мою сторону летит тяжёлая статуэтка, стоявшая рядом с его креслом. Только не мне в голову, а Ириму. Вредить собственности-то он имеет полное право, просто потом возместит потери. Ирим уворачивается, а я подставляю руку под снаряд. Боль ощутимая, кажется, от удара щёлкает в локте, но не критично. Зато следопыта скручивает в кресле: отдаче всё равно, что я сама подставилась, а защита на поясе Ирсета не срабатывает, он сам запустил этот процесс.
— Какого духа ты лезешь, Йесер?!
— Какого духа ты портишь моё имущество? Если ты, как безмозглая скотина, понимаешь только язык силы, значит я буду использовать с тобой такие методы.
Он вскакивает, делая два шага ко мне. Чувствую спиной, как дёргается к нам Ирим, но жестом его останавливаю. Следопыт мне ничего не сделает, как бы ему не хотелось открутить мою голову. Ирсет только наклоняется ко мне, руки впиваются в подлокотники моего кресла, лицо мужчины совсем близко к моему.
— Тебе не кажется, госпожа ведьма, — ядом в этом обращении можно убить деревню, — что ты стала слишком много себе позволять.
— Вам не кажется, господин следопыт, — возвращаю ему порцию отравы в голосе, наклоняясь настолько близко, что чувствую его дыхание на губах, — что вы стали злоупотреблять своим положением? Не боитесь, что я подниму вопрос на совете и вас заменят?
— Тебя не послушают, ты ко мне предвзята.
— Твоё мнение обо мне никто слушать не будет, все прекрасно знают, что ты со мной сделал.
Ирим всё ещё стоит у меня за спиной, совсем близко, но без приказа не вмешивается. Кожей чувствую, как между братьями искрит взаимная ненависть, но сейчас они добраться друг до друга не могут, не могут друг другу вцепиться в глотки, словно два голодных зверя. И это только подогревает кипящий котёл злости.
— Я ещё вернусь, Йесер. Ты ведь это понимаешь?
— Добро пожаловать отсюда, Ирсет. Двери моего дома для тебя всегда закрыты. Займись лучше делом, скройся за пределами города.
Чуть отстраняюсь, а потом резко сокращаю расстояние между нашими лицами, клацая зубами совсем рядом с его носом. Ирсет резко делает шаг назад, качая головой. И меня разбирает смех. Я хохочу так, что подвески на люстре и окнах звенят, возвращая звук многократно искажённым. Следопыт бы рад меня прервать парой пощёчин, но не может. И уходит из моего дома, от души хлопнув дверью. Если, конечно, душа у него ещё имеется.
Ирим тут же оказывается у кресла, заглядывая мне в лицо снизу вверх, убеждаясь, что я действительно в порядке. А мой смех резко обрывается. Шумно вздыхаю, утирая ладонями мокрые от слёз щеки, и без лишних слов беру чудом уцелевший стакан. Сладковатый отвар проваливается внутрь, давая силы, успокаивая. Перекатываю его на языке, рассматривая солнечные лучи, играющие в гранях стакана. И передаю посуду Ириму.
— Пей.
Тот молча делает глоток, за один раз приканчивая оставшийся напиток.
— Странный вкус
— Мёд, вероятно.
— Хочу ли я знать, откуда вы его достали? Пожалуй, нет, — он осторожно ставит стакан на стол, опуская голову.
— Брат твой как стихийное бедствие. Песчаная буря. Выскочил, суету навёл, исчез, будто его и не было. Шум в ушах после себя оставил и настроение испорченное дальше некуда.
Одержимый пожимает плечами: глупо отрицать очевидное. От Ирсета в последнее время было больше шума, чем пользы. Даже в ловле отряда, к которому прибился Ирим, больше отличились подчинённые Первого Следопыта, чем он сам. Зато битья в грудь и хвастовства заслугами было
Откидываюсь на спинку, рассматривая комнату. Много солнца, проходящего через цветные стёкла. Обычно все стараются создать как можно больше тени, но с утра можно позволить себе эту простую роскошь, совсем скоро Мирри занавесит окна, создавая спасительную прохладу. Под потолком крутятся крупные огранённые под капли стёкла, расплёскивая блики по помещению. Где-то за пределами комнаты суетится Мирри, готовя обед. Буря в лицу Ирсета на какое-то время отступила, давая возможность перевести дух.
6. Как мёдом намазано
Несколькими днями позже.
Кто-то настойчиво стучит в дверь моего дома уже с утра пораньше. Я слышу шаги заспанной Мирри, но желания вставать с постели не испытываю ни малейшего. Только натягиваю повыше одеяло, скрываясь от слепящего уже в этот ранний час солнца. На первом этаже оживает приёмник, вещая на каком-то древнем наречии, том же, на котором жрецы читали молитвы.
«Как будто в храме рассвет встречаю», с тяжёлым вздохом переворачиваюсь с бока на бок.
— Вам туда нельзя! — Мирри безуспешно пытается кого-то остановить, и я уже знаю кого.
Только одно существо в этом доме настолько беспринципно в вопросе моего личного пространства. На самом деле, я испытываю жгучее желание его проклясть чем-то несмертельным, но очень пакостным. То ли слепотой, то ли мужской слабостью. То ли немотой. Соблазн велик, но тонкая нить договора, обязующая меня соблюдать законы города, накаляется, становясь обжигающе горячей струной вокруг моей шеи. Мне просто отсечёт голову.
— Йесер!
— Ни «доброе утро», ни «можно войти», ни стыда, ни совести.
— У тебя с ними тоже проблема, — Ирсет стоит у входа в мою спальню, совершенно не смущаясь своим вторжением.
— Ты ко мне зачастил, — всё-таки вытаскиваю голову из-под одеяла, с неохотой поворачиваясь к визитёру. — Что тебе от меня надо, чудовище?
— Йесер
— Что? Я тебя магически проклясть не могу, хамить мне можно сколько угодно.
Рассматриваю помятую, небритую морду Первого Следопыта, отмечая явные следы бессонной ночи: синеву под глазами и покрасневшие белки. Ух ты, что-то способно помешать ему дрыхнуть сном праведника? Вряд ли это совесть, так что от меня сейчас наверняка будут пытаться получить что-то, желательно бесплатно и с минимальной выгодой для меня.
В глубине коридора скрипит дверь, Ирим выходит из отведённого ему помещения: не настолько я доверяю одержимому, чтобы спать с ним в одной кровати. Что удивительно, Ирсет упущенную «добычу» игнорирует. Вот это даже интересно Сажусь на кровати, не замечая, как взгляд мужчины соскальзывает по оплетающим грудь отметинам.
— Спать без одежды неприлично.
— Вламываться в чужую спальню тоже. Зачем пришёл? Давай без этих разговоров ни о чём.
Его плечи опускаются, и я замечаю на лице маячащего в коридоре Ирима такое же недоверие, какое наверняка сейчас демонстрирую я.
— Мне нужна твоя помощь. Ирриль, она
— Давай проговорим, — перебиваю его, — ты, скинув меня в место, где я почти наверняка должна была умереть, чтобы твоя официальная невеста заняла предназначенное мне место среди жрецов, сейчас просишь меня ей как-то помочь? Тебе напомнить, что она пришла на обряд, скрыв лицо, и обманом через него прошла?
Ирриль изначально отказали в жреческом пути: что-то связанное с неспособностью вынести поток энергии. Родители её были из немногочисленных купцов, торгующих между городами. Зачем ей эта позиция, если её и так ждала сытая жизнь, я не знаю. Ни она, ни Ирсет мне так об этом и не поведали.
— Она умирает, и ты
— Она умирает, потому что изначально не подходила на это место, а не потому, что я её прокляла. Как у тебя вообще поворачивается язык в этой ситуации что-то от меня требовать и утверждать, что я ей обязана помогать? — у меня даже злиться не получается, настолько я в шоке от феноменальной наглости следопыта.
— Йесер, я
— Я сейчас ещё вспомню, что ты меня обманывал, прикрываясь чувствами, которые у тебя якобы были ко мне, а не к той, кого тебе сговорили родители.
— Но
Воздух в комнате становится слишком душным, так бывает, когда магия выходит из-под контроля. Ирсет бездумно делает шаг назад, натыкаясь на младшего брата. Трагичная покорность и готовность падать в ноги сменяются злостью. Даже отсюда видно, что у нег она лбу набухает вена. Ирим делает шаг ближе к двери, готовясь в случае чего прикрыть вход от теряющего самообладание старшего брата.
— Вот так, значит Что ж, я запомню.
Он уходит, я слышу хлопок двери на первом этаже.
— Мирри, проверь дом, не оставил ли он чего.
Природа не дала ей красоты, зато наградила редким даром. Потрясающим чутьём на всяческие зачарованные предметы. Такая мерзость даже особо магического дара не требует, есть вредные вещицы, питающиеся энергией того, кому они подброшены, а не того, кто их создал.
Ирим хмурится, но ничего не говорит. Только отходит в сторону с пути принявшейся за своё задание девушки. У входа в комнату она ничего не находит и отправляется обратно по тому пути, которым промчался нежеланный визитёр. А одержимый проскальзывает ко мне в спальню.
Едва он опускается на край кровати, на его лице расцветает довольная улыбка.
— А ты чего светишься? — прикрываю рот ладонью, душераздирающе зевая.
— Ловкость рук и никакого мошенничества! — он кидая на одеяло рядом со мной что-то блестящее полированным камнем.
Защитный амулет первого следопыта Гляжу, кто-то решил не затягивать с действиями?
Подцепляю небольшую подвеску, откидываясь на подушки.
Ирим вытягивается в ногах кровати, подпирая голову ладонью. Вид у него довольный собой, гул от конфликта между человеком и духом практически не улавливается, так что обе половины вполне счастливы. Да и в целом сейчас, спустя несколько дней, они всё больше сливаются в одно, то ли спокойная жизнь так влияет на это, то ли что. Всё-таки в пустыне возможности расслабиться не было, кто-то один постоянно был настороже.
— Ты удивительно легко перестраиваешься к новой жизни, знаешь это?
— Я жил в городе. На севере, правда, и весьма недолго, но жил. Пока не сбежал от магов, соединивших нас.
— У духа вообще есть имя?
— Нет. Но вы можете придумать его, если хотите. Мы о таком не задумывались, всё-таки общаясь внутри одной головы только друг с другом скажем так, отзывались просто на «эй, ты».
Синие глазища прячутся под ресницами, длинные волосы укрывают плечи. Даже у меня короче, но я так и не отрастила прежнюю длину после Ямы. Тогда я оставила всю косу там, и не считала это большой утратой. Эти пряди помогли мне выжить и добраться обратно.
— Как так вышло, что тебе ни разу не пришлось откупаться?
— Духи не трогают себе подобных. По крайней мере, слабые. А их большинство. Может в сердце бури их и много, но можно и по отдельности переловить
Он снова смотрит на меня, и на мгновение мне кажется, что поводок держу не я, а он. Правда, чуть потянув незримую связь убеждаюсь, что всё в порядке и ролями мы не менялись. А Ирим едва заметно улыбается, почувствовав мои действия. Одержимый, получив обратно амулет — всё равно от меня он его не защитит — гоняет его по постели как лениво играющийся кот.
— Нам нужно его где-то подловить, — наконец прерываю молчание.
— Нужно. Но я думаю, он ещё придёт. Как минимум потому
Договорить он не успевает, с первого этажа раздаётся голос Мирри, что-то обнаружившей. Ирим лениво провожает меня взглядом, когда я скрываюсь за ширмой, чтобы быстро что-то накинуть, и только качает головой. Бормотание отсюда не слышно, я различаю только начало фразы, «какой смысл». И хмыкаю. Действительно, смысла смущаться нет, как будто кто-то в этом доме не видел меня голой, но я усилием воли до сих пор заставляю себя соблюдать хотя бы минимальные приличия, не нырять в бездну головой вперёд, как делают многие ведьмы. Может, именно поэтому Верховный Жрец ещё терпит мой взбалмошный характер. Ну или просто я благодаря этому умудряюсь оставаться в рамках договора. Потому что моей предшественнице на посту главной ведьмы досталась отдача за нарушение.
— Пойдём, посмотрим, что там.
Ирим кивает, плавным движением поднимаясь с кровати. Амулет уже заплетён в длинные волосы, но так естественно, что это не привлекает внимания. Если не знать, что это за предмет, можно и вовсе принять за очередную дешёвую побрякушку.
7. Каков подарок...
Мирри сидит у кресла, пытаясь заглянуть под него. У того самого кресла, в котором несколько дней назад сидел Ирсет, уговаривая меня ему помочь. Пальцы девушки скребут по полу, но достать желаемое она не может, даже вытянувшись на полу в очередной попытке, рука просто не проходит дальше запястья. Ирим со вздохом отодвигает её в сторону, на ладони одержимого разгорается искра.
— Можно? — смотрит на меня, для колдовства ему нужно получать разрешение каждый раз.
— Да, — киваю, с интересом наблюдая за тем, как пользуется своей силой он.
Искра свивается в нить, цепляя нечто, привлёкшее внимание Мирри. Ирим ловко вытягивает небольшой предмет из узкой щели под креслом, заодно собирая всю скопившуюся там пыль. Голыми руками одержимый трогать находку не рискует, как и Мирри. Я тоже проявляю благоразумие, только делаю пару шагов поближе, рассматривая предмет. Тонкая пластинка непонятного материала, оставшегося, кажется, от артефактов прошлого. Видела такие в хранилище древностей. Чинить разработки предков никто так и не научился, да и магия неплохо компенсирует большинство из них, так что такие вещи просто пылятся в музеях особенно крупных поселений. Первый раз вижу, чтобы подобную вещь использовали для привязки к ней магического негатива.
А негативом прямо-таки сбивает с ног. Как правило, маскировка работает только пока жертва не найдёт источник бед. Дальше воздействие становится очевидным.
— Какая прелестная вещица.
Мы стоим вокруг тускло блестящей пластинки, будто рассматривая что-то одновременно очень интересное, но при этом до тошноты мерзотное. Ирим кривится, словно учуяв какой-то неприятный запах, черты лица Мирри искажает неприкрытое отвращение. Я же думаю о том, что с гадостью Ирсету нужно поторопиться. Потому что он был единственным гостем в моём доме, способным принести это сюда.
— Возьми перчатки из мастерской и помести это кхм, помести это в шкатулку. Думаю, мне нужно нанести визит. Негоже ходить в гости с пустыми руками
Мирри кивает, убегая за перчатками, а я вытягиваю из игольницы, лежащей рядом с незаконченной вышивкой, булавку. Одержимый подходит ближе, от его присутствия за спиной становится немного не по себе. Будь на его месте кто-то не связанный со мной магией, я бы уже постаралась создать как можно большее расстояние, с учётом ограничивающего моё воздействие амулета.
— Что будете делать?
— О, всего лишь верну дарителю.
— Не думали, что оно может давно тут лежать?
— Оно в любом случае принесено сюда руками твоего брата, все остальные предпочитают общаться со мной официально, где-то на общей территории, это Ирсета вторжение в мой дом не смущает.
Мирри тем временем укладывает пластину в шкатулку, подавая мне закрытый предмет. Прокалываю палец, принимаясь выводить нужные символы. Для начала, меняю характер воздействия. От простых неприятностей до возврата всего, что уже было сделано другим. Даже если автор или заказчик этой гадости — не Ирсет, контакт со следопытом запустит процесс. И учитываться будут не только последствия работы амулета, но и всё, что было сделано без помощи магии. В конце концов, любое взаимодействие оставляет след, тонкую ниточку связи между его участниками, и, если уметь, ею можно воспользоваться. Я умею.
Мирри отходит в сторону, принимаясь опускать шторы. Солнце уже начало своё восхождение по небу, так что скоро его свет станет удушающе жарким. Таким, что город вымрет на несколько самых невыносимых часов. Как раз успею пройтись до дома Первого Следопыта без риска нарваться на ненужные препятствия. Да и через толпу пробираться не придётся. Даже работники подземных ферм в это время прекращают свою возню в завезённой с севера земле.
После внесения изменений, принимаюсь оплетать узорами саму шкатулку, вкладывая в каждую линию достаточно силы, чтобы замаскировать зловещий дух предмета. Давление магии в комнате постепенно спадает. Глаза Ирима разгораются ярче, будто и его придавливало аурой направленного на меня амулета.
Закончив с работой, отставляю шкатулку на стол, задумчиво рассматривая исколотые пальцы. Хмыкаю.
— Что такое?
— Да вот задумалась: если это не новодел, то сколько твоих предшественников погибли, взяв его воздействие на себя? Они же, с точки зрения магии, числились моим продолжением, а тут как с организмом: сперва отмирает то, что не жизненно важно.
— И долго они протягивали?
— До пары недель, — шёпотом отозвалась вместо меня Мирри.
— Я не хочу знать, какие слухи об этом ходили среди горожан. Избавьте меня от этого.
Фыркаю, закатывая глаза. Да, он похож на Ирсета, и внешне, и повадками, и интонациями — братья будто по трафарету оказались сделаны — но всё-таки жизнь наложила на них свой отпечаток. Ирсет, например, ещё бы обмусолил все неприятные для меня сплетни, дофантазировав им подробностей на свой своеобразный вкус.
— У вас опять этот взгляд.
— Какой?
— Перестаньте сравнивать. Ни мне, ни вам от этого лучше не станет.
Гляжу на него через плечо, но ничего не говорю. Ирим недовольно смотрит в ответ, будто собираясь продавить эту просьбу взглядом напрямую в мой мозг. Да уж, высокие отношения внутри семьи, ничего не скажешь. Впрочем, не мне его за это осуждать. Я бы с таким родственником тоже ничего общего иметь не желала.
— Я подумаю над этим.
— И на том спасибо.
Не удержавшись, щёлкаю его по лбу, от чего Ирим трясёт головой как ошарашенный кот. Даже глаза такие же круглые.
— Не наглей. Я очень многое тебе спускаю, но не забывай своё место.
Ирим склоняет голову, но на губах играет тень ехидной улыбки. Вот же Зараза. Мысленно сделав себе пометку разобраться с этим в ближайшее время, возвращаюсь к шкатулке. Добавляю ещё пару черт, избавляя себя даже от малейшей возможности отдачи. Я же не зверь какой, в конце концов. Мне лишнего зла для них не надо, только то, что уже причинили мне.
Уверенная, что одержимый к предмету не сунется, отправляюсь собираться. Синие глаза прожигают спину, но за мной он не идёт. Зато тут же догоняет Мирри, готовая помочь с многослойной одеждой. Можно было бы одеться проще, но для ведьм в пустынях одежда была вызовом, криком «Я жива, свободна и никто мне не указ». Тем более, что отчисляемая колдуньям доля добычи позволяла содержать хотя бы пару помощниц. Мне хватало Мирри, лишних людей в доме и не хотелось бы.
— Повседневное или что-то более яркое? — она поймала мой задумчивый взгляд, направленный на раскрытые сундуки с одеждой.
— Сложный выбор. Хочу я, чтобы это выглядело как удар по лицу Ирсета или нет
— Насколько я слышу по вашему голосу, — мурлыкнул появившийся в дверях Ирим, — вы этого жаждите. И даже если бы не было повода, вы бы от этого не отказались.
— Действительно, кого я обманываю? Парадное, Мирри. И, на всякий случай, булавок побольше. Мало ли придётся пробиваться с боем. Хотя заклинание к нему тоже можно применить.
— Отдачи не боитесь? — Мирри принялась обворачивать меня в слои ткани. Точно, она же не знает про амулет.
— Так не насмерть же. Обездвижить или оттолкнуть магией я его вполне могу, и мне ничего за это не будет.
Девушка кивает, принимая такой ответ. Ирим в наглую устраивается на краю моей кровати, без стеснения меня рассматривая. От контакта с духом, буквально зализывающим сочащиеся магией отметины, чёрные шрамы несколько побледнели. Не настолько сильно, чтобы это бросалось в глаза, но заметно, если хорошо знать каждую подробность. Под весом тканей в какой-то момент даже немного теряю равновесие, но быстро его восстанавливаю, немного пройдясь по комнате, чтобы тяжёлые вышитые одеяния уселись на теле поудобнее.
— Хороша, — с нескрываемым удовольствием в голосе тянет дух, на миг оттесняя Ирима.
— Я уж думала, вы срослись окончательно.
— Хорошая жизнь смазывает границы, но и только. Мы вряд ли уже соединимся окончательно. Хотя, кто знает? Бывают в жизни чудеса.
Я подумаю об этом потом. В другой раз. Когда проблем будет чуть меньше. Ну, или Ирсет исчезнет с горизонта.
8. ...таков и отдарок
— Ты? — Ирсет даже от двери отшатывается, быстро оглядываясь через плечо на кого-то в глубине дома.
— А ты ожидал кого-то ещё? Впускай давай.
— Ты несколько невовр
— Если я уйду сейчас, больше можешь ко мне даже не подходить, Ирсет. Выбирать тебе.
Он мрачнеет, но всё же впускает меня в своё жилище. Куда менее благоустроенное, чем у меня, но всё ещё заметно более роскошное, нежели у большинства горожан. Из глубины комнат кто-то капризно зовёт Ирсета по имени, и я с удивлением узнаю в этом голосе находящуюся «при смерти» Ирриль. Как интересно
Следопыт явно замечает несколько невежливый вопрос на моём лице, но сделать ничего не успевает. Из комнаты выходит Ирриль, бодрая и улыбающаяся, далёкая от той тени, которую она изображала на людях.
— О, какое чудесное исцеление, — ядом в моём голосе можно отравить пару десятков колодцев. — А я тут с лекарством спешу
— Кто сказал, что оно не пригодится?! — Ирсет выхватывает у меня из рук шкатулку, которую я для вида порываюсь «убрать».
Мне же только этого и надо: он открывает крышку и стремительно бледнеет, буквально выцветая на глазах. Ирсет поднимает на меня взгляд, рассматривая так, словно видит впервые. Не ожидал, что найду? За окном вдруг стремительно темнеет, город накрывает песчаной бурей, ведомой сотней голодных духов, рёв которых слишком хорошо различим даже сквозь толстые стены.
— Ты даже представить себе не можешь, что ты натворила? — он делает шаг прочь от меня, не замечая оседающей на пол Ирриль.
— Почему же? Очень даже могу. Скажем так, возвращаю долги. Терпеть не могу быть кому-то обязана, — поворачиваюсь к той, что когда-то заняла моё место. — Кажется, тебе нужно присесть. Ты выглядишь не очень здорово.
Ирриль пытается отползти в сторону, будто я надвигающийся на неё хищник, а мне с каждым шагом становится всё легче, всё лучше, будто лёгкие расправляются наконец-то в полной мере. Кажется, так хорошо мне было в последний раз только до Ямы. Даже сил словно прибавляется.
Резкое возвращение магии пьянит настолько, что мне будто бы по силам сейчас выбежать в сердце бури и в одиночку расправиться с несущими её существами. А Ирриль и Ирсета будто накрывает отдачей. Я ещё все эти годы удивлялась, что она как-то существует столько лет на должности жреца, к которой непригодна. Теперь же начинаю понимать. Они просто скидывали часть груза на меня.
— Ты нас всех сейчас в могилу сведёшь, Йесер, останови это!
— Я в могилу сведу? А скидывать на меня все неудачи, за себя и за неё, было так правильно?
— Тебе бы не было ничего, подумаешь, поболела бы.
— Какая же ты тварь, Ирсет, — в неверии качаю головой, делая шаг назад, к закрытой двери, готовая дёрнуть за ручку в любой момент и впустить сюда бурю.
Следопыт шагает ко мне, надеясь успеть, остановить, но его движение только провоцирует меня. Песок с рёвом, далёким от простого гула ветра, проникает в дом. После Ямы я прекрасно различаю в этом шуме голоса духов, жаждущих дотянуться до живых. Ирриль кричит, высоко, на грани визга, а дальше все скрывается в темноте, все звуки пропадают.