- -
- 100%
- +
К чему Грозная вспомнила-то, от их старосты едва заметно тянуло ладаном в смеси с дымом, как обычно пахнет от полукровок. И может "Смирнецкая А.Ф.", как было написано на груди, и больше маг, с идейной точки зрения в первую очередь, но преодолеть свое настороженное отношение Мира пока не могла. Да и в целом в этом зале возникало острое желание вернуться на прежнее место учебы.
Мимо лица что-то пролетело. Целились явно не в нее, но рефлекс оказался сильнее и блестящее нечто она поймала уже в последнюю секунду, чудом не зацепив передний ряд. Пальцы обожгло, едва воск на тонкой пластинке оплавился под теплом тела, Мира с шипением выронила предмет на тетрадь. Круглый, похожий на чешуйку, медальон, покрытый чисто символическим слоем воска и безбожно фонящий. В голове забилось истерическое: “Провокация!”
Вот только с первого взгляда отследить, откуда прилетело и в кого целились было невозможно, слишком уж разношерстная аудитория была в центре зала. Но она точно знает, у кого спросить.
*
– Я дома! У нас гости? – Мира, балансируя в одном ботинке, заглянула в кухню. – Отец Федор? А я как раз к вам собиралась!
Редкий инквизитор не вызывает у мага подсознательного раздражение, можно сказать, единицы. Чаще всего терпимо относятся к тем, кто помогал выжить после появления на свет: случается у новорожденных магов отравление от избытка силы, у матери-то ядро работает активнее, а слабая система младенца с таким количеством справиться не способна. Вот и приходится аккуратно откачивать, чтобы и не покалечить магическое тело, и дать шанс выжить и сохранить дар.
На такую роль обычно брали тех, кому хоть сколько-то доверяли. Но с Федором семейство Грозных свел случай. Случай, в лице паникующего мага, сорвавшегося со службы сразу после первого звонка из больницы. Кажется, родители тогда только перевелись в новую часть, знакомыми обзавестись еще не успели, а инквизитора Иван ухватил первого попавшегося и потащил с собой в палату, угрожая ножом и сгустком огня. Кто бы знал, что все это выльется в достаточно долгую дружбу…
– Здравствуй, волчонок, – мужчина хмыкнул в чашку, выталкивая из-под стола соседнюю табуретку.
– Что-то случилось? – отец Миры внимательно смотрел, как та что-то ищет в карманах рюкзака.
– Как сказать… А, нашла!
На стол выпал свернутый несколько раз тетрадный листок, из которого девушка непослушными руками вытряхнула успевший потемнеть кусочек металла. Пальцы непроизвольно дернулись, привлекая внимание к ожогам. Грозный скривился, убирая руки подальше от находки, а потом и вовсе встал, выходя за аптечкой. Мира наверняка знала, что разговор тот и так прекрасно услышит.
– В тебя прилетело? – Федор подцепил подвеску, рассматривая смазанный рисунок, явно наспех сделанный ручкой.
– Мимо меня, в воздухе мелькнуло, поймала быстрее, чем подумала. Не знаю, кто. Да и не с руки было устраивать разборки посреди актового зала. Там и так воздух искрил.
– Видишь, вот здесь: воск, конечно, все смазал, но основные контуры еще можно различить. Похожими раньше снаряды заправляли, до перемирия. При достаточном заряде и до истощения может довести – и это одна такая чешуйка. Ты-то не ощутила, все-таки сделано на коленке да и сил у тебя – на зависть каждому, и не подумаешь, что после рождения чуть к предкам не отошла, но если в кого-то послабее, да не один раз…
– Так ведь и покалечить можно! – буркнула Мирка в зажатый в зубах колпачок от ручки.
Рисунок с чешуйки – теперь-то она точно видела, что это русалочья чешуя – магичка на всякий случай перенесла в блокнот. Инквизитор посмотрел на него, отобрал ручку и поправил линии, уточняя завитки и черточки. Вероятнее всего, имелась в виду именно эта формула, но то ли кто-то не слишком хорошо учился, то ли попытался “модифицировать”, но получилось нечто ослабленное, со слишком размытым и непредсказуемым результатом.
Подошедшего со спины отца Мира узнала по запаху, источаемому тюбиком с мазью. Лечить магические ожоги она терпеть не могла, в такие моменты хотелось выть – руку в процессе ускоренного заживления хотелось отгрызть, лишь бы она не болела и не зудела, или хотя бы дождаться естественной регенерации, но у той могли быть необратимые последствия. Приходилось терпеть, благо, что рука была не ведущая, так что и на учебе никто не заметил, и ей не слишком мешало. Грозная, правда, не сдержала возмущений магического тела, сила плеснула было наружу, но на запястье опустились шершавые подушечки пальцев – и все волнения оказались под контролем, выброс прошел без последствий, а у нее даже в глазах не потемнело. Восстановление стало восприниматься немного легче.
Она пошевелила пальцами, проверяя их подвижность. Ожоги сошли, но остатки боли еще блуждали под кожей.
– Тебя не учили, что хватать все подряд не стоит? Что? – Иван Владимирович повернулся к подавившемуся смешком инквизитору. – Хватит ржать, ты мне воспитательную беседу сбиваешь!
– Кто бы говорил о хватании…
– Вот, вот кто мне характер ребенка испортил! – воскликнул маг, прежде, чем зайтись в приступе хохота.
Мира обвела взглядом мужчин и тоже не удержала смеха. Волнение, вызванное произошедшим, медленно растворялось, как сахар в чашке, куда его от души сыпанул инквизитор. Грозная хмыкнула: отец Федор словно пытался подсластить воспоминания о собратьях.
Она продолжала улыбаться, потягивая чай, краем уха вслушиваясь в ленивые разговоры. Суматошный первый учебный день отходил куда-то на второй план, даже воспоминания о Хассе заметно поблекли. В конце концов, она никогда не была против кому-то помочь, но ни за что не стала бы свою помощь навязывать – нет так нет, после отказа от ее предложения, все дальнейшие неприятности уже не ее проблемы. Наконец, когда она уже почти себя в этом убедила, инквизитор начал прощаться, но уловила Мира только конец фразы:
– …пойду.
– А я еще спросить хотела… А, пройдусь, заодно в магазин забегу! – она сдернула с холодильника список и обернулась к отцу. – Ты ж не против?
– Иди, волчонок, только постарайся не как вчера.
– А что вчера? – Федор нахмурился.
– Вот и расскажу! Мне как раз нужен ваш взгляд.
Мирослава утащила инквизитора за собой на лестницу, сразу же принимаясь вываливать мужчине все события прошедших суток: и про Хасса с распоясавшимся инквизиторским молодняком, и про старосту в новой группе, и про подозрения о развитии у себя любимой паранойи. Слушатель ей попался благодарный, неперебивающий, только иногда вклинивающий уточняющие вопросы, так что через пару дворов она закончила изливать душу, теперь ожидая вердикта. А мужчина всерьез задумался, прикрывая светлые и будто светящиеся глаза.
Он прекрасно понимал, что Мира не станет сидеть смирно – не тот характер, это и по родителям понятно, тем успокоились только ради дочери, и то далеко не сразу. Просить ее не лезть тоже бессмысленно, чувство справедливости у его, как сказали бы на нулевом уровне, крестной дочери было не просто обостренным – это было лезвие, на котором Грозные танцевали всю жизнь, регулярно пуская себе кровь. Оставалось одно…
– Мне с ними поговорить? Понимаю, что просить тебя быть осторожной – глупо, но ты можешь мне пообещать хотя бы не лезть в пекло и не молчать, если что-то происходит?
– Могу пообещать постараться. А насчет поговорить, – она отвела глаза. – Не знаю. За себя-то я не боюсь, мне сил отбиться хватит, а вот Хасс…
– Приятно видеть, что ты выросла и теперь думаешь еще о ком-то кроме себя, – Федор погладил девушку по спине. – Что длиннолапый волчонок постепенно матереет, а желание причинять добро и наносить справедливость теперь советуется с голосом разума.
Та смущенно уткнулась ему в плечо, слушая тихий смех где-то над головой. Ростом природа ее не одарила, полтора метра с кепкой – не удивительно, что любые предупреждения и угрозы с ее стороны воспринимались со смехом. Правда, смеялась последней обычно Мира, когда поверженный противник наконец-то вспоминал, что удары снизу могут быть не только подлыми, но и очень болезненными. Да и недостаток голой физической силы прекрасно компенсировался магической мощью, позволяющей и кости, мышцы, связки укрепить при ударе, и восстановиться быстрее, если вдруг пропускала чужой кулак. И все равно оставалась в глазах окружающих мелкой занозой.
Хотя, со стороны инквизиторов-недоучек, вчера, за гаражами, сцена наверняка была комичной: мелкая зубастая мышь в лице Грозной и тощий, но высокий, похожий на печального суриката Хасс. Смешок удержать не получилось, пришлось делиться мыслью. Инквизитор хмыкнул: Оксана тоже поначалу производила впечатление чего-то мелкого, бестолково суетящегося под ногами. И горе тому, кто посчитает женщину безобидным грызуном. Поговаривали, что ситуация повторяется из поколения в поколение, и Грозные или специально себе таких жен выбирают, или мужчины входят в это семейство, меняя фамилию. В любом случае, династия оставалась стабильной. Стабильно потрясающей, потому что многих от них натурально трясло. Про старшего брата Ивана, Миркиного дядю, Федор только слышал, что тот где-то на разведке новых уровней служит вместе с супругой, но чутье говорило инквизитору, что в самые опасные щели новых миров лезет первым отнюдь не Антон.
– Но, пожалуй, на плановую воспитательную беседу я их приглашу. Ладно, волчонок, мне пора. Постарайся из магазина дойти без приключений.
Мирослава кивнула. Она постарается, но обещать ничего не может и они оба это прекрасно понимают.
Ночь
На новом месте спалось отвратительно уже третью ночь подряд, так что Мира решила действовать способом, проверенным за годы переездов, и теперь собиралась умотать себя до изнеможения. А для этого нужно было пройти мимо родительской спальни и выбраться на улицу. Схема отработанная и привычная обеим сторонам: уж каким чутьем родители определяли, что у нее очередной приступ бессонницы, а не “что-то случилось”, магичка не знала, но в этот раз никто не проснулся, чтобы ее остановить. Посчитав это добрым знаком, Грозная выскользнула на лестничную площадку, уже на ступеньках принимаясь шнуровать кроссовки. В подъезде висел стойкий запах дешевого курева.
Девушка проверила ключи в кармане, сжала лежащие в куртке наушники – и не стала их доставать. Город новый, лучше держать уши открытыми. Да и живут они не в военном городке, как на прежних местах, это там молодняк в лицо знали, кто чей и что сделал, так что ночным забегам вокруг домов никто не удивлялся.
Спуск по ступенькам с шестого этажа заставил окончательно проснуться – вот уж чего она надеялась избежать, но это неприятное событие ее догнало. Теперь точно придется пару часов круги нарезать. Грозная повела плечами, привыкая к влажному ночному воздуху, и ленивой трусцой двинулась вдоль дома. Первые пару… десятков кругов прошли как по маслу – ни единой живой души в округе не наблюдалось, а без музыки бегать было откровенно скучно, так что мозг начал стремительно отключаться. Магичка поставила себе цель: еще кружочек и домой, спать, когда сбоку раздалось шуршание шин.
– Девушка! – раздалось из салона. – Девушка! А вы вот не боитесь одна ночью гулять. Вы вот такая маленькая и хрупкая…
– Я больно бью и быстро бегаю, так что нет, не боюсь, – Мира прибавила скорости, до поворота во двор оставалось еще три десятка окон.
От “собеседника” слабо тянуло илом и речной водой, ей даже оборачиваться было не нужно, чтобы опознать утопленника, да и интонации в голосе характерные проскальзывали – говоры у мавок может и отличались в разных частях Рева, но вот что-то общее имелось. То ли странная певучесть речи, то ли звучание голоса, будто глотка водой заполнена. Мавок и завезенных с других уровней русалок – такую же разумную водную нечисть, только с рыбьим хвостом – боевики не любили, как терпеть не могли и водоемы. Собственный огонь с неживой водой плохо уживался, настолько, что доходило до странного. Например, боевые маги были теми немногими, кто никогда не смог бы назвать мавок красавицами, не действовал на них их морок. К налакавшимся их слез “утопленникам” относились схожим образом, на каком-то животном уровне испытывая острое отвращение.
Шуршание шин прекратилось, щелкнула дверь. Мира продолжила движение, не оборачиваясь и окутывая руки тонким слоем магии, с трудом удерживая ее под контролем. “Злость плохой советчик, Мира, соберись, не хватало еще пожар устроить из-за такого как он”.
– Ну невежливо же, – пальцы сжались на локте, заставляя магичку обернуться, кривясь от запах тины, ударившего в лицо.
– Дядь, иди, куда шел, – Грозная ощущала, как кипит кровь, как подрагивают пальцы, а она начинает заводиться.
Только она уже прекрасно знает, куда идет дело, и вырывает свою руку как раз на фразе о хамоватой молодежи. Полмгновения уходит на выбор: бей или беги? Бей или беги? Последствий и проблем не хочется, беги! Она срывается с места, старательно игнорируя свербящий запах реки, не исчезающий до конца, становящийся только чуть слабее, успевает нырнуть во двор, чтобы попасть буквально под колеса патрульной машины.
Вместо ответа на вопросы она просто кивнула за спину, где медленно обрабатывал информацию “утопленник”. Кажется, забег только усилил эффект, потому что увернуться от паралички тот не успел, но это Грозную уже мало волновало – по боку стекала кровь, слишком теплая, чтобы быть чужой. Кажется, она еще не успела восстановиться после вчерашней встречи с инквизиторами – вот и эффект. Привалившись к машине, Мира потянулась под футболку – под пальцами ощущался гладкий порез, слабо покалывающий из-за магического отторжения.
– В порядке? В больницу не надо? – вопрос она разобрала со второго раза, попросту пропустив первый мимо ушей.
– Царапина. Дома обработаю и нормально будет. Родители будут в восторге, – она посмотрела на “утопленника”. – Из “заповедника” сбежал что ли?
– Знаешь что, умный ребенок, поехали-ка с нами, – патрульный маг посмотрел на ее скривишееся лицо, – ладно, на переднем, если тебя не смущает общество инквизитора. Могу пока телефон дать, родителям позвонишь, если артефактов с собой нет.
– Еще бы новый стационарный номер помнить, – она залезла на предложенное место, смеряя взглядом сидящего за рулем представителя культа.
Спорить и пытаться увильнуть домой Мира даже не пыталась, да и зацепили ее явно чем-то не слишком чистым, отравленным, раз организм решил отреагировать тошнотой и головокружением. Краем уха она слышала, что у “утопленников” внутри может самая неожиданная гадость синтезироваться под действием русалочьих слез, так что лучше пусть она будет под присмотром, чем ползет на шестой этаж сама. Наверное, можно было попросить просто проводить и сдать с рук на руки родителям, но хорошая мысля тем и хороша, что приходит опосля. В ее случае – патруль успел отъехать от ее дома, а в руку вложили телефон. Древний даже по местным меркам, до недавней изоляции на Рев активно таскали технологии с нулевых уровней, у самой Грозной в рюкзаке лежал сенсорный, но тут выбирать не приходилось.
– Вообще ничей не знаешь? Так, не фони мне тут, – мужчина едва коснулся ее руки, но тут же отдернул пальцы, когда Мира обожгла его из-за конфликта сил. – Понял, не лезу. Кому звонить-то будешь?
– Я… Так, я знаю, что мне точно ответят… Отец Федор? – девушка распахнула глаза, узнавая собеседника на той стороне. – Значит, не мамин номер, ладно. А вы сможете меня из отделения забрать? Номер?
– Пятнадцатое, – понял ее заминку патрульный.
– Пятнадцатое. Да. Да. Нет, не моя вина. Да, опять приключения. А можно вас попросить родителям не звонить сейчас? Я потом сама все расскажу. Ага, спасибо. Да, до встречи. Спасибо, – последнее было обращено к инквизитору по соседству, который не глядя засунул мобильник в нагрудный карман.
– Было бы за что. Странно, что ты позвонила одному из наших.
– Чей вспомнила, тот и набрала. Может, так и лучше, родители переживать не будут вот так сразу.
– Часто создаешь проблемы? – усмехнулись с заднего сиденья. – Да смирно ты, не булькай!
– Всякое бывало. Правда, в отделение я еще не попадала, пусть и в таком качестве. Можно я, – она ткнула в окно, – кажется, меня укачивает.
После кивка Мира едва ли не высунулась наружу. И пусть магичка прекрасно понимала, что ее в принципе укачать не может, ну не бывает боевиков с плохим вестибулярным аппаратом, особенно потомственных, но тошнота все равно мучала.
Попытки залатать бок магией провалились, и запах крови все-таки поплыл по салону. Инквизитор кинул взгляд в зеркало,но сзади все было спокойно, "утопленник" ушел куда-то в себя, ловя порцию видений, а вот от пострадавшей как раз-таки отчетливо тянуло железом и дымом, кажется, магичку задело сильнее, чем она пытается показать. Так что Василий прибавил скорость, не хватало еще им трупа, да еще и от рук накачавшегося дрянью мага.
В отделении их уже встречали, и ожидающего их отца Федора инквизитор опознал сразу – видел в числе переведенных из глуши, в компании магов, очень похожих, кстати,на… Он посмотрел на Миру. Ну да, на мелкую потерпевшую. Ее крестный отец? А так и не скажешь, что она когда-то была на грани смерти, весьма активная и боевая девчонка. Федор нужную машину из числа подъехавших опознал сразу, помогая выбраться – а не выпасть – из салона Грозной-младшей. И ведь просил не попадать в приключения, но, кажется, те вполне успешно находили ее сами.
Рана раздражала. Мирка терпеть не могла болеть, стараясь встать на ноги как можно быстрее – настоящая дочь своих беспокойных родителей. Так что инквизитор не сомневался – на учебу она сегодня утром помчится, даже если порез ей зашьют прямо перед парами. Футболка под пальцами была сырой и теплой, даже в полумраке на синей ткани было заметно темное пятно. Мужчина молча, придерживая ее за плечи, кивнул коллегам и повел магичку внутрь, даже не пытаясь поднять на руки, пусть и вышло бы это без проблем. Просто не хотел ссориться с Грозной и терять время на уговоры.
Мира, правда, упрямиться и мешать лечению тоже не собиралась, так что в медпункте послушно села на кушетку, задирая футболку перед сонной магичкой-фельдшером. Та провела пальцами вдоль раны, сплела несколько диагностических и недовольно нахмурилась: яд в ране действительно был, да еще и магический резерв выжирал, благо, что сама Грозная этого пока не ощущала слишком заметно – симптомы походили на среднее истощение и конфликт энергий, как бывает, например, после контакта с инквизиторами. В перспективе, конечно, такое могло и до комы довести, но с ней такого не случится. Бланки на столе зашевелились, самостоятельно заполняя, пока целительница диктовала свои наблюдения.
– Порез, нанесенный тонким острым предметом, предположительно, – женщина задумалась, – заточенной монетой или крупной чешуйкой магического существа. При учете того фактора, что ранение было получено в результат действий лица, употребившего "русальи слезы", вероятно, русалочьей чешуйкой. Как давно?
– Около получаса назад, может, минут сорок, – инквизитор посмотрел на часы, вспоминая, во сколько раздался звонок.
– Сопротивляемость яду, демонстрируемая потерпевшей, высокая, вызванная врожденным иммунитетом и магическим резервом выше средних значений. Аллергий нет?
– Не замечали, – Мира пожала плечами.
– На пчелиные укусы и мед, – вклинился все еще стоящий у двери Федор. – Не смотри на меня так, я прекрасно помню, как ваша беспокойная компания на пасеку к перевертышам залезла.
Грозная тяжело вздохнула из-за напоминания о провале, но отрицать очевидное было бессмысленно. Факты – вещь упрямая. Тем более, что изначально дурацкая идея принадлежала ей, так что в тот момент она даже считала справедливым, что все отделались легко, а она угодила на три дня в лазарет. Зато урок был усвоен на всю жизнь. Нет, на пасеку лазить они не перестали, просто Мира успешно выучила пару простых щитов от физических объектов. Мать ругалась и закатывала глаза, ее такой вариант мотивации к обучению – через попадание в неприятности – не устраивал, отец тяжело вздыхал, но не комментировал – иначе пришлось бы напоминать Оксане об ее собственном студенческом походе на русалочий пляж. И о том, как ему пришлось расточать комплименты мавкам, лишь бы те от нее отвлеклись и дали пару минут на побег.
Словом, порода явно прослеживалась.
А вот откачать насыщенный магией яд с первой попытки не получалось из-за сопротивления организма чужому воздействию, так что Федор сел рядом с Миркой на кушетку, аккуратно обнял за плечи, прерывая ток силы в теле. Девушка невольно охнула, обмякая, зато дело сразу пошло на лад. Так что едва яд покинул тело, а медичка потянулась за обезболивающим – пользоваться заклинаниями было бы нежелательно после выведения насыщенных силой веществ – уже проявляла привычное нетерпение:
– Да шейте так, наживую. Все будет нормально.
– Я бы рекомендовала…
– Лучше шейте, она пыталась открытый перелом голыми руками собрать, потому что больницы не любит, так что тут точно хуже не будет. Странно, что при такой способности терпеть боль, все равно боиться щекотки.
И резко выдохнул, когда недовольная Грозная клацнула зубами у него над ухом. Звериные повадки этой девчонки до сих пор умудрялись удивлять, вылезая в самые неожиданные моменты. Впрочем, привыкать к такому – значит ослабить бдительность, дать застать себя врасплох способности этого семейства находить неприятности на голову.
– И в какой момент вы собирались мне об этом рассказать?
Оправдания
– И в какой момент вы собирались мне об этом рассказать? – у двери медблока стояла Оксана Грозная. – Почему я о произошедшем узнаю случайно, когда меня вызывают посреди ночи из-за очередного “утопленника”?
Федор и Мирослава переглядываются и осторожно пожимают плечами. Они честно собирались сказать, просто – позже. Но судьба решила, что о таких неприятностях близких нужно предупреждать сразу, потому что иначе будет риск подорвать доверие. Грозная-младшая стыдливо опустила глаза, ощущая, как кровь отливает от лица – родители позволяли ей многое, не слишком контролировали, потому что были уверены в благоразумии собственной дочери, поэтому каждая такая ситуация заставляла Миру чувствовать себя… скажем, очень не очень. Пусть она и была отцовской копией – и папиной дочкой, что уж тут – но это не означало привязанности только к одному родителю. Просто отношения с мамой были другими, строились на других принципах.
Пока девушка собирала слова в кучу, чтобы оформить их в какое-то подобие извинения, Оксана уже подошла ближе, стискивая дочь в крепких объятиях, и Мира поняла – не злится, испугалась. На душе от этого осознания стало еще поганее. И пусть формально Мирка уже была самостоятельной единицей, совершеннолетие у магов наступало в девятнадцать, достаточно долгий срок жизни – двести лет не были даже рекордом, ее собственная прабабка разменяла уже третье столетие – давал им некоторую инфантильность. В принципе, в возрасте ее родителей многие только начинали задумываться или о получении образования по магическому профилю, или о первом ребенке. Хотя сейчас средний возраст студентов и резко уменьшился, но Мира затруднялась сказать, с чем это связано.
– Я номер не вспомнила…
– Даже не удивила. Единственные цифры, которые вы оба помните – это коэффициенты в формулах, все остальное считаете неважным.
Мирка пожала плечами: что правда, то правда, отец как-то раз умудрился забыть, когда у него день рождения, что даже по ее меркам было из ряда вон выходящим событием. Близкие к этому факту относились снисходительно, благо, что у Федора с датами проблем не было, и инквизитор, по доброте душевной, не иначе, заблаговременно напоминал о важных событиях то Ивану, то его дочери.
Из-за двери показался патрульный инквизитор, с которым Грозная-младшая приехала в отделение, Василий, тихим покашливанием привлекший внимание Грозной-старшей. Та еще раз осмотрела дочь, убедилась, что цветом лица та больше не сливается со стеной, да и вообще подает больше признаков жизни, и вышла. Мира снова осталась в компании Федора и местной медички. Кажется, ее звали Альбиной, но Мира не запомнила, тогда все усилия уходили на сохранение “состояния стояния”. Инквизитор мягко погладил мелкую магичку по волосам, неожиданно хмурясь. Привычный мышиный цвет словно чуть потемнел, будто тонкий слой пыли сдули. Но в неярком освещении ему могло и показаться, так что обнадеживать девушку проявлением большей склонности именно к собственно боевой магии пока не стал. Тем более, что в дверях мелькнула голова Оксаны:
– Мира, пойдем, расскажешь, что случилось, и поедешь отлеживаться. Федь, захватишь к себе? Хочу, чтобы она под присмотром была.
– Без проблем.
– А отец? – Мирослава вышла за матерью, надеясь, что не слишком заметно вписалась плечом в дверной проем.
– Должен быть на пути в “заповедник”. Во сколько у тебя первая пара? Успеешь?
– Нам ко второй, еще и высплюсь, если все это не затянется, – она аккуратно ухватилась за материнский локоть.