Мой верный

POV Александра

Сутки прошли с тех пор, как я вернулась в Москву. И почти все это время пролежала, глядя в облупившийся потолок съемной квартиры.

Сказка закончилась. Пора возвращаться в суровую реальность.

Для начала хотя бы зарядить телефон. И хорошо бы завтра явиться на учебу – я и так прогуляла больше трех недель. К слову, Темный Артем даже это предусмотрел – в папке, которую вновь всучил мне Анатолий во время полета, лежала справка, информирующая, что весь сентябрь я боролась с бронхитом в одной из частных столичных клиник.

Алиби. Не подкопаешься.

Хотя в чем-то эта информация даже соответствовала действительности… У меня наблюдались перебои в работе легких. Я дышать без него не могла, до сих пор испытывала эту ненормальную, мучительную потребность видеть, чувствовать, касаться… Его.

Вдох.

Больно-о.

До чего же больно.

Саша, просто дыши. Ты ведь сильная…

Но обрушившиеся на меня штормовой волной эмоции, увы, находились далеко за пределами моего болевого порога. «Сильная Саша» лежала в кромешной темноте, морщась от света фар, пробивающихся сквозь тонкие занавески на окнах первого этажа.

В моей глупой голове то и дело вспыхивали сюрреалистичные образы с участием внедорожника Апостолова, притаившегося во дворе. Жаль, я так и не прикончила эту смехотворную надежду.

Дура. Непроходимая.

Я вздрогнула и вся подобралась от резкого звука дверного звонка. Я не ждала гостей. Вернее, ждала, но… Да ладно.

Превозмогая жуткую апатию, я доковыляла до двери, заглянула в «глазок». В глубине моей выпачканной души зажглась крохотная искра чего-то, отдаленно напоминавшего радость, и я открыла дверь.

– Саша! Ты вернулась!!! – накинулся на меня Кандинский, до хруста в косточках сжав в объятиях.

Я непроизвольно поморщилась от чужого мужского запаха.

– Привет, Стас… – пробормотала я, борясь с подступающими слезами и пряча взгляд.

– Может, хоть теперь все объяснишь? – неожиданно резко потребовал друг, отстраняясь и глядя на меня так, будто перед ним опасная преступница.

Стас обвел мое тело внимательным взглядом, задержавшись на шее. Нецензурно выругался. Желваки на его небритых щеках заходили ходуном.

Я догадалась, что именно он заметил. А если бы увидел мою грудь…

– Ты с ним спала, да?

Я обреченно кивнула. Какой смысл разыгрывать перед Кандинским непорочную деву, если я уже давно таковой не являюсь?

– Он тебя насиловал? Да, Саш?! – Стас спрашивал это с такой возмутительной надеждой, что я нервно хмыкнула.

– Никто меня не насиловал. Иди домой, Стас.

– Значит, ты трахалась с этим бандитом по собственной воле? – выплюнул он, вперив в меня полный презрения взгляд.

– Именно. – Чтобы не потерять равновесие, мне пришлось прижаться спиной к стене.

– Ну, и шалава! – услышала я хлесткое перед тем, как некогда близкий друг хлопнул дверью, покинув квартиру.

Я сползла по стене на холодный пол и подтянула колени к груди, до рези в глазах закусив нижнюю губу.

Вдох. Дыши, глупая.

До чего же больно.

Какое-то время спустя я попыталась подняться, однако ноги будто одеревенели, стали неподъемными. Я на четвереньках доползла до своей комнаты, с трудом, но все-таки забралась в кровать.

Внезапно дошло, что я больше суток ничего не ела, да и если бы захотела – в холодильнике шаром покати. А чтобы заказать продукты на дом, придется сперва пройти целый квест: отыскать зарядку, а потом еще и дождаться, когда телефон включится.

Я даже пожалела, что моя соседка укатила в родной город и вернется только в середине октября. Если помру смертью одинокой голодной «шалавы», меня никто не найдет…

Я подскочила от внезапного грохота, донесшегося из глубины квартиры. Это что еще такое? Запоздало поняла, что не закрыла за Кандинским дверь. И в этот миг на пороге моей спальни материализовался Стас, только в уже весьма помятом состоянии: волосы взъерошены, кожаная куртка нараспашку, полупустая бутылка коньяка в руках.

– Любишь, значит, пожестче? – его пьяная улыбка больше напоминала оскал.

Звяканье металлической пряжки его ремня отозвалось пугающим звоном в ушах… В небесной канцелярии, очевидно, пришли к выводу, что умереть бесславной голодной смертью для меня слишком просто, и решили добить слетевшим с катушек Кандинским.

– Стас, я сейчас вызову полицию, – нервно усмехнулась я.

– Я же тебя с девятого класса, дуру, люблю-ю… – опасно покачиваясь, он приближался к кровати. – А ты… подставилась этому… – И вновь глотнул коньяк прямо из горла.

Я слишком хорошо знала Стаса, поэтому чувство страха вытеснили другие эмоции. В большей степени раздражение и усталость, ведь теперь вместо того, чтобы погрузиться в долгожданный сон, я вынуждена была нянчиться с этим пьяным придурком!

Кандинский вообще не умел пить. Обычно его «выключало» уже после половины бутылки вина. Можно представить, что с ним будет после опустошения «пузыря» коньяка.

– Так… ка-а-ак… ты любишь?

– Как я люблю? – стараясь придать голосу эротичные нотки, я слегка прогнулась в спине. – Иди сюда, покажу…

Решительно поправив запотевшие очки, Стас вновь занялся пряжкой, с которой никак не получалось совладать.

Заметив, что Кандинского начало кренить в сторону, я подползла ближе и запустила в него подушкой. Даже этого смехотворного акта самообороны хватило, чтобы Стас, грязно выругавшись, рухнул на пол.

– С-с… С-са-ша-а-а… – дергаясь, аки Франкенштейн под электрическим разрядом, Стас протягивал ко мне руки.

– Тебе надо проспаться. – Я из последних сил поднялась и стремительно покинула комнату. Укрывшись в соседней, закрыла дверь на замок и, не раздеваясь, завалилась на кровать.

Разлепив глаза, я заметила, что город уже погружается в густые осенние сумерки. Ничего себе. Это сколько же я находилась в забытьи?

– Саш… ты проснулась? – из-за двери донесся расстроенный голос Стаса.

– Ты все еще здесь?! – раздраженно выкрикнула я, присаживаясь и массируя гудящие виски.

Голова раскалывалась, будто вчера не он, а я выпила бутылку крепкого алкоголя.

– Я проспался, Саш. Сходил в магазин. Поесть приготовил. Выходи. Нам надо поговорить.

У меня не было никакого желания общаться с ним после вчерашнего «перформанса», однако мой пустой желудок отчаянно сигнализировал о необходимости принятия пищи. Да и нам действительно не мешало бы расставить все точки.

Первым делом я направилась в ванную комнату и с горем пополам привела себя в порядок, а затем наконец толкнула дверь нашей небольшой кухни.

Кандинский встретил меня поникшим взглядом. Уголки его губ сложились в вымученную виноватую полуулыбку.

Я заняла стул напротив него.

Какое-то время мы сидели за накрытым столом в тишине, сверля друг друга мрачными взглядами, полными обоюдного разочарования.

– Тебе нужно поесть, Саш, – незваный гость первым прервал неуютную паузу. – Плохо выглядишь.

Я вздохнула и покосилась на тарелку с аппетитной пастой.

– Точно можно есть? Ничего мне туда не подсыпал? Если что, я написала Алине.

На всякий случай я решила подстраховаться. Ну мало ли, что у него в голове? Кто ж знал, что у Стаса поедет крыша на фоне ревности.

– Саш, прекрати. Я не знаю, что на меня нашло. Все эти дни… Ночи… Я с ума сходил, караулил тебя у дома. А когда ты вчера подтвердила…

Повисла очередная нехорошая пауза, во время которой мы со Стасом избегали смотреть друг другу в глаза.

– Мы ведь встречались, – тихо напомнил он. – Я думал, мы съедемся, распишемся.

Съедемся. Распишемся.

Жаль, Апостолов ни о чем таком не помышлял.

– Наши отношения были ошибкой, Стас – устало возразила я. – Неужели ты сам этого не чувствовал?

Помолчав с минуту, он холодно спросил:

– Может, ты мне наконец все расскажешь? Приехала поздно вечером, собиралась сбежать из города, а потом эти бандиты забрали тебя в одном полотенце. Во что ты вляпалась?

– Меньше знаешь – крепче спишь. Если в двух словах: он мне помог, а я… его отблагодарила. Конец истории.

– И вы больше не будете… видеться? – опять с этой мерзопакостной надеждой в голосе.

– Нет.

– Значит, попользовал тебя твой бандюган и сдал в утиль? – явно смакуя каждое слово, резюмировал Кандинский. – Так я и думал.

– Стас, изобрази сквозняк! – Я пригрозила придурку столовым ножом. Мне и так хотелось сдохнуть, а еще этот «насильник недоделанный» подливал масла в огонь.

После недолгого молчания Стас внезапно разразился высокопарной тирадой:

– Саш, ты и я… мы многое пережили вместе. Просто знай: я тебя не оставлю!

– В каком плане не оставишь? – спросила я, через силу запихивая в себя пасту.

– Ну, буду рядом. Я-то тебя всегда на пьедестал ставил. Не то что этот урод. Даже после него я готов…

Даже после него.

– Вот это благородство, Кандинский! Медаль тебе на шею повесить, что ли? Решил осчастливить меня после морального падения? Что бы я без тебя делала!

– Я серьезно. – Стас вздохнул. – Про тебя и так слухи разные ходят…

Я вопросительно выгнула бровь, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Это еще после смерти твоего отца началось. А сейчас, когда ты так резко исчезла. – И он в очередной раз красноречиво посмотрел на мою шею.

Я перекинула волосы на другое плечо, торопливо прикрывая отметины, оставленные несдержанными губами Артема.

– Что говорят-то?

– Тома Марьина недавно обсуждала с Рерих и Градским, что подозревает тебя в занятии эскортом.

О, ну разумеется! Наша «святая троица» – кому только кости не перемыли. Я – эскортница, Медведева – проститутка, Попова спит с деканом… И дальше по списку.

– Но я сказал, у нас с тобой все серьезно. Прикрыл тебя! – с жаром заверил меня Кандинский.

Я закатила глаза.

– Да мне плевать. Пусть чешут языками. Стас, между нами все кончено. Окончательно и бесповоротно. Считай, твоя благотворительная миссия подошла к концу.

Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на учебе, однако выходило неважно, меня то и дело уносило в наше короткое безоблачное лето с не моим Темным Артемом.

От воспоминаний о его крепких руках и бережных прикосновениях моментально вскипала кровь.

К сожалению, Кандинский не соврал, когда сказал, что про меня активно зубоскалят. За первые две пары я очень хорошо это прочувствовала. Особенно в момент, когда Валентина Семеновна язвительно поинтересовалась: «Сахарова, где это вы получили такой бронзовый загар? Неужели, пока все студенты прилежно грызли гранит науки, вы развлекались на морях?»

По аудитории пронеслись смешки. Наш местный мажор Леша Романов изобразил пошлый жест с языком, а кто-то из его прихвостней довольно громко поинтересовался у меня по поводу прайса на определенные услуги, чем поднял новую волну смеха в аудитории.

Разумеется, преподавательница по английской литературе проигнорировала все эти уничижительные выпады в мою сторону и вернулась к теме лекции, пока я сидела как оплеванная, чувствуя на себе «а-я-тебя-предупреждал» взгляд Стаса.

– Саш, да не обращай внимания, – попыталась успокоить меня университетская подружка Лелька. – Марьина давно на тебя зуб точит, вот и злословила в твое отсутствие! И Рерих с Градским подбила. Идиоты! Надо же такую чушь придумать. Просто завидуют, что у кого-то есть возможность устроить себе дополнительные каникулы.

В этот миг я поймала на себе похабный взгляд Романова и автоматически проверила, что шея прикрыта высоким воротом водолазки. Сегодня я потратила минут двадцать, чтобы тщательно замаскировать засосы – Апостолов расстарался прямо-таки на славу.

От накативших воспоминаний вновь ощутила ком в горле и сделала глубокий вдох.

– Кстати, Саш, – понизив голос, обратилась ко мне Оля. – Может, хоть мне расскажешь, где ты была?

На темной стороне.

– Помнишь, я говорила, что прошла кастинг и скоро начну работать в новом клубе-кабаре? Мне дали место в основном составе и предложили выступать с труппой на черноморском побережье. Денег подзаработала, – с деланой беспечностью пожала плечами я.

– Молодец! – Леля мгновенно притихла под расстрельным взглядом Крючковой.

Во время «окна» я решила прогуляться до парка. Заняв пустую скамейку в самом конце, достала из сумки записку Артема. Внимательно перечитала текст еще раз. Вместе с неутихающей болью в груди меня накрыло праведным гневом.

Особенно покоробила фраза: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

А приручил ли? Не слишком ли вы самоуверенны, Артем Александрович?

Темный не любил «нелепых надрывных прощаний», поэтому не позволил мне даже высказаться напоследок. А ведь мне столько всего хотелось ему сказать. Объясниться.

И, вероятно, будь у меня эта примитивная возможность выговориться, глядя ему в глаза, сейчас я бы ощущала себя чуточку лучше.

Разглядывая содержимое сумки, мой взгляд зацепился за примятый краешек черной визитки. Однажды я уже звонила по этому номеру.

Телефон секретаря Апостолова по личным вопросам.

Ха-ха.

Закипая от злости, я достала мобильный, онемевшими пальцами вбила цифры с визитки, чтобы высказать ему «пару ласковых».

– Добрый день. По какому вопросу? – произнесли приветливым женским голосом.

– Здравствуйте. Могу я услышать Артема… – сухо сглотнула, – Александровича? По личному вопросу.

– Можно ваше имя? – деловито поинтересовалась моя незримая собеседница.

– Саша. Сахарова. Он знает. Скажите, мне всего на минутку.

В ожидании ответа я закусила губу.

– Прошу прощения за ожидание. Артем Александрович сегодня занят до вечера. У него нет даже минуты свободного времени, – с преувеличенной вежливостью проговорила секретарша.

Нет даже минуты.

– Понимаю. Он ведь очень занятой человек, – комкая в ладони визитку, прошептала я. – Но вы ведь можете кое-что ему передать?

– Конечно.

– Тогда передайте, что он не просто трус и мудак, а трус и мудак в превосходной степени! Мне от него ничего не нужно. И еще… – я рвано втянула воздух. – Пусть он подавится своей удачей! – И сбросила звонок, снайперским броском отправив смятую визитку в урну.

Не чувствуя ног, я поковыляла обратно в университет.

Этот звонок.

Глупо. По-детски. Идиотизм на грани фола. Но как же свербело в груди. Не уверена, что Артему передадут мои слова, однако очень на это рассчитывала.

Я не шлюха и не эскортница. И осталась с ним по собственному желанию. Надеялась на что-то. Тупая малолетка!

После этого разговора я лишь укрепилась в своем решении ничего у Апостолова не брать. Даже дурацкую справку, не говоря уже о том, чтобы переехать в новое жилье.

В самолете Анатолий вручил мне дарственную на квартиру в модном жилищном комплексе, объявив, что я могу жить в ней столько, сколько посчитаю нужным. Ну а денег на картах хватило бы с лихвой прожить свою лучшую жизнь. И снова это долбанное благородство!

Темный Артем позаботился о девочке. Откупился.

Браво. Аплодисменты. Занавес.

Тошно было так, что хотелось выть, однако пришлось пересилить себя и вернуться в корпус. Около аудитории меня поджидала Леля.

– Саш, тебя просили зайти в деканат.

– Интересно, зачем?

– Увы, Любочка передо мной не отчитывается, – виновато улыбнулась подруга.

Я поспешила в соседнее крыло, где располагался деканат факультета иностранных языков.

– Добрый день, Александра! Присаживайтесь! – обратилась ко мне доброжелательная Любовь Васильевна, которую за глаза мы чаще всего называли «Любочкой». – Добрый, – не слишком уверенно отозвалась я, ожидая, что секретарь начнет отчитывать меня за прогулы. Однако я ошиблась.

– Саша, меня попросили напомнить вам об оплате за этот семестр. Распечатать квитанции?

– Нет, они у меня есть. Я заплачу в ближайшее время.

– Сахарова, вам, может, еще подушку и одеяло? – сыронизировала моя «любимая» преподавательница по английской литературе.

Выпрямившись, я постаралась сосредоточиться на девственно-чистой странице конспекта, пытаясь не реагировать на уже привычные тычки. Понятия не имею, за что она на меня так взъелась.

Вчера я до трех ночи занималась с ученицей онлайн. В ее часовом поясе было только девять вечера, ну а мне выбирать не приходилось – чем больше часов преподавания я брала, тем больше зарабатывала.

Зря я, что ли, окончила лицей с углубленным изучением английского языка и поступила на иняз? Пока у меня было всего три ученицы-школьницы. Не густо, но уже хоть что-то. Главное, что занятия с девочками помогали мне отвлечься и разгрузить голову.

Кроме того, несколько дней в неделю после учебы я ходила на репетиции. Мы с труппой готовили программу к открытию нового клуба-кабаре, которое было намечено на середину ноября. Готовилось нечто грандиозное – чего только стоили развешанные по всему городу баннеры и вирусная реклама клуба в интернете.

Занятия танцами приносили мне хоть какие-то положительные эмоции в череде бессмысленных серых дней, и я с нетерпением ждала открытие кабаре.

А еще на днях мне одобрили заявку на получение кредита, которого хватило на погашение задолженности по учебе. Это настоящее счастье, потому что в предыдущих трех банках мне отказали. Однако теперь мне нельзя было опаздывать с ежемесячными платежами, поэтому я и взяла подработку.

После лекции Крючковой мы с Лелей засели в кафетерии – решили совместить обед с подготовкой к тесту по фонетике. Вскоре подруга поставила на наш стол поднос, забитый всякой всячиной. В отличие от меня, хохотушка Оля на аппетит не жаловалась. Придвинув к себе тарелку с куриными биточками, я поднесла вилку ко рту и поморщилась от сдавившего горло спазма.

Да что за напасть?!

В последнее время, чтобы перестать терять вес, я буквально силой запихивала в себя еду, но организм продолжал бунтовать. По утрам я еле отдирала себя от подушки – накрывала такая смертельная слабость, что хотелось отсыпаться как сурок.

– Саш, что случилось? Ты аж вся позеленела!

– Зря я взяла эти биточки… – Я сделала глубокий вдох. – Пойду за булочкой!

Проходя мимо Романова, я чуть не споткнулась о внезапно выставленную им в проход ногу. В ответ на мой гневный взгляд придурок вызывающе хлопнул себя ладонью по паху.

Вернувшись за стол, я с трудом запихнула в себя половину рогалика, тщательно запив его водой. Внезапно поймала на себе хмурый взгляд Стаса. Мы с Кандинским почти не общались, но когда пересекались на учебе, он смотрел на меня с уже привычным осуждением и тоской.

Поток не самых радужных мыслей прервало сообщение от Алины. Обменявшись со мной приветствиями, Воронова перешла в нападение.

«Саш, почему ты не приехала вчера? Классно бы провели время!»

Речь шла про открытие нового ресторана Апостолова в Сити. Алина пригласила меня составить ей компанию на празднике, так как Кириллу пришлось срочно улететь по делам в Казань. Разумеется, я отказалась идти.

Потому что… просто не готова была видеть Его.

«Чего молчишь?» – атаковала меня сообщениями подруга.

«Посмотри, какой шикарный интерьер! Меню! Барная карта! Все продумано до мелочей. Артем с шеф-поваром вдвоем жарили стейки, а Левицкий им солировал. Представляешь? *смайл, закатывающий глаза*. Зря не пошла, Саш. Весело было».

Весело…

Совершенно не вовремя я вспомнила, как вкусно Артем готовит мясо. Во рту собралась вязкая слюна, и мне вновь пришлось сделать глубокий вдох, чтобы отогнать подступающую тошноту.

«Жаль, у меня не получилось прийти».

Вместо ответа подруга начала закидывать меня фотографиями. И на одном из снимков я увидела Апостолова.

Черные волосы модно подстрижены, на лице гораздо меньше растительности. И как бы я ни пыталась отыскать хоть один изъян… Апостолов потрясающе смотрелся в черном костюме. Галстук он не надел и расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. В общем, выглядел Артем так, будто готовился к финальной речи в шоу «Холостяк».

Я не ожидала, что одна фотография моего первого мужчины заставит меня воспламениться изнутри, будто единственный смысл существования Артема – причинять мне боль.

Я перелистнула фото, сосредоточившись на другом снимке. Судя по всему, Алина хотела показать, как много крутых гостей присутствовало на открытии, однако мой взгляд, словно сканер, моментально обнаружил одну пару.

Апостолов потягивал вино в компании той самой пиарщицы Карины. Значит, продолжили-таки «работу над проектом». А мне Темный Артем не уделил даже минуты своего драгоценного времени.

Я убрала телефон, прикрывая рот ладонью. Как хорошо, что я туда не пошла.

«А кто это рядом с Артемом?» – зачем-то поинтересовалась я у подруги, стискивая до побелевших костяшек телефон.

Ответ не приходил долго. Очевидно, Алина, будучи дипломатом до мозга костей, придумывала, как бы помягче ввести меня в курс дела, так как знала о моем давнем интересе к брату своего мужа.

Наконец телефон завибрировал у меня в ладони. Я догадывалась, что не увижу там ничего хорошего.

Дорогое сердце, готовься, сейчас тебе будет очень больно!

«Саш, ты меня извини, пожалуйста, но… он тебе не пара. Весь вечер вел себя отвратительно. Обжимался с одной, а уехал после праздника с другой. Не знаю, когда он нагуляется. Наверное, никогда. Горбатого могила исправит. Прошу, не забивай себе голову этим бабником. И я рада, что ты наконец переключилась на Стаса. Давай на этих выходных встретимся? Не терпится уже узнать подробности вашего с Кандинским отдыха! 😉»

Утро моего девятнадцатого дня рождения началось со звонка в дверь. Не строя особых иллюзий, я посмотрела в «глазок» и обнаружила на лестнице курьера.

– Доставка на имя Сахаровой Александры, – деловито сообщил он, когда я открыла дверь.

– Благодарю, – поставив на бланке свою закорючку, я приняла из его рук красивый букет.

Закрыв за курьером дверь, я начала разворачивать прикрепленную к цветам открытку, чувствуя легкое волнение.

«С днем рождения, Саша! Будь счастлива!

Стас».

Выдавив жалкую улыбку, я поставила цветы в вазу, отблагодарила Кандинского в мессенджере и организовала себе скромный праздничный завтрак.

Грандиозных планов на сегодняшний день у меня не было. Сперва предстояло отмучиться в университете, потом я хотела навестить родителей, а вечер на всякий случай оставила свободным… В глубине души я все еще чего-то ждала.

Глупо? Глупо.

Но я дала Апостолову время до полуночи. Символично. Ведь год назад в день моего восемнадцатилетия случился наш первый поцелуй. Если он сегодня меня поздравит и предложит начать все сначала… Наверное, я смогу найти в себе силы его прости. В противном случае – я окончательно поставлю жирную точку.

На учебе все было, как всегда. Во время перерыва я подошла к Кандинскому и поблагодарила его за цветы. Раскрасневшись и буркнув что-то невнятное, Стас поспешил в кафетерий. Зато Романов, сидя в компании своих прихвостней, вновь позволил себе хамский выпад в мою сторону. Показав этому уроду средний палец, я услышала озабоченный голос Лели:

– Себе дороже, Саш. Ты ведь помнишь тот скандал? Последнее дело – после расставания сливать в интернет обнаженные фотографии своей бывшей.

Меня передернуло от отвращения. Разумеется, я не забыла об истории, «случайно» приключившейся с бывшей девушкой Романова, которая вмиг превратилась в интернет-звезду.

– Лучше его не провоцируй! – настаивала Оля. – Кстати, Саш, совсем забыла, тебя снова приглашали в деканат.

– Подойду узнаю, что на этот раз.

– Добрый день, Александра! – приветливо обратилась ко мне Елена Николаевна, замдекана. И сразу же натужно рассмеялась. – Саша, ты не представляешь, что случилось!

Мне сразу стало как-то не по себе. Не исключить же она меня собирается?

– У нас в бухгалтерии произошла некоторая путаница, – Елена Николаевна сделала картинный вздох. – Перепутали тебя и Сахарову с третьего курса!

Я вопросительно приподняла бровь, не понимая, к чему она клонит.

– Это у нее была задолженность по учебе, а у тебя нет!

– Правильно, я же погасила свою задолженность, – пожала плечами я.

– Нет, Сашенька, ты не поняла: у тебя все было оплачено. Твой отец заплатил за два года обучения. – Елена Николаевна протянула мне какие-то бумаги. – Вот, посмотри дату. Мы уже сделали перерасчет, со дня на день деньги поступят тебе на карту.

– Правда? Разве оплачены были не первые два семестра? – я растерянно почесала переносицу.

Елена Николаевна покачала головой.

– Твой отец о тебе позаботился, девочка.

Я не верила своим ушам. Если это действительно так, я смогу сразу закрыть дурацкий кредит и не мучиться с поиском денег для ежемесячных платежей.