Американец. Хочешь мира…

Глава 8

Беломорск, 4 июля (17 июля) 1910 года, воскресенье

– Гад! Мерзавец!! Обманул, сволочь!!!

И Элайя Мэйсон несколько раз со всей дури грохнул кулаком по столу. Этого ему показалось мало, он вскочил и несколько раз пнул несчастную мебель, потом рухнул в кресло, продолжая бессвязно ругаться под нос.

Мы с Натали около минуты наблюдали это буйство чувств, после чего она подошла к бару и щедро набулькала полстакана виски.

– Элайя, выпейте и успокойтесь! И расскажите нам, наконец, кто именно обманул и кого.

Тот послушно высосал виски, но вместо рассказа протянул пустой стакан и тихо попросил по-русски:

– Повторите, пожалуйста, Наталья Дмит-ри-ев-на!

Вообще, за прошедший год он сильно пообтесался. И русский выучил, и обращение по имени-отчеству. Только акцент остался, да иногда вот так запинался на длинных словах. Вторые полстакана он допил, уже не торопясь, но всё равно до конца. После чего попросил кофе.

– Иначе меня быстро развезёт! – объяснил он. – Вы извините, но это было очень уж неожиданно. Я ведь тогда выложил вам всё, чтобы спасти от нищеты свою Мэри и детей. Но оказывается, этот грязный сукин сын обманул меня! Он и не думал разорять ни вас, ни моего зятя!

– Простите, Элайя, но из чего это следует?

– Из этого предложения о третьем кредите и общей структуры открытых вами позиций на биржах. Не переспрашивайте. Я сейчас всё поясню сам! Смотрите, основная масса обещанных поставок у вас на натриевую селитру. Её можно купить у чилийцев или у французских тихоокеанских компаний, они охотно продадут. И тут достаточно только заплатить разницу. Но есть позиции уникальные. Калийная селитра есть только у вас и у немцев. Ну, англичане ещё немного добывают такой в Индии и Персии, но это сущие слёзы! Да и то, и тем, и другим самим мало! Даже если бы они решились перепродать вам, что имеют, этого всё равно не хватило бы, чтобы закрыть эти позиции. То же и с аммиачной селитрой. Стараясь вышибить немцев с этого рынка, вы заключили контрактов на такой суммарный объем, что им его просто не осилить.

Он прервался, чтобы отпить крепкого кофейку. Правильно, виски он принял немало и ударной дозой, а нам нужен серьёзный собеседник.

– Аммофоска вообще есть только у вас. Её никто в мире больше не производит. Не потому даже, что не может, а просто это никому больше не нужно! Проще доставить чисто фосфорные и чисто азотные удобрения. Это только вы пытаетесь за счёт развитой химии снизить издержки по доставке в дальние регионы мира. Так что получается что?

– Что? – переспросила моя супруга. Причём редкий случай – я не смог понять, задала она этот вопрос для продолжения беседы или реально не понимает, что имеет в виду Мэйсон.

– Что этот кредит – сыр в мышеловке! – решительно отрубил американец. – Но мышеловка эта расставлена не на вас! Вы возьмёте кредит и поставите все нужное. Но для этого ваша управляющая компания будет вынуждена сорвать поставки удобрений не только в Европу и Канаду, но и внутри России! В результате, в будущем году в Соединённых Штатах вырастят на пять-семь миллионов тонн зерна больше, чем обычно. А если повезёт с погодой, то и на все десять! Ну и аргентинцы, которым чилийцы продадут все, что хотели, но не смогли поставить к нам, в Соединённые Штаты, увеличат урожай на три-четыре миллиона тонн. А вот в Европе, Канаде и России примерно десять-двенадцать миллионов тонн не доберут.

Он допил кофе и сказал, как припечатал:

– Едва вы согласитесь на этот кредит, он тут же бросится на биржу. С такими знаниями там можно отыграть минимум на двух волнах цен. Первый раз – когда все поймут, что урожай будет слишком большим, и цены понизятся, я думаю, раза в два, а потом – когда поймут, что примерно на ту же величину уменьшатся поставки на европейские рынки от конкурентов. И цена отрастёт до прежних значений.

– Ну да, полмиллиарда он на такой игре точно получит! – согласилась Натали. – Мог бы и миллиард, но мы с мужем в стороне стоять не стали бы. Если бы, конечно, взяли этот кредит. Но это не только непорядочно, но и лишено делового смысла. Ведь после этого нам ни в России, ни в Европе работать не получится. А эти активы стоят побольше американских. Особенно, если вычесть расходы по погашению кредитов.

– Ну что вы, Наталья Дмитриевна! Ведь никто не мешает вам сейчас, пока никто не в курсе, просто выкачать свои российские и европейские активы. Управляющая компания ведь недаром так называется! Заключите сделки чуть иначе, на поставку товаров с отсрочкой. И если в России у вас отберут бизнес, просто охаете их в американской прессе, заявите, что это – политические преследования. И всё! Американский суд признает ваше право не возвращать деньги в размере стоимости потерянных активов.

– А с европейцами как? – с интересом спросил я. Хотя такие схемы и мелькали в покинутых мною девяностых, но я не на том уровне крутился, чтобы знать детали.

– А с европейцами вы пободаетесь немного, да и договоритесь о выкупе активов. Им будет проще зафиксировать честное приобретение. Деньги-то всё равно фактически у вас! – тут он задумался. – Ну, может, потеряете процентов двадцать-тридцать, но биржевая игра принесёт вам больше! Так что вы сможете спокойно перебраться в САСШ. Разорять вас Шифф, повторюсь, не будет. Как и зятя моего непутёвого. А ваших партнёров он не просто накажет миллионов на триста долларов, но и лишит талантливого химика. И тех людей, которых вы заберёте с собой в Америку. Причём последний кредит он погасит тут же, просто закрывая свои позиции на бирже. Да и остальное с лихвой вернёт за счёт биржевой игры. Удачная комбинация у него получилась! Уважаю деловую хватку! Хоть этот мерзавец меня и обманул!

– Отчего же обманул, мистер Мэйсон? – не знаю, что такого было в моем голосе, но вздрогнул не только американец, но и моя обожаемая жена. – Он всё выполнит на следующем такте! Вы же сами только что объяснили, что в России и Канаде урожай уменьшится. А значит, заёмщики нашего Холдинга, как и заёмщики мистера Моргана, не смогут выплатить обычных размеров платежей. Это предусмотрено договорами и страховками. Вот только обычно мы добирали за счёт роста цены и продаж хлеба с элеваторов. А сейчас роста цены не будет. Да ещё и мы с Натали сорвём поставки удобрений, снизим выручку и Холдинга, и Фреда Моргана.

– Юра! Что ты такое говоришь?! – возмущённо выкрикнула моя жена.

– Я просто рисую вариант развития событий, дорогая, таким, как его видит себе Якоб Шифф. Плюс в этом случае наш Холдинг понесёт потери в выведенных деньгах и в людях, многие производства просто закроются… Да и у Моргана внезапно не окажется нужных реактивов и катализаторов для его работы в Канаде. Согласись, нам незачем поддерживать своего конкурента. Так что вас не обманули, Элайя. Мистер Шифф разорил бы наш Холдинг и вашего зятя. Да и мы с Натали попали бы в зависимость от него.

– Милый, прекрати! Это чудовищно даже обсуждать! Сам же понимаешь, что мы никогда так не поступим! И кредит этот не возьмём! Это бесчестно и просто глупо!

В своём негодовании моя жена была просто прекрасна! Глаза сверкают, лицо разрумянилось. Я не удержался и поцеловал её. После чего проникновенно произнёс:

– Дорогая моя, бесценная, ты что, не видишь? Мы просто обязаны взять этот кредит!

После чего секунд десять я наслаждался их отпавшими челюстями и округлёнными от удивления глазами. Потом на лице моей великолепной Натальи Дмитриевны проявилось понимание, и она восхищённо прошептала:

– Ну, ты и прохиндей! Да, ты прав, мы обязательно возьмём этот кредит. И не только…

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…И мы этим не ограничились. Мы не только взяли кредит, но и выкупили квартирку неподалёку от Уолл-Стрит. И отменили почти заключённую сделку по продаже офисного здания, одного из последних, построенных нами после той аферы с ионисторами и электрическими бусиками[29]. После чего начали отделывать в этом здании квартиру под себя, занявшую половину этажа.

Кроме того, в Соединённые Штаты пошли пароходы, груженные удобрениями, а значительная часть поставок в Европу внезапно начала идти через посредничество принадлежащей нам американской компании. Причём посредник получал деньги сразу, а вот с Холдингом мог рассчитаться месяцы спустя.

Всё это, несомненно, доходило до Шиффа. Как и то, что мы начали активную игру на американских и европейских зерновых биржах. Мне до сих пор интересно, испытал ли он хоть тень разочарования, убедившись, что и я оказался таким же хладнокровным и циничным дельцом, как большинство вокруг? Но, к сожалению, этого уже не узнать.

Игра шла вовсю, удобрения поставлялись, мы с Шиффом активно отыграли обе «ценовые волны» на бирже. И вдруг – все деловые газеты и журналы мира взорвались новостью…»

Людвигсхафен-ам-Райн, штаб-квартира химического концерна «Бадише анилин- унд зода-фабрик», 18 октября 1910 года, вторник

– Вы только послушайте, что пишут газеты! Сенсация! Русский Эдисон снова удивил мир! Поражение немецких химиков! Ваше, между прочим, поражение, герр Бош! И ваше, герр Габер! Но самое главное – это поражение нашего концерна! Уже второе подряд! Сначала он не пустил нас на американский рынок, а теперь обошёл и в плане химии. Так что ли!

– Будто в первый раз! – буркнул под нос Карл Габер.

– Да, не в первый! Этот русский талантлив. И многое мы за ним не можем повторить. Или повторяем не сразу. Но в первый раз, слышите, в первый раз получилось так, что мы его догнали, а он снова вырвался вперёд! Ordnung muss sein[30]! Нас может обойти талантливый одиночка, но нас не должна обходить компания, на порядок уступающая нам по числу химиков, инженеров и грамотного персонала!

Председатель Наблюдательного Совета концерна «Бадише анилин унд зода фабрик» Генрих фон Брунк возмущённо фыркнул и спросил у разработчиков аммиачного синтеза:

– Почему это всё же произошло, я вас спрашиваю?

– Дело в том, герр Брук, что на этот раз в химическом смысле Воронцов не открыл ничего нового! – уверенно ответил Фриц Габер. – Он всего лишь реализовал нашу наработку, причём с отставанием в год, хотя начал, несомненно, раньше нас. Как и мы, он получает водород из синтез-газа, как и мы, удаляет из смеси углекислоту и угарный газ. Судя по опубликованным данным, у него производительность установки даже процентов на семь ниже нашей!

– Тогда как же он продаёт нитраты вдвое дешевле, чем мы?

– Всё дело в сырье. Метан на этом его месторождении Вуктыл достаётся ему почти бесплатно! Бурение скважин и их эксплуатация окупаются продажами пропана и бутана. Но даже если бы он равномерно распределил затраты между всеми видами газа, все равно топливо обошлось бы ему раз в двенадцать дешевле, чем уголь обходится нам.

– К тому же, газ получается чище, его не надо чистить от золы, от соединений фосфора и серы! – поддержал коллегу Карл Габер. – Дешевле стоит и электричество с теплом – всё из-за той же низкой цены топлива.

– И этого мало! Он даже на транспорте экономит. Построил аммиакопровод до Архангельска, замаскировав его под очередную трубу для пропан-бутана. Это не химия, герр Председатель, это – экономика!

– Будто нам от этого легче! – пробурчал фон Брунк. – А можем ли мы так же задействовать экономику?

– Если найдём природный газ, который удобно добывать, и сделаем его своим, то, безусловно, сможем!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Особенно обидным обстоятельством для Шиффа должен был стать тот факт, что свою биржевую игру мы финансировали именно из третьего кредита. Всё по-честному – кредит и был выдан для работы на бирже! Отказываться от него или досрочно возвращать другие кредиты мы и не подумали! Как-никак, у нас были разрешённые каникулы, а сейчас деньги нужны были и на другие нужды.

Расширение производства удобрений было подготовлено давно, мы просто немного придержали его, чтобы синхронизировать с биржевой игрой и получить максимальный выигрыш. Полмиллиарда долларов, которые мы обозначили, как максимум, к сожалению, получилось выжать только с учётом третьей «волны цен», когда до участников дошло, что Европа, Россия и Канада никакого недостатка удобрений не ощутят, а даже наоборот, получат чуть больше и дешевле, чем имели раньше. После чего цены на хлеб снова рухнули.

Да и то, двадцать процентов прибыли от игры на бирже я отдал партнёрам. Такой вот был договор. В противном случае они могли, конечно, и не заметить откачки денег из Холдинга. Но могли и заметить, и тогда доверие было бы подорвано бесповоротно. Пришлось объяснять, зачем это нужно, и обещать поделиться выгодой.

Причём в этот раз банк «Кун, Лееб и Ко» не выиграл, а потерял, потому что поначалу не видел, с чего бы ценам падать. По оценкам наших аналитиков, его потери от третьей волны оказались примерно равны выигрышу от первых двух, то есть, пока что вся эта афера не привела Шиффа с партнёрами к убыткам, хотя не дала и прибыли.

Но мы не собирались на этом останавливаться…»

Мюнхен, окрестности Мариенплац, 19 ноября 1910 года, суббота

– Колбаски, жареные куриные колбаски! Колбаски со свининой! Подходи, налетай, горячие! Вкусно и недорого!

– Новинка сезона! Русские блины! Десять видов начинки! С картошкой и курицей, с куриным паштетом! С гусиной печенью! Вкусно! Недорого! Сытно!

– А вот кому китайские маньтоу! Замороженные! Готовить быстро, есть вкусно! Недорого! Акция! Купившему три упаковки, четвертую даём бесплатно-о-о!

– Пельмени, русские пельмени! Экономно и вкусно! Подходите, пробуйте!

А вот с этого началась четвертая «ценовая волна», подготовленная нами. Ещё год назад мы наконец-то сумели вывести породу цыплят-бройлеров. И готовились. Все эти фермы, дающие кучу яиц на продажу горожанам, и инкубаторы при них были в нужный момент переключены на выращивание цыплят-бройлеров.

Я долгое время не мог понять, почему в оставленном мною будущем курятина – самый дешёвый и массовый вид мяса, а тут она не сильно дешевле говядины, да и по объёму продаж мясо птицы уступает говядине, баранине и свинине, плетясь в хвосте. Но потом понял.

Курица даёт максимальный привес, что в процентах, что по отношению к потреблённому зерну именно на «подростковой» стадии. Вот только здешние «куриные подростки» были какими-то на удивление щуплыми. Слова «бройлер» здесь просто не знали. Вырастить же взрослую курицу было затратно и по времени, и по зерну, и по человеко-часам.

«Изобретённый» мной инкубатор, хотя и изменил эту ситуацию, но не принципиально. Пришлось искать. Витаминная подкормка и гибридный эффект от скрещивания аж четырёх пород наконец-то позволили добиться своего. И мы создали не просто эффективные «фабрики по переводу кормов в мясо», но и структуры сбыта конечному потребителю.

Франчайзинг в этом мире за прошедшие почти полтора десятка лет вполне прижился стараниями моими и особенно – Фредди Моргана. Именно по этой схеме мы внедряли сейчас кучу сетей быстрого питания и магазинную торговлю субпродуктами. Не только в России, но и в Германии, Австро-Венгрии и по всей Европе множились заведения с эмблемами «Русские блины», «Немецкие колбаски», «Китайская лапша» и «Русские пельмени». Вскоре мы планировали накрыть ими и Австралию с Новой Зеландией, крупные города Африки и Латинской Америки. Мы переводили избыток зерна не только в мясо, но и в питьевой спирт, сухари и галеты, макароны, вермишель и лапшу.

Цены на бирже вздрогнули и немного приподнялись, окупив нам все затраты. А банк Шиффа, по нашим оценкам, впервые ушёл в минус. Не так уж и сильно, миллионов на сто-сто пятьдесят, но всё равно – обидно!

Оставался последний удар.

Глава 9

Куба, Гавана, 18 декабря 1910 года, воскресенье

День выдался тёплый и солнечный, поэтому свидетелей хватало. Мальчишки сбегались посмотреть не только из окрестных кварталов, но даже с окраин. А те, кто не успел, всё равно хвастались потом, что были и видели.

Ещё с утра к одному из особняков начали стягиваться гринго с винтовками и револьверами. Одеты они были разномастно, но всех объединяла манера двигаться и держать окружающую обстановку под контролем. Стрелки и громилы, все как один.

Прибывший, пусть и с запозданием, отряд местной полиции встретили двое мужчин, более солидных на вид, чем остальные громилы. В одном из этой двойки некоторые мальчишки опознали начинающего, но очень ловкого адвоката. Он показал старшему полицейскому какую-то бумагу, а второй ловко всунул в карман этого же полицейского сколько-то долларовых купюр и, похлопав по плечу, спровадил подальше.

Ближе к обеду подтянулось ещё десятка два конных стрелков. А последним прибыл автомобиль в сопровождении конной повозки с пулемётом.

Аборигены встревоженно наблюдали. Шутка ли! Пулемёт, почти сотня стрелков, а полицию спровадили! Не иначе, как будет заварушка. Несколько встревоженных мамаш попытались загнать отпрысков домой, но получалось у них не очень. Больше половины мальчишек вскоре вернулись, должно быть, сбежав по дороге.

Чуть позже к соседнему особняку подъехала колонна автомобилей. Из грузовика выскочило десятка полтора бойцов. Шедший следом грузовик, весь закрытый броней, поводил башней с пулемётом «максим». Мол, всем ли понятно? Прибывшие солдаты ловко отыскали во дворе укрытия, но выглядывали оттуда не с пустыми руками. Пара пулемётов Мадсена, пара гранатомётов, самозарядные карабины Нудельмана…

Потом из крытого автомобиля вышел мужчина средних лет и проследовал в особняк. Да что же тут творится, чёрт побери?!

Тем временем наступил час дня, и из обоих особняков вышли, судя по всему, боссы и направились к беседке, расположенной посередине.

– К чему этот спектакль с броневиком, Юрий?

– Вы же сами оговорили условия, мистер Шифф. Каждый может взять столько охраны, сколько ему покажется достаточным. Мне показалось уместным взять броневик. Сами знаете, везти сюда сотню бойцов, как вы, я не мог.

– Ладно, к делу! Вы настойчиво хотели видеть меня. Зачем?

– Чтобы заработать. Нам обоим заработать, я имею в виду!

Шифф хмыкнул. Ну да, после того, как я несколько раз сумел обойти его, предложение о совместном заработке выглядело не очень убедительным.

– Поймите, я не мстителен. Сами видите, я сотрудничаю с Морганом, пытавшимся когда-то убить меня. И с Мэйсоном, натравившим на меня бандитов, а потом и полицию. Вас же я вообще хорошо понимаю. Ничего личного, только бизнес!

– Хм, интересная фраза. Надо будет запомнить!

Ну да, здесь-то её Аль-Капоне ещё не сказал, а Марио Пьюзо не вставил в своего «Крестного отца».

– Поэтому к делу! Я знаю, как ещё заработать на бирже. Но сделать это один не смогу. И вы не сможете, мистер Шифф. А вот вместе – у нас получится! Мы не доверяем друг другу, потому я выстроил предложения так, чтобы была возможность взаимного контроля.

Шифф лишь пожевал губами, но ничего не сказал, лишь сделал жест, продолжай, мол.

– Вы знаете, что мы применяем меры по снижению давления избыточного зерна на рынок. Все эти птицефермы, галеты и прочие субпродукты. Но есть ещё одна новинка, с которой мы пока не знакомили широкую публику. Углекислотный элеватор. Фактически, это обычный ангар с площадкой для временного хранения зерна. Но если его загерметизировать и повысить внутри содержание углекислоты, зерно может храниться намного дольше.

Шифф своим видом показывал, что слушает внимательно, но пока не понимает, в чем его интерес.

– У меня есть технологии, а у вас – деньги и контроль над строителями, политиками и железными дорогами. Вы можете притормозить эти стройки так, что они не дадут мне прибыли! Но ваше участие, напротив, может существенно их ускорить. То есть, мы с вами, договорившись, можем ещё немного воздействовать на биржу. Причём углекислота идёт от спиртового сбраживания, то есть мы можем производить топливный спирт, перерабатывая подгнившую картошку.

– Зачем вам это, Юрий? – разлепил губы банкир.

– Как это, зачем? Чтобы заработать! Я и не думал воевать с вами, меня интересует заработок! И я всегда был готов делиться, вы же знаете!

– Я не о том спросил! Зачем вы упорно поддерживаете этих Романовых? Вы же умный человек. Поддерживаете прогресс, дружите с евреями. Вы должны понимать, что революция в России неизбежна!

Ту настал мой черед помолчать. Нет, свои причины я прекрасно осознавал. Но надо было показать, что я тщательно обдумываю ответ. Да и слова подобрать, чтобы быть правильно понятым.

– У нас с вами действительно много общего, мистер Шифф. Но я не верю в революцию. И не хочу своей стране Гражданской войны. Это страшно, американцам ли не знать?!

Я помолчал ещё немного и продолжил:

– А революция непременно приведёт к Гражданской войне! Посмотрите на наших революционеров, они грызутся между собой уже сейчас! А что будет после их победы, когда надо будет делить власть? Как они договорятся о пути, по которому вести страну? Нет, революции почти всегда приводили к гражданским войнам, и в России непременно приведут. Поэтому я хочу дать своей Родине хотя бы небольшой шанс провести преобразования без революции. Без пролития братской крови. Без разрушения экономики и отбытия в эмиграцию многих миллионов её лучших сынов и дочерей, самых образованных и способных.

– Хм… Ну что же, может быть вы и правы в своих опасениях. Но я верю, что власть Романовых вредна для России. И должна быть разрушена. Посмотрим, кто из нас окажется прав!

– А что по поводу моего предложения?

– Я согласен. Попытка не удалась, этот раунд игры я проиграл, так зачем же ещё и убытки терпеть?

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Сотрудничество позволило Шиффу вернуть свои потери, но я понимал, что теперь у нас с ним началась «холодная война». Ведь он не просто так сказал про то, что «проиграл этот раунд игры». При случае он сделает подножку моему бизнесу, он этого случая будет активно искать! Просто потому, что я открыто объявил, что Романовых, хоть они мне и не нравятся, не брошу! И что моё и его видение будущего России сильно отличаются. Так что теперь для него это было не только бизнесом, но и личным делом.