Сразу и навсегда! Уйти по-английски

10 – в переводе – «возвышенная»

11

Жители городка с нетерпением ожидали первого парохода. Юкон уже вскрылся, и они были уверены, что через пару-тройку недель, долгожданная связь с Большой землей будет восстановлена. Пароход – это новые люди, а главное – женщины, это письма от своих далеких родных, это новые товары и продовольствие, это, наконец, возможность уехать из Форти-Майла тем, кто решил не пускать здесь корни, а вернуться домой, и там продолжать строить свою жизнь с заработанным здесь или с пустыми карманами.

Джейн тоже с нетерпением ждала пароход и мечтала о своей счастливой жизни в Соренто, с бабушкой и дедушкой. Она ничего о них не знала и очень смутно помнила. Все её мечты основывались на словах отца, который ей о них рассказывал по дороге сюда. Даже, если она их не найдет по той или иной причине, или они откажутся признать в ней внучку, самостоятельная жизнь ничуть её не страшила, так же как и долгий переезд. Выдержала же она его в шесть лет, выдержит и в семнадцать. А по приезду она сможет пойти кому-нибудь в услужение. Или стать гувернанткой или учительницей – ведь получилось же у неё научить Матео читать и писать. А пока она коротала время за шитьём, ведь все её вещи остались в доме Бьорна, куда возвращаться Джейн не собиралась. Кстати, можно будет пойти ученицей в какую-нибудь швейную мастерскую, присмотреться к процессу, а потом открыть своё дело. Вон она как ловко придумала разные потайные кармашки и пояски, в которые зашила деньги и золото! Можно будет в дороге не волноваться, что ограбят.

Не хотела она также встречаться лицом к лицу и с Матео, но всё равно встречи избежать не удалось, хотя она десятой стороной обходила трактир Феликса. Но городок их был слишком маленьким, чтобы избежать подобной встречи, поэтому столкнулась Джейн с Матео и Розали в лавке с различными хозяйственными мелочами, в которой вперемежку было всё – от продуктов до патронов. И, слава богу, что они были вдвоём! Наверное, Джейн было бы больнее общаться с Матео наедине. А так они поговорили о том, о сём. И всё равно по его расспросам Джейн поняла, что он не догадывается о роли Ребекки в её «счастливом» замужестве.

Когда она потом анализировала этот разговор, то с удивлением осознала, что счастливые глаза молодожёнов не огорчают её, а наоборот, радуют. И Матео она воспринимает скорее как брата, чем бывшего возлюбленного. Младшего брата. Он всегда казался ей младше себя, не смотря на разницу в возрасте, а сейчас и вообще показался зеленым мальчишкой. Или это она так повзрослела за последнее время?

12

Как любое долгожданное событие, прибытие парохода стало неожиданностью. Ещё вчера ничего этого не предвещало, никаких слухов об этом не было, а уже сегодня с утра стайка ребятишек пронеслась по городку с радостной вестью – пароход уже стоит на приколе в бухте. Джейн побежала тут же к реке, чтобы выяснить время его отправления. Оказалось, пароход отправится дальше с рассветом следующего дня, чтобы дать отдохнуть команде. Но, если мисс хочет не пропустить его отход, лучше занять своё место с вечера…

У Джейн всё уже было давно собрано в тот отцовский чемодан, с которым они прибыли в Форти-Майл больше десяти лет назад. Она степенно, и уже не таясь, плотно пообедала в трактире Феликса, где на неё бросали жадные взгляды кучки мужчин (но подойти не решались, видимо, слишком независимо и уверенно она держалась), и отправилась в бухту.

Джейн просидела на лавочке в бухте с обеда до самого вечера. Почему-то ноги не могли сделать последний шаг и отрезать всё то, что произошло в её жизни за последнее время. В её мысли и раньше влезал Бьорн, но она упрямо гнала его от себя. А сейчас он завладел ею полностью. Впечатления о первых ужасных минутах пробуждения в его доме уже давно сгладились, и даже эта его длиннющая цепь, на которую он её посадил, не вызывала больше возмущения. В конце концов, он сделал это для её же собственного блага! Ведь она бы, дурочка, вполне могла предпринять ещё попытку к бегству, а он бы мог и не успеть её найти…

И вообще, счастливых моментов в жизни с ним было больше, чем отрицательных. Он никогда не обижал её, не говоря уже о том, чтобы поднять на неё руку, чем грешили почти все мужчины в их городке, уж она-то об этом была наслышана. А в постели был даже нежен, не считая того, самого первого раза… Она даже испытала в его объятиях восторг и блаженство, чего раньше не было в постели с любимым Матео…

В его доме она почувствовала себя хозяйкой, а не служанкой, как это было до этого в доме Ребекки. И постепенно она стала думать о его доме, как о просто доме. И словосочетание «наш дом» не вызывало в ней отторжения…

А какую замечательную доху и ладненькие унты он ей сшил?! До этого никто, кроме родителей в детстве, конечно, не дарил ей подарков. Даже на день рождения. Ребекка, наверное, и не знала, когда оно у неё. Матео ничего не мог делать без ведома матери, а потому дарил ей только полевые цветы. А книжкой сказок он поделился с ней своей. Бьорн же сам купил ей книгу, по собственной инициативе, видя, с каким трепетом она относится к зачитанной до дыр тоненькой книжечке…

Она вспоминала, как смешно он фыркал, когда мылся в их бочке, и мыло попадало ему в глаза и рот, заросший усами и бородой. А потом задумчиво стоял, покачиваясь с носков на пятки ног (ещё обеих ног!) около проталины, образованной теплой водой, сливаемой из бочки, где расцвели нежно-белые с голубым отливом подснежники…

А как поступила с ним она, когда он в ней больше всего нуждался?!? Просто бросила его, почти беспомощного, без ноги, на произвол судьбы…

И Джейн решительно встала и отправилась с вещами обратно в дом Ребекки, заглянув по дороге в хозяйственную лавку, чтобы запастись мылом, спичками, бритвенными принадлежностями и ещё кучей всякой мелочи, которые им были необходимы в лесу. Неизвестно, как там чувствует себя Бьорн? Может ли он ходить? И как скоро они ещё смогут прийти в город?

13

Ночью Джейн почти не спала, ей хотелось, чтобы быстрее наступил рассвет, и она смогла отправиться домой. Она встала с прощальным гудком парохода, покидавшего на рассвете Форти-Майл, и означавшим для неё окончательную точку в планах возвращения в Старый свет, о чём она ни капельки не жалела, и новую главу в её жизни, в которой она надеялась быть счастливой…

В этот раз тропинка не играла с Джейн в прятки, и уже к полудню она вышла к дому. Да и шла она налегке, рассудив, что вещи, сложенные в чемодан, они с Бьорном заберут в следующий свой приход в город. Так что с ней были только деньги, золото и хозяйственные мелочи.

Джейн зашла в дом, как ни в чем не бывало, как будто она уходила из него, чтобы пополнить необходимые запасы в городских лавках. Правда, поход подзатянулся почти на месяц…

Бьорна дома не было, но его недавнее присутствие в нём чувствовалось: смятая кровать ещё хранила очертания его тела, на столе валялись крошки и грязная посуда, а печка ещё не остыла. Значит, с ним всё было в порядке, просто он куда-то ушел по делам. И это тоже было хорошим знаком. Ушел, значит, смог уйти, а значит, сможет и вернуться.

Джейн запихнула под кровать в дальний угол деньги и золото (как-то ещё её примет Бьорн? Вдруг придётся убираться восвояси…), разложила купленные мелочи по местам, переоделась в домашнее платье и принялась за уборку. Когда хлопнула входная дверь, она почти закончила наводить порядок. А когда подняла на вошедшего Бьорна глаза, только тут заметила прекрасную изящную люстру, висящую в комнате, в середину которой была встроена масляная лампа под стеклянным колпаком. Люстра искусно была вырезана из дерева и напоминала что-то ужасно знакомое. Где-то Джейн уже видела подобную красоту… От неожиданности Джейн так и застыла с открытым ртом, не в силах отреагировать на приход мужа. Также от неожиданности и Бьорн топтался в дверях, тоже не зная, как реагировать на возвращение жены…

Он ни капельки не обиделся, когда она ушла. Только тосковал очень. Такого не было, когда погибла Вивьен… Но ведь ему как-то надо было жить дальше одному? Передвигаться по дому… Выходить на улицу… И он занялся изготовлением себе протезов. Ему и раньше нравилось возиться с деревом, а здесь так вошёл во вкус, что никак не мог остановиться. Сначала приноровился ходить по дому, потом сделал протез уличный, сразу прикрепив к деревяшке унт (для этого пришлось сшить новый, старый был безнадёжно порван и весь пропитался его кровью). А потом ему пришло в голову, что вряд ли он теперь сможет кормиться охотой. Какой теперь из него охотник? Ни проследить за зверем, ни убежать от него он теперь не сможет, даже если научится ловко ходить с протезом.

Так может попробовать заняться резьбой по дереву? А что? В его родном Обераммергау11 каждый второй житель этим занимается. Это они с братом погнались за быстрыми деньгами, а оно, видишь как, получилось.

Помнится, когда он складывал вещи Джейн, чтобы они лишний раз не теребили ему душу, он натолкнулся на детскую книжку сказок, и ему там очень понравилась люстра, изображённая на картинке с балом Золушки. Бьорн нашёл книжку, внимательно рассмотрел картинку и решил, что это ему вполне по силам…

Первой очнулась Джейн. Она прошла на кухоньку и начала хлопотать с ужином. Потом они молча поели, и каждый занялся своим делом. Вернее, особых дел ни у того, ни у другого не было, но никто из них не знал, как восстановить обычное общение, а потому они бесцельно суетились, то и дело неловко сталкиваясь то на кухне, то в комнате.

Стемнело. Бьорн первым улегся в кровать, пристроившись у стенки, почти вжавшись в неё, пытаясь освободить для Джейн как можно больше места. И очень надеялся, что она не станет укладываться отдельно от него. Притронуться к ней он не смел. К нему в дом вернулась совсем другая Джейн, не та девчонка, которую он как куль приволок почти год назад. И права над которой так грубо утверждал. Он пока вообще не понял, почему она вернулась. Может, ей просто деться было некуда, как вернуться назад. А может… Может, всё-таки… Нет, в другой вариант, от которого сладко замирало сердце, он не поверит, пока Джейн сама первая не выскажется определённо. А потому он был просто счастлив хотя бы тем, что она всё-таки улеглась рядом. Ах, как же вкусно она пахла! Как же хотелось прижать её к себе крепко-крепко… Провести ладонями по всему её молодому и упругому телу, такому родному, где знакома каждая ложбинка, каждый изгиб, чтобы удостовериться – она здесь, его Джейн, вернулась к нему, сама…

Джейн остро чувствовала сильное желание лежащего рядом мужчины, что очень ей льстило. Ведь этот большой и сильный человек запросто мог овладеть ею, но он сдерживал себя, проявляя уважение к ней как к личности, как к свободной личности. Да и что греха таить, она тоже по нему соскучилась. Больше тело, конечно, чем душа. С душой ещё предстояло разобраться. И Джейн, из чисто женского кокетства (из каких глубин генетической памяти она его вырыла? Ведь учить её этому было некому), решила, что сегодняшнюю ночь они проведут целомудренно.

Но её планам сбыться было не суждено. Она долго ворочалась, прежде чем задремать, а среди ночи проснулась… на боку… лицом к Бьорну. Он тоже проснулся, а может и вообще не смог заснуть. И тоже лежал на боку к ней лицом. И его жадный взгляд провалился в бездонный колодец темно-карих, казавшихся в темноте ночи черными, глаз Джейн. А Джейн утонула в омуте его зовущих, светящихся как у кота в свете луны, зеленых глаз. Стоило Джейн лишь слегка качнуться, подавшись навстречу этому взгляду, как натянутая тетива их обоюдного желания лопнула, и уже ничто не смогло бы оторвать их друг от друга…

11 – коммуна в Верхней Баварии. Славится искусными резчиками по дереву ещё с середины XVI века, а также художественной росписью по-немецки добротных и уютных домов.

14

На следующий день Джейн проснулась абсолютно счастливой. Бьорна уже рядом не было. Она сладко потянулась в их супружеской постели, а потом уставилась на люстру. Вчера от неожиданности и нервотрепки первого дня после возвращения, она не смогла толком рассмотреть её. А теперь лежала и восхищалась тонкой работой мужа, деталировкой каждого изгиба, проработкой каждой малюсенькой детали. И она вспомнила, наконец, что такая люстра была нарисована в иллюстрации к сказке «Золушка». Надо же, то, что придумал художник, Бьорн скрупулёзно повторил в дереве. И люстра не казалась тяжеловесной, а была такой же лёгкой, воздушной, изящной, как та, хрустальная…

А потом под люстрой показалось молодое красивое лицо мужчины. Джейн перевела свой вопросительный взгляд на него – кто этот незнакомец? И ахнула! Да это же Бьорн, её муж… только сбривший бороду, аккуратно подстригший усы и укоротивший свою буйную кудрявую шевелюру. Надо же, со всей этой волосатостью, он ей казался почти стариком. Никак не меньше сорока лет. А без растительности оказался не старше тридцати.

Бьорн нерешительно топтался в середине комнаты, пытаясь понять – правильно ли он догадался о желании Джейн, купившей ему бритвенные принадлежности? Нравится ли ей его новый образ? (Сам себя он в зеркало не узнал, слишком давно ему не приходилось приводить себя в порядок).

Джейн взвизгнула от радости, вскочила с кровати и, звонко прошлепав босыми ногами по полу, обняла Бьорна, прижавшись к нему всем телом.

Бьорн тоже крепко обнял Джейн, а потом, слегка отстранившись, чуть приподнял её голову, чтобы их взгляды встретились, и глухо спросил:

– Я твой муж? А ты моя жена?

Джейн подняла на Бьорна свои прекрасные, такие говорящие глаза, полные любви, и утвердительно закивала в ответ. И этим сказано было всё: в горе и в радости, в болезни иль в здравии, в богатстве иль в бедности, в Новом или Старом свете – мы всегда будем вместе, пока смерть не разлучит нас!

март 2017