Капсула времени

Глава 1

По многолетней традиции я и моя подруга Яна Родина встретились в пятницу после уроков на заднем дворе родной школы.

Школа находилась в центре нашего не большого зеленого городка, и многие родители мечтали, чтобы их дети учились именно в этом образовательном учреждении. Но нам с Яной повезло. Мы жили неподалеку от школы, и другие варианты нашего обучения не рассматривались.

Яна – хорошенькая семнадцатилетняя девочка с пухлыми губами, высокими скулами и огромными карими глазами, которые обрамляют длинные от природы ресницы. Волосы у нее, на зависть многим, – густые и вьющиеся, ложатся черной волной на плечи. Всегда веселый взгляд, и немного угловатая, мальчишечья фигура. Но парням такие девчонки нравятся. Я же в свои семнадцать лет имела сформированный силуэт взрослой женщины с хорошей грудью и тонкой талией.

– У меня есть идея! – обратилась я к Яне, крутя в своих руках зеленый березовый листочек.

– Какая? – живо заинтересовалась моя подруга и хитро улыбнулась, предвкушая услышать что-то очень интересное. В этот момент на ее по-детски пухлых щеках появились две маленькие ямочки.

– А давай мы с тобой заложим капсулу времени? – сказала я заговорщицким тоном.

– Это как? – удивилась подруга, вопросительно посмотрев на меня своими огромными карими глазами, и мне показалась, что я на длю секунды увидела в них отблеск солнца, которое сегодня было таким ярким и нежным, как сама Янка.

– Очень просто, – махнула я рукой, как будто каждый день только и занималась тем, что писала послания потомкам, а потом их прятала в укромном месте, в надежде, что не забуду, где они лежат и ждут своего часа, чтобы торжественно быть прочитанными. – Смотри: для начала нам нужно будет найти какую-нибудь красивую бутылку, потом на листочке мы запишем все, о чем мечтаем…

– Прямо вот так – все, о чем мечтаем? – перебила меня Яна.

– Да, все, о чем мечтаем! В этом же и есть весь смысл затеи! Мы запишем на этом листочке наши самые сокровенные мечты! – говорила я, и мои глаза искрились от предвкушения чего-то нового, интересного.

– Ну, а вдруг, эту бутылку кто-нибудь найдет, откроет и прочитает все наши тайны? Это же кошмар какой-то будет. Просто – позор! – подруга даже покраснела при этих словах. – Мне даже думать об этом страшно.

Яна воровато оглянулась. Боялась, наверное, что нас может кто-нибудь услышать. Но на заднем дворе школы в этот момент никого, кто бы мог нас услышать, не было, кроме наглых воробьев, которые трещали не переставая, радуясь весне и погожему дню.

– Ну, что ты придумываешь? – улыбнулась я. – И что это за такие ужасные тайны у тебя в голове? Выйти замуж за Антона и нарожать ему кучу ребятишек? – подруга вспыхнула, а я продолжала. – Ни такая уж это и тайна. Ты думаешь никто не замечает какими глазами ты смотришь на Антона?

– Какими? – просипела Яна охрипшим от волнения голосом.

– Вот такими, – при этих словах я выпучила глаза так сильно, как только это было возможно, посмотрела на Яну, закатила глаза к небу и простонала.

– Не правда! – закричала Яна. – Это ты такими глазами смотришь на своего Максима. – А вот это уже была правда.

Я посмотрела на выпученные глаза Яны, и мы обе захохотали, согнувшись пополам. Смеялись мы долго, до слез.

– Ну, уморила, – простонала я, держась за живот. – Не могу успокоиться.

– Ага, – кивала головой подруга, утирая слезы. – И я не могу, – немного помолчав добавила. – Дуры мы с тобой.

– Есть немного, – отсмеявшись, согласилась я с ней.

Нам обеим было по семнадцать лет, и мы обе были влюблены. Яна – в Антона, а я – в Максима.

– Хорошо, подруга, – сказала Яна. – Красивую бутылку с темным непрозрачным стеклом для нашей «капсулы времени» я беру на себя. У отца в баре много элитного алкоголя, найдем что-нибудь подходящее.

***

Отец у Яны работал врачом в центральной больнице нашего города, и благодарные пациенты несли ему от десятка яиц до бутылок с элитным алкоголем, цена которого могла достигать в несколько тысяч. Как говорится: "Кто, что может". Сам Александр Яковлевич выпивал редко, только по большим праздникам: Новый год, дни рождения трех любимых дочерей, красавицы жены и свое собственное, конечно. Поэтому в их доме всегда можно было найти одну или две бутылочки приличного коньяка, виски или водки "прозрачной, как слеза", как говорил дядя Яны Алексей.

Алексей Яковлевич Родин не продолжил семейную династию врачей и стал дизайнером женской одежды.

"В семье не без урода", – ворчал дед Яны на младшего непутевого сына.

Яков Ардалионович – дед Яны, был потомственным врачом акушер-гинекологом, никак не мог понять, как его сын, его кровиночка предпочел строчить на швейной машинке вместо того, чтобы посвятить себя святому делу медицины.

– Лучше бы ты в УЗИсты пошел, если не хочешь стоять в операционной, – начинал ворчать дед Яны на очередном семейном торжестве по случаю дня рождения Алексея. – Тогда мне не пришлось бы краснеть перед коллегами, за то, что мой сын – швея-мотористка.

– Не швея-мотористка, а дизайнер верхней женской одежды – кутюрье, можно сказать, – обиженно отвечал сын на замечание отца.

– Тьфу ты, Господи, прости – кутюрье, – брезгливо вытягивая губы в трубочку, произносил Яков Ардалионович. – А можно при мне это слово не произносить, а то навевает чем-то нетрадиционным, если не сказать покрепче…

– Не надо, папа, – прервал его Александр Яковлевич, старший сын деда Якова. – Мы все уже поняли, что ты хотел сказать. Здесь дети.

За большим круглым столом, и в правду, сидели кроме деда Якова и его двух сыновей, жена старшего сына – Елена и ее три дочки – Тоня, Таня и Яна.

По мне, так дядя Саша и тетя Лена были совсем без фантазии, иначе не назвали бы своих дочерей практически одинаковыми именами. Разница в возрасте у девочек была не большая. Таня самая старшая из сестер, родилась раньше моей подруги Яны на три года, и на 5 лет – раньше младшей своей сестры Тони. Девчонки жили дружно, старались во всем поддерживать друг друга. Хоть ссоры между ними все же случались, но лишь по пустякам: кому сегодня мыть посуду, а кому идти в магазин.

Человек с плохим слухом с первого раза мог и не понять кого зовут родители: Таню, Тоню или Яну. Зато девчонки охотно этим пользовались, когда им никак не хотелось откликаться на призыв домашних.

– Тоня, сколько раз просила тебя убрать за своим котом! – ругалась мама на младшую дочь.

– А я думала, ты это Таню просила, – спокойно отвечала хитрая девчонка, забывшая убрать лоток за своим любимым питомцем, которого она когда-то притащила в дом, спасая от неминуемой гибели на улице в холодную осеннюю погоду.

Глава 2

Мы с Яной познакомились в первом классе, на торжественной линейке в честь начала учебного года.

Наша первая учительница – Анна Степановна была невысокая стройная женщина с мальчишечьей стрижкой темных с проседью волос, которые она никогда не красила. Осмотрев кучку нарядных и очень громких ребят, которая толпилась рядом с ней на школьном дворе, учительница вздохнула и сказала: «Да. Опять все сначала». Вокруг нее, казалось, был неуправляемый хаос. Кто-то из мальчишек пытался сунуть своей первой учительнице букет цветов, чтобы наконец-то избавиться от этого «веника». Но Анна Степановна спокойно объяснила всем, что цветы она заберет только в классе. Кто-то из очень взволнованных девчонок жался к ней, как к родной матери, ища защиты. Анна Степановна, отстранив их, скомандовала: «Ребята, внимание! Строимся парами! И встаем друг за другом». И вот тут началось хаотичное Броуновское движение. Мальчики пытались схватить понравившуюся девочку за руку, а те с криками отбивались от них. Кто-то из девчонок не мог поделить лучшую подругу и отказывались вставать в пару с кем-то другим. Рядом со мной оказалась девочка, которая, казалось, не понимала, что происходит вокруг нее, и все время оглядывалась, ища защиту. Я взяла ее за руку и улыбнулась, она улыбнулась мне в ответ. Ее большие карие глаза смотрели на меня с интересом. «Молодцы, девочки», – похвалила нас Анна Степановна, которая пыталась разнять борющихся за место в колонне мальчишек. Наконец, не выдержав, Анна Степановна крикнула: «Смирно!» Опешившие ребята сразу затихли и быстренько встали в колонну по двое. «Вот и хорошо», – выдохнула учительница. В этот момент из динамиков на школьном дворе зазвучала торжественная музыка, оповестив всех о начале праздничной линейки. Ребята, забыв свои разногласия, смотрели восхищенными глазами на директора, который приветствовал всех учеников нашей школы.

– Меня зовут Яна, – прошептала мне на ухо девочка с большими карими глазами. – А тебя как?

– Лера, – ответила я ей так же шепотом.

– Девочки, тихо, – зашипела на нас классная руководитель, прижав указательный палец без маникюра и с коротко постриженным ногтем к губам, которые она вытянула в трубочку.

При этом Анна Степановна выглядела так смешно, что мы с Яной захихикали, но поймав на себе строгий взгляд учительницы, тут же успокоились.

После торжественной линейки, которая длилась так долго, что мы с Яной успели изрядно устать, все первоклашки просеменили за своим классным руководителем в здание украшенной по случаю начала учебного года школы, как утята за мамой-уткой. Многие из них несли свои первые цветы кто под мышкой, а кто уже и вниз головой. Но мы с Яной были, как стойкие оловянные солдатики и несли свои цветы гордо, выше всех.

Анна Степановна распахнула перед нами двери кабинета, в котором нам предстояло учиться четыре года. «Проходите ребята, – сказала она, – не бойтесь. Рассаживайтесь по партам».

Для нас, первоклассников этот кабинет казался чем-то сказочным. Огромные пластиковые окна, через которые в класс попадал солнечный свет, придавая ему праздничное настроение. Белые подоконники, на которых красовались горшки с живыми цветами. Белоснежная тюль, которая развивалась от малейшего дуновения ветра, как свадебная фата. В классе еще пахло краской после ремонта. Новенькие, не исписанные учениками парты стояли стройными рядами, как солдаты на плацу перед командиром. Даже электронная доска была в этом классе.

«Ух ты», – выдохнули ребята хором.

«Проходите, мальчики и девочки, – легонько подтолкнула нас Анна Степановна в класс. – Не стесняйтесь. Это теперь ваш родной дом, поэтому прошу содержать его в чистоте и порядке. Всем понятно?». «Понятно», – благоговейно прошептали мы.

Мы с Яной не сговариваясь выбрали первую парту в дальнем ряду у окна. Поближе к учительнице и к солнышку, которое ласково грело нас. От этого света нам становилось спокойно и тепло, как дома.

Как и положено девочкам-первоклашкам, мы были одеты в нарядные светлые блузки и коротенькие темные юбки. Только вот наряд Яны выделялся своей неординарностью среди однотипных костюмов всех учениц. Ее воздушная кремовая блуза с воротником стоечкой и частыми перламутровыми пуговицами была похожа на взбитые сливки, которые так и хотелось попробовать на вкус. А вместо юбки на Яне были черные прямые брюки с отглаженными стрелками. Казалось, что можно было порезаться, если провести по ним пальчиком. На ее ногах красовались лакированные туфельки на небольшом каблучке. Кудрявые и черные, как смоль волосы Яны были затянуты на затылке в длинный конский хвост с огромным кремовым бантом. Мне даже показалось, что на лице Яны было небольшое количество косметики. Потому, что ее кожа, как будто светилась изнутри. Позже я узнала, что над образом моей подруги поработал ее дядя Алексей – известный кутюрье в нашем городе.

На следующую за нами парту сел на Янкину беду тощий мальчишка с копной светлых волос. Одет он был, как и все ребята нашего класса, в темно серый костюм-тройку. На его шее красовалась темно синяя бабочка вместо галстука. Голубые глаза мальчика светились лукавством и детской непосредственностью.

– Садись, Степка! – крикнул мальчишка пацану с веснушками, который боязливо оглядывался по сторонам,

прижимая свой портфель к груди. – Будем сидеть теперь вместе.

Рыжий взъерошенный первоклашка с испуганными зелеными глазами посмотрел на нашего соседа по парте и очень обрадовался, узнав в блондине своего знакомого.

– Привет, Тоха! – прокричал он и замахал рукой. – Мы что теперь в одном классе с тобой будем учиться?

– Как видишь! – крикнул Тоха в ответ.

Вокруг все кричали, суетились. Делили парты, спорили из-за того, кто с кем будет сидеть. Анна Степановна подошла к доске и, постучав указкой по ней, призвала ребят к тишине. Класс потихоньку расселся и успокоился. Начался наш первый в жизни урок.

Пока наша первая учительница, мерно расхаживая по классу туда-сюда, как маятник, монотонно рассказывала о том, что нас ожидает в первом классе, какие порядки заведены в школе, некоторым из ребят стало скучно. И так называемый Тоха с соседней парты был не исключением. Поерзав на стуле, он прошептал своему другу, пихая его в бок: «Степка. А, Степка, смотри, что сейчас будет», – и дернул мою соседку за хвост. При этом он громко заржал, как лошадь. Анна Степановна остановилась и окинула класс строгим взглядом. Антон, как ни в чем не бывало с большим вниманием смотрел на учительницу. А Яна пыталась не замечать проделки хулигана. Тогда Антон стал сильнее дергать ее за хвост, и Яне пришлось прикрикнуть на него:

– Мальчик, хватит! Тебе, что заняться больше нечем?

– Мальчик, хватит! Тебе, что заняться больше нечем? – передразнил ее Антон.

– Дурак, – обиженно сказала Яна.

– Сама дура, – ответил Антон и в отместку прилепил Янке жвачку на ее роскошные волосы.

Заметила это Яна только дома. Ох, и намучилась ее мама, пытаясь вытащить жвачку из волос дочери. В конце концов она сдалась, и было решено, подстричь Яне волосы. Елена Александровна – так звали Янину маму, отвела дочку к своему стилисту в лучший салон города. Тот поцокал языком, увидев, что приключилось с Яниными волосами, взял ножницы и начал подстригать девочку. Его ножницы стучали быстро и звонко. Яне казалось, что перед ее глазами порхают бабочки, а не руки парикмахера. Девочка от страха зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда все закончилось, и над ее ухом прозвучал голос матери: «Яна, открывай глазки. Посмотри, что получилось».

Девочка открыла глаза. Казалось, что ее огромные карие глаза стали еще больше. В зеркале перед собой она увидела худенькую девочку с кудрявыми волосами чуть ниже плеч. Слезы выступили у нее на глазах. Яна сжала кулаки. Ей было очень обидно, и она поклялась отомстить этому противному мальчишке.

– Хорошо хоть не под «мальчика», – жаловалась мне моя новая подруга в коридоре школы на следующий день на большой перемене. – Посмотри какое уродство получилось.

Если раньше у Яны волосы доходили до поясницы, то теперь – едва прикрывали плечи.

– Что ты, Яночка, – успокаивала я ее. – Прекрасная прическа получилась. У тебя такие красивые волосы, что их никто не сможет испортить.

– Правда? – всхлипывая, спрашивала меня Яна.

– Конечно, правда, – отвечала я. – Ведь я твоя подруга. А подруги никогда не врут друг другу.

– А давай поклянемся дружить вечно! – радостно воскликнула Яна. – И никогда не врать друг другу!

– Давай, – поддержала я идею Яны.

– А еще давай поклянемся отомстить этому проклятому мальчишке.

– Давай. Только как мы это сделаем?

– А я уже все придумала, – прищурив глаза и потирая руки прошептала Яна. – Пойдем, я тебе что-то покажу. – И она повела меня в класс.

Когда мы подошли к нашей парте, Яна достала из своего новенького розового портфеля с мишками Гамми маленькую черную продолговатую коробочку и гордо протянула ее мне.

– Что это? – затаив дыхание и не отрывая взгляда от коробочки, прошептала я.

– Это ручка американской фирмы «Паркер», – открыв коробочку, Яна показала мне ручку с золотым пером, которое переливалось под подающими на нее солнечными лучами.

– Ух ты! А зачем она тебе? – я зачарованно смотрела на это сокровище. Такими ручками в школе писать не учат. «Наверное, надо быть особенным, чтобы уметь писать такой ручкой», – подумала я.

– А вот за чем, – начала объяснять мне Яна. – Если нажать вот сюда посильнее, – девочка раскрутила ручку и показала мне стержень с чернилами внутри нее, – то из ручки брызнут чернила, и эта «Зараза», – Яна кивнула головой в сторону ничего неподозревающего мальчика, – еще долго не отмоется.

– Откуда она у тебя? – спросила я подругу. – Она дорогая, наверное, перо выглядит, как золотое.

– А, – махнула Яна рукой, – это я у папы взяла. Ему кто-то там из благодарных пациентов подарил, и эта ручка на самом деле действительно, должно быть, очень дорогая. Папа пользуется ей очень редко и всегда хранит ее в этой коробочке. Но для этого урода мне ничего не жалко, – Яна вдруг дернула меня за руку и скомандовала. – Пошли.

Мы с подругой подошли к кучке парней, которые стояли в классе возле открытого окна. На улице было еще по-летнему тепло. Тот самый блондин, который прилепил Янке жвачку к волосам, стоял облокотившись на подоконник и что-то сильно жестикулируя руками рассказывал одноклассникам, которые были похожи на братьев – все в одинаковой школьной форме и с коротко стриженными волосами. Антон и его друг Степан резко выделялись на фоне ребят – один своей огненно-рыжей головой, другой – густой и длинной шевелюрой светло-русых густых волос.

– Привет! – прокричала Яна, чтобы мальчишки ее заметили.

Ребята обернулись в нашу сторону и затихли.

– Ну, привет, – протянули они, как один человек, вопросительно глядя на нас.

– А, это ты, кудрявая! – засмеялся блондин. – Куда хвост дела?

Я заметила, как Яна сжала кулаки, но несмотря на это, на ее лице появилась улыбка:

– Да, вот. Надоели длинные волосы. Решила новую прическу сделать, – Яна мотнула своими густыми волосами, и они рассыпались у нее по плечам, как в какой-нибудь рекламе шампуня. – Как тебе?

У блондинчика на секунду пропал дар речи. Яна в этот момент была такая хорошенькая, а еще эта ее очаровательная улыбка, которую девочка старалась не превратить в злой оскал. Но мальчик быстро собрался, увидев, что его мальчишки-одноклассники с любопытством смотрят на него и ждут, что он ответит этой девчонке.

– Чего надо? – как можно грубее ответил парень.

– Тебя, кажется, Антон зовут? – как будто не замечая грубости, спросила его Яна.

– Ага. Тоха, – ухмыльнувшись, ответил блондин и тут же поправился. – Но для тебя – Антон.

– Хорошо. Антон, – согласилась подруга, все сильнее сжимая кулаки и все сильнее улыбаясь. – А меня зовут Яна.

– А мне какое дело? – надменно спросил ее Антон.

– Ну, ты же тут главный среди ребят? – не обращая на его тон внимание, спросила девочка и обвела мальчишек медленным взглядом, а те с интересом наблюдали за этой смелой кудрявой девчонкой, которая не побоялась подойти к толпе парней и заговорить с ними.

– Ну, вроде того, – немного покраснев и опустив глаза, ответил блондинчик, но тут же спохватился и с вызовом посмотрел на Яну. Ему никак не хотелось уронить своего только что зарождающегося авторитета перед одноклассниками. – А ты чего хотела?

– Хотела дружить с вами, – все также смело отвечала ему Яна.

– Вот еще, – засмеялся Антон. – Мы с девчонками не дружим. Они все дуры и плаксы, – мальчишки смотрели на него открыв рот с одобрением.

– А я тебе за это что-то покажу, – тихо сказала хитрая подруга и лукаво улыбнулась.

В этот момент у меня сердце сжалось от предчувствия чего-то не очень хорошего. И толи в глазах у меня потемнело от страха, толи туча закрыла солнце, которое до этого так ярко светило, но в классе стало как-то неуютно и страшно.

– Ну, и что ты мне покажешь? – перестав смеяться, Антон придвинулся к Яне поближе, чтобы лучше ее слышать. Его тонкая мальчишечья шея вытянулась, казалось, что он вот-вот выпрыгнет из своего нового костюма, так заинтересовали его слова моей подруги.

– А вот это видел! – неожиданно для всех закричала Яна и брызнула чернилами из ручки «Паркер» прямо наглецу в лицо. После чего, схватив меня за руку, крикнула: «Бежим!» И мы побежали.

Антон успел только зажмуриться от неожиданности, а когда он открыл глаза, нас уже не было в поле его зрения. Вокруг мальчика стояли одноклассники, тыкали в него пальцем и смеялись. Антон провел рукой по мокрому лицу и увидел, что вся рука была испачкана чернилами, а его новенькая белая рубашка была непоправимо испорчена. На груди у Антона красовались подтеки от чернил. Это выглядело, как смертельное ранение прямо в сердце, только синего цвета. Наверное, это был знак, который предсказывал дальнейшее развитие отношений между Антоном и моей подругой Яной, но в данный момент это выглядело и, вправду, очень смешно – мальчик с синим перепачканным лицом и удивленными глазами. Антон не знал, как себя вести. Ему очень захотелось заплакать, но этого нельзя было делать, ведь на него в эту минуту смотрел весь его класс. Антону хотелось убежать, спрятаться ото всех, а еще он мечтал, чтобы с ним рядом сейчас оказалась его мама. «Уж она-то показала бы этой мерзкой девчонке, как обижать ее сына», – думал мальчик.