Мой Тёмный Амур

© Алексей Гришин, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Тебе, тот самый читатель.

Я знаю, что на самом деле

ты умеешь любить.

Всем сердцем.

От автора

Здравствуйте, дорогие читатели!

Вы мечтали в детстве стать писателем? Лично я – да. Конечно, большинство из нас в юном возрасте какое-то непродолжительное время чувствовали себя писателями и что-то сочиняли: рассказы, фанфики, стихи или песни. Я зачитывался сначала циклом «Волшебник Изумрудного города», писал его вольные продолжения, а затем и пародии на цикл о мальчике, который выжил, так что уж точно не стал исключением из этого правила. Но, повзрослев, я не отказался от мечты о писательстве. В более зрелом возрасте мой так называемый гештальт частично смог закрыться, поскольку я состоялся как автор мистической нон-фикшн-литературы. Однако все же нон-фик это вам не «художка». Раз за разом я предпринимал тщетные попытки написать что-то художественное – и раз за разом терпел сокрушительное фиаско. На арену выходили все классические писательские фобии: и страх чистого листа, и «идея – дно», и «да кому это вообще нужно?».

Пока не произошло то, итог чего вы сейчас держите в руках (или видите на экране гаджета), – меня не посетила идея, в которой сошлось воедино все: и моя любовь к древнегреческой мифологии (в гимназии, в которой я учился, даже был такой предмет), и родной Санкт-Петербург, и страсть к фэнтези. У меня сразу же сложился сюжет, оформилась идея, родились в воображении герои. Самое главное – явился он, Темный Амур, и его легенда. Поэтому я более чем уверен, что для написания книги, особенно художественной, важна центральная идея, которая и станет локомотивом всего произведения, а также будет двигать сюжет и весь процесс написания. В моем случае это была идея о том, что вдруг те, кто способен дарить любовь другим, будут сами погибать от поцелуя истинных чувств. Так и появилась моя первая в жизни полноценная художественная книга – «Мой Темный Амур».

Как правило, авторы в подобных обращениях пишут благодарности тем людям, при участии которых книга увидела свет. Но неумолимое время иногда чересчур причудливо тасует колоду жизни, и через годы могут порваться даже самые прочные нити взаимоотношений. Именно поэтому я хочу посвятить эту книгу и выразить благодарность не конкретным людям, а чувству. Конечно же, я имею в виду любовь. На мой взгляд, связь с этим великим чувством должна оставаться у каждого из нас навсегда.

Итак, добро пожаловать в мой Петербург.

В Петербург, в котором, поверьте, живут амуры.

Плейлист

Daddy’s Girl, Creamy & 11:11 Music Group – Love fool

Enigma – Boum-Boum

Peggy Lee – Fever

Joachim Pastor – Fever (feat. Mischa) – EP

K. D. Lang – The Consequences of Falling

Lyves – Tell Me That You Feel it Too

Two Feet – вайб альбома Shape & Form, и особенно трек Play the Part

So Below – Sway

Ane Brun – To let myself go

RSAC – Мальчик мой

Моя Мишель – Город Ангелов

Парфюм

Bloody Wood Les Liquides Imaginaires

Глава 1. Исправленный выстрел

С того самого времени, как Петербург перестал быть болотом, жить здесь понравилось не только людям.

– У меня мурашки от тебя, – признается девушка за столиком в кафе.

Конечно, эта открытая веранда с видом на воду – лучшее место для романтического свидания: плетеные кресла, живые цветы на столах и дорогая еда.

– У меня тоже, – отвечает ее собеседник бархатным голосом и устремляет на девушку тяжелый, полный желания взгляд.

Я закатываю глаза. Сижу за три столика от них, но волны похоти, которые исходят от этой пары, чувствую даже отсюда. Лео хорошо выполняет свою работу, хотя в данный момент я не уверена, работа это или он просто развлекается. В любом случае не буду ему мешать. Главное, что я его нашла. Могу и посидеть, наслаждаясь видом на поблескивающую в лучах солнца водную гладь. Люди бы в таком случае сказали: «Время не ждет», – но когда тебе не грозит ни старение, ни смерть, оно вполне может подождать.

На дворе оглушительное лето: бесконечные жаркие дни и белые ночи. Кстати, иногда тоже весьма жаркие. Но не для меня.

– Представь, моя рука могла бы прямо сейчас гладить твое колено, – произносит Лео низким голосом с легкой хрипотцой, от которой его спутницу пронизывает дрожь. Я улавливаю это даже на расстоянии. – А может, и не только колено. О нет, моя рука у тебя под юбкой. Не знаю, как она там оказалась. Ее тянет к тебе, я ни при чем.

Похоже, это надолго. Давным-давно, когда меня только создали, я видела такие приемчики в исполнении старших товарищей и старательно запоминала их, только вот мой рабочий энтузиазм давным-давно иссяк. Если честно, все эти плотские развлечения оказались куда скучнее, чем представлялось на заре карьеры. Испытав разочарование, я начала трудиться спустя рукава и уже к середине восемнадцатого (века, а не года, конечно) прослыла лентяйкой, которой можно поручать только легкие случаи. Ни в коем случае не дела парочек, от которых зависит судьба мира. Желательно даже без парочек, от которых зависит судьба квартала. У людей есть шутка: «Такая маленькая, а уже Наташа». У наших же обычно говорят: «Такая маленькая, а уже Лира» новичкам, которые принимаются халтурить.

Но Лео, само собой, не халтурит. Еще бы, он ведь профессионал, который сводил с ума римских матрон, скучающих графинь и пылких революционерок. У него делу время, а потехе час. Ну или пара часиков.

Лео со спутницей скрываются, оставив на столе свои напитки и блюда. Официанты понятливо игнорируют, даже не спрашивая, куда они и не стоит ли принести счет. Один из них, зеленоглазый брюнет с модным сейчас фейдом[1], лениво кивает коротко подстриженному рыжему коллеге. В этом кивке отражается практически все: и восхищение, и зависть, завуалированная обесцениванием, и неприкрытое недоумение, и некая будничность происходящего, мол, это не впервой.

Пятнадцать минут спустя пара возвращается за столик. Они жадно допивают лимонад и заказывают по бокалу белого вина. Девушка заметно покраснела, ее кожа влажно сияет. Пока они медленно пьют вино, девушка доедает пирожные: и свое, и спутника. В ней проснулся здоровый аппетит, и это выглядит достаточно мило. Насколько вообще может быть мило в подобной ситуации.

Потом Лео целует ее в щеку, благодарит за прекрасное утро и сообщает, что ему нужно дождаться здесь делового партнера для «скучных, до безумия скучных переговоров». На прощание девушка порывается поцеловать его как следует, но он ловко, почти незаметно отводит голову, чтобы их губы не встретились, и нежно чмокает ее в румяную щеку. Это выглядит не обидно, а как будто Лео просто слегка промахнулся. Девушка, поцелованная солнцем десятком крупных веснушек и выгоревшими русыми волосами, никогда бы не догадалась, в чем настоящая причина вежливого отказа в поцелуе не от небесного светила, а от человека (боги, какая наивность!).

Когда она наконец-то покидает кафе, на ходу поправляя волосы, Лео какое-то время сидит и смотрит на сверкающую от солнечных бликов воду. Убедившись, что девушка ничего не забыла и не вернется, он встает и направляется к моему столику. Я невольно расплываюсь в улыбке. Походка у него как у модели на показах мужской моды. Неудивительно, что земные женщины мысленно снимают трусики, когда такой карикатурный красавчик обращает на них внимание.

– Ну что? – спрашивает он и расслабленно падает на стул напротив меня. – Хотя нет, я сам скажу. Тебе что-то понадобилось. Извини, если не поверю, что ты случайно шла мимо моей любимой террасы и решила просто так поболтать.

На лице рыжего официанта я успеваю заметить осуждение на грани шока, которое он трансформирует в нейтрально-вежливую мину, прежде чем к нам подойти. Мы не умеем читать людские мысли, но тут все и так ясно: «Вот кобель! Не успела одна уйти, тут же подкатывает к другой!» Знал бы он, насколько деловая у нас встреча.

– Мне нужна твоя помощь, – покорно признаю я.

И даже придаю лицу милое выражение, которое женщины делают, чтобы о чем-то попросить. Лео не впечатлен. Наверняка перестал покупаться на такие фокусы еще до падения Римской империи. Он куда старше меня – я всего лишь ровесница города, в котором мы сейчас живем. Триста с небольшим лет у нас считаются ранней молодостью. Говорят, истинный жизненный опыт приходит с первой тысячей.

– Ладно, рассказывай, – вздыхает он. – Я планировал провести этот день куда веселее, но твои негативные флюиды до меня через полтеррасы долетали.

– Я свела не тех, – сразу признаюсь я. – В задании было написано: «Коллега со светлыми волосами, с которой у объекта трудные отношения». Отдел заявок иногда такой ленивый! Сам знаешь, даже имя не всегда пишут. Я выстрелила, он влюбился, а теперь мне надо как-нибудь все это… стереть. Навсегда.

С каждым моим словом глаза Лео расширяются все сильнее.

– А все проверить, прежде чем стрелять, не судьба?

Я складываю руки в умоляющем жесте. Лео снова не впечатлен.

– Ты бестолочь, Лира. Знаешь, в чем твоя проблема?

– Удиви меня.

– Ты не веришь в любовь.

Теперь моя очередь таращить глаза. Не ожидала подобного от прожженного искателя приключений.

– А ты веришь?

– Конечно. Если даже амуры перестанут верить в любовь, миру придет конец.

– Любовь – это дешевка. Каприз богов. Морковка для ослов, которую изобрели, чтобы держать в повиновении смертных. Нет, правда?! Ты на полном серьезе веришь в байки о том, что без любви мир погибнет, а мы его спасаем, создавая как можно больше пар? Не думала, что стариков вроде тебя еще можно купить мотивационными речами.

– Omnia vincit Amor, et nos cedamus Amori, – с абсолютно серьезным выражением лица произносит Лео на латыни, покручивая в пальцах солонку.

Все побеждает амур, и мы покоримся амуру. Девиз нашего народа звучит двусмысленно. На латыни amor значит «любовь», так что, получается, люди со своими мелкими страстишками покоряются нам, но и мы, в свою очередь, покоряемся высшей, древней силе любви.

Похоже, лицо у меня становится достаточно красноречивым, поскольку Лео искренне смеется.

– Ух, дорогая, ты как продавец сладостей, который не может понять, с чего люди сходят с ума по конфеткам и готовы за них платить. Но ты еще очень юна. Однажды и тебя все это настигнет, такое хоть разок происходит с каждым. Иначе зачем вообще жить!

– Ты поможешь или нет? – раздраженно спрашиваю я, чтобы прервать его стариковские бредни.

Конечно, люди никогда бы не догадались, насколько Лео на самом деле стар. Выглядит он отлично, как и все мы. Я еще юна, по человеческим меркам мне едва за двадцать, а ему лет тридцать восемь: светлые волосы, красивые руки, легкие намеки на морщинки возле глаз, которые только добавляют ему обаяния. Прическа и наряд меняются в зависимости от того, что считается модным. Меня такие мелочи никогда не интересовали, но Лео, как и многие из наших, моде следует безукоризненно.

– Помогу, – вздыхает Лео. – Хотя, конечно… Даже если у него две проблемные коллеги-блондинки, как можно перепутать, Лира! Не стреляй в кого попало. Понаблюдай, выжди. Сразу поймешь, с кем у объекта сильнее напряжение. Жаркая ненависть – хорошая предпосылка для крепкой любви.

Ну нет, наблюдать за людьми дольше, чем следует, – невыносимая скука. Именно поэтому у меня порой и случаются такие промахи, а коллеги считают меня неудачницей.

Я плачу за свой кофе, вешаю на плечо сумку и все-таки решаюсь спросить:

– Та девушка, с которой ты был. Это по работе?

Если дело идет плохо, Лео принимает облик мужчины, с которым ему нужно свести женщину. Проводит с ней незабываемую ночь, она безумно влюбляется, и хеппи-энд наступает быстрее и легче, чем мог бы. Мужчине Лео дарит смутное воспоминание о том, что какая-то ночь у них с дамой была, но без подробностей – на столь детальный морок у нас нет сил.

Принимать облик объекта или его будущей пары нам запрещено, но Лео ничего нельзя запретить. Поговаривают, сама великая Афродита когда-то махнула рукой на его похождения и, жеманно зевнув, сказала: «Пусть развлекается».

Мы находим мужчину, с которым я так позорно ошиблась, возле фонтана в Воронихинском сквере. Посидеть на травке или местных скамейках часто приходят влюбленные, а еще сумасшедшие и пьяные – словом, люди с обостренными чувствами. Они этого, конечно, не знают, но их тянет к местному фонтану «Малый Нептун». Тот когда-то стоял на пустынном участке Царскосельской дороги, и амуры частенько собирались там для своих – я тоже умею шутить! – амурных дел. У здешней воды особые свойства и долгая история, хоть народу это и невдомек. Лет сто назад фонтан перенесли в самый центр Петербурга, чем сильно усложнили нам жизнь, поскольку людей это место привлекает в любое время дня и ночи.

Влюбленных, которых стрела амура настигла в последние сутки, уж точно потянет на одну из «любовных точек» города – мест, где с давних пор наша магия особенно сильна. Конечно, объяснить себе, что их принесло, бедняги не могут и выдумывают свои, человеческие причины, но мы с Лео объезжаем всего-то три точки – и на четвертой находим объект.

Вместе с новой возлюбленной он сидит на белой скамейке с покатой спинкой и показывает ей что-то в телефоне. Возлюбленная не в восторге – ну, хоть в нее я еще выстрелить не успела! Она смотрит в его телефон и ждет не дождется, когда можно будет уйти, но объект все-таки ее начальник. Похоже, он назначил ей здесь встречу, объяснив это тем, что должен на свежем воздухе поговорить с ней о работе прямо в обеденный перерыв. Теперь мужчина изображает, будто у него в телефоне срочные файлы, которые надо ей показать, а сам томится от неразделенной страсти. Нет более жалкого зрелища, чем жертва неправильного выстрела – все его любовные чувства направлены на того, кто ему не предназначен, не подходит и кто не может ответить ему взаимностью. Мне становится искренне совестно. Лео качает головой.

– Глазам не верю. Когда говорят, что любовь слепа, не тебя, случайно, имеют в виду, Лира? Как можно было не заметить, что эти двое совершенно не пара?

Вопрос риторический.

Лео идет к скамейке и садится прямо между мужчиной и женщиной, растолкав их в стороны.

– Откройтесь миру, – произносит Лео и бесцеремонно запускает руку мужчине под футболку. Начинает шарить по груди в районе сердца, проникновенно глядя в глаза ошарашенному объекту. – Впустите все энергии вселенной, и злые, и добрые, в свое сердце. Где оно там у вас… О!

Он несет полную лабуду, но слова и неважны, главное – найти стрелу. По идее, мне следовало проделать все это самой, когда я осознала ошибку, но… нет. Нет, даже ради работы не хочу. У многих из наших нет с этим проблем, а некоторые, вон, и сексом с людьми занимаются. Но не я. Чтобы вытащить стрелу, нужно точно нащупать место, куда она вошла, а она становится почти неощутимой. При мысли о том, чтобы вот так шарить по голому человеческому телу, да еще и выдумать для этого уместный предлог, мне стало так тошно, что я помчалась на поиски Лео.

– Мужчина, что вы себе позволяете? – наконец возмущается объект и пробует оттолкнуть Лео, но тот сильнее, чем кажется. Еще несколько секунд он продолжает свои манипуляции, а потом сжимает пальцами что-то невидимое и резко дергает.

Объект охает и сгибается, как будто у него сердечный приступ. Довольный Лео встает, вытаскивает руку из-под его одежды и как ни в чем не бывало уходит. Женщина провожает его испуганным взглядом и бросается на помощь спутнику, но тот уже выпрямился и сердито озирается, ведь боль как рукой сняло.

Лео возвращается к фонтану, возле которого я стою, и жестом фокусника демонстрирует мне стрелу, которая в этот момент становится видимой. Пылающая, тонкая, как игла. Лео ломает ее, выбрасывает обломки, и они растворяются, не долетев до земли.

– За стрелу сама будешь отчитываться, – предупреждает он и, зачерпнув воды из фонтана, делает глоток.

– Спасибо! Лео, ты лучше всех! Если бы не ты, я бы…

Лео отмахивается, хотя я вижу: ему приятно.

– Ну, тебе несладко живется, могу и помочь, – с высокомерием успешного сноба заявляет он.

Я фыркаю. Все так относятся к жителям Коммуналки, хотя вообще-то это свобода, а не горькая доля. Амуры привлекательны для людей и легко пользуются этим в своих интересах. Многие веками живут в человеческом обществе в полном благополучии: становятся актерами, банкирами, владеют бизнесом. Раньше они выбирали путь аристократии, получая титул через постель – ничего зазорного! – а теперь пленительно «сияют» блогерами и ведущими, накручивая себе просмотры харизмой и внешностью. У людей для каждого времени – свои атрибуты успеха.

Те же, кто решил, что людской успех им даром не нужен, обитают в Коммуналке. Она тоже менялась веками, но последние лет сто мы называем это магическое пространство со своими законами именно так. Там живут и «создания низкой любви», хотя мне кажется снобизмом их так называть. Паны и сатиры, инкубы и суккубы, низшие нимфы работают в основном в борделях и массажных салонах – надо же им чем-то питаться, а в таких местечках сексуальной энергии в избытке.

Люди в Коммуналку даже вход не найдут, так что в ней можно нарушать любые человеческие правила. В общем, полная свобода! Иногда, конечно, кто-то из жителей нашего магического пространства все же приводит людей в обитель амуров, используя колдовские снадобья. Что-что, а в алхимии и в создании разного рода эликсиров многие из нас весьма сильны. Настолько, что случившееся на очередной бурной вечеринке в Коммуналке будет десятилетиями вспоминаться зачарованному нимфой смертному как самое яркое и недостижимое удовольствие. Оно словно осколок эротического сна будет преследовать его по ночам, сколько ни обращайся к Морфею, которому, кстати, уже пару сотен лет нет дела ни до обычных людей, ни до амуров и нимф.

А вообще такие Коммуналки, а точнее, волшебные многомерные портальные места, или, если не душнить, измерения для проживания амуров, духов любви, существуют в разных странах. Однако волею нашей капризной создательницы Афродиты одна из них всегда является главной. Все зависит только от того, какую точку на карте облюбовала древняя богиня. С момента основания Санкт-Петербурга «Центральное отделение амурных дел» переехало из Амстердама в нынешнюю Северную столицу России, став кровом для амуров, не желающих вести светскую жизнь. Мы вполне себе довольствуемся незначительными творческими заработками вроде уличной живописи, ведь вместе с сердечными чарами не лишенная талантов Афродита вдохнула в каждого из нас искру таланта. Да и, как говорится в старой амурской поговорке, Пегас нет-нет да и пролетит.

Амуры, которые живут среди людей успешной жизнью, при этом смотрят на нас, жителей Коммуналки, со снисхождением и жалостью. Как и мы на них. Разве можно продать свободу – величайшую ценность во вселенной – за собственный дом и необходимость постоянно крутиться в людском обществе, скрывая, кто ты такой и выбирая себе обычное человеческое имя с поправкой на страну? Например, Лео в миру Леонид, и все его человеческие документы оформлены именно на это имя с помощью самого элементарного морока. Ох уж эти несчастные влюбленные сотрудницы паспортного стола! И ему придется сейчас вернуться на работу в офис инвестиционного чего-то там, а я могу пойти в Коммуналку и заниматься чем пожелаю. Например, тренироваться в стрельбе (главное – в следующий раз правильно выбирать цель). Сидеть на крыше, накинув на себя морок чайки, и смотреть на воду. Болтать с любимой подругой Авророй. Рассказать ей про свою ошибку, послушать, как она смешно злится и бормочет: «Знала, что так все и будет!»

– Я пойду, спасибо еще раз, – говорю я и собираюсь уйти, но Лео останавливает меня.

– Давно не видел Самиру. К вам она не заходила?

Я качаю головой. Вопрос неожиданный. Самира – одна из амуров, которые веками ловко устраивали свою жизнь в мире людей и нежились в роскоши, представляясь Самантой. Когда я о ней слышала в последний раз, она была хозяйкой косметического бренда, обещавшего земным женщинам невероятную красоту. Такие, как она, Коммуналку обходят дальней дорогой. Откуда мне знать, где она?

– Не пойму, в какой момент она пропала. – Лео хмурит брови. В этот момент он совсем не похож на развеселого красавчика из кафе. – А когда заметил, сразу попытался найти, но ее нет.

– И что думаешь? – интересуюсь я скорее из вежливости. Люди нас убить не способны, тогда чего волноваться? Подумаешь, уехала куда-нибудь.

– Думаю, ее убил Темный Амур.

Я даже фыркаю. Это же просто легенда!

Амуры для развлечения занимаются сексом и с людьми, и с себе подобными – кому что больше нравится. Однако есть один запрет. Нам нельзя целоваться в губы и влюбляться, «поцелуй истинной любви» и вся эта людская лабуда нам недоступны. От искреннего поцелуя в губы любой амур умрет, развоплотится через тринадцать дней, и неважно, с кем тебя угораздило совершить эту глупость: с человеком, сатиром или другим амуром. Вот почему Лео в ресторане отстранился от губ девушки, которые приближались к его лицу. От поцелуев амуры шарахаются как от огня. Говорят, даже капелька эмоций при поцелуе нас губит, как огонь – бабочку.

Так вот, уже несколько веков ходят слухи, что есть некий темный, который соблазняет девушек-амуров, целует их и исчезает без следа, а те через тринадцать дней умирают. Наши пробовали расследовать это дело, строили теории, кто из амуров может оказаться темным, но ничего не вышло. Если кто-то из амуров пропадал, тут же начинались разговорчики про темного. Я старалась их не слушать. Зачем сеять панику?

Глядя на Лео, я пожимаю плечами. Самира могла отправиться в кругосветку, уйти в запой, да что угодно. Прикусываю язык, лишь бы не ляпнуть, что самого Лео регулярно подозревали в том, что он и есть темный. Но я никогда в это не верила. Лео – безобидный любитель повеселиться. С трудом представляю себе, чтобы он жестоко и цинично довел коллегу до смерти. Для этого надо быть безжалостной, холодной тварью.

– На всякий случай будь осторожна, – просит Лео.

– Конечно, папочка.

Он игриво вскидывает брови, вкладывая в мою шутку сексуальный подтекст, без которого ему не живется, но я вижу: глаза у него по-прежнему встревоженные.

Мы прощаемся, и я провожаю взглядом его спину в белоснежной летней рубашке.

Со вздохом поворачиваюсь к каменному Нептуну, изо рта которого в фонтан уже двести лет льется вода.

– Что смотришь? – ворчу я.

Каменный Нептун помалкивает и делает вид, будто он просто статуя.

Под летним солнцем наша улочка смотрится обшарпанной и тихой. Но когда я захожу в Коммуналку, по привычке убедившись, что никто из смертных не обращает на меня внимания, становится ясно: тут что-то случилось. Утром, когда я покидала Коммуналку, все было мирно и сонно. Бродили суккубы в шелковых халатах, сладко зевая после удачной ночи, храпели паны с нимфами под боком. Сатир Паныч, который управляет нашим домом сколько я себя помню (в те времена его называли не Коммуналкой, а Ассамблеей), дремал в своем кресле, обняв гитару. А теперь обитатели резко оживились. Существа всех мастей носятся туда-сюда, в руках одежда, бутылки и украшения. Особенно перевозбужденными выглядят нимфы, но у них что-нибудь узнавать бесполезно – они болтливые, как сороки, пока до сути дойдут, ночь наступит.

Я дожидаюсь, пока в коридоре появится кто-нибудь из наших, – это оказывается Брианна – и ловлю ее за рукав платья, оглушительно пахнущего цветами сирени. Не духами, а в буквальном смысле сиренью. Говорят, Брианна, одна из прекраснейших древних амуров, когда-то получила в подарок от Аполлона способность забирать душу любого цветка и его аромат, напитывать им свои роскошные черные волосы и белоснежную кожу. В комнате Брианны всегда стоят живые цветы, и по утрам она придирчиво выбирает, чем хочет пахнуть сегодня. Все три века, что мы знакомы, она жалуется, что в Петербурге растут цены на букеты. Мне хочется ответить, что, возможно, просто не стоит покупать ландыши в январе и выискивать яблоневый цвет осенью, когда сады ломятся от яблок.