Академия Грейсли. Эльфийские разборки

Хорошенькое лицо супруги целителя вытянулось.

— Уважение? — растерянно переспросила она. — Договариваться? Дорогая, но это же немыслимо!

— Почему?

— Так это же… это… — у неё явно не хватало слов, чтобы объяснить всё своё разочарование. — А как же эмоции, страсть, порыв? И он же теперь тебе муж!

— Но мне же не двадцать лет, — улыбнулась мягко.

Афреллия, будучи русалкой, лишь четыре года назад поступила на третий курс бытовиков, а через два года, после выпуска, сразу же вышла замуж за своего обожаемого Ларионеля Фланда, с которым во время учёбы очень бурно строила отношения, используя Академию в качестве театральной сцены. И хоть она совсем недавно стала мамой, но эмоциональность и юношеский максимализм от неё так и не ушли.

Я понимала её чувства, но всё же в глубине души относилась к ним с лёгким покровительством. И, конечно, не собиралась следовать её советам в отношениях. Мы с Кадиастасом взрослые, состоявшиеся эльфы, и я уверена, что изменение нашего семейного положения никак не повлияет на внутреннюю жизнь Академии.

— Нет, так неправильно! — уверенно заявила Афреллия. — Правильно делать, как мы с Ларионелем, но я понимаю, что далеко не все могут прочувствовать ту самую бурю страсти! — повернувшись, она сочувствующе погладила меня по плечу. — Не переживай, когда-нибудь и ты сможешь стать женщиной по-настоящему!

— Так я вроде бы и так… — начала было я, но, решив не развивать эту личную и странную тему, перевела обсуждение в более безопасное русло: — Эмануиль уже начал переворачиваться, а игрушки в руках держит?

— Ооо! Да! — тут же села на свою любимую тему Афреллия. Сына она обожала, практически боготворила. И хоть её муж работал целителем, но при этом они ещё дополнительно показывали ребёнка и мне, так как я чуть лучше разбиралась именно в детской физиологии. Тем более, что он родился русалом, а не эльфом, как отец. — Но я так переживаю, что Эмануиль на правый бочок переворачивается лучше, чем на левый. Я уже и золотые браслеты слева подкладывала, и сумочки свои блестящие, а он всё равно не хочет к ним тянуться и перекатываться в ту сторону.

— Попробуй поплавать вместе с ним, — посоветовала я с улыбкой.

— А вдруг утонет?! — молодая мать полностью растеряла напускную уверенность и в панике заломила руки. — Я не переживу, если он наглотается воды!

— Афреллия, он же русал, — я постаралась сдержать улыбку. — Он дышит под водой. Я же тебе это уже показывала в вашей ванне.

— Но то в ванне, а это бассейн. Вдруг он грязный? Вдруг что случится?

— Ты будешь рядом, — немного подумав, я вздохнула. — Если хочешь, то конечно можешь продолжать купать сына в ванне. Просто постарайся учесть, что маленькие представители твоей расы быстро вырастают из тесных пространств и высоких бортиков, так что я всё же советую тебе решиться. Обсудите это с Ларионелем. Я с ним перед каникулами об этом тоже разговаривала.

— Как разговаривала?! — вдруг взвилась Афреллия. — А почему я не знаю?!

— Эм… — я непонимающе на неё посмотрела. — Ты имеешь в виду наш разговор? Но мы же с Ларионелем работаем вместе, и я часто отдаю ему готовые эликсиры и зелья для целительской, которые изготавливаю на демонстрациях во время уроков…

— Нет, я возмущена, почему он мне не сказал! — вспыхнула гневом девушка. — Безобразие! Если вы с ним общались, то он обязан, обязан мне сообщить! Я же мать! — она гордо задрала курносый нос кверху, и на него с неба тут же упала большая капля. — Ой, дождь!

— Может, зайдём внутрь? — предложила я.

Но Афреллия испуганно засобиралась.

— Нет, нет, у меня же Эмануиль с няней гуляет, а у него всего лишь одна шапочка! Помощница наверняка решит его не заносить домой и заморозит! Я побежала! А к мужу тогда потом разобраться зайду… Пока, дорогая!

— Счастливо, — улыбнулась я, провожая взглядом розовое облако. Афреллия открыла зонтик, который тут же вывернуло ветром, и бегом направилась в сторону домов преподавателей.

Я вернулась в Академию и спокойно, не торопясь направилась к своей аудитории, всё чаще ощущая на себе заинтересованные взгляды.

Я любила суету этого места. Оно дышало и жило. В Академии каждый год появлялись новые талантливые студенты, и она словно обновлялась, сохраняя молодость и современность. У всех преподавателей не оставалось ни единого шанса на старение. Нам просто было некогда.

И это… я тоже любила.

— Магистр Эльнонель! — приветствовала меня группа травников-первокурсников. Так как наши предметы были смежными, то у меня в аудитории они проводили чуть ли не больше времени, чем на родном факультете травников. — А это правду говорят, что вы замуж вышли?

— Правда, — кивнула я.

— Ну вот, даже нас на свадьбу не позвали, — точно так же, как недавно Афреллия, посетовали ученики, — платье-то хоть у вас красивое было?

— Давайте, я лучше налью вам чаю, — улыбнулась я, рассматривая учеников в полном составе — видимо, весть о том, что сегодня на паре угостят мармеладом, обладающим лёгким магическим эффектом, успела облететь студентов. — А потом уже смогу ответить на ваши вопросы. Итак, кто готовился к новому учебному семестру?

— Смотря к чему, — хихикнула Якилла, светясь от гордости. Ведь это она разнесла весть о чудо-мармеладе, и благодаря ей все однокурсники попали на пару, а значит, в глазах окружающих приобрела особый вес. Что для первокурсников казалось крайне важным.

Адепты, услышав мои предложения, весьма обрадовались. Парни соединили столы, девушки помогли с посудой.

Мы спокойно пили травяной чай, я рассказывала о свойствах пыльцы фей, и занятие проходило чудесно… Какое-то время…

А потом, в середине урока Академия содрогнулась, словно от удара.

— Это что?! — испуганно подскочили на месте студентки.

Я прислушалась. Если произойдёт что-то серьёзное, то на всю Академию сразу разнесётся сигнал тревоги. Его включают призраки, ответственные за безопасность зданий. Духам невозможно навредить, поэтому, принимая их на работу, ректор может быть уверен — что бы ни случилось, призраки нажмут на сигнализацию и помогут спастись всем остальным студентам.

Но вроде бы всё затихло. Точнее, чуткий эльфийский слух улавливал небольшую суету в стороне центрального входа, но это была именно суета, а не паника.

Наконец, я встала и, открыв дверь, выглянула в коридор. Мимо, как раз через стены, пролетал призрак нашего вахтера.

— Мистер Патиссон, — позвала я, — что случилось?

Дух остановился и, поклонившись мне, невозмутимо выдал:

— Ничего страшного — одна из аудиторий взорвалась.

— Взорвалась?

— Да, но там уже работают все магистры, огонь почти потушили, а всех, кого надо, сейчас доставим к лекарям. Опасности нет, так что вы можете продолжать урок.

Я растерянно посмотрела вглубь коридора.

— Вы уверены?

Кажется, призрак даже оскорбился от моего вопроса.

— Мадам, это моя работа. Конечно, я уверен.

Я сдержанно улыбнулась.

— Хорошо, мистер Патиссон, тогда поверю вам на слово.

Со вздохом я вернулась в аудиторию.

— Что случилось? — загалдели ученики.

— Небольшой инцидент, — сдержанно ответила я, присаживаясь к столу. — Давайте продолжим лекцию, иначе всё не успеем. Я уверена, что о том, что произошло, вы узнаете всё что можно во время перерыва. Но сейчас у нас тема, посвящённая пыльце фей и её лечебным свойствам.

Адепты разочарованно переглянулись, но подчинились.

А я выдохнула. За время работы в Академии все магистры уже привыкли к тому, что ни один день не проходит без происшествий. И самое главное — нужно всегда сохранять спокойствие. А вот студентам пока к подобному ритму привыкнуть сложно, так что остаток пары прошёл суетливо — меня слушали в пол-уха, а стоило прозвенеть звонку, как аудитория мгновенно опустела.

Лишь после я узнала, что в Академии действительно один из студентов проигнорировал технику безопасности и вместо защищённой аудитории для практики применил боевое заклинание в учебном классе. Ну и, конечно, за это поплатился.

Студенты галдели, обсуждая героическое поведение их любимых преподавателей, а мне почему-то пришло в голову, что я была бы рада, если бы в их разговорах хоть раз мелькнуло имя Кадиастаса. Но увы — мой муж видимо всё проспал. Собственно, почему-то это осознание прекрасно укладывалось в мою теорию. Возникло чёткое понимание — всю оставшуюся жизнь мне придётся делать вид, что я довольна нашим браком. Не сказать, чтобы я на что-то надеялась, будучи неполноценной, но всё же…

В очередной раз покачала головой, прогоняя дурные мысли, и сосредоточилась на своих прямых обязанностях.

День шёл своим чередом, все обсуждали утренний инцидент, а его участники ещё и гордо показывали еле заметные шрамы, оставшиеся после посещения лекаря.

За всеми заботами я уже почти было забыла и об утреннем инциденте дома, когда увидела Кадиастаса без рубашки, и даже о нашем вечернем разговоре, когда он, не слушая меня, практически ломился в мою спальню. И я бы не думала об этом и дальше, если бы во время обеда меня не нашла взволнованная жена ректора.

— Элиана! — Татьяна Грейс подбежала ко мне, придерживая на руках младшего сына, и с тревогой заглянула в глаза. — Как твой муж? С ним всё в порядке?

— Здравствуй, Татьяна, — кивнула я, недоуменно нахмурившись. — Прости, но я не понимаю, о чём ты? Если об утреннем инциденте, то, насколько я знаю, Кадиастаса там не было.

— Да нет, это я знаю! — отмахнулась я. — Он же на больничном, откуда ему там быть? Дело не в этом. Твой муж вчера спас моего свирда!

Тут она отвлеклась на маленького дракона, что с видом вселенской скорби пытался вырваться из крепких материнских объятий.

— Рик, подожди, мама разговаривает.

— Я хочу бежать! — заявил он.

— Бежать нельзя, — покачала головой его мать-ведьма, — мы сейчас идём к твоему отцу, и следующие два часа он с тобой поиграет. А мама пойдёт работать.

— Но я хочу к тёте Глаше! — заканючил ребёнок. — Она пирожков даст! Папа не те заказывает!

— Так что там со свирдом и Кадиастасом? — не выдержала я. Конечно, перебивать безумно неприлично, но слова Татьяны поселили во мне тревогу. — Черныша вчера я видела и даже мелкие ранки обработала. Видимо, кто-то из студентов решил похулиганить. Он же не опасен, тем более что ему запрещено нападать на кого бы то ни было.

— На студентов! — Татьяна наконец отпустила ребёнка, который, словно дикий кабанчик, вырвался и понёсся в сторону столовой с явным намерением заполучить у тёти Глаши те самые пирожки. Его мать вздохнула и проговорила: — Точнее, и на преподавателей тоже, но там есть оговорки по самозащите…

— Так причём здесь Кадиастас? — так и не поняла я.

Вид у жены ректора стал виноватый.

— Я же говорю, что в безопасности Черныша есть оговорки по самозащите… И эта чёрная жо… этот чёрный негодяй… в общем, воспользовался лазейкой и, насколько я поняла, укусил магистра Акителлу. А ещё орал дурниной, и твой муж получил лёгкую контузию.

— А, ну я уверена, что его вылечили, — я облегчённо вздохнула, потому что, если честно, успела испугаться. Но раз всё так, как говорит Татьяна, то мелкие травмы, как правило, вмиг убираются у целителя. Осталось только лёгкое чувство стыда, от того, что я говорила про тех, кто поставил свирду царапины — теперь-то ясно, что его спасали… — В общем, не переживай — если бы произошло что-то более серьёзное, то Кадиастас бы мне сказал, а так я не заметила никаких повреждений.

— Правда? — Татьяна вздохнула. — Как камень с души. Ну и хорошо… Рик! Не балуйся и иди сюда! — гаркнула она так, что большая часть ещё не успевших доесть студентов подскочили на своих местах. — Ну слава Богу, Элиана. Хотя бы так. Кстати, мы с Бреем посовещались и всё же решили вам с магистром Акителлой предложить…

Она немного замялась, но потом проговорила:

— Я знаю, вы взрослые лю… эльфы и сами сможете решить свою судьбу. Но если всё же поймёте, что никак не подходите друг другу, то мы можем от имени Академии Грейсли подать апелляцию и запросить расторжение вашего брака. То, что вы работаете здесь магистрами, — достаточное обоснование, чтобы ваши личные дела проводились в том числе через Академию. В большинстве случаев это лишь бюрократия, но если вопрос встанет ребром… — Таня осторожно бросила на меня взгляд. — В общем, мы сможем признать брак незаконным, если настоим на том, что главы эльфийских домов обязаны были запросить наше, хотя бы формальное, согласие. Пока вы являетесь магистрами нашей Академии, то находитесь под её защитой. Так что если…

— Я поняла, — кивнула я, чувствуя, как в душе расплывается неприятное липкое чувство. Эльфийский брак священен и нерасторжим. Это очень серьёзное мероприятие, и признать его бюрократической ошибкой… это почти дикость. — Надеюсь, до этого не дойдёт…

— Надеюсь, — облегчённо выдохнула жена ректора, радуясь, что наконец-то передала неловкое послание. — Ну, раз Кадиастас жив, здоров и больше не глухой, то я тогда…

— Глухой? — переспросила я.

— Ну да, его же вчера Черныш своими воплями оглушил, я ж сказала. Если Рэя Тэя наш Лари подлатал, то твоему мужу было сказано несколько дней так ходить, — тут она зависла и немного растерянно спросила: — Ты что, не знала?

Я ошарашенно покачала головой.

Оглох… Он ничего не слышал! Вчера, когда мы…

Сорвавшись с места, я практически бегом побежала в сторону целительской. Если даже не застану там Кадиастаса, то хотя бы переговорю с Ларионелем. Как же так случилось, что я, по призванию целитель, могла пропустить подобное?!

В голове пронеслись разрозненные картины вечера. Невинная морда фамильяра, царапины на тельце. Кадиастас… Этот голос, который казался неестественно громким, этот взгляд на моих губах. Его слова, что он не расслышал… я же сама… сама запретила ему говорить!

Душу затопило горькое, почти паническое чувство вины и стыда.

Я не заметила! Я не заметила, что Кадиастас…

Уже подбегая к целительской, я выбежала из-за угла и практически нос к носу столкнулась с собственным мужем.