Академия Грейсли. Эльфийские разборки

Глава 12 Кудрявый Ливидар и борьба за жизнь

Это произошло через неделю, после того, как мы первый раз поговорили с Кадиастасом.

За это время ни один из нас не решился вернуться к беседе, и, словно сговорившись, мы оба ударились в работу.Успевали увидеться лишь перед завтраком и поздно вечером. Кадиастас продолжал ночевать на диване в гостинной, так и не заняв вторую спальню. То ли у него на это не было времени, то ли просто решил нервировать меня каждое утро своим полуобнаженным видом.

Но и об этом мы не говорили. Наоборот, оба избегали обсуждения чего бы то ни было. Может, мужчина привыкал к новой реальности — не знаю. Но лично я старалась не отсвечивать лишний раз, вновь и вновь вспоминая то гнетущее молчание, которое настигло меня после признания.

Сегодня же, как обычно бывает, когда у меня появляется свободная от уроков пара, я подбивала конспекты будущих занятий в своей аудитории.

— Магистр Эльнонель, — влетел в аудиторию мистер Патиссон, — вас вызывают в оранжерею! Один из травников первого курса получил ожог, а целитель Ларионель сегодня уехал на симпозиум!

Я мгновенно оказалась около своего стола и, вытащив чемоданчик первой помощи, побежала вслед за призраком.

Ох уж, эта группа травников! Чувствую, запомню я их выпуск надолго!

— Вот он! — возвестил мистер Патиссон, указывая на студента, который раскинул руки и лежал на тропинке в нелепой позе.

— Где магистр Шесса?! — воскликнула я, падая на колени перед пострадавшим и распахивая чемоданчик.

— Она… — студенты вокруг немного замешкались, — она… убежала.

— Что? Куда убежала? — не поняла я, практически на автомате очищая и обеззараживая собственные руки и пространство вокруг лежащего студента. Одновременно с этим постаралась как можно быстрее изолировать один из кустов рядом с дорожкой, но, не позволяя себе отвлечься, тут же пустила лекарскую магию по телу мальчишки, пытаясь определить степень и расположение ожога. — За помощью?

— Эм… — ребята переглянулись, — нет, просто убежала. По-моему, она испугалась, что Рокель умрёт.

Якилла, стоявшая ближе всех как самая смелая, наклонилась как раз в тот момент, когда я поняла, что ожог произошёл в дыхательных путях, а значит, счёт идёт на секунды.

— Магистр, а он правда умрёт?

— Отойдите! — я попыталась рявкнуть, чтобы разогнать столпившихся студентов, но голос с непривычки задрожал и показался слишком высоким. Я никогда его раньше не повышала.

Травники испуганно шарахнулись во все стороны, явно решив, что я плачу.

Но я даже не успела подумать об этом, потому как, быстро выхватив флакон с универсальным обезболивающим, плеснула его содержимое в горло первокурсника. А затем, невольно ужаснувшись своим действиям, прямо пальцами залезла ему в гортань и дотронулась до стенки носоглотки. Будь студент в сознании, это вызвало бы сильнейшую, неконтролируемую рвоту, но, к счастью и одновременному ужасу для меня, он вообще не подавал признаков жизни.

Зажмурившись, я пустила весь имеющийся у меня запас лекарской магии по пальцам. Действуй я, прикоснувшись к коже на шее, — и большая часть растворилась бы по всему отравленному организму, унесясь по кровеносной системе, которая первой впитывает крупицы магии. Сейчас же я, проигнорировав общее отравление, целенаправленно лечила именно то, что больше всего пострадало.

— Ой, он сейчас вас укусит! — воскликнули студенты за секунду до того, как парень щёлкнул челюстями.

Я успела выдернуть пальцы практически в последний момент. И после секундного испуга все присутствующие выдохнули.

— Уфф, успели, — пробормотала оборотница, оглядывая лежащего однокурсника. — Я совсем забыла, что адепт Рокель — вампир. А они в случае опасности могут кусаться.

— Не переживай, теперь он уже вне опасности, — пробормотала я, ощущая, как кровь вновь начинает приливать к щекам.

Если честно, я тоже успела испугаться… Вампиры, если получают настолько сильное повреждение, что их собственная регенерация не помогает, действительно могут «кусаться». Точнее, пытаться найти энергию в крови самого ближайшего и доступного для них существа. В этот момент работают инстинкты, а не воля и разум. Проблема в том, что если подобное произойдёт с человеком, а тем паче с магом, то вампир навсегда и очень крепко привяжется к своему спасителю, а это строжайше запрещено.

Но всё обошлось. На этот раз…

— Смотрите, — обратила я внимание группы, — студент Рокель уже дышит сам. Я запустила процесс регенерации тканей носоглотки, дав небольшой лечебный импульс. Теперь его организм должен справиться, но на всякий случай… мистер Патиссон!

— Да, миледи! — возникла перед моим лицом бестелесная фигура призрака.

— Прошу вас, доставьте, пожалуйста, адепта Рокеля в целительскую, я сейчас туда подойду.

— Будет сделано, миледи! — поклонился дух и легко подхватил студента призрачными руками.

Я же повернулась к оставшейся группе магов. Ребята выглядели взволнованными, испуганными и казались брошенными цыплятами, от которых сбежала мама-наседка.

Позвать их в свою аудиторию я не могла — неизвестно, сколько времени придётся провести вместе с пострадавшим. Так что оставалось лишь одно…

— Вы завтракали?

Студенты переглянулись, пожимая плечами. Если завтрак у них и состоялся, то от переживаний уже давно провалился в самые недра организмов.

— До конца пары ещё довольно долго, — пришлось пояснить, — и чтобы не бегать без дела, предлагаю вам сейчас сходить в столовую и подойти к главной поварихе. Её зовут тётя Глаша. Скажите ей, что магистр Эльнонель отправила вас за терапевтическим чаем.

— Просто чаем? — уточнили студенты.

На этот раз я улыбнулась.

— У домовушек ничего не бывает «просто», так что бегите. Со второй пары занятия возобновятся, поэтому нужно восстановить внутренний мир.

— А с… ним… всё будет в порядке? — уточнил молодой эльф, до сих пор испуганно подрагивая.

— С адептом Рокелем всё будет в порядке, — заверила я. — Идите.

Мои просьбы возымели эффект, так что один за другим ребята побрели к выходу из оранжереи. Они до сих пор казались бледными, но старались держаться. Думаю, теперь станет излишним пытаться их убедить, насколько важна техника безопасности. Последней уходила Якилла. Девушка некоторое время колебалась, а затем подбежала ко мне и крепко обхватила за талию.

— Магистр, спасибо! Мы так испугались!

— Ничего, милая, — я погладила кудрявую голову, — прости, что я на тебя прикрикнула.

Оборотница шмыгнула носом и, вытерев его кулаком, быстро заверила:

— Нет, вы что! Это я виновата! Спасибо!

Выкрикнув всё это, она развернулась и побежала к выходу, вслед за ушедшей группой.

Я же первым делом проверила, что все точно ушли, а затем спокойная улыбка мгновенно сползла с лица.

Быстро присев рядом с тем местом, где лежало тело адепта, я наконец-то отпустила защиту над небольшим кустиком довольно невинного вида.

И в этот же момент еле успела отдёрнуть руку в сторону, потому как растение плюнуло острым шипом в мою сторону.

— Тише, — прошептала я, пододвигаясь ближе. — Я помогу…

Слава Всевышнему, что ни один из студентов рядом не получил в тот момент ранения, иначе у меня был бы не один пострадавший, а куда больше. Похоже, что во время происшествия и суеты растение ещё не оправилось от потрясения — вампир Рокель умудрился оторвать у него бутон. Тот единственный бутон, который Кудрявый Ливидар выращивает раз в пять лет. Неудивительно, что в предсмертной агонии лепестки и тычинки цветка сделали то, что считали единственно правильным, — попытались уничтожить обидчика.

Я не стала пугать собравшихся ещё и тем, что сам куст может начать «мстить» за ранение, кидая отравленные огненные иглы, а потому просто окружила защитой цветок, отложив разборки с ним до того момента, как помогу пострадавшему.

Теперь же мне предстояло успокоить и помочь ни в чём не повинному растению, которое травники должны изучать не раньше, чем на втором курсе. А дотронуться до него или попытаться поухаживать за ним и вовсе не раньше четвёртого, когда магистры смогут быть уверены, что студенты в состоянии себя защитить и не навредить растению…

— Тише, — повторила негромко, подключая в голос чисто эльфийскую магию — нежную, медленную мелодию, направленную на то, чтобы настроиться на одну волну с разозлённым цветком.

Любой маг земли и любой эльф могут разговаривать с цветами. Но крайне мало кто доводит эти навыки до совершенства.

— Позволь залечить твои раны, — на моих ладонях появилось сияние целительской магии. Нежное, с переливами. Оно успокаивало и одновременно усыпляло разъярённое растение.

Куст застыл, словно перестав дышать. Перестали беспокойно шевелиться ветви, втянулись в тугой ствол готовящиеся к атаке иглы.

Я раскрыла ладонь в сторону стеблей и осторожно приблизила к обломанному краю. Захочет растение — и в незащищённую кожу вонзятся ядовитые обжигающие шипы, но обломанный стебель робко, словно боясь нового удара, потянулся в сторону лекарской магии. Это не было разумом в самом прямом смысле, скорее — инстинктом выживания, который толкал любое живое существо к спасению. Я могла ему помочь, и он это понимал.

— Всё хорошо, — я наконец-то смогла погладить растение, одновременно пальцами и собственной магией запечатывая раны и не давая живительному внутреннему соку вытекать на взрыхлённую землю. — Больше тебя не обидят, я прослежу, — пообещала я, окончательно успокаивая растение. — А ты ещё молод и обязательно зацветёшь вновь.

Адепт Рокель сделал то, что практически невозможно. Вздумай он просто обломать ветки — Кудрявый Ливидар даже не дёрнулся бы, просто регенерировал. Да и целители часто их отрезают, так как восстанавливаются растения быстро, а содержащиеся в них полезные свойства входят в пару сотен целительских зелий.

Вздумай любой из учеников выкопать куст и обломать ему все корни — и даже в этом случае никто бы не пострадал.

Но Рокель сорвал единственный цветок растения. Единственную возможность раз в пять лет дать Ливидару потомство. И только ради спасения этого цветка Ливидар мог показать, насколько он на самом деле опасен.

Уверившись, что растение свернуло листья и погрузилось в целительный сон, я вздохнула и наконец поспешила к пострадавшему.

На разговор с кустом ушла максимум пара минут, но я не могла их не выделить, иначе был велик риск, что как только я уйду и сниму защиту, кто-то другой может попасть под удар.

Сейчас же была на счету каждая минута.

Глава 13 Ревность мужа и пылкое сердце

— Мистер Патиссон, как он? — распахнув двери лазарета, я первым делом оглядела молодого вампира.

— Бормотал какую-то несусветную глупость, — поджал губы призрак, неодобрительно посматривая на адепта.

— Что именно? — я вымыла руки и подошла ближе.

Целители в Албании работали без перчаток и в большинстве своём без палочки, хотя она помогала концентрировать магические потоки. Но, по моему мнению, такая тонкая материя, как целительская магия, должна передаваться при контакте кожи с кожей. Именно тогда есть шанс передать её полностью, буквально вытолкнув из собственного организма в тело пациента.

Осторожно проверив зрачок студента Рокеля, я подготовила укрепляющий отвар и, поставив его настаиваться на тумбочку возле кушетки, села на стул рядом.

— Я вам ещё нужен, миледи? — уточнил призрачный мужчина.

— Нет, мистер Патиссон, — покачала я головой, — спасибо, что догадались меня позвать. Благодаря вам мы успели. Если можно, уведомите, пожалуйста, ректора о происшествии и скажите, что я хотела бы с ним поговорить, если он на месте.

Похоже, вопреки обыкновению, мне придётся поднять вопрос о компетентности коллеги. И хотя подобное против правил, но поведение магистра Шессы недопустимо…

— Будет сделано, миледи! — снова поклонился смотритель Академии и растворился в ближайшей стене.

Я же взяла в руки холодную ладонь вампира и сжала, обеспечивая ровный и непрерывный поток целительской магии. Для любой другой расы можно было бы поставить капельницу, но у вампиров слишком медленный кровоток, так что напитать тело магией напрямую быстрее. Чтобы ни на что не отвлекаться, я закрыла глаза, полностью сосредоточившись на лечении.

Мысли блуждали, перескакивая с одного на другое. Рассуждения о лекциях перемежались воспоминаниями о разговоре с мужем, а оттуда — на советы коллег, сыплющихся на нас как из рога изобилия.

Очнулась я только тогда, когда услышала звонок, обозначающий окончание пары. Медленно открыла глаза и резко вздрогнула.

— О небо! Ты меня напугал.

На меня во все глаза смотрел пострадавший. Молодой вампир с каким-то благоговейным испугом разглядывал наши сцепленные руки.

— Как ты себя чувствуешь? — я потрогала его лоб и попыталась было вытащить свою ладонь.

Не тут-то было!

Вампир внезапно вцепился в меня мёртвой хваткой, фанатично вглядываясь в лицо.

— Это произошло, да?

— Что именно? — нахмурилась я, пытаясь достать собственную руку, но при этом не потревожить пациента.

— Я же… — тут его голос понизился до свистящего шёпота, — укусил? Укусил, да?

Взгляд карих глаз остановился на моей шее, и парень голодно сглотнул.

— Теперь я с вами связан навсегда, да?

На мгновение стало по-настоящему жутко.

— Адепт Рокель, вы не сделали ничего плохого, — постаралась успокоить парня, — вы никого не укусили, не нарушили закон. Я просто вас лечу и…

— Вам тяжело признаться, — кивнул он, — не переживайте, магистр Эльнонель, я возьму всю вину на себя.

— Эм… — я кивнула, не зная, как сказать, что вообще-то других вариантов и не было. Кто, кроме самоуверенных студентов, ещё может схватить опасные растения из защищённой оранжереи и не просто схватить, но и оторвать ценный бутон! — Я надеюсь, ректор не будет к вам сильно суров. В конце концов, вы сами себя наказали.

Парень медленно кивнул. Он зачарованно разглядывал меня так, словно половина из того, что я сейчас ему сказала, прошла мимо ушей. И вместо того, чтобы ответить что-то вразумительное, он поинтересовался:

— А это правда, что эльфы никому не позволяют прикасаться к себе?

— К чему вы это? — нахмурилась я. — Говоря откровенно, тема контактов — личное дело каждого конкретного существа. Но, да, для эльфов очень важно собственное пространство, и пересекать его могут лишь родные. Хотя, опять же, всё зависит от конкретной ситуации.

— А ещё, если ты дотронулся до эльфийки, то придётся на ней жениться, — продолжил вдохновенно первокурсник.

Я осторожно потянула ладонь на себя. Ох, не нравились мне его намёки!

— Студент Рокель, я повторяю, — постаралась донести максимально мягко, понимая, что скорее всего, после пережитого отравления токсинами цветка, нервная система пациента не в порядке.

— Я согласен! — радостно выдохнул он, а затем рывком дёрнул меня к себе, обхватил второй рукой и впился в губы наглым поцелуем.

— М-м-м! — возмутилась я, пытаясь вырваться.

— М-м-м… — блаженно простонал вампир, проводя горячим языком по моим крепко сжатым зубам.

— Элиана, ты в порядке? — вместе со звуком распахнувшейся двери появившийся сквозняк донёс взволнованный голос Кадиастаса, забежавшего в целительскую. — Я слышал, в оранжерее… М-м-м?!

Он явно нас увидел!

Я испуганно дёрнулась из железных тисков студента, безуспешно пытаясь его оттолкнуть.

Но даже опомниться не успела, потому как недавно умирающего студента от меня резко оторвал крайне взбешённый супруг.

Плечи Кадиастаса напряглись, на скулах задвигались желваки, а глаза горели таким злым огнём, что на несколько секунд у меня сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Что здесь происходит? — медленно, разделяя слова на вибрирующие звуки, поинтересовался магистр, убийственным взглядом рассматривая съёжившегося в его руках адепта.

— Ты чего?! — испугалась я, подскакивая и хватаясь за ладонь мужчины. — Отпусти его, он же еле дышит!

— Я вижу, как он дышит! — не на шутку рассердился Кадиастас.

— Я влюблён! — совсем некстати решил проявить себя Рокель. — Я предлагаю магистру Эльнонель своё сердце!

— Я сейчас у тебя ещё почки найду! — взревел эльф.

— Кадиастас, умоляю! — я бестолково дёргала руки мужчины. — Он слаб, ему нужен покой, прошу тебя!

«Слабый» вампир совершенно мне не помогал. Несмотря на то, что Кадиастаса он наверняка видит в первый раз, так как его предмета у травников на первых курсах нет, он с силой боднул мужа головой в живот и взревел истошным голосом:

— Я первый её застолбил! Если хотите отнять, придётся принять бой!

— Ах ты, щенок! — рассердился мужчина, пытаясь свободной рукой унять лягающиеся ноги пацана.

Они сплелись в клубок, где вампир нападал, а магистр Акителла пока что ещё просто защищался, но с каждой секундой становился всё ближе к тому, чтобы хорошенько надрать уши и другие части тела обидчику.

Чуть не сбив меня с ног, они опрокинули столик возле изголовья кушетки, на котором настаивался восстанавливающий отвар.

В следующую секунду я испуганно отпрыгнула в сторону, когда на мужчин рухнула ширма, прикрывающая пациентов от посторонних взглядов. Её плотная ткань скрыла от меня дерущиеся тела, но не успела я дёрнуться на помощь… кому-то… как последовал короткий пронзительный взвизг — и всё затихло.

Ширма перестала дёргаться, и я, всерьёз испугавшись, ухватилась за металлическую перекладину. Но, к счастью, поднимать её не понадобилось.

Крайне хмурый и недовольный магистр вылез из-под смятого полотна и буквально выволок наружу испуганно сжавшегося студента.

— Кадиастас… — прошептала я, переводя взгляд с мужа на вампира, а затем на разгромленную целительскую… Что я Ларионелю скажу?!

— А теперь вот что попрошу тебя запомнить, студент, — обратился к парню эльф, крайне недобро сверкая глазами. — Магистр Эльнонель — моя жена. Законная жена. Если я увижу ещё хоть раз…

— В смысле, жена?! — не выдержал парень, широко распахнув глаза. — Зачем вы врёте?! Я прекрасно чувствую и запах, и кровь, и магические каналы. Если бы магистр вышла замуж, и, тем более, если бы свершился настоящий эльфийский брак, то это бы легко считывалось! На ней нет печати мужа!

Мне в лицо словно кипятка плеснули. Никогда в жизни я не чувствовала такого всепоглощающего стыда. То, на что намекал этот подросток, было не просто стыдно, а… очень, очень стыдно!

Медленно подняв взгляд на мужа, я увидела, как в его пронзительных синих глазах клубятся молнии.

— Ах ты… — начал было он, но тут мы услышали жизнерадостный голос владельца помещения:

— А вот и я! Что тут у нас…

Договорить опешивший Ларионель не успел, потому как я, судорожно подобрав подол платья, быстрым шагом покинула лечебный кабинет. Помощь студенту окажут, бить уже не дадут, а я… я хотела провалиться сквозь землю…

Тем временем в Эльфийской империи. Часть 1

Лириэлия, эльфийская империя

Лунный дворец

— Ваша светлость, не кажется ли вам, что вы слишком строги к леди Элиане? — перед Иллионом Ами Эльнонель склонилась в поклоне порхающая над полом фея, занимающая должность старшей горничной дворца.

— Это не твоё дело, Лоуренс, — нахмурился глава дома. — Моя дочь должна с честью принять возложенную на неё ответственность.

— Но она давно не выходит в свет… — девушка заломила руки, выражая искреннее беспокойство об Элиане Эльнонель.

После решения дочери главы Лунного дома начать лично зарабатывать на жизнь и освоить профессию магистра по целительству и последующего её переезда в Албанию, Элиана Эльнонель лишилась всех своих горничных. В том числе и Лоуренс, которая осталась во дворце и быстро поднялась по карьерной лестнице до должности старшей, однако же, сохранив глубокую привязанность к самой первой своей госпоже. И всегда обслуживающей её лично, когда та посещала отчий дом.

— К чему эти слова? — довольно прохладно уточнил лорд Эльнонель.

Фея облизала пересохшие губы и поправила на лице крупные очки.

— Господин, леди Элиана росла без матери, получила жестокий недуг, а затем многое перенесла от насмешек и презрения двора. Уже пятьдесят лет она живёт в Албании, продвинулась в своей профессии, пользуется уважением у студентов… Я боюсь, что нежеланное замужество убьёт её, — последние слова девушка буквально прошептала, не отрывая взгляда от пола.

И даже так она почувствовала, как ледяной взгляд главы Лунного дома пронзает её насквозь.

— Сам император из всех претенденток выбрал её, — медленно, разделяя слова, проговорил мужчина. — Стоило мне предложить кандидатуру Элианы, как он согласился, тем самым оказав огромную честь Лунному дому. Неужели ты хочешь оспорить его решение?

— Конечно нет, господин! — затряслась Лоуренс, понимая, что перешла черту. — Я никогда бы не пошла против его императорского величества, и я…

— Вот и прекрасно, — оборвал её Иллион Эльнонель. — Иди.

Рывком развернувшись, горничная вылетела из зала, чуть слышно звеня крыльями при полёте.

— Почему ты не сказал, что брак временный? — лениво уточнила молодая супруга главы, которая всё это время сидела на низком мягком кресле у основания тронного возвышения. — Ты же планируешь расторгнуть брак Элианы, как только император поставит на колени Серебряный дом.

— Тихо, Налинель! — внезапно сверкнул глазами мужчина, отчего женщина испуганно выпрямилась. — Не нам с тобой обсуждать решения правящего дома. Для Элианы это станет лишь плюсом. Она не хотела этого брака — она от него избавится, а мне отпрыск Эроллина в зятьях не нужен.

— Я понимаю, дорогой, — послушно склонила голову эльфийка. — Поэтому ты и не захотел проводить официальную церемонию. Но даже так… эльфийский брак нерушим, как же…

— Пока не произнесены клятвы, брак лишь номинальный, — отрезал супруг.

Женщина нахмурилась. Её в своё время родители выдали замуж точно так же, не спросив. Лишь потому, что она понравилась лорду Иллиону Эльнонель. Не то чтобы она была против, но…

— Разве эльфы, разделяющие ложе, не обмениваются жизненной энергией и не становятся одним целым? — испуганно прошептала она, вмиг испугавшись за своё положение. Красавица всмотрелась в холодные, безразличные глаза господина, и её голос опустился до еле различимого шёпота: — Разве это не заменяет клятвы у алтаря?

Глава Лунного дома тяжело вздохнул.

— Заменяет, Налинель. Но моя дочь не настолько глупа, чтобы согласиться на разделение жизни с незнакомцем. Я могу гарантировать, что к тому моменту, как Серебряный дом падёт, её брак можно будет признать недействительным. Она получит долгожданную свободу, а род Эроллина — несмываемый позор.

Налинель вздрогнула. Пусть супруг говорил не о ней, но… словами «глупа» и «согласиться», одной этой фразой супруг поставил её личную покорность на уровень слабости. А ведь она ради главы Лунного дома в своё время согласилась бросить жениха! И надеялась, что Иллион ценит её порыв. Но он сейчас буквально вслух признал, что его жена ничего не стоит. Но ведь это невозможно! Глава Лунного дома наверняка искренне ценит её, иначе она не смогла бы зачать от него.

В глубине души молодая женщина надеялась, что если она родит наследника для супруга, то Иллион Эльнонель отпустит свою старшую дочь в свободное плавание, как та и хотела, и сделает своим преемником именно их сына.

И хоть Налинель не испытывала добрых чувств к Элиане, которая была её старше на целых сто лет, и искренне надеялась, что той не взбредёт в голову вернуться на родину, но чисто по-женски ужасалась от одной мысли о том, что той придётся пройти через унижение брошенной жены.