Рыбка Золотая, подари мне Жениха

Глава 1 Говорящая рыба и проблемы, которые решаются ударом топора

Лёша

– Алексей Николаевич, вы правда это сделаете?

Мои ребятки все как один собрались на краю проруби, с крайним интересом заглядывая в тёмное водянистое нутро.

Лиза Косичкина натянула на лицо шарф повыше и осторожно спросила:

– А если заболеете?

– Как раз когда организм приучен, то он не заболеет, а наоборот почувствует себя здоровее, – парировал я, делая лёгкую растяжку.

На улице стоял крепкий мороз, но моя команда маленьких моржей пришла в полном составе. Конечно, это же их первый год в спортивной секции, где зимой мы катались на лыжах и коньках, осваивали уроки самообороны, а летом бегали, играли в командные игры с мячом и ходили в походы. Так что неудивительно, что для них пока всё в новинку.

Удивительно другое – как моих подопечных родители посреди ночи на реку отпустили? Пусть здесь полно взрослых, но при этом я бы не назвал это место полностью безопасным.

– Так, ребятки. Вы помните, что повторять за мной не надо? Мы только с тёплых обтираний по утрам начали. А вот через год… или два… В общем, сейчас лишь посмотрите, как ваш суровый тренер ныряет – и сразу по домам, договорились? Вам ещё завтра в школу вставать.

– Есть, Алексей Николаевич, – нестройным хором отозвались они.

– Ну вот и прекрасно, – я вдохнул морозный воздух и, дождавшись своей очереди, подошёл к лестнице.

Не будь здесь учеников, может, позволил бы себе прыгнуть. Но, являясь для них примером, начал чинно опускаться в воду, по ходу дела комментируя происходящее:

– Чтобы не создавать нагрузки на сердце, лучше заходить медленно. А неподготовленным людям и вовсе заходить не нужно.

– Ой, а вам не холодно? – пискнула Нина Стрельцова, широко раскрытыми глазами смотря, как мои треники постепенно погружаются в воду.

– Холодно, конечно, – усмехнулся я, – но и бодрит. Мы же с вами на лыжах катаемся – это тоже холодно, но и приятно.

– Алексей Николаевич, – вдруг спросил Влад Капустин, – а если вы всё же заболеете, то сможете всё равно прийти на наши соревнования в конце апреля? Они же у нас самые первые!

– Влад, – усмехнулся я, – во-первых, я не заболею, потому что закалённый, а во-вторых, где бы я ни был и что бы ни делал, я обязательно приду на ваши соревнования.

– Обещаете? – парень так серьёзно сверкнул на меня серыми глазами из-под стёкол очков, что я так же, на полном серьёзе ответил:

– Обещаю.

Когда вода дошла до груди, я помахал ребяткам рукой и, задержав дыхание, нырнул вниз.

Ледяной поток ударил в голову, разливая по всему телу нестерпимый жар.

«Пора!» – подумал я и ринулся затылком на поверхность.

Только вот глотка воздуха не последовало…

Я дернулся ещё выше, а потом ещё и ещё, помогая себе руками, и с каждым новым гребком всё больше недоумевал: что происходит, чёрт возьми?!

Наконец, голова вынырнула на волю, рот жадно втянул морозный воздух.

– Слава тебе, Господи!

Сидевшая напротив узкой проруби упитанная девушка в длинном тулупе испуганно опрокинула корыто и плюхнулась на попу.

– Жених… – прошептала она. Затем посмотрела в ведро, где плескалась сияющая золотая рыбка, и подозрительно радостно уточнила: – Это он – жених? Моё?! Мне?!

– Не понял, – нахмурился я. Дна ноги не чувствовали, так что приходилось время от времени болтать ими в воде, чтобы удерживать тело на плаву. – Это что ещё такое?

Во все стороны, куда ни посмотри, раскинулось бескрайнее озеро. И лишь с одной стороны просматривался заснеженный берег. Ни моих ребяток, ни команды, обеспечивающей проход к проруби, не наблюдалось. Да и сама прорубь… Сейчас я с трудом в ней помещался, а неровные вырубленные края давили в спину.

– Это заказ Дуняши, – неожиданно зевнула Рыбка Золотая. – Она просила жениха. Я ей отправила. Ты же, Лёша, не женат?

– Не женат, – медленно кивнул я, во все глаза рассматривая самую настоящую говорящую рыбу, ещё и действительно золотистого цвета. Та самая, что ли?!

– Ну, вот и замечательно, – постановила та. – Значит, подходишь. Будешь теперь в Белоземье жить.

– Что значит «жить»? – возмутился я. – У меня там ребятки остались! У нас только лыжный сезон начался! А ну, возвращай меня обратно!

– Утопить? – флегматично уточнила Рыба.

– Не надо топить! – испугалась Дуняша, торопливо собирая мокрое бельё обратно в корыто. Пухлые щёчки раскраснелись от мороза и теперь горели нездоровым румянцем. – Меня тогда тётка точно из дому выгонит! А мне никак нельзя! Я жениха хочу!

– Топите! – тут же решил я сам, набирая воздух в лёгкие и ныряя под воду.

Вот ещё, женихом глупой девчонки по указу Золотой Рыбины становиться не хватало! У моих ребят первые соревнования на носу, я их бросить ну никак не могу!

Опустился на примерную глубину, откуда стартовал, и снова устремился наверх.

Вынырнул из проруби и встретился с вмиг озарившимся радостью лицом Дуняши.

– Ты передумал, жених? – она протянула ручки к моему торсу, облепленному мокрой майкой, что на несколько секунд показался из воды. – Краси-и-ивый!

– Так, не туда…

Снова вдохнул воздух и вновь нырнул на глубину. В этот раз ещё и в сторону отплыл, пытаясь понять, в каком месте та самая труба пространственная, в которую меня, видимо, засосало.

Влево-вправо, влево-вправо…

Когда воздух в лёгких закончился, устремился наверх.

– Ну куда же ты уплываешь, жених? – расстроенно всплеснула руками Дуняша. – Пойдём, я тебя лучше тётушке покажу.

– Нет, ну это ни в какие ворота! – рассердился я и в последний раз ушёл под воду. Конечности уже сводило от холода, но я не мог просто взять и сдаться. Белоземье? Да ни в жизнь!

– Далеко собрался? – раздался прямо в голове голос Золотой Рыбки. Скользкое светящееся тельце поднырнуло мне под руку и продолжило движение параллельно с моей головой. – Сейчас утонешь и вообще никому не достанешься.

«Не думать, Лёша, не думать», – твердил сам себе, уходя всё глубже и глубже под воду. Может, тут надо просто как-нибудь с другой стороны вылезти?

– Сейчас воздух в лёгких закончится, и вместо Дуняши придётся на русалке жениться, – лениво заметила Рыбка. – А они, знаешь, капризные какие? И едят одни водоросли. Тебе оно надо? То ли дело Дуняша, она такие пироги печёт! Даже я иногда выплываю попробовать.

«Господи, со мной рыбина разговаривает!»

Я скосил глаза на блестящую чешую, чувствуя, что перед глазами уже пляшут тёмные круги.

– Сдавайся, – посоветовала собеседница.

Я недовольно булькнул.

– Что же такие упрямые мужики-то попадаются?! – проворчала она. – Нет пути обратного. Слышишь? Только Баба-Яга его теперь указать может. А так – живи себе в Белоземье и в ус не дуй.

Я резко затормозил.

Баба-Яга?

Баба-Яга – это явно сухопутный персонаж, а раз она может…

Резво развернулся и ринулся наверх, к поверхности.

Золотая Рыбка потерялась где-то по дороге, а я вместо того, чтобы вынырнуть в проруби, уткнулся затылком в ледяную корку озера.

Дёрнулся раз, второй…

Потерял! Прорубь потерял!

Забил кулаками по льдине, пытаясь прорвать её изнутри.

Воздух в лёгких стремительно заканчивался, и я всерьёз забеспокоился, что прямо сейчас взаправду утону.

Внезапно с другой стороны послышался скрежет, и слой снега на льду отбросили в сторону голые девичьи пальцы.

Дуняша прижала лицо к ледяной поверхности, испуганно глядя на меня огромными круглыми глазами.

«Прорубь!» – безмолвно взмолился я, махая руками и пытаясь донести, чтобы девчонка показала нужное направление.

Но вместо этого она серьёзно кивнула и… взяла в руки топор…

Я успел отплыть в сторону за мгновение до того, как острое лезвие вонзилось в льдину.

Дуняша работала как огромный трактор, раз за разом вгрызаясь клином в лёд.

Не прошло и минуты, как дыра расширилась вполне достаточно, чтобы я смог вынырнуть на поверхность и жадно вдохнуть кислорода.

Чувствую, воспаление лёгких мне всё же обеспечено.

– Ой, – заволновалась Дуняша, – только голова пролезла. Ну, не переживай, сейчас я…

Она замахнулась топором, а я задёргал головой – к несчастью, она застряла среди обломков и ни туда ни сюда не убиралась. И лишь в последний момент крикнуть успел:

– Стой, полоумная! Ты же меня сейчас зарубишь!

– А как тогда? – растерянно отозвалась она.

– Для начала топор опусти, – попросил негромко.

Девушка послушалась.

Я же огляделся. То, что застрял, конечно паршиво. Но с другой стороны, я уже не под водой, а значит, шанс на спасение куда выше. Да и нырять обратно в ледяную воду уже откровенно страшно.

– Так… – постарался вытащить одну руку наружу. Так я застряну совсем намертво, но зато есть шанс самому себе прорубить отверстие нужного размера. – Дай мне топор.

– Ой, какой сильный! – восхитилась Дуняша, наблюдая за тем, как я методично обстукиваю края дыры, с каждым ударом расширяя её всё больше. Главное, чтобы плечи пролезли. Если они пролезут, то и всё остальное – тоже.

– Вот тётка моя обрадуется! А то говорила мне, что я безнадёжная.

– Я тоже склонен так думать, – пробормотал про себя, но потом всё же уточнил: – А кто твоя тётка? И, если что, я не соглашался на…

– Баба-Яга, – перебила она меня.

Топор завис в воздухе.

– Повтори, – потребовал я.

– Баба-Яга моя тётка, – хлопнула глазами девчонка. – Приютила меня два года назад, когда батька на реке утоп. Мы с ней в передвижной избушке живём. А что?

– Знаешь, я передумал, – решил быстро. – Ужасно жажду познакомиться с твоими родственниками!

Глава 2 Привести в дом мужчину – только половина дела

Дуняша

Жених рывком вылез из проруби и на лёд. А я не сдержала восхищённого вздоха. Вот это Рыбка подсобила! Это же… это…

– Так, руки убрала, девчонка! – рявкнул мужик, откатываясь от меня в сторону и поднимаясь на ноги, так и не дав потрогать мышцы на руках. – Пошли к твоей тётке, пока я дуба не дал.

Я нервно обернулась. Где он дубы здесь увидел? Вот же странный!

Подхватив в одну руку топор, в другую корыто, я вздохнула.

– Ну, пошли.

Прыгающий на месте мужчина перестал делать странные машущие движения руками и с сомнением посмотрел на мой скарб.

– Ты что, сама на озеро всё это носишь?

Я недоумённо взглянула на гору стиранного белья.

– А что, грязным оставлять?

С тяжёлым вздохом незнакомец забрал из моих рук тяжёлое деревянное корыто и приказал:

– Веди.

– Так, а как же… – заволновалась я. – Ты же мокрый!

– Вот и веди быстрее! – рыкнул он.

Я подчинилась. Было что-то в этом странном женихе такое, что хотелось подхватить юбки и сразу сделать, как просит.

Мы почти бегом направились к границе озера. Туда, где в глубине леса стояла Избушка на курьих ножках. Сейчас она как раз занималась тем, что одной лапой лепила большой ком снега.

– Это что такое?! – затормозил мужчина.

– Это домик… наш, – улыбнулась я. – Он немного своевольный…

– Это я вижу… – каждый глаз незнакомца сейчас округлился до размеров чеканной монеты. Мужчина перевёл ошарашенный взгляд на меня и покачал головой. – Никогда такого чуда не видел.

Избушка горделиво выкатила вперёд кособокий шар, а я ненатурально восхитилась:

– Ой, это снеговик? – а затем, подняв топор, указала им в сторону дёрнувшегося жениха: – А это мне Рыбка подарила!

– Не подарила! – возразил мужчина.

– Моё же желание исполнилось! – здраво возразила я. – А раз моё, то и ты тоже мой!

– Ох, за что мне это… – тяжело вздохнул мужчина, а затем, задрав голову, крикнул в сторону Избушки: – Эй, дом на лапах! Кончай придуриваться и впусти нас внутрь. Иначе через пару минут меня уже вперёд ногами заносить придётся.

Избушка задумалась. Так-то она довольно добрая, но… капризная.

– Пожалуйста, – взмолилась я, – мне жениха лишаться никак нельзя! Тётушка не поймёт, если я его даже до дома не доведу!

На меня обескураженно воззрился мужчина. Как раз тогда, когда Избушка сжалилась и резко села на землю, подняв в воздух облако снежинок.

Дверь приветливо распахнулась, и оттуда пахнуло жаром раскалённой печи.

– Ну, слава Богу! – ввалился внутрь мужчина.

Я зашла следом и, сняв валенки, радостно улыбнулась выглянувшей из кухни родственнице.

– Тётушка, а вот это…

– Это ещё что такое?! – недовольно упёрла руки в боки Баба-Яга. – Ты зачем иноземца к нам в дом притащила?

Незнакомец тем временем стянул с себя мокрую футболку, открывая вид на совершенно… совершенно голую грудь.

Я испуганно прикрыла рот ладошкой, во все глаза рассматривая это восхитительное творение.

Его кожа блестела от мокрой воды и горела огнём от холода, а тело состояло из одних тугих мышц, которые вились от плеч и спускались всё ниже, образуя на животе ровные квадраты.

– Так, рот закрыла и за печь ушла! – возмутилась тётка, взмахнув полотенцем. – А ты, пришлый, ну-ка срам прикрой!

– Если я его прикрою, то, боюсь, прямо тут и помру, – на полном серьёзе проговорил жених, с трудом вытягивая побелевшие пальцы на ногах. – Воды тёплой не дадите, бабушка?

Некоторое время родственница сверлила его недовольным взглядом, а затем хмуро кивнула.

– Звать-то тебя как?

– Алексей. Лёша.

– Что ж, Лёша. Будем знакомы. Раз узнал ты о нас, то нет тебе дороги обратно из Белоземья. Тут станешь жить.

Глава 3 Шаткий договор – лучше, чем ничего

Лёша

Я застыл, так и не стянув до конца мокрую штанину.

– С чего бы это?

– С того, что я – Баба-Яга, и я правила устанавливаю!

– Да, верно, – закивала Дуняша. – Тётушка слово своё если даёт, то обратно уже не берёт! И никто его назад не вертает.

– А я вам зачем?

– Как зачем? Дрова рубить, печку топить, воду таскать.

Я нахмурился, а Дуняша побледнела.

– Тётушка, а если он это заместо меня начнёт делать, то меня ты выгонишь?

– С чего бы это? – удивились мы с Ягой одновременно.

– Ну как же… – она начала один за другим пальчики загибать. – Дрова рубить – это я делаю. Печку топить – тоже я делаю. Воды таскать – и тут опять я. Если жених возьмётся за всё сразу, то мне-то что останется?

Яга хмыкнула:

– Не переживай, я всем дела найду.

– Нет, погодите, – вытянул я ладони. – Дамы, мне очень жаль, что в вашем доме мужика не хватает, но возьмите себе в рабство… то есть, я хотел сказать, в мужья Дуняше кого-нибудь из местных. Мне в вашем Белоземье делать нечего. А вот дома работа ждёт.

– Фью! – присвистнула Яга. – Работа ждёт – подождёт. А нам руки мужские по надобности. Да и не пускает назад проход между мирами того, кто тайны скрытые узнал.

– Так я не узнавал… – начал было оправдываться я.

– Рыбку Золотую видел? Видел. И меня видел. Ну и всё тогда, – пожала она плечами.

– Как вы узнали?

Неужели Баба-Яга мысли читает? Мы не говорили про Рыбку!

– А я ваш разговор с Дуняшей возле Избушки услышала, – развеяла она мои опасения и продолжила: – Золотая её желание исполнила и перенесла тебя в Белоземье. А назад она и сама дороги не знает. Она не проводник.

Я устало прикрыл глаза и потёр шею. Затем наклонился и начал стягивать с себя заледеневшие треники. Ещё чуть-чуть – и отморожу себе способность к самоуважению.

– Мне сказали, что вы знаете, каким способом я могу вернуться в свой мир. Давайте я его опробую и там на месте уже разберусь, пропустят меня или нет.

– Знаю, конечно, – хмыкнула Яга, закидывая полотенце себе на плечо. – Но тебе не скажу.

Я оставил полуспущенные штаны болтаться на окоченевших ногах и выпрямился.

– Ой-ой-ой… – проклохтала Дуняша, окидывая меня излишне восхищённым взглядом.

– Тебя вроде за печь просили, – сухо кивнул я в сторону раскалённой каменной громадины.

Девчонка обиделась. Ну, не прямо обиделась, но щёки надула. Широкие коричневые бровки сошлись на переносице, а забавный нос-картошка сморщился.

– Но так я не услышу ничего.

– В этом и суть, дурында! – не выдержала Яга, вновь замахиваясь полотенцем. – Иди, говорят!

Как только тень Дуняши исчезла за печкой, хозяйка дома обернулась в мою сторону.

– Я отказала тебе, Алёшка. Что делать думаешь?

– Алексей. Моё имя Алексей. В крайнем случае – Лёша.

– А мне всё равно, – хмыкнула она. – Сказала, Алёшкой будешь – значит, так и будет. Ты вообще всё, что я захочу, делать будешь.

– И почему же?

– Потому что иначе у тебя и шанса другого не появится. Дуняша Рыбку Золотую выловила? Выловила. Случайно, конечно, – у этой девицы ничего путного специально не выходит.

– Так я сам могу её поймать и ещё раз попросить.

– Ну, попробуй, – развеселилась она, – существо волшебное против воли поймать!

Я задумался. Тяжело принимать решения, когда зад горит огнём, а ноги вот-вот отвалятся. Да и стоять почти в чём мать родила, когда тебя оценивают словно лошадь на рынке, тоже удовольствие сомнительное.

Тем временем на сморщенном сухом лице старухи появилась хитрая улыбка.

– Ну так что, добрый молодец, что ты теперь придумал? – вкрадчиво спросила она. – Умолять меня решишь али драться надумаешь?

Из-за печи выглянул любопытный нос Дуняши. Девчонка прикрыла лицо широким веником, наверняка думая, что так её и не заметит никто.

Я со вздохом натянул мокрые ледяные штаны обратно, закрывая ей обзор на облепившие бока труселя. На слабо меня берут?

Очень плохо, потому что, во-первых, у меня нет времени на подобные игры, но… во-вторых… вспомнилась бурная подростковая жизнь, когда на слабо можно попытаться и горы свернуть.

– Что ж, бабушка, – кивнул я, – воля ваша. Раз так, то делать нечего…

Яга нахмурилась.

– К чему ты ведёшь?

– Ни к чему, – пожал плечами. – Раз подарили – куда деваться? С вами жить буду. Тем более, вы сами предложили.

Лицо Дуняши вмиг озарилось улыбкой, так что она от счастья чуть веник из рук не уронила.

– Что, правда? Ой, как хорошо!

– Помолчи! – поморщилась Баба-Яга и с прищуром посмотрела на меня.

Видимо, искала подвох.

– Навсегда останешься?

– Нет, конечно, – я широко улыбнулся. – Просто поживу у вас, пока весна не придёт, а там, глядишь, река растает, и я в свободное плавание уйду. Даже в Белоземье, думаю, мужские крепкие руки нужны. А там… кто знает, может, не одна вы информацией владеете…

Яга пожевала губами.

– Тогда – чтоб слушался меня беспрекословно!

Я подошёл поближе к печке и, подтянувшись, залез на самый верх. От соприкосновения ледяной одежды и раскалённой печи в воздух взвился горячий пар.

– А вот это, бабушка, как пойдёт. Если вы мне, например, прикажете чаю горячего выпить да одеяло тёплое на ночь под спину подложить, я, так и быть, послушаюсь.

– Ишь, какой умный выискался! – возмутилась она, отбирая у Дуняши веник и замахиваясь на меня. – А ну, кыш! Подселенец иномирный! Любитель на женском горбу почивать!

Я зевнул и, наконец, стянув треники, перекинул их через край печки. Авось, до утра высушатся.

– Одну ночь можно и альфонцем, бабушка, пожить. Я, так и быть, готов принять на себя столь тяжкую ношу.

– Иди отсюда, говорю! – всерьёз перепугалась Яга. – Не собираюсь я тебя задарма кормить!

– А как же слово крепкое? – приоткрыл я один глаз.

В поле зрения попалась Дуняша, что за спиной бабули набирала в передник булок из корзины на столе. Неужели эта пышечка – любитель по ночам угощаться?

– Или теперь, госпожа хозяйка, слово своё обратно заберёте?

Яга застыла. А потом злобно выругалась.

– Тьфу на тебя, супостат толстокожий! Живи тут! Но дров чтобы с утра нарубил!

С этими словами старуха сорвала со стола корзину с пирогами и, видимо, пытаясь от меня её скрыть, спустила это добро в погреб.

– Дрова – ладно, – согласился я, осторожно растирая пылающие конечности.

В конце концов, мне не сложно, а Дуняше помощь – нехорошо это, когда девчонка молодая с тяжёлой работой мается. Но потом точно Ягу доведу, чтобы сама меня домой обратно отправить решила!

С этими успокаивающими мыслями я лёг, вытянувшись на жёстком, но хотя бы горячем камне, прикрытым домашним половичком. Глаза сами собой начали слипаться, а сознание уплывать.

И, наверное, мне показалось, как среди ночи меня разбудила Дуняша, подложив под голову свёрнутую в несколько раз шаль.

– Ты чего? – спросил призрачное видение.

– Я тебе пирожков принесла, – прошептала она, поблёскивая на меня огромными круглыми глазами. – Поешь, жених!

Под нос мне сунули три большие булки, от которых пошёл просто сбивающий с ног аромат. В животе гулко заурчало, а рот начал наполняться вязкой слюной.

– Спасибо, – прошептал я. – Только называй меня Лёша, ладно?

Лицо девчонки просияло.

– Прямо по имени можно, да?

– Ну, я же тебя по имени зову, – ответил, вгрызаясь в первую булку.

– Ну… – она явно смутилась. – Это другое…

И тут же спряталась за печкой.

Я проводил исчезнувшую тень взглядом и кивнул.

Другое так другое. Но уж лучше пускай меня Лёшей зовёт, а не женихом. А то как-то не по себе становится…

Глава 4 Дали жениха – корми

Дуняша

Вставала я всегда рано. Дел зимой много: надо и дров нарубить, и печь растопить, и снег во дворе прибрать, воды с озера принести, да и завтрак… Завтрак нужно вовремя подавать. Этому меня ещё батька с мамкой научили, а у тётки суровой – пригодилось. Всё же Яга Ядвиговна очень и очень строгая женщина.

Только вот проснулась я ещё раньше, чем обычно. И в этот раз – от странных звуков за окном.

– Что это?! – подскочила испуганно на кровати.

– Дуняша! – рявкнула на меня из-за занавески тётушка, которая поспать любила чуть ли не до обеда.

– Прости, – покаялась я, спуская ноги с кровати сразу в валенки – иначе ветер холодный в ноги надует. Накинув на плечи тулуп и быстро повязав платок на голову, тихо выскользнула из дома, а там…

– О-о-ой… – простонала невольно, чувствуя, как жар приливает к щекам.

А как же ему не приливать, коль тут красота такая необыкновенная?!

В утренних сумерках на фоне бескрайнего снежного леса возвышалась фигура настоящего богатыря – широкая и крепкая. От неё так и веяло силой. Мужчина замахивался топором, а потом со свистом опускал его на подготовленные части брёвен. Только щепки летели.

И я даже не сразу поняла, что этот вот богатырь – иномирец пришлый, которого сама же в дом вчера и привела.

– Лёша! – воскликнула, подходя ближе и со страхом подпрыгивая от каждого удара топора.

Мужчина обернулся.

От его тела шёл самый настоящий жар. На мощной шее блестели капельки пота, волосы растрепались на ветру, а глаза искрились, словно он делает что-то очень-очень приятное, а не мучается, нарубая дрова.

– Разбудил? Прости, – покаялся он, чуть улыбнувшись. – Я специально подальше от дома отошёл, чтобы вас не тревожить. Ветер в другую сторону дует, так что надеялся, что не очень шумно получится.

– Не слышно почти, – тут же успокоила я его, а затем указала пальчиком на огромную гору нарубленных дров. – А зачем так много?

– Так легче же сразу на несколько раз нарубить, – пожал он плечами. – Не знаю, конечно, хватит ли этого на всю зиму. Но у Избушки сбоку пристройка с крышей – я так понял, что как раз для дров. Вот и заполним её полностью. А уж насколько хватит, настолько хватит.

Я удивлённо покачала головой. Не сказать, чтоб я совсем хилая, но дров обычно на день-два только могла за раз нарубить – тяжёлая работа…

– Тогда я это… – оглянулась тихонько и, подобрав несколько щепок, предложила: – завтрак сготовлю. Ты чего ешь, жених?

– Лёша, – поправил меня мужчина.

– Лёша, – послушно закивала я. Вот имя его мне очень нравится. Только непривычно больно. – Что есть будешь, Лёша?

– А что сделаешь, то и буду.

Я подхватила юбку и со всех ног бросилась в дом. Надо скорее как можно больше всего приготовить. Пока деньки спокойные в Белоземье…

Через час подоспели и каша, и пирог, и даже оладьи. Я радостно показала всё это тётушке, когда та умываться после сна пошла, но Баба-Яга рассердилась.

– Ты зачем, глупая, продукты переводишь?

– Так жених же… – залепетала я.

– Жених! Одно название с этих мужиков. Ты его обстирываешь, кормишь, обогревать вздумала, а он что?! – женщина разошлась и сердито взмахнула рукой. – Дрыхнет, поди, да храпит во всё горло!

– Да нет же! – воскликнула я. – Он дрова на улице с самого утра рубит – уже весь флигель ими набил.