Помощница дознавателя Ее Величества

Как только он ушел, спустя пару минут ко мне заскочила Энни, и я подозрительно посмотрела на нее. "Что, за углом в коридоре стояла и ждала, пока лорд уйдет?" – промелькнуло в голове. Все же мне надо привыкнуть, что здесь находиться в комнате у незамужней девушки молодому человеку неприлично.

Энни засуетилась, готовя мне наряд на ужин. По ее порывистым движениям и краске смущения, периодически появлявшейся на лице, я поняла, что, скорее всего, так и было. Моя горничная просто не хотела ставить нас в неловкое положение и ждала, пока лорд покинет мои покои.

– Энни, лорд приходил узнать, как я устроилась, – я начала разговор, а у служанки чуть поясок от платья из рук не вывалился. – Ты же понимаешь, хоть мне и выделили комнату в хозяйском крыле и приставили горничную, но я такая же прислуга, как и здешние девушки, – я попыталась втереться в доверие к девушке, намекнуть ей, что я одна из них и не стоит сплетничать обо мне так же, как о хозяевах. Если они, конечно, сплетничают, в чем я, впрочем, нисколько не сомневалась.

– Нет, леди, вы не такая же прислуга. И никогда ею не станете, – интонация девушки мне не понравилась. В ее голосе слышалось что-то настойчивое, почти вызывающее. Что-то в ней таилось, словно спрятанная обида, и я попробовала всмотреться в лицо девушки. – Несмотря на то что вы не знаете многих вещей и не умеете пользоваться веером, по вам видно, что вы леди, – я наконец-то смогла разобрать, какие эмоции слышу в голосе Энни: это зависть и грусть. Слова будто обжигали ее изнутри.

– Это с чего ты сделала такой вывод? – я взяла девушку за руку и потянула к себе, чтобы она села на диванчик рядом со мной. Ее кожа была прохладной и чуть шершавой от постоянной работы по дому.

– Не знаю, где вы росли и почему не знаете таких элементарных вещей, но все, в ком есть магия, никогда не будут черновой прислугой, как я и другие девушки в этом доме, – Энни низко склонила голову, и я не могла различить ее выражения лица, но по тому, как она быстро смахнула слезинку со щеки, я поняла, что она беззвучно плачет. Ее плечи слегка подрагивали, выдавая ее отчаяние.

– А с чего ты взяла, что у меня есть магия? – я подозрительно косилась на горничную, а она подняла на меня свое лицо. В ее глазах стояли слезы, но в них же читалась и надежда.

– Вот же, – и девушка указала взглядом на мои босые ноги. Мы обе с ней уставились на мои щиколотки, а вернее на правую. Там вился узор светло-серебристой татуировки, которая была довольно неприметна, но все равно она там была. Вот те, бабка, и Юрьев день! Ну я ж хотела татуху, да все боялась. Получите, распишитесь! Внутри меня все похолодело от осознания, что я попала в какой-то совершенно другой мир.

– Ее раньше не было, – честно призналась я и сообразила, что Энни может меня неправильно понять, прижала руку к губам. Просто ее еще полчаса назад не было. Паника начинала подступать к горлу, хотелось бежать, спрятаться, но куда?

– Они появляются в разном возрасте. Вам очень повезло, потому что никто не смеет выдать вас замуж против вашей воли или принудить к чему-то, не то что нас, – вся фраза девушки была пропитана сожалением и горечью, а последнее слова были сказаны еле слышно, практически шепотом. В ее глазах отражалась вся безысходность ее положения.

– Тебя к чему-то принуждают? – я вопросительно посмотрела на горничную, но она не решилась ответить искренне. Отрицательно замотала головой, но я-то поняла, что она лукавит. По ее лицу было видно, как ей тяжело говорить правду, как страх сковывает ее.

– Леди, вам пора одеваться, иначе вы опоздаете к ужину, – вернула меня на землю девушка, и мы в быстром темпе начали облачать меня в приготовленный горничной наряд. Энни старалась скрыть свои эмоции, но я видела, что ей не все равно.

Платье, бесспорно, красивое, но носить эту красоту жутко неудобно, особенно когда привычной для тебя одеждой были джинсы и футболки. Каждый слой ткани казался тяжелым и сковывающим.

Энни проинструктировала меня, понимая, что я могу просто опростоволоситься на любых мелочах. Я была напряжена как струна. Она же проводила меня к столовой, где меня уже ждали двое мужчин. Ричард одарил меня ободряющей улыбкой, а вот дядюшка меня практически просканировал как рентген. Его взгляд был пронизывающим и оценивающим.

– Вы чудесно выглядите, леди. И вижу, вы справились с этим нарядом лучше, чем с предыдущим, – вставил шпильку в приветствие мужчина. В его голосе слышалась насмешка, словно он был уверен, что я не смогу соответствовать его ожиданиям.

– Да, с этим нарядом мне помогла справиться горничная. Благодарю за комплимент, – я делала все, как мне сказала сделать Энни. И увидела на лице Ричарда одобрительную улыбку. Мне было неловко, что я вру, но я не знала, как вести себя в этой ситуации.

Меня усадили за стол, пододвинув стул, а я была сама осторожность: что в действиях, что в словах, будто по тонкому льду хожу. Каждое движение было неестественным, каждое слово фальшивым. На столе расставлены блюда, некоторые я даже не представляю, из чего приготовлены. Я посмотрела на тарелку, и у меня панически задрожали руки. Почему так много вилок? Они с обеих сторон тарелки и даже над ней лежат. Что какой вилкой есть? Так, надо успокоиться и выдохнуть. Ричард же сказал, чтобы я смотрела на него и не волновалась. Я сделала глубокий вдох и постаралась сосредоточиться на его лице.

– Как прошел ваш первый рабочий день? Ричард сказал, что вы попали в передрягу и потому вернулись раньше него, – на лице дядюшки было само участие и сочувствие. Но в его глазах я видела лишь холодный интерес.

– Случилась небольшая неприятность, но уже все хорошо. Благодарю за участие, – я старалась улыбаться и не подавать виду, что я банально не знаю, что отвечать и какие слова произносить. С Ричардом так легко общаться, я же постоянно думаю, как бы не выдать себя или еще что-то. С ним я чувствовала себя в безопасности.

– Как вам погода нынче в Лондоне? – старый хрыч, а я в уме именно так его и окрестила, не собирался униматься и донимал меня вопросами. Его глаза сверлили меня, словно пытались проникнуть в самую душу.

– Я впервые в столице, потому не могу судить и сравнивать, – промямлила с той же приклеенной улыбкой. Если я весь ужин буду так улыбаться, у меня сведет лицо и я буду похожа на душевнобольную, которая ходит и стенам улыбается, а может, и на вкус их пробует. Я чувствовала себя загнанной в угол.

– Дядя, как прошел ваш день? – Ричард постарался перенять инициативу в разговоре, и было видно, что дядюшка жутко недоволен этим фактом. Ричард пытался меня защитить, но я боялась, что это может ему навредить.

– Благодарю, ничего нового не произошло, – нам подали суп, и беседа на какое-то время замерла. Я так осторожно ни разу в жизни не ела, я боялась прикоснуться ложкой к тарелке, чтобы, не дай бог, не звякнуть и не привлечь к себе лишнего внимания. Далее подали жаркое, которое тоже было съедено с салатом. И здесь, слава всем богам, не было сильно больших проблем с владением столовыми приборами. Когда же дошла очередь до десерта, то я наконец-то поняла, что же была за вилка, лежащая над тарелкой. То, что двое мужчин поедали с аппетитом, я смогла только попробовать. Ужасный вкус сложно описать словами. Было большое желание выплюнуть в салфетку этот странного вкуса десерт, но я с улыбкой прожевала и проглотила его. Я чувствовала себя отвратительно, но не могла показать этого.

– Ричард, ты же понимаешь, что подумают в обществе, когда узнают, что у тебя служит девушка-секретарь? – вдруг ни с того ни с сего произнес мужчина. В его голосе слышалось скрытое неодобрение и намек на непристойность.

– Мы могли бы обсудить это наедине? – Ричард поднял взгляд на родственника. В его глазах читалась тревога за меня.

– Думаю, юная леди должна участвовать в разговоре, так как должна же она понимать, что может стать причиной грандиозного скандала. Не такая уж она провинциалка, как хочет показаться, – парировал дядя, лукаво поглядывая на меня. Этот взгляд, полный снисходительности и легкой насмешки, вызвал во мне еще большую скованность движений и неловкость. Щеки предательски залились румянцем.

– Хорошо, что ты хочешь сказать? – лорд Мортон положил на стол вилку и нож. Звук получился довольно порывистым и громким, выражая его нарастающее раздражение. В его взгляде промелькнули гневные искры.

– Я хочу сказать, что ты должен как-то объяснить обществу присутствие молодой незамужней леди в своем доме. И то, что она твой секретарь, – это не объяснение, – дядюшка завелся с полуоборота, его лицо побагровело от возмущения.

– Она наша дальняя родственница, – попытался возразить Ричард, но в его голосе звучала какая-то неуверенность.

– Не смеши меня. Мисс Хоумвуд погибла в возрасте двенадцати лет, и ее звали не Барбара. Ты думаешь, я выжил из ума? – голос мужчины зазвенел в гробовой тишине, словно удар колокола. Я лишь испуганно переводила взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, как внутри нарастает паника. Казалось, я оказалась в эпицентре бури, не понимая, как себя вести.

– Ты…

– Да, мой дорогой племянник, я наводил справки, как только эта девушка появилась на пороге моего дома, – язвительно перебил мужчина запальчивую речь Ричарда. Его глаза, казалось, сверлят меня насквозь, оценивая и осуждая.

– Моего дома, – молодой лорд Мортон обрубил самодовольную речь дяди, его голос стал твердым и непримиримым.

– Что? – мужчина не понял, что имеет в виду племянник, нахмурив брови.

– Я говорю, это мой дом пока что, – Ричард пригвоздил родственника тяжелым взглядом, в котором читалась явная угроза.

– А вот это может и измениться. Если ты скандалом опорочишь честь фамилии, я буду ходатайствовать перед королевой, чтобы тебя лишили регалий, положения в обществе и титула, – дядюшка самодовольно посмотрел на племянника, чувствуя свою власть. Потом так же нагло вперил взгляд в меня. Он не старался быть милым и дружелюбным, он сразу же показал клыки. В переносном смысле, естественно. Я почувствовала себя загнанной в угол.

– Я могу объявить о помолвке, – вдруг выпалил Ричард, и я опешила. Мое сердце на мгновение замерло, а потом бешено заколотилось. Если о помолвке с моим участием, то как бы тут надо было у меня в первую очередь спросить.

– Ты не можешь! – многозначительно ответил дядя и, с грохотом отодвинув стул, сдернул с себя салфетку, бросил ее на стол и, не прощаясь, вышел из столовой. В его уходе чувствовалась демонстративная обида и гнев.

– А почему ты не можешь? – спрашивала чисто из любопытства, пытаясь скрыть волнение. Не очень-то и хотелось замуж, но и быть причиной скандала тоже не входило в мои планы. Тем более если Ричард из-за меня лишится всего, то кто же мне тогда будет помогать? Так что он мне нужен на том месте, которое сейчас занимает.

– У тебя нет магии. Способности способностями, но нужна магическая отметина, чтобы подтвердить наличие у девушки магии, – Ричард грустно посмотрел на меня, и в его глазах я увидела отчаяние.

– Вот такая? – я встала и постаралась грациозно приподнять подол, выставила ножку с татухой вперед, чтобы мужчина мог ее как следует рассмотреть. Пусть любуется ножкой, раз они ему так нравятся. Я почувствовала себя немного глупо, но и азартно одновременно.

– Вот такая, – повторил за мной Ричард и, вскочив со своего места, рванул ко мне. Я замерла с задранным подолом платья, чувствуя себя немного неловко, а мужчина уже стоит передо мной на одном колене и снимает с ноги туфельку. Его прикосновение обожгло кожу.

– Кхм-кхм, – мы оба вздрогнули, не ожидая, что в комнате уже не одни. Я далеко не грациозно шлепнулась на попу, слава богу, на стул, а не на пол. А Ричард вскочил и загородил меня. Хотя что там загораживать, мы же не делали ничего предосудительного. Скорее лорд своим поведением дал понять, что мы делали что-то этакое. В общем,«спалился он. В дверях столовой стоял дворецкий с невозмутимым выражением лица, словно он видел такое каждый день. – Вам письмо, лорд, – оказывается, слуга держал в руках поднос, на который я не сразу обратила внимание.

– Благодарю вас, Дуглас, – мужчина с надменным выражением лица прошел к дворецкому и взял маленький конвертик с подноса. – Можешь быть свободен.

Если бы мне сказали с таким выражением лица, что я могу быть свободна, то меня бы ветром сдуло. Но дворецкий явно стреляный воробей, так как не только не ушел, а наоборот, прокашлялся, снова привлекая к себе внимание. Его взгляд был полон презрения.

– Посыльный ждет ответ, – сказал и посмотрел с презрением на меня. Вот еще один недоброжелатель на мою бедную голову.

– Зайди за ответом через десять минут в кабинет, – Ричард поймал мой взгляд своим и выразительно дал понять следовать за ним.

Я вскочила и, придерживая подол платья, рванула за лордом, чувствуя спиной прожигающий взгляд между лопаток. Сердце бешено колотилось.

Зайдя в кабинет-библиотеку, я уселась на диван и расслабилась. Оказывается, держать спину и осанку несколько часов к ряду довольно сложно. А если еще и нервничаешь при этом, то вообще чувствуешь себя измученной. В кабинет неспешно зашел Советник и, окинув нас взглядом, лег у моих ног. Лорд уселся на свое место, разгреб бумаги у себя на столе и зажег лампу. Свет подрагивал и был тусклым, но это лучше, чем ничего. Взяв нож для бумаги, он распечатал конверт. Ричард вел себя довольно странно, прочитал записку, потом откинулся на спинку кресла, перечитал записку. В его глазах читалось замешательство и какая-то тревога.

– Что случилось? – я начинала нервничать, глядя на его лихорадочную реакцию. Сердце забилось быстрее, предчувствуя беду.

– Дядя начал действовать гораздо раньше, чем я мог предполагать, – задумчиво ответил лорд, и я похолодела, понимая, что ничего хорошего эта записка нам не сулит. Он выглядел встревоженным и каким-то… загнанным. Мужчина взял бумагу и, нахмурившись, быстро набросал ответ, достал конверт, запечатал ответ и закрепил его сургучом, приложив к густой застывающей субстанции печатку, сняв ее с пальца. Этот отточенный, быстрый ритуал выдавал в нем человека, привыкшего к интригам и тайнам.

В кабинет постучали, и вошел Дуглас. Он молча подошел к столу и протянул поднос, на который так же молча Ричард положил конверт. Дворецкий развернулся и вышел, не проронив ни слова. Вся эта молчаливая сцена, их отстраненные непроницаемые лица создавали ощущение, что я нахожусь в серпентарии. И стоит расслабиться, как меня сразу же укусят, а может и съедят. Мне стало неуютно и захотелось немедленно покинуть это место.

– Вы мне скажете, что случилось? – не скрываю недовольства. Не люблю, когда выдерживают эту мхатовскую паузу, нагнетая напряжение.

– Нас с вами пригласили на бал, – лицо лорда было таким, будто нас пригласили на похороны, а хоронят его любимого хомячка. В его голосе звучала обреченность.

– И что в этом такого? – я непонимающе смотрела и ждала более подробных разъяснений, не понимая, что его так расстроило.

– От вас ждут скандала, – снова фраза-загадка, и у меня уже пар из ушей идет от злости. Я чувствовала, как во мне закипает раздражение.

– Если вы не объясните толком, скандал будет прям сейчас, – я свела брови и всем своим выражением лица стремилась показать свое отношение к ситуации. Мое терпение лопнуло. Брови лорда удивленно взлетели вверх. Он, кажется, был удивлен моей вспышкой.

– Все просто, на балу вы устроите скандал или опозоритесь, что одно и то же. В нем, естественно, буду замешан я, как ваш покровитель. Репутации конец. А через пару недель королева должна огласить имя нового главы тайного сыскного отдела. Сами понимаете, если меня дискредитирует моя же невеста, то какой из меня глава? Тем более эти убийства, не зря ДеМарк подошвы стирает в поисках. Он тоже кандидат. У меня, конечно, есть преимущество, как у нынешнего главы отдела, но… – я не дала закончить мысль и перебила мужчину. Его голос звучал устало и безнадежно.

– Но скандал все испортит? – Ричард кивнул, и я продолжила: – Но почему я должна опозориться? – меня задела такая стопроцентная уверенность, что я облажаюсь на балу. Мужчина посмотрел на меня довольно снисходительно, но, увидев мое выражение лица, убрал эту улыбку со своего лица. Его взгляд меня задел.

– Потому что ваши манеры далеки от светских. Вы не умеете поддерживать непринужденную беседу, вы не умеете танцевать. Мне продолжит все, что вы не умеете? – мужчина смотрел на меня с жалостью, а я захотела его стукнуть. Чувствовала себя униженной и оскорбленной. Советник поднял голову и посмотрел на меня, потом на лорда, потом снова на меня. Вопросительно заглянул мне в глаза и покачал головой. Он хоть и призрак собаки, но хозяина в обиду не даст. Его поддержка меня тронула.

– Нет, не нужно перечислять. Через сколько этот бал? – я полна решимости устранить все эти сто-пятьсот «не умею» из списка лорда.

– Через неделю, но я уже отказался. Это тоже вызовет скандал, правда, я надеюсь, не такой громкий, как ваш фееричный дебют, – Ричард расстроен.

– Вы можете отозвать свой отказ? Я постараюсь научиться всему до бала. Вы говорили, что у вас есть на примете леди, которая сможет меня всему обучить, – во мне проснулся азарт, и я была настроена самым решительным образом. Я готова была бросить вызов всему свету, лишь бы доказать свою состоятельность.

– Отозвать – вряд ли. Но если вы готовы учиться, я соглашусь на уговоры, – мужчина был задумчив.

– Уговоры? – я не поняла, что он имеет в виду.

– Обычно, если гость важный, то после первого отказа следует личное посещение и уговоры. Ну так вот на эти уговоры я и намерен согласиться, – пояснил Ричард, а я поняла, что у меня не то что пробел в знаниях, они у меня совершенно отсутствуют. Мне стало стыдно за свою необразованность. – Я немедленно навещу леди Эмберли и попрошу заняться вашим образованием, заодно она принесет каталог, и вы сможете обсудить платье для бала, – мужчина решительно встал и обошел стол. Он подошел к книжному стеллажу и, проведя пальцем по корешкам книг, взял одну из них и протянул мне. – А вам следует отправиться к себе и постараться изучить книги по этикету. В этой книге азы, но вам лучше бы быть уже подготовленной к приходу леди Эмберли, – я кивнула, взяла книгу, и мы направились на выход. Внутри меня боролись страх и решимость, но я знала, что должна сделать все возможное, чтобы не подвести Ричарда.

Удивительно, но лорд проводил меня до моей комнаты, галантно поцеловал руку и, дождавшись, когда за мной закроется дверь, ушел по своим делам. Я все еще не могу привыкнуть к такому обходительному поведению, к этой старомодной галантности и к тому, что здесь принято провожать даже до двери комнаты. После жизни, полной пренебрежения и грубости, эти проявления внимания казались чем-то нереальным, словно я попала в сказку, где все мужчины – рыцари. Его губы коснулись моей руки мимолетно, но по коже пробежала легкая дрожь. Это было странно и немного волнующе. Я смотрела ему вслед, пытаясь понять, что чувствую, но в голове была лишь приятная растерянность и нежность. "Неужели я начинаю влюбляться?" – мелькнула мысль, которую я тут же отогнала. "Нельзя терять голову! Это всего лишь игра". Но сердце, кажется, не собиралось меня слушать.