Экспериментальная магия. Руководство по проведению экспериментов

– Спасибо, таяна Штойнхонц, – хрипя и шумно хватая ртом воздух, выдала я, все еще неуверенная, что легкие остались при мне. В этот момент на беспорядок и грязь мне было откровенно плевать.

– Твой ключ, запасной будет у меня, – мне в руки сунули старомодный с навершием из вензелей ключ, – твоя форма, – сверток с эмблемой академии и нашивками факультета магии жизни кинули сверху, – запасная форма, парадная и спортивная, – еще три свертка упали поверх предыдущего, – письменные принадлежности и тетради, – она кивнула на мое плечо, где всю дорогу болталась сумка. – Вроде бы все, – удовлетворенно выдохнула таяна.

– Спасибо вам большое! – оглядев богатство, едва сдержала слезы признательности.

Сгоревших вещей жаль не было, все равно в пределах академии можно ходить только в форме, а в город, где нужна была бы обычная одежда, я не выбиралась. Вот книг и конспектов будет сильно не хватать, однако библиотека находится в центральном корпусе всего девятью этажами ниже, и никто не мешает мне наведываться туда по вечерам после занятий.

– За теплыми вещами ближе к сезону придешь, – строго ответила комендантша, но глаза подозрительно блеснули, и она резко отвернулась, утерев их рукой. – Если что понадобится – заходи, не стесняйся, – с этими словами она повернулась и начала неспешно спускаться.

– Спасибо, – еще раз тихо произнесла я, чувствуя, что голос все-таки дрогнул. И по тому, как на мгновение остановилась таяна, поняла, что она тоже это услышала.

– Таяна Штойнхонц, вас желает видеть лейрд Кроу!

Лейрд Виец одной рукой придерживался за стену, а второй силился удержать сердце в пределах собственной мощной грудной клетки. Спортсменом Лайел Виец никогда не был, несмотря на внушительный рост и широкий разворот плеч, бегал неплохо, но исключительно на короткие дистанции и когда жизни угрожала прямая опасность со стороны магических экспериментов декана или приземленных людей, которым тонкая душевная организация юноши не давала покоя. Потому пробежка из крыла факультета темных искусств до женского общежития магов жизни отняла у него последние силы.

– Видеть желает? Так что ж он сам не пришел? – подбоченилась комендантша, внушив в богатырское тело юноши ужас, значительно превышающий объемы этого тела. Ужас вырвался душераздирающим вздохом, и женщина сжалилась. Несмотря на габариты и грозный вид, все-таки она была особой сострадательной. – Помню, раньше-то он беззастенчиво сюда бегал, а теперь, ишь ты, большим начальником заделался, – бормотала она, следуя за секретарем. – Не по статусу ему теперь, видишь ли.

– Лейрд Кроу, прибыла таяна Штойнхонц, – молодой человек ужом просочился между необъятной таяной и дверью кабинета, успев в последнее мгновение сообщить о визите.

– Аррен, неужто стыд совсем потерял – гонять старую женщину по коридорам академии, да еще и на такие расстояния! – разохалась таяна, вплывая в святая святых и царственно усаживаясь на место поднявшегося, чтобы поприветствовать ее, декана. – Не сверкай глазами, я все-таки женщина и старше тебя вдвое, – заметив недовольство, скользнувшее в темных глазах декана, наставительно заявила она. – Чего сам не пришел?

– Моя драгоценная таяна, рад вас видеть, – церемонно кивнул темный магистр, взмахом руки захлопывая дверь, где все еще маячила полная любопытства фигура секретаря, и усаживаясь в кресло для посетителей напротив.

– Брось свои расшаркивания, – смущенно отмахнулась комендантша.

– Прошу меня простить за то, что заставил вас проделать столь долгое путешествие, – продолжил он совершенно серьезным голосом, и как ни старалась таяна, насмешки различить не смогла. Впрочем, губы обиженно все-таки поджала, на всякий случай. – Нога покоя не дает, ходить с каждым годом все тяжелее, – уловив изменения в настроении собеседницы, грустно закончил лейрд Кроу. И с удовольствием отметил, как вытягивается лицо женщины, а в ее глазах появляется сочувствие.

– А мальчишка твой и не сказал ничего! – всплеснула она руками. – Я бы мазь с собой взяла и настойки!

– Не тревожьтесь, таяна, я обратился к нашим целителям, и они регулярно снабжают меня всем необходимым, – слишком поспешно отказался магистр и даже поднял руки в защитном жесте, не ожидая от комендантши такого напора. – Я попросил вас прийти совсем по другому поводу. Скажите-ка мне, драгоценная таяна, что вы думаете об адептке Лазфельд?

– Эта бедная девочка? – лицо женщины вдруг осветила мягкая улыбка. – Умница, только гордая больно, ее грязью поливают, а она лишь подбородок выше задирает, – тут она неодобрительно покачала головой. В отличие от комендантши, лейрд был, напротив, доволен. – Вот и недавно, уж не знаю, что произошло в ее комнате, видно, сокурсники ваших темных привлекли, – сурово взглянула на не скрывающего удовлетворение декана, – а она ни слезинки не проронила.

– И куда же ее заселили? – вкрадчиво поинтересовался темный магистр.

– А вот не скажу! – вдруг заявила комендантша. Вид у нее был настолько уверенный и неприступный, что лейрд Кроу даже несколько растерялся. – А ну как ваши темные снова ей комнату уничтожат? А это, между прочим, убытки для академии! А я ответственная! Как думаешь, Аррен, с кого спросят разрушение комнаты в крыле, где я заведую?! – все повышая тон, возмущалась женщина. – Конечно, сначала виновников поищут, но ты же своих прикроешь, а мне – расхлебывай! – и всхлипнула.

Аррен Кроу вздрогнул. Как настоящий мужчина, женских слез он боялся как огня. И ничего никогда не пугало великого темного магистра больше. Потому что почти с любой напастью можно справиться с помощью магии, а даром лейрд обделен не был. Женская истерика же магическому воздействию не поддавалась. Исследований на эту тему было немало, в разные времена мужчины одинаково страдали от локальных стихийных бедствий, устраиваемых особами женского пола. Однако все изыскания завершались неизменным выводом: если женщина решила истерить – она будет истерить. И никакая магия с этим не справится.

– Я улажу этот вопрос с ректором и сам накажу виновных, – заверил он таяну Штойнхонц. – Только не расстраивайтесь, пожалуйста, – прозвучало слишком жалобно, и декан быстро добавил, – здесь.

– А чего это ты девочкой вообще заинтересовался, лейрд Кроу? – вдруг подозрительно прищурилась комендантша, моментально перестав всхлипывать. – Она ж не из ваших, темных.

– Личность она довольно заметная, говорят о ней много, – пожал плечами декан. – Даже среди преподавателей слухи ходят. К тому же, потенциал пока спит, и она может стать как магом жизни, так и темным магом. Конечно, внешность довольно однозначно указывает на характер способностей, да и первичный тест подтвердил направление, но чего только не бывает, – медленно, будто размышляя вслух, проговорил он и провел рукой по серебристым прядям в собственной прическе, которые ярко выделялись на фоне смоляных волос.

– Ты мне это брось, не смей девочку обижать! – не на шутку разозлилась таяна. – Ей и так достается!

– Нам всем время от времени выпадают испытания, – ледяным тоном произнес лейрд Кроу, невольно скользнув взглядом по покалеченной левой ноге. – Таяна, я с вами не дружескую беседу веду, а разговариваю как один из руководителей академии с ее служащим. Потрудитесь дать четкий и однозначный ответ, где размещена адептка Лазфельд и по какой причине вы проигнорировали наличие свободных комнат в женском общежитии факультета темного искусства? – вот теперь Темный Ворон предстал именно таким, каким его знали многочисленные адепты и преподаватели – холодным, высокомерным и в высшей степени неприятным человеком, безразличным к чужим горестям и не прощающим чужих слабостей. Потому что от своих безжалостно избавился одиннадцать лет назад, а горе прятал столь глубоко, что даже самый искусный темный целитель7 не сумел бы его обнаружить.

– Что ж, лейрд Кроу, если вы так ставите вопрос, – очень тихо ответила комендантша, максимально выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях. – Адептке Лазфельд предоставлена комната в центральном корпусе.

Воцарилось молчание. Оно длилось настолько долго, что таяне Штойнхонц стало казаться, что декан просто о ней забыл, глубоко уйдя в свои мысли, и самое время встать и незаметно покинуть не слишком гостеприимный кабинет.

– Надо же, как символично, – вдруг нарушил молчание лейрд. Сказал он это едва слышно, но таким тоном, что комендантша, бывалая дама, вздрогнула и кинула тоскливый взгляд на дверь. Будучи формально ниже по положению, без разрешения она уйти не могла.

– Я могу идти, лейрд Кроу? – минуты через три уточнила таяна, так как темный магистр снова задумался.

– Да-да, идите, таяна, – даже не посмотрев на нее, взмахнул рукой мужчина.

– История магии – один из базовых предметов, который вы будете изучать на протяжении первых двух курсов, – ректор академии, небрежно облокотившись на кафедру, с доброжелательной улыбкой оглядывал адептов первого года обучения.

Здесь собрались все – и темноискусники, и жизники, а в воздухе сконцентрировалось напряжение. Наша магия имеет разное направление, разные источники, и потому ее носители отличаются друг от друга так же сильно, как день отличается от ночи. Светлые и темные косились друг на друга с неприязнью и некоторой опаской.

Меня все это не касалось, я была изгоем и для первых, и для вторых. Забиться в угол мне не дали, грубо оттеснив в сторону и посоветовав исчезнуть не только с места, но и вообще с лица земли. К темноискусникам тоже как-то не тянуло, а потому я устроилась на первом ряду ровно посередине, где пролегала зона отчуждения – адепты с каждого факультета оставили по два места возле центрального прохода свободными.

– Думаю, вы удивлены тем, что данные занятия у вас проходят совместно, – лейрд Виндзор безмятежно улыбался, словно не замечая гнетущей атмосферы. – Однако руководство академии в моем лице и в лице совета попечителей считает, что вам будет полезно не просто узнать основные вехи развития магической науки, но и изучить историю как своего направления, так и направления противоположного. В будущем вам, несомненно, придется работать вместе: магия жизни и темная магия, противоборствующие по своей сути, дополняют друг друга. Разрушающая темная сила способна нести жизнь, а жизненная энергия неизбежно приводит к смерти, а значит и к тьме, – он грустно улыбнулся, глядя поверх голов притихших адептов. Речью прониклись все, очень уж лично прозвучали последние слова. Ректор хлопнул в ладони, заставив слушателей вздрогнуть, и уже совсем другим, бодрым, тоном продолжил. – Но не будем философствовать! Кто из вас может поведать аудитории легенду об объединении мира?

– Вы имеете в виду Сайнар и Теанайя? – взметнулась в воздух одинокая рука. Моя сокурсница, таяна Рейта Ивель, так же как и я училась блестяще. Вот только у меня это было вынужденным обучением, ведь ни подруг, ни прогулок шумной компанией в моей жизни не было, Рейта же училась на отлично просто потому, что была невыносимой зубрилой.

– Верно, адептка Ивель, сможете рассказать? – лейрд Виндзор одобрительно улыбнулся, однако Рейта, впервые на моей памяти, не смогла ответить ничего вразумительного. Впрочем, мучить ее ректор не стал. – Что ж, легенда и правда довольно древняя, и мало кто сейчас ее знает и уж тем более пересказывает своим детям. Документальных же источников не сохранилось вовсе – все было уничтожено во время последнего массового прорыва граней.

И снова адепты непроизвольно вздрогнули. Несколько столетий назад наш мир страдал от нападений жутких существ, приходивших из граней. Люди объединялись, чтобы дать отпор, отбивались, но монстры, восстановив силы, возвращались. И все повторялось: нападения, битва, кровь и смерть. Смерть даже не сотен, а сотен тысяч.

– Итак, раз никто из вас не знает этой истории, пожалуй, расскажу я, – устраиваясь на краю стола, произнес ректор, однако….

– Лейрд Виндзор, могу я рассказать? – я даже не сразу поняла, чей именно голос прозвучал в тишине аудитории. Однако по напряженному и недовольному молчанию вдруг осознала, что голос принадлежал мне.

– Конечно, адептка Лазфельд, прошу, – ободряюще кивнул лейрд.

Каэлин Виндзор был одним из немногих, кто относился ко мне довольно доброжелательно. Когда в конце первой декады меня отправили к нему в кабинет за неподобающее поведение, хотя я всего лишь высказала предположение относительно характера магии жизни и ее истоков, он действительно поступил справедливо и внимательно выслушал и меня, и преподавательницу.

Будто я не была изгоем. Будто я была таким же адептом как и все.

В свое время лейра Мейлиган Лазфельд, а для меня наедине просто бабушка, положила последние, по ее словам, жизненные силы на то, чтобы дать мне приличное начальное образование – помимо общеобразовательной гимназии, в моем распоряжении были многочисленные наемные преподаватели, лучшие гувернантки-выпускницы магических академий и лично лейра Лазфельд-старшая.

В общем-то, по этой причине, когда молодая преподавательница таяна Лилена на занятии озвучила одну из теорий возникновения магии жизни, я, еще не подозревая о всеобщей неприязни и искренне считая предыдущие ее проявления чистой случайностью, рискнула назвать еще несколько. В том числе, одну из провокационных: магия жизни и темная магия не отличаются принципиально, люди, обладающие даром, используют одну и ту же энергию, однако внутренние каналы, через которые она проходит, преломляют ее определенным образом. Преподавательница вместо того, чтобы подтвердить наличие многих подходов и отметить, что мы сосредоточимся именно на том, который озвучила она, вдруг с металлическими нотками в голосе рекомендовала мне немедленно посетить кабинет ректора.

Там, собственно, я увидела лейрда Виндзора во второй раз. Первый случился при приеме в академию на вступительных испытаниях. Молодой, даже, пожалуй, слишком молодой для занимаемого им места, Каэлин Виндзор был магом жизни в полном смысле этого слова: светлые с пепельным отливом волосы, забранные в хвост, светлые же, цвета весенней зелени, глаза и располагающая белозубая улыбка.

Несмотря на гнев младшей преподавательницы Лилены, он спокойно выслушал мой сбивчивый рассказ, после чего заявил, что любая точка зрения имеет право на существование, к тому же то, что рассказала я, пусть и не общеизвестный факт, но все же абсолютно верное утверждение. Лилена выходила из кабинета в крайней степени недовольства, после чего у нас с ней установились ровные отношения, построенные на взаимной неприязни. Учитывая тот факт, что вела она профильный предмет – Теоретические основы магии жизни – на экзамене мне явно придется несладко.

– Существует легенда, что три сотни лет назад наш мир был разделен на две половины: темную и светлую, – начала я хриплым от волнения голосом. – На темной половине, которая носила имя Сайнар, царили вечные сумерки, не росли деревья и цветы, практически не было зверей, зато земля была богата полезными ископаемыми, рудой и драгоценными камнями. Светлая же половина, Теанайя, напротив, щедро одарила своих жителей солнечным светом, плодовыми и декоративными растениями, домашним скотом. Но плодородная земля не рождала ресурсов, необходимых для создания орудий труда, оружия и ювелирных изделий.

Я все еще ожидала насмешек и выкриков, но их не последовало – вся аудитория действительно внимательно слушала. И даже ректор не перебивал.

– Казалось бы, без еды, ведь ни растений, ни животных на территориях Сайнара не было, темные должны были бы пребывать в упадке и постепенно уйти в небытие. Однако Теанайя регулярно требовалось оружие, монеты и еще масса изделий из металла, которые искусные сайнарские кузнецы создавали в огромных количествах. Они различались всем: от типа власти, а на Сайнаре всегда господствовала военная диктатура, тогда как Теанайя была парламентской монархией, до основных ценностей – темные были суровым, милитаристским обществом, у светлых развивались идеи просвещения, рассматривалась возможность участия народа в управлении государством, – лейрд Виндзор кивал практически на каждую мою фразу. Видимо, текст легенды несильно различался в разных семьях. – Между народами установились взаимовыгодные отношения, они много общались и активно сотрудничали, но ни один сайнар или теанайя ни разу не был на чужой стороне – между государствами пролегала граница, физический заслон, горящий синим огнем, преодолеть который было невозможно. Любой, кто пытался перейти его – сгорал заживо в считанные мгновения.

Я говорила и вспоминала, как когда-то эту историю мне рассказывал сейчас уже покойный дедушка. Мы сидели в библиотеке, в самом дальнем ее конце, прямо на подоконнике, спрятавшись от бабушки за тяжелыми гардинами, и часами говорили. Дедушка рассказывал древние легенды, а я иногда делилась тем, что мне преподавали – о магии, устройстве мира, политике и экономике, возможном будущем. Когда дедушка ушел, лейра Лазфельд-старшая на глазах из улыбчивой женщины превратилась в железную лейру. Она и раньше отличалась властным характером, но редко проявляла его в пределах поместья. После смерти лейрда Лазфельда все изменилось.

– Но все же теанайя и сайнары были нужны друг другу не только ради пропитания и изделий: раз в год из-за граней приходила опасность, которая не делала различий между темными и светлыми. Каждый народ сражался на своей половине, но поддерживал соседей – для людей преграда существовала, а вот магии ничто не мешало проходить сквозь границу. Так продолжалось долгие столетия, пока девушка из Сайнара и мужчина из Теанайя не встретились на границе и не прошли вместе путь до храма Равновесия, соединив расколотый на две части мир, – скомкано закончила я, понимая, что остаток легенды слишком романтичный, чтобы рассказывать его во всеуслышание на занятии.

– Все верно, Аника, именно эта легенда может подвести нас к тому циклу лекций, который ожидает вас в ближайшие два года, – понимающе подхватил повествование ректор. – Милея Сайнар и Лександр Теанайя – абсолютно реальные люди, действительно обнаружившие храм Равновесия и объединившие мир. С этого момента стало возможным закрытие граней. То, что случилось три столетия назад, а я говорю о последнем массовом прорыве, – тут лейрд строго оглядел адептов. Впрочем, этот факт знали все, наверное, именно с этого события начинали изучать историю в любой гимназии, – стало окончанием целой эпохи. Эпохи дуального мира. Да, грани удалось закрыть, однако отдельные очаги остались до сих пор, и многие ваши преподаватели участвовали в их устранении. Думаю, лейрд Кроу с большим удовольствием поделится несколькими история из практики со своими адептами, – я мысленно скривилась, услышав ненавистное имя, с трудом удержавшись от кривой усмешки. Этот неприятный тип с удовольствием способен только мстить первокурсникам, все остальное он делает с гримасой недовольства и брезгливости. – Итак, записываем! – привлек мое внимание ректор. – Зарождение магии и основы дуализма.

В аудитории зазвучал спокойный, размеренный голос лейрда Виндзора. Неудивительно, что многие старшекурсницы мечтали остаться с ним в кабинете наедине. Неоспоримым достоинством лейрда, помимо уровня дара и прекрасной родословной, было отсутствие не только жены или невесты, но и в принципе постоянной женщины. А женихом он считался завидным: принадлежность к высшей аристократии, несколько домов в пределах Айтарена, столицы Сантайи, и его предместьях, высокое положение в обществе, а ректор входил в Совет Магистрата при нынешнем императоре, Лефорде Тенайя, и, конечно же, внешность. Зеленоглазый блондин с бархатистым голосом покорил не одно женское сердце.

– Ты забыла упомянуть о рагшанах, – после окончания лекции я, по обыкновению, задержалась дольше остальных, чтобы спокойно дойти до следующей аудитории, без косых взглядов и шепотков за спиной. К тому же редкий адепт за последние декады не воспользовался возможностью толкнуть меня под локоть, а затем пройтись по рассыпавшимся книгам и тетрадям.

Я была уверена, что в лекционной нет никого кроме меня и неспешно просматривающего записи ректора, однако…. Подняв голову, я встретилась с непроницаемо черными глазами, на дне которых словно разгорался костер. Моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что мне почудилось, но нет – оранжевые всполохи были на месте, а в глазах мужчины отразилась легкая насмешка. Темный?! Уже после взгляд выхватил несколько черных прядей, спадающих на лоб, и я окончательно уверилась в характеристике.

– Подумала, что это будет лишним, ведь требовалось рассказать об объединении мира, – торопливо и очень тихо ответила я, продолжая беззастенчиво пялиться на собеседника. Он был старше меня лет на пять, как минимум, но все-таки слишком молод для преподавателя и уж тем более ни капли не походил на того, за кого я сначала его приняла. Впрочем, все темные были чем-то неуловимо похожи.

– Очень зря, это тоже важная часть истории, – между тем, продолжил он и вдруг выхватил у меня сумку. В душе мимолетно вспыхнула обида, ведь я подумала, что он на самом деле подошел просто поговорить, но все встало на свои места – очередной желающий поиздеваться и только. – Именно рагшаны позволили объединить мир и уничтожить границу, ведь без них Милея и Лександр погибли бы еще в самом начале пути, – как ни в чем не бывало говорил молодой темноискусник и, подхватив меня под локоть, направился к выходу.

– Адепт Сайнар Лаорта, позвольте узнать, что вы забыли на занятии для первого курса? – голос лейрда Виндзора остановил нас у самой двери, и темный нехотя и подчеркнуто медленно обернулся, успев перед этим устало закатить глаза и скорчить такую гримасу, что я еле сдержала смешок.

– Лейрд Кроу посчитал, что мне будет полезно снова углубиться в историю для проработки темы диплома, – пожал плечами тот, кого назвали в честь древнего королевства темных. – Я думал, он вам сообщил.

– Напомните мне тему, – нахмурился ректор, цепко оглядывая и Сайнара, и меня, и даже его руку, все еще сжимающую мой локоть.

– Вероятность возрождения дуалов в современных условиях. Направления исследований и разработка методик, – бодро отрапортовал темный маг. – Декан предположил, что возвращение, так сказать, к истокам, позволит мне выйти из тупика и иначе взглянуть на ситуацию.

– Так-так, – магистр жизни откинулся на спинку стула, сложил руки на широкой груди и с явным интересом собрался пытать моего случайного спутника. А тот продолжал крепко держать и меня, и мою сумку! – У вас уже защита следующей арборой. И к какому же выводу вы успели прийти и что в нем не устроило вашего научного руководителя?

– Все данные указывают на то, что возродить дуализм нет шансов, использование магии возможно только в разделенном виде, – хмуро отозвался старшекурсник. Результаты работы его явно не устраивали.

– Ну что ж, будет очень интересно поприсутствовать на вашей защите, адепт Лаорта, – широко улыбнулся ректор. Не знаю как Сайнару, а мне в этой улыбке почудилось предвкушение провала.

– Буду счастлив защищаться перед комиссией в таком составе, – коротко поклонился темный, только в голосе упомянутого счастья не было ни капли.

И меня просто вытащили из аудитории, не дав даже вежливо попрощаться с лейрдом.

– Вот же! – только удалившись на достаточное расстояние от двери, выругался темный. – Как знал, что не стоит мозолить глаза этому…, – он осекся, внимательно меня осмотрел и вынес вердикт, – ректору!

– Мне жаль, – потупилась я, с тоской глядя в другой конец коридора, куда, собственно, мне было нужно, чтобы успеть на следующее занятие. – Ну, я пойду? – с надеждой предположила и даже сделала шаг.

– Да брось, декан Кроу меня в обиду не даст, – тут же расслабленно отмахнулся парень и одарил очень широкой и несколько хищной улыбкой. – А ты, цветочек, почему в таком состоянии?

– В каком? – искренне удивилась я, снова предприняв попытку к бегству. Меня настойчиво не пустили, притянув еще ближе. Еще немного, и это расстояние станет совсем недопустимым для приличной лейры.

– В затоптанном, – фыркнул темный. – Когда успела отдавить мозоли всем сокурсникам?

И тут мне его интерес стал понятен – он просто не знал, кто я и какую репутацию успела заработать за первые же учебные декады. Надо же, думала, история моего отчуждения облетела уже всю академию, а оказывает, старшие еще не в курсе! Ну ничего, дело поправимое, сейчас как раз Сайнар им и расскажет.

– Я наступила всего на одну мозоль, но выбрала не ту ногу, – насупилась я, воскрешая в памяти ненавистный образ лейрда Кроу. Руки сами собой сжались в кулаки, будто шея декана была в непосредственной близости.

– Неужели нашему декану насолила? – хохотнул парень, но, поймав мой мрачный взгляд, тут же перестал веселиться. – Серьезно? Лейрду Кроу?! Ты бессмертная что ли?

– Я случайно, – понимала, что такое оправдание выглядит по-детски глупо, но ничего не могла сделать – ведь это и есть правда.

– Да уж, цветочек, я тебе не завидую, – с грустной усмешкой протянул темный маг, вопреки ожиданиям не отпрянув как от прокаженной. – Извиняться пыталась?