- -
- 100%
- +
– Тебе не понравится, как именно я это буду делать…
– Гори ты синим пламенем! Надеюсь, тебе за все воздастся! – кричу в отчаянии.
Меня выбрасывает в какое-то шоковое состояние дикой истерики, когда толком и соображать не могу…
Перед глазами одно багряное марево.
– Отмаялся уже с тобой, бесплодной! – выкрикивает мне в ответ. – Чтобы тебя здесь через два часа не было!
Мой муж выходит из комнаты и хлопает дверью так, что у меня звон в ушах. Не знаю, в какое шоковое состояние я погружаюсь, но мне кажется, что кто-то меня душит, накинув удавку на шею…
Удар за ударом. И люди, которые должны были разделить горе, поддержать, попытаться вместе решить ситуацию, только ударяют в спину и проворачивают нож…
Не знаю, на каком именно автомате я достаю чемодан и начинаю складывать в него вещи…
Просто в какой-то миг понимаю, что ничего не хочу. Не хочу находиться здесь, не хочу, чтобы Вася хоть каким-то боком был в нашей с Леной жизни.
Моя дочь… только моя, и я вытащу ее… всеми силами бороться буду… но сейчас… сейчас я в трансе каком-то. Руки работают, в то время как разум и сердце будто отключены.
Возможно, так мой организм борется со стрессом, возможно, это защитные механизмы, которые не дают слететь с катушек.
В себя прихожу, как только чемодан захлопываю…
И понимаю, что из дома вышла…
Я даже не помню, как спускалась по лестнице. Просто в какой-то момент нахожу себя на улице, ветер ударяет в лицо и царапает холодом, а я просто иду вперед и тащу за собой объемный чемодан…
О том, что ушла из дома, который по всем законам должен принадлежать мне, я подумаю позже. Сейчас не могу. Просто не могу…
Мне кажется, что я перестаю чувствовать. Только холод в груди растет и появляется какая-то заторможенность. И вновь в себя прихожу только от назойливой трели.
Сначала кажется, что это Вася звонит, что я просто с ума сошла от горя и все это мне приснилось, захотелось просто проснуться и найти себя в постели, под теплым боком мужа, который верен, чтобы в соседней кроватке тихо сопела Леночка, абсолютно здоровая моя непоседа…
Даже щипаю себя за руку, но сон не развеивается, я не просыпаюсь, а звонок телефона не превращается в трель утреннего будильника.
Не сон. Кошмар наяву.
Наконец, замешкавшись, достаю телефон из сумки, отвечаю.
– Женя! Ну как ты там? Как Лена? Я места себе не нахожу… – голос моей коллеги Лики наполнен тревогой, и он, словно спусковым механизмом, запускает истерику.
Я плачу навзрыд.
– Все плохо… Лика… Очень плохо… – выговариваю и делаю шаг вперед, чуть не оказываюсь под колесами автомобиля, который резко сигналит, и в последнюю секунду перед столкновением я просто отскакиваю.
– Ты… Где ты, Женя?! Ты что, на улице?!
Голос подруги наполнен тревогой.
– Я?! – переспрашиваю запоздало, – да… на улице…
– Черт?! Жень, ты что, пила?! Мужу звони немедленно. Где ты?!
На этих словах меня на истерику прорывает, и я просто хохотать начинаю.
– А нету у меня больше мужа, Лик, выгнал он меня…
– Что?! Как?! Как выгнал?! Ты же упахивалась, чтобы кредит выплачивать! Все на тебе было…
– Все на его мать оформлено, – отвечаю спокойно.
– Я не понимаю, Женя! Где ты?!
Останавливаюсь посередине улицы, смотрю по сторонам, а потом и вовсе сажусь на свой чемодан, отвечаю, пожимая плечами, как если бы Лика могла бы меня видеть.
– Я не знаю… на улице…
– То есть… ты сейчас не шутишь?!
– Нет. Я теперь бездомная…
Всхлипываю. Слезы вновь по щекам.
– Мне Лену спасать надо… Доченьку… а он сказал, что это я бесплодная… что у него ребенок будет…
Меня буквально разрывает на эмоции, они затапливают, и я понимаю, что не выдерживаю.
– Так! Сейчас разберемся.
Собранный голос и щелчок, как если бы Лика выхватила ключи.
– Адрес конкретный назови. Где ты сейчас.
Вновь пожимаю плечами и смотрю по сторонам. Взгляд выхватывает номер дома и название улицы, которые я называю.
Надо же… как далеко я дошла, а сама даже не заметила. Все урывками. Будто кадры вырваны из фильма…
– Сиди там! С места не двигайся! Я сейчас приеду! – командный голос Лики, и коллега отключается, а я запрокидываю голову и смотрю в темное мрачное небо…
Единственное, о чем думаю, что держит и не дает сломаться окончательно, – это понимание, что я нужна своей девочке…
Глава 6
– Рассказывай! – заявляет подруга, ставя с громким стуком чашку на кухонный стол, а я забираю горячий чай и руки пытаюсь отогреть. Такое ощущение, что я просто ледяная изнутри. Замершая.
– Так, Женька, давай. Как там, в фильме? Слезами горю не поможешь… Выкладывай, вместе думать будем.
Лика убирает локон за ухо и садится напротив. Сегодня выходной, и Лика в спортивном костюме и с гулькой на голове отличается от коллеги, которая без укладки ни разу на работе не появлялась.
– С чего начать… сама не знаю…
Выдыхаю тяжко. Делаю глоток, который язык обжигает, а Лика пиалу с вареньем в мою сторону подталкивает и печенье.
– Не могу есть. Не хочу.
Отказываюсь.
– Ты бледная вся. Что твой мудак учудил? – спрашивает зло. – Почему с одним чемоданом на улице оказалась?!
И я начинаю рассказывать… Слова сами начинают будто ручеек журчать, и я выговариваюсь… Ничего не таю. Абсолютно все выкладываю. И о состоянии Леночки, и о том, что отец нужен биологический, и о том, что у Васи любовница беременная и меня из квартиры он выставил… о его угрозах также рассказываю…
– Это незаконно! Он – урод! – выпаливает подруга, потом резко встает и по кухне круги наматывает. – И ты – дура! Доверчивая! Святая! Дура! Кто же в наше время так доверяет, а?!
– Лик… – отвечаю тихо, – мы семьей были… я думала… что наконец-то обрела близкого человека, я… ведь одна была всегда…
– Дурочка ты, – отвечает смягчаясь и обнимает меня, – добрая душа… только в наше время этому только одно определение – дурында…
Всхлипываю и улыбаюсь. Горько, правда.
– Мне наплевать. Пусть все забирает и подавится. Мне бы только доченьку спасти…
– Ага. Все забирает. Сейчас! Как же! Тебе, дорогая моя, адвокат нужен, нормальный, чтобы с потрохами Васеньку твоего сожрал с его долбанутой маман и не подавился! Без штанов урода этого оставить надо! Пускай голожопый идет к своей беременной любимой, и посмотрим, сколько продлится их истинная любовь, которая плоды дала столь поспешные, хотя насчет последнего я бы засомневалась… с диагнозами твоего Васька…
– Мне на это сейчас плевать! Главное – Лена! Ее отца нужно найти – это первостепенное… Я сейчас соберусь и в клинику пойду! Благо успела все документы, все, что необходимо, забрать…
Лика хмурит брови и кивает. Понимает меня.
– Ты мать, Женька. Хорошая мать, я понимаю… Но… ты ведь знаешь, что на то ты и взяла биологический материал неизвестного донора… информация эта конфиденциальная…
– Конфиденциальная, но я попытаюсь достучаться. Доктор Никуленко хорошим человеком мне показался, может… он войдет в положение… Вопрос жизни и смерти ведь… Жизни маленькой девочки, моей дочери…
Слезы вновь по щекам текут, а Лика наливает себе еще чая и кусает печенье, смотрит на меня с жалостью.
– Ты давай, иди-ка, подруга, в душ, приведи себя в порядок. Я тебя повезу в клинику твою.
– Спасибо, Лик… я… не знаю, как отблагодарить…
Отмахивается.
– Сочтемся, пока в комнате мелкой моей поспишь, она как раз укатила на месяц со своими в командировку, пустует сейчас, а там решим…
Лика старше меня, и значительно, но выглядит совсем не как мать взрослой дочери и чокнутого подростка, который, как только мы вошли, заперся в комнате, слушая музыку в своих наушниках так громко, что на расстоянии слышно.
– Стас! Сбавь громкость! Оглохнешь! – кричит Лика, а затем переводит взгляд на меня. – Он у меня немного сложный. Обожает хард-металл и компьютеры…
– Юный программист? – пытаюсь хоть немного поддержать беседу.
– Если бы… – отвечает, выдыхая…
Я принимаю наспех душ, меняю одежду и завязываю волосы в высокий хвост. Собираюсь минут за двадцать, и мы вместе с подругой едем в клинику, которая помогла с зачатием Леночки. Как только Лика паркуется, я вижу доктора Никуленко, который спешит на работу, выбегаю за ним.
Мчу вперед, не видя ничего.
– Гаврил Степанович, здравствуйте!
Кричу – и мужчина тормозит, оборачивается и окидывает меня внимательным взглядом. Не сразу узнает будто.
– Я Евгения Ивановна Иванова… вы…
– Помню, – отвечает спокойно, – у меня фотографическая память.
Идеальный костюм, который виден под незастегнутым пальто, и немного высокомерный взгляд.
– Можно мне с вами поговорить, доктор? – спрашиваю с надеждой, и мужчина морщится.
– Запишитесь на прием, Евгения Ивановна…
– Не могу, доктор, вопрос жизни и смерти! Поверьте… мне нужно срочно с вами поговорить…
Прищуривается на мгновение и на меня внимательно смотрит.
– В чем вопрос?
– У моей дочки заболевание… нужно найти ее биологического отца! Только так можно спасти Лену…
Стоит выговорить, как слезы по щекам идти начинают…
– Сожалею. Ничем не могу помочь. Эта информация конфиденциальна, – отвечает врач и идет вперед, а я поверить не могу в то, что слышу, бегу за ним, пытаясь не отставать от быстрого шага.
– Доктор! Я прошу вас! Моя дочка умрет… вы понимаете?!
Нагоняю врача у входа в клинику, и он бросает на меня внимательный и цепкий взгляд. На секунду кажется, что нечто человеческое проскальзывает в голубых глазах, но уже в следующий миг мужчина отрезает:
– Сожалею. Это не в моей компетенции. У нас полная конфиденциальность.
Врач проходит в клинику, оставляя меня, разбитую, за своей спиной, а я смотрю ему вслед и не могу понять, что именно сейчас произошло…
– Ну что?! – слышу позади голос Лики, вздрагиваю и оборачиваюсь.
– Сказал, что информация конфиденциальная… – отвечаю – и слезы по щекам ручьем…
Лика кивает, а сама взгляд переводит мне за спину. Срывает объявление со столба, вчитывается и поднимает на меня внимательные глаза:
– Думаю… этот запрет мы сможем обойти…
– Что?! – переспрашиваю, но Лика качает головой.
– Жди меня здесь, – отвечает бодро и смело заходит в клинику, я же замираю и смотрю сквозь стеклянные двери, как моя подруга уверенно направляется в сторону ресепшен, как начинает что-то обсуждать с сотрудницей клиники, а потом та ей передает какие-то бумаги и Лика, улыбнувшись, начинает их заполнять…
Я настолько подавлена, что не могу ничего понять, а Лика возвращается минут через сорок, когда я, уже устав ждать, сажусь на скамейку и гипнотизирую взглядом вход в клинику.
– Ну вот и все! – спокойно выговаривает подруга, когда ко мне подходит.
– Лика… объясни… я не понимаю, ты вообще о чем сейчас?
– Я устроилась на работу уборщицей. У них какой-то аврал, вот и с легкостью приняли нижнее звено на работу, благо опыт у меня как раз имеется… Приходилось в свое время подрабатывать…
– Что ты сделала? – ошалело моргаю, но подруга цепляет меня за руку и ведет за собой в машину.
– Пошли. Не нужно здесь отсвечивать, поговорим по дороге…
Киваю, соглашаюсь и буквально бегу за Ликой, которая садится за руль и сразу же цепляет телефон.
– Зайчик мой, ты дома?
Ставит на громкую, выруливая на трассу, и я слышу недовольное бурчание.
– Мама… я просил так меня не называть?!
– Стас, ты дома? – вновь спрашивает.
– Да. Пока дома.
– Хорошо, подожди меня, у меня к тебе вопросы…
– Мать… я ничего не делал! И менты вообще на этот раз не ко мне приходили… у нас в доме алкаши дебоширили, по их душу… – сразу же начинает оправдываться сын Лики.
– Стасик, я сейчас домой приеду, и мы с тобой в деталях поговорим о том, когда и почему к тебе приходили полицейские в прошлый раз, а главное – почему я об этом ни сном, ни духом!
– Черт! – бурчит вновь в трубку. – Мать, все нормально… когда я грабану банк, обещаю, поставлю тебя в известность…
– Станислав Витальевич!
– Ладно, мам, шучу я, шучу! Я скорее на наши структуры работать буду…
– Ты уроки сделал? – меняет тему подруга.
– Давно, что там их делать-то, тупизм один…
Явно цепляется к словам сын Лики, а я понимаю, насколько это сложно – быть матерью подростка, а ведь Станислав очень перспективный молодой человек. Еще пару лет назад я помню, как мы отмечали, когда он международную олимпиаду по программированию выиграл, Гран-при взял, и мы праздновали, ждали, ведь талантливый парнишка должен был поехать в Европу на обучение, но…
Все пошло наперекосяк, им завернули документы, Стаса не пустили, а потом он узнал, что вместо него поехал сын директора школы…
Вот так… была ли это случайность?
Стас уверен, что нет. Лика тоже, но… парень сильно обиделся, а спустя пару месяцев этого директора сняли с поста, так как в сеть какая-то информация проскользнула, которая очень сильно ударила по репутации мужчины…
Пришел новый директор, но с тех самых пор Стас стал сложным ребенком, или это его переходный возраст…
Не знаю. Не углублялась в вопросы семьи Лики, но Станислав… он… немного гений, наверное, а они всегда нестандартные и очень сложные в общении…
– Хорошо, сынок, никуда не уходи, скоро дома буду…
– Окей, муттер, жду тебя…
Выключает телефон и откладывает, выруливая в сторону дома.
– Сложно с ним?
Лика пожимает плечами.
– Он у меня хороший, но немного сумасшедший… – отвечает улыбнувшись, а в глазах тепло, и улыбка на губах.
– Лик, ты так и не сказала, что именно делала в этой клинике? – спрашиваю в нетерпении.
– Постой, Женька, всему свое время, сейчас у Стасика кое-что спрошу, а там посмотрим…
Киваю. Вновь бросаю взгляд на Лику и выговариваю тихо:
– Спасибо тебе… за все… за помощь и поддержку… я не знаю, что бы я без тебя делала…
– Не бери в голову. Ты, Женька, вспомни, сколько раз меня спасала, зад мой прикрывала перед начальством.
– Я просто помогала… ты делаешь куда больше…
– Да прекрати! Когда дети мои болели, именно ты за меня всю работу выполняла. Помню, когда я со Стасиком в больнице лежала, ты мой проект вытянула, еще и так прикрыла меня, что мне премию выписали… за работу, которую от и до ты сделала…
– Твоего ребенка оперировали, неужели думаешь, что кто-то мог бы тебя уволить за то, что не выполнила работу в срок… – отвечаю горько, ведь сейчас мой ребенок в больнице, а я… я все бегаю как ужаленная, а решение найти не получается…
– Еще как бы выгнали, та же Иванько воспользовалась бы случаем, чтобы меня подсидеть. А ты… ты мне тогда карьеру спасла, потому что никому не нужны матери-одиночки с больными детьми… – выдыхает в сердцах, и я вздрагиваю.
– Ой! Женька! Прости! Я не то имела в виду… – спохватывается, а я улыбаюсь горько.
– Я понимаю, о чем ты, Лик, все хорошо… я верю, что прорвемся, что справимся…
– Конечно. Ты хороший человек, Женька. Ты всегда помогала, всегда. Кто бы к тебе ни пришел, никогда не отказывала. А со мной, когда я со Стасом маялась, ты даже не пискнула недовольно, а я добро помню. В этом сумасшедшем мире мало кто так может поступить…
–Смущаешь меня, – отвечаю тихонечко.
Лика же улыбается и бросает на меня внимательный, подбадривающий взгляд:
– Нет. Просто хочу должок вернуть и, кажется, знаю, как именно…
Глава 7
Мы поднимаемся в квартиру, и Лика, открыв дверь, сразу направляется в комнату сына, а я за ней. Не могу отделаться от чувства, что эта срочность связана с тем, что Лика делала в клинике.
– Так, сына, помнишь, мама говорила не общаться с китайскими хакерами? – сразу же по-деловому начинает подруга, и ее сын слегка приподнимает брови. В целом он очень напоминает саму Лику, только волосы темнее и в каком-то художественном беспорядке, как будто его не стригли, а просто кто как успел, так ту прядь и отрезал.
– Ну, помню. Я не общаюсь, мать. Ну, опять не начинай…
– Так вот, – многозначительно изрекает Лика, – надо, чтобы ты с ними пообщался!
– Не понял, – по удивленному лицу Стаса проскакивает улыбка, – мать, ты в показаниях путаешься…
– Не путаюсь. Сейчас нам с Женей нужны твои связи. У нее дочка в больнице, и по ответам анализов Женя не может быть донором. Нужен биологический отец. А он… он в базе данных. Вот тут.
Лика кладет те самые бумаги, которые ей отдали на ресепшен.
– Если что, я туда оформилась уборщицей, если нужно что-то в здание пронести, или кого-то провести… я могу…
На этих словах сын Лики запрокидывает голову и начинает смеяться.
– Муттер, ты пересмотрела шпионских фильмов из прошлого века…
Отсмеявшись, парень даже слезы утирает.
– Сейчас какой век? Все автоматизировано. Чтобы хакнуть корпорации в других странах, флешки-шмешки, жучки-паучки не нужны, или что ты там себе напридумывала. Достаточно иметь выход в интернет и сервера, которые можно подсечь.
По мере того как парень говорит, я понимаю, что сын Лики не просто понимает в вопросе…
– Твои товарищи смогут помочь? – спрашивает наконец Лика, и Стас вновь смотрит на бумаги, которые перед ним сложила мать.
– Сколько у нас времени? – задает резонный вопрос.
– Его нет, – отвечаю тихо, – очень срочно…
Кивает.
– Мам, вы посидите, чайку попейте с Женей, не мешайте мне, я пробью с ребятами, перетру… И паспорт можно? Чтобы знать, что именно искать…
Киваю и достаю свой паспорт, оставляю парню, а сама иду за Ликой, которая деловито ставит чайник и наливает нам чай.
– Лика… спасибо…
Выговариваю тихо и руки на груди складываю. Подруга ставит передо мной чашку и печенье, к которому я не притрагиваюсь. Нервно тереблю пальцы.
– Попей, Жень. Успокоишься.
Киваю и делаю глоток. Меня буквально потряхивает от нервного напряжения. Зубы стучат, и в висках сильно ломит. Я себе места не нахожу, не знаю, сколько времени проходит, чай уже остывает, как вдруг на кухню приходит Стас.
– Ну что?! – спрашивает Лика и тоже поднимается, парень же ставит передо мной мой паспорт.
– Все.
– Что… все?!
Спрашивает Лика, а чувствую, как внутри очередная надежда ломается. Неужели я могла поверить, что паренек, сын моей коллеги, может помочь в таком деле…
– Ничего страшного, Стас, спасибо тебе огромное за помощь… – пытаюсь улыбнуться дрожащими губами, но неожиданно парень подмигивает и ставит передо мной ноутбук.
– Вот вся база. Тут все слили. И есть все относительно донора…
Смотрю на строчки – и перед глазами все прыгает.
– Боже… Стас! Спасибо!
Подрываюсь с места и обнимаю парня.
– Спасибо! Ты не представляешь, что это для меня значит…
– Только у вас проблемы, – отвечает Станислав, когда я отлипаю от парня.
– Какие проблемы? – спрашивает Лика, нахмурившись.
– С донором. Я пробил фамилию, имя, отчество и, в общем…
Тыкает на экран ноутбука – и на весь экран высвечивается фотография мужчины. Твердый взгляд. Волевое лицо. Соболиные брови вразлет над пронзительными яркими глазами. Смоляные волосы…
От этого человека веет властью. Деньгами. Мощью. Мужественностью. Даже через экран ноутбука.
– Кто это?!
Спрашиваю, до конца не веря в то, что услышу.
– Это и есть донор. Владимиров Аркадий Демидович. Владелец судов-пароходов…и далее по списку. Короче… миллиардер…
По мере того как Стас вещает, у меня ноги слабнут, и я падаю на стул. Вновь смотрю на фото мужчины, и сердце сжимается, потому что… я улавливаю сходство…
Моя Леночка… чем-то неотвратимо похожа на этого мужчину…
– Как такое может быть?
Парень пожимает плечами.
– Может, это какая-то шутка? Ошибка? Зачем олигарху становиться донором?!
– Информация стопроцентная. Не могу сказать, что там в голове у безбожно богатых, что сподвигло на такое решение. Но есть и хорошие новости.
– Какие? – в полном шоке смотрю на парня.
– Я знаю, где именно он сегодня будет. И более того, я пробил на твои паспортные данные пригласительный.
В шоке смотрю на парня, затем – на не менее опешившую Лику.
– Сегодня вечером открытие галереи. Он там обязан присутствовать, так как является соучредителем, так сказать. Это единственный шанс встретиться с этим Владимировым, потому что у него дальше открытие филиала в Китае, обязан быть…
– Х-хорошо, – отвечаю едва слышно, – я пойду… какой там адрес у галереи этой?
Перевожу полный отчаяния взгляд с Лики на ее сына.
– Не так все просто. Дресс-код там будет. Нужно, чтобы охрана тебя пропустила.
– У меня есть костюм – тот, бежевый, я его на встречи надеваю важные, – подает голос Лика, и я заторможенно киваю.
– Ну вот и ладушки. Мать, мне пора. Я с пацанами встречаюсь. На скейтах погоняем…
– Будь осторожен!
– Оки-доки, – отвечает Стас и оставляет нас, я же в полнейшем шоке валюсь на стул. Смотрю невидящим взором перед собой.
– Что мне делать?!
Задаю вопрос в космос, не ожидая, что получу ответ, но вместо провидения мне отвечает Лика:
– Воевать. За дочку, Женька. За себя. Этот мужик нужен твоему ребенку, потому что ты ей в доноры не подходишь. Нужен отец. Не мне тебе объяснять.
Поднимаю глаза, полные слез, на Лику:
– А если он откажется? Если не поверит? Что, если…
– Без если, Женька! Тебе нужен этот олигарх, и ты должна с ним встретиться.
Киваю на слова Лики и понимаю, что это действительно так.
Я сделаю все для того, чтобы дочку свою спасти!
Абсолютно все.
И вот я уже стою у входа в галерею. На каблуках и с легким макияжем, который мне сделала Лика.
Сердце бьется в груди как сумасшедшее, когда меня пропускает пункт охраны и я ступаю по мраморному полу, но я ни картин не вижу, ни скульптур…
Только человека, который стоит в центре зала в окружении людей, что снуют вокруг него, будто подданные вокруг царя…
Другого сравнения у меня нет…
И я медленно иду в сторону мужчины, широкоплечего и мощного, его профиль пока еще только вижу. Резкий. Острый. И понимаю, что вот он… тот самый мужчина, который является донором.
Именно в его руках жизнь и судьба моей дочери…
Я на негнущихся ногах пробираюсь сквозь толпу и иду именно к Аркадию Владимирову.
Стоит приблизиться к возвышающемуся над всеми почти на полголовы образчику власти и денег, как мужчина резко, будто учуяв мои намерения, поворачивается ко мне и рассматривает с высоты своего роста.
Что-то в нем звериное есть. Страшное. Темное. Но… я уже ничего не боюсь. Я чувствую себя ходящим над пропастью эквилибристом, когда сглатываю и произношу:
– Аркадий Демидович… Вашей дочери нужна помощь. Прошу. Помоги…те… – хриплю с отчаянием, сердце кровью обливается…
– Моей?! – уточняет иронично, явно не верит.
– Да… вашей… и моей доченьке Леночке нужна помощь… она в больнице.
Миллиардер вскидывает бровь. На холодном лице впервые проскальзывает эмоция, очень похожая на удивление.
– Не понял. То есть…
– Да… я родила вашу дочку… – губы дрожат, но паника и отчаяние придают сил.
Вновь эти цепкие ледяные глаза скользят по моему лицу, будто сканируют, оценивают.
– Я не помню, чтобы с тобой спал, – выговаривает ровно, бьет словами наотмашь, а у меня слезы из глаз ручьем.
– Вы и не спали… Мне сделали ЭКО…
Мужчина рассматривает меня секунду-другую. А меня от этого леденящего душу взгляда буквально трясти начинает.
Если бы не страх за Лену, я бы никогда не осмелилась не просто заговорить, на пушечный бы выстрел не подошла, потому что есть в нем что-то притягивающее и отталкивающее одновременно…
– Помогите… прошу… – выговариваю хрипло.
Аркадий вновь окидывает меня цепким взглядом с головы до пят, будто оценивая, затем следует лишь один кивок – и из толпы появляются люди в пиджаках, только вот кобура под ними не оставляет сомнений в том, что это охранники, исполняющие приказ босса, который как раз озвучивает мой приговор:
– Проводите девушку в мою машину. Как выясняется, у меня есть о чем с ней поговорить…
Глава 8
Два амбала становятся по обе стороны от меня, а я в слезах смотрю на Аркадия, которого отвлекает мужчина тучного телосложения:
– Аркадий Демидович! Поздравляю!
Бизнесмен теряет ко мне всяческий интерес и делает пару шагов навстречу мужчине, который буквально излучает какое-то приторное раболепие, а вот спутница модельной наружности этого толстяка бросает на Аркадия какие-то чуть ли не плотоядные взгляды.
Улыбается во все свои белоснежные зубы, чувственно раздвигая достаточно пухлые губы в улыбке.
От того, как именно смотрит эта женщина на бизнесмена, мне дурно становится. Складывается впечатление, что стоит Владимирову щелкнуть пальцами – девушка позабудет, кого именно сопровождает на этом вечере.