Канарейка для ястреба

Глава 27

Тайгер Ривз

Как вижу ее выходящей из кампуса, меня парализует, удар получаю и в нокаут вылетаю. Смотрю безотрывно, впитывая образ.

Даже не берусь разбираться, что за чувства кипят в моем сердце. Тянет меня к ней так сильно, что приходится стискивать зубы, кроша их в пыль, сдерживаться.

С Адель у меня эмоции зашкаливают. Она заставляет меня хотеть многого и боятся навредить.

И это меня-то?! Мой мир сошел сума…

Впервые мне не наплевать.

Стою, замерев, наблюдаю за изумительной девушкой, летящей прямиком в лапы к монстру. Да, я прекрасно осознаю, кем являюсь, но с ней мои чудовища загоняются в клетки.

Будь я поэтичным идиотом, сравнил бы Адель, спускающуюся по лестницам ко мне, с Фрейей. Была такая богиня противоречивая в германо-скандинавском пантеоне… Летала над облаками и разбрызгивала утреннюю росу. Из золотистых волос сыпала весенние цветы, а ее слёзы, падая в море, превращались в янтарь.

Хочу попробовать слезы моей Адель на вкус.

Хочу ее всю, целиком…

Останавливается на последней ступеньке, заглядывает в глаза. Что-то шевелится в моей груди в ответ. Что-то темное, хищное и глубокое.

Трепетная… с этим влажным блеском напуганных глаз. Хищник во мне заводится не на шутку.

Черт!

Вот так и хочется схватить ее, наброситься и зацеловать, понаставить следов на нежной коже!

Прилагаю все свои усилия, чтобы вернуть контроль. Пугать ее я точно не хочу, да и накидываться, как зверь, на неопытную малышку тоже в планы не входит.

Всему свое время.

Пока я балдею от тех ощущений, которые она вызывает во мне, тело откликается естественными импульсами.

Кажется, этот вечер будет весьма напряженным для моего самообладания…

Я не могу понять ту незримую нить, которая приковывает меня к этой девчонке. Все началось с голоса, который пронзил меня острием копья и привязал к ней.

Я наблюдаю за ней, изучаю…

Бал проходит по всем ожидаемым канонам. Адель поначалу тушуется, ей явно не по себе, но у меня нет времени на объяснения, да и, вообще, обстановка не располагает. Я мало говорю, предпочитая поступки и действия. Даю понять, что все под контролем.

Весь вечер наблюдаю за этой девушкой. Открываю ее для себя с новых сторон. Несмотря на то, что я изучил уже ее всю подноготную вдоль и поперек, при личном контакте она снова открывается для меня.

Сильная. Люблю таких. Гордая. Не тушуется, не пасует. Талантливая. Ищу в ней то, что обычно раздражает и выбешивает в бабах, но нет. С ней только нестерпимое притяжение.

В этой девчонке есть лучик света, который так привлекает мою тьму.

Проблемы не отпускают меня даже на выпускном. В нашем жестоком мире постоянная война, всегда следует быть начеку, всегда ожидать удара. И я не теряю бдительности.

Ко мне подходят мои парни и вводят в курс очередной проблемы. Прежде чем покинуть Адель, я понимаю, что меня просто отвлекают.

Я знаю, что никто не навредит той, которую я прилюдно назвал своей спутницей. В нашем волчьем мире свои законы, и если моя малышка не поняла, какой вызов и сигнал я послал в окружающие пространство, то остальные все прекрасно поняли.

Адель трогать нельзя.

И все же нашлись несогласные.

Предпочитаю знать и видеть всех, кто исподтишка бросает вызов моему авторитету. Иду на провокацию, чтобы подглядеть карты противника. Мэлору бдителен и в мое отсутствие будет наблюдать за Адель. Издали. Таков уговор.

Я делаю то, что должен. Но впервые мне это стоит всего моего самообладания и воли. Я буквально отрываю себя от Адель. Иду решать проблемы.

Кац. Конечно же… Видно, серьезно запал. Не ожидал я от Димитрия. Обычно мы делим с ним сферы влияния, но никак не баб, а тут не устоял мой соперник по спаррингам. Пошел на хитрость, и я его понимаю, но Адель – Моя. А Кацу придется ответить.

Я ничего никому не спускаю.

Когда вижу, как Димитрий к Адель клинья подбивает… Меня буквально переклинивает. В секунду в глазах полыхает, лишь отдаленно прислушиваюсь к концу разговора и понимаю, что я на грани.

Я жажду боя. Хочу хруста костей и крови. Драки. Уличной разборки, когда можно не сдерживаться и не придерживаться правил.

Хочу выпустить пар, расплющить физиономию Каца, разорвать его. Мои демоны подняли головы и обнажили клыки, в первобытном оскале.

Огонь внутри полыхает и ищет выход, но стоит заглянуть в голубые глаза растерянной и хрупкой девушки, которая так храбро пытается противостоять хищнику, как меня, словно, в ледяной омут бросает.

Не хочу пугать ее еще больше. С Кацем у нас свои разборки. Я умею ждать. Всему свое время.

Выхватываю окончание фразы. Выдыхаю, призывая весь свой контроль.

– Ты хотела потанцевать? – слетает с губ приглашение.

Я протягиваю руку, и стоит ощутить в ладони ее холодные, тонкие, дрожащие пальцы, как ощущаю, что мои монстры, подвластные этой нежной девичьей ласке, успокаиваются и заползают в свое логово.

Я веду в танце податливую и отзывчивую партнершу, которая трепещет в моих руках и мои чувства переполняют. Я, пожалуй, переоценил свои возможности.

Физическое влечение столь сильно, что меня током сшибает, в глазах искрит и в сердце тяжесть.

– Фааак! – выдыхаю, и мысленно бьюсь головой, пытаясь справится с наваждением.

Когда эта девчонка успела стать моим персональным сортом наркотика?! Охренеть… просто охренеть.

Никогда такого не испытывал и никогда не ставил такие блоки самому себе.

Хочу ее до одури.

Я привел Адель на этот бал, чтобы все знали, что моя она, чтобы увидели, что трогать – нельзя. И я добился своего. Всем все ясно.

Моя птичка даже отдаленно не представляет в какой ад попала. Все это время ее и всех льготников не трогали и не задирали, потому что я запретил.

Я это сделал особо никого не выделяя. Просто поставил вето на всех новичков. Из-за нее. Сейчас, когда я ухожу, многие могут набраться риска и начать делать ставки…

Я не хочу, чтобы моя девочка поняла какие беспощадные законы работают в стенах лучшей школы страны. Она даже не знает, что такое настоящая отвязная жестокость мажоров.

Жестокие споры и ставки на человеческие судьбы – обычная практика, придуманная нами. Таков уж мой мир, где обитают те, кто привык покупать и повелевать. Где все время идет дележка власти.

Сегодня мы делим школу на сферы влияния, а завтра – Мир.

Для меня и мне подобных все сводиться к вопросу цены.

Все покупается.

Но… У меня есть огромное, НО в привычном укладе жизни.

Одна девушка с дивным голосом. Мой диссонанс. Мое исключения из правил и из привычной картины мира…

Та, которая заставляет меня быть другим.

Не думаю, что Адель перенесет подобное открытие окружающего ее мира. И допускать это зверство по отношению к ней я не собираюсь.

Хренею от тех оглушительных чувств, которые она во мне вызывает!

Это не я… Или я?

С ней я размякаю.

Я одержим ею и вместе с тем не трогаю…

Такая трогательная, застенчивая, а с другой стороны, огненная, трепетная и чувственная. Сплошное удивление и открытие. Она меня цепляет, крышу сносит от желания…

И что сказать, эта бестия умудрилась меня с полуоборота завести и выбесить так, как еще никому не удавалось.

Когда понял, что она уходит. Все в груди перевернулось. Ярость полыхнула адовым пламенем. Все и вся сразу послано на Хер!

Не слышу то, что мне пытается выговорить Хлоя, цепляясь за меня. Я смотрю только вперед, замечая исчезающий вдали тонкий девичий силуэт.

Перевел непонимающий взгляд на девицу, воспринимая ее лишь преградой. Встряхнул рукой, отмахнулся, как от назойливой букашки.

Хлоя что-то цедит, шипит, как гюрза, еле сдерживая ярость. Мне пофиг. Меня не развести на угрозы и шантаж. Не такие зубы обламывали.

Я снимаю корону с головы, всучив ее вовремя подвернувшемуся Хью и рвусь за Адель.

Пока иду за ней след в след понимаю, что, если не успокоюсь, мало не покажется. Догоняю, хватаю ее, разворачиваю к себе лицом и меня накрывает.

Хочу ее… подчинить, терзать и наказывать, долго и со всем пылом. Карать за то, что ушла, за то, что бросила мне вызов и это чертовски завело.

А когда послала меня открытым текстом я, словно, удар под дых получил. Тело прострелило болью, физически ощутил, как всего скрутило от темных эмоций.

В мозгу пылает лишь одна мысль – схватить, подмять под себя!

Поцелуй становится невероятным открытием. Все мысли вышибает и единственное, что способен чувствовать это ее дыхание. Эти податливые, нежные, неумелые губы кажутся сладостью, нектаром, который я пью не останавливаясь, хмелея от эмоций.

Моя отзывчивая, огненная девочка показала мне свою суть, раскрылась и обвинила, не осознавая, что все, помимо нее, для меня пыль…

Я делаю то, что должен, что ожидают от Тайгера Ривза и это для меня неоспоримая Догма. Долг. Обязанности, что вбиты в сознание насмерть.

Я живу по закону своего мира… Но вот эта вот маленькая птичка выбивается из понятной картины моей вселенной.

Мой диссонанс. Ее голос и она сама – провоцируют эмоции, которые мне не свойственны.

Улыбаюсь.

Не ожидал от себя подобного…

Нужно проветрить голову, а то совсем поплыл. Вдавливаю педаль в пол и лечу по дороге, продуваемый всеми ветрами.

Что-то странное и непонятное греет теплом в грудной клетке.

Дрифтую на пустынной трассе, выбивая все мысли из головы и вхожу в скоростной кураж.

Обожаю риск. Проветриваю мозги и лечу на встречу дикому ветру и ночи.

Тело совершает все необходимые отточенные манипуляции, заставляя покрышки пылать и выпускать снопы пыли.

В голове пустеет.

Я возвращаюсь в свое привычное состояние, когда все чувства и эмоции загоняются в строгие рамки контроля.

Глава 27.1

Странное Лето моей сбывшейся мечты

Начало лета наполнено счастливым ожиданием скорого звонка от Тайгера. Но время идет, дни летят, а телефон молчит.

Я все жду и жду. Боюсь отставить телефон в сторону. Убеждаю себя, что Тайгер не может забыть. Он ведь обещал мне позвонить! Но настроение стремительно падает и наступает уныние. Обида.

Бессознательно вожу пальцем по сенсорному экрану, когда слышу окрик:

– Оставь уже этот телефон и перестань проверять его каждые две минуты!

Поднимаю ошарашенный взгляд на мать. Ивет сидит к своем любимом кресле и внимательно наблюдает за мной.

– У тебя появился парень, Адель? – голубые глаза смотрят остро и бдительно, выискивая малейшие изменения в моей мимике.

Теряюсь под таким напором.

– Я… – растерянно мямлю…

– Я надеюсь. Ты не натворила глупостей? – сухой вопрос. Ивет всегда отличается жесткостью.

– Мама, нет…

Вздыхаю. Конечно, мать заметила мою одержимость телефоном и на ее вопросы, я честно рассказываю обо всем, что чувствую и что случилось…

Когда я замолкаю, Ивет встает с кресла и проходится по комнате. Она молчит, давя своим авторитетом. Заставляет меня испытывать чувство вины. Хотя, я не понимаю в чем провинилась.

Идет на кухню. Слышу, как гремит посудой и открывает кран. Мать возвращается с полупустым стаканом воды, который залпом допивает.

– Послушай меня, Адель. Послушай внимательно, а главное услышь то, что я тебе скажу. И помни! Я не враг тебе, я твоя мать! – Ивет приближается и нависает надо мной, подавляет, заставляет вжаться в спинку дивана.

– Не будь дурой, Адель! Ты хоть понимаешь кто такой Тайгер Ривз?! – кричит мне в лицо Ивет, не справляясь со своими эмоциями и позволяя гневу просочиться наружу. – Завтра ему и ему подобным будет принадлежать этот мир! Ты для него просто блажь, секундное увлечение! Он растерзает тебя и пойдет дальше! Даже имени твоего не вспомнит! Ты для него никто!

Вскакиваю с дивана. Пытаюсь убежать, чтобы не слышать обидные слова, которые бьют прямо в цель, заставляя сердце кровоточить. Ивет ловит меня за руку и продолжает орать мне в лицо.

– Ты идиотка, если надеешься на то, что между вами может быть хоть что-то. Очнись! Я твоя мать! Я знаю! Опыт у меня! Жизнь, прожитая за плечами! Не верь мечте! В этой гребаной жизни нет места сказкам! Не позволяй чувствам затуманить разум. Рано или поздно он наиграется! Чем больше у человека власти и денег, тем меньше он разменивается по мелочам. И эта мелочь – ты!

Выворачиваюсь из захвата и пячусь. Мы впервые так сильно с ней цапаемся.

– Мам, я поделилась с тобой своим счастьем! Мамаааа! – кричу я раненым зверем – Почему, ты хочешь сломать меня, почему швыряешься этими ядовитыми фразами, словно, ножами! Я не думаю о совместном будущем, мне сейчас с ним хорошо, а больше мне ничего и не нужно!

– Дура! Это мечты! Кто, если не я вобьет в твою тупую голову, что мечты – яд! И Тайгер твой – отрава! Это сейчас тебе не нужно ничего, а когда придет время, и ты захочешь всего, ты останешься ни с чем, разбитая и разорванная им в клочья!

Материнское сердце не обманешь! Не может быть ничего общего у богатого наследника рода и у девочки из низов! Я знаю! Я жизнь эту дерьмовую знаю! Чем больше у человека богатства и власти, тем он более жесток! Твой Ривз не будет размениваться по мелочам! Идиотка ты наивная! Ты грязь под его начищенными дорогими туфлями! Раздавит и не заметит!

Это жизнь, а не придуманная сказка про Золушку! Одумайся пока не поздно!

– Я ненавижу тебя! – в отчаянии ору я в ответ, слезы текут ручьями по щекам, ведь мать бьет, не промахиваясь, впечатывая в меня мои же собственные страхи и сомнения. Я в глубине души, все это понимаю, но от того мне лишь больней в разы!

– Ненавижу тебя! Ненавижу! – кричу и выбегаю на улицу, хлопнув дверью.

Я бегу, не разбирая дороги и слезы льются ручьем. Обида и боль застилают взор. В эти секунды мне искренне кажется, что я ненавижу ее! Ненавижу ближайшего человека, свою собственную мать!

Ненавижу за правду, за то, что знает слабости и бьет, не промахиваясь точно в цель.

До безумия захотелось выхватить телефон и позвонить Тайгеру. Услышать его голос и рассказать все. Поделиться всем, что накипело. Предъявить чертову уйму претензий, что больше недели прошло, а он так и не позвонил! Что заставил надеяться, а сам забыл обо мне! И что все это время я убеждаю себя, что он просто занят вступительными экзаменами и у него просто нет времени на звонки и прочее.

Убеждаю, а сама знаю, что время на звонок найдется всегда. Один звонок и простой вопрос: Как ты Адель? Как дела? Как проходит твое лето? Я скучаю…

Несколько фраз и счастью моему не было бы конца и края, а мой мир наполнился бы светом и солнцем.

Но чертов телефон молчит, а я все больше теряюсь в своих сомнениях…

Снимаю блокировку с телефона, вхожу в контакты. Я ведь записала его номер в книжке, после его звонка с требованием спускаться. За это время я выучила его номер наизусть.

Смотрю на цифры, и ничего не вижу, взгляд расплывается от слез.

Конечно, я ему не позвоню.

Просто не смогу.

Засовываю телефон обратно в штаны и сажусь на камень, устремляя свой взгляд в никуда.

Я смотрю на убогую улицу и здания с обшарпанными стенами. Вдали вижу силуэт ненавистной ткацкой фабрики, где работает мать.

– Хэлло, Адик, чего ревешь?

Вскидываю голову уперев взгляд в местного пацана в выцветших джинсах и старых кроссовках.

Мои звездные одноклассники за такие искусственно «застиранные» и рваные джинсы выкладывают огромные суммы, а здесь, в наших трущобах, это дань не веянию моды, а правда жизни, когда носишь одну – единственную вещь, стирая ее до дыр.

Упираю взгляд в веснушчатое лицо, со вздернутым носом и упрямым тяжелым подбородком.

Окидываю массивную фигуру парня оценивающим взглядом. Отмечаю, что скорее всего он добился подобного рельефа не часами проведенными в качалке, а работая тяжелым физическим трудом, таская тяжести, на той же фабрике. Знаю его. Фил Гринвуд. Парень с нашего двора, мы учились в моей старой школе вместе, ну он постарше.

– Привет, Фил… – вытираю, судя по ощущениям опухшие глаза и встречаю спокойный взгляд улыбающегося соседа. – Все в порядке. Все путем.

– Агась, поэтому и ревешь белугой и спринт по району устроила. Я за тобой от самого твоего дома тащусь.

– С чего это? – удивляюсь заявлению Гринвуда.

– Та ничего, нравишься ты мне, Адик. – улыбается Фил и я не могу понять он так шутит, или серьезен. Смотрю в сероватые глаза, которые цепко осматривают меня с ног до головы.

От подобного внимания взрослого уличного парня становится не по себе. Отвожу взгляд, но он подходит ближе и опускается на корточки прямо передо мной. Смотрит прямо глаза в глаза.

– Что случилось, звездная девочка? Адик, поговори со мной. Может смогу помочь… Посоветую чего.

От этого парня веет теплом и пониманием и в эту секунду мне нестерпимо хочется поделиться своей обидой, но единственное, что я могу ответить слетает обвинением с моих губ:

– С матерью поцапалась, Гринвуд.

– А… ну с предками ссориться – это святое. Считай взрослеешь, солнышко. Пойдем прогуляемся, красавица, пообщаемся… Как жизнь вообще?

Я смотрю в симпатичное заинтересованное простое лицо и улыбаюсь в ответ. Фил располагает к себе. От него не веет угрозой. Уже не пацан, почти мужчина. Типичный представитель моего мира. В трущобах быстро вырастаешь. Здесь нужно быть сильным, физически крепким и шустрым. Тут свои правила и законы.

Кажется, Гринвуд им идеально соответствует. Я помню этого парня еще со времен, когда под стол пешком ходила, а его веснушчатое лицо украшали подростковые прыщи…

Впервые я нуждаюсь в общении. Мне хочется почувствовать себя нормальной, обычной и интерес в глазах этого пацана воспринимается мной той спасительной соломинкой, за которую я цепляюсь всеми силами, пытаясь вырваться из своих расшатанных грустных мыслей и обид.

Улыбаюсь, некрасиво шмыгнув носом. Вызываю веселый смех у Гринвуда:

– Давай прогуляемся! – протягивает мне крупную ладонь он. Хватаюсь за его руку и встаю.

Понимаю, что на голову уступаю в росте этому крупному уличному пацану, который выглядит весьма устрашающе.

– Ну как там, золотая девочка, как твоя жизнь и успехи в школе мечты? – спрашивает Фил, а я смотрю на него в нерешительности, стремясь понять прикалывается ли он, как это любят делать мои бывшие одноклассники при каждой встрече…

Парадокс – я не стала своей в новой школе, но и здесь я стала чужой, изгоем. Той, которую ненавидят за то, что отличилась, за то, что вытянула звездный билет и попала в другой мир, который здесь воспринимается чем-то нереальным.

Внутренне напрягаюсь. Жду удара в спину, провокации и стеба, но не вижу ничего подобного на его заинтересованном лице.

Фил смотрит со спокойным интересом, не желая уязвить и прицепиться к выскочке, коей меня здесь считают.

– Нормально, – пожимаю плечами, – ничего особенного.

– Понятно, смотрю ты сама словоохотливость – смеется парень, и мне вдруг становится тепло и уютно, словно, встретила потерянного друга.

Фил Гринвуд, Громила Фил, прост и понятен. Хороший, перспективный пацан по местным критериям трущоб.

Я смеюсь его шуткам, и мы не замечаем, как пролетает время. Гринвуд провожает меня до самого моего дома.

Когда приходит пора проститься, он останавливается, смотрит с высоты своего роста и неожиданно наклоняет свою голову настолько близко к моему лицу, что я вижу темные крапинки на сероватой радужке глаз.

– Погуляй со мной завтра, Адик… Буду поднимать тебе настроение и веселить. – серьезно произносит Фил, немного растягивая слова, не дожидаясь моего ответа, продолжает. – Я не трону тебя, звездная девочка, и не обижу. Все в пределах дружеских рамок.

Фил улыбается тепло, искренне и добавляет:

– Ну что, детка, встречаемся завтра?!

Внимательно смотрю в лицо Гринвуда, в его смеющиеся глаза и не понимаю шутит ли он сейчас, или серьезно приглашает встретиться…

Не могу противится его обаянию и светлой улыбке. С Филом я действительно отвлеклась от своих проблем, он понятен хотя бы тем, что принадлежит моему миру. Поэтому киваю в ответ на его предложение.

– А давай! – улыбаюсь я.

– Правильное решение, Адик. – кивает Гринвуд, и я захожу в свой обшарпанный, вонючий подъезд.

Я сдружилась с Гринвудом и воспринимаю этого весельчака другом. Мы проводим много времени вместе. Гуляем и общаемся на разные темы. С ним легко. Он не давит.

Но… есть одно проклятое НО.

Я отравлена другим и все мое естество стремится к этому другому парню. Опасному, жестокому и… Моему.

Хотя, может ли свободный хищник принадлежать кому бы то ни было?

Ривз пометил меня собой, своим поцелуем, отравил ядом все существо и, наверное, если смотреть правде в глаза, он действительно является моей одержимостью.

У нас с ним не любовь. Нет. Это нечто иное – глубинное и темное…

Может быть, если бы я не попала в другую, альтернативную реальность своего понятного мира, и на своем пути не встретила Тайгера, то я была бы счастлива с таким парнем, как Фил…

Кто знает, может быть, если бы судьба не смешала и не перетасовала колоду карт моей жизни, Гринвуд стал бы моей судьбой в этой реальности.

Но меня выбросило в другой мир, где работают свои законы и обитают свои хищники.