Развод. Ты предал семью
- -
- 100%
- +
Леденею. У меня мороз по коже, и я смотрю в глаза своего мужа. Мужчины, которого люблю… любила всем сердцем и не верю в то, что происходит прямо сейчас. В современном мире…
– Выгнать ее мало! – вновь орет женщина. – Что по нашим законам принято делать с такими, как она?! Пусть убирается из нашего дома! Пусть убирается!
– Замолчи, – глухой голос Назара заставляет Амалию заткнуться, так как Усманов не тот мужчина, который позволит женщине указывать, что ему делать.
Внезапно что-то наверху падает, и мы все замираем, а я поднимаю глаза и вижу, как на лестнице замерла моя дочка.
В ее огромных светлых, как у отца, заспанных глазках стоят слезы, в руке она держит за одно ухо своего любимого плюшевого зайца, без которого не засыпает.
Аля выглядит как встрепенувшийся, напуганный зверек, в своей пижамке с принцессами и босиком…
Мое сердце сжимается только от одного взгляда на дочку. Я боюсь, что эти крики не просто разбудили моего ребенка, но и напугали Алию…
– Дочка… – выдыхаю беззвучно.
Малышка останавливает взгляд на мне, и я по ее губам читаю, как она выговаривает:
– Мамочка…
И бегом спускается с лестницы, достаточно крутой, и я начинаю бояться, что ребенок может поскользнуться и упасть.
– Алия! – вновь шипит змеей Амалия, пытается преградить дорогу моей доченьке, но она обегает бабку и врезается в меня, начинает плакать навзрыд.
– Мама!
Обнимает меня своими тонкими ручками, буквально впивается в меня так, что не отцепишь.
– Успокойся, родная… Успокойся…
Провожу руками по шелковым темным волосикам, пытаюсь успокоить малышку, у которой начинается самая настоящая истерика.
А затем по мне будто автоматной очередью проходятся, когда дочка навзрыд выговаривает:
– Почему папа такой злой? Почему бабушка кричит, чтобы ты ушла?! Я не хочу, чтобы ты уходила… Не оставляй меня, мама, не оставляй меня…
Дочка жмется ко мне, а я обнимаю свою крошку, притягиваю ее к груди. Слезы текут по моим щекам, мне больно становится, нестерпимо просто.
Будто кто-то разрывает меня на части. Вся моя жизнь рушится за мгновение. За секунду.
Одна крупица недоверия способна уничтожить все, что было выстроено за столько лет…
Или же свое счастье я сама себе нарисовала?!
А иначе как?!
Как такое может произойти?!
– Упокойся, милая… – шепчу едва слышно, хотя скорее сама себя успокаиваю и поднимаю глаза на Назара.
Он на меня смотрит. Глаз не отводит. Руки в карманах брюк, мощные плечи напряжены, черная рубашка обтянула сильную грудную клетку, как вторая кожа.
Такой родной и далекий одновременно. Будто стена между нами выстраивается. Прямо сейчас. Кирпичик за кирпичиком. Она становится высотой до небес и такой ширины, что не проломить, потому что…
Слишком много этих, потому что…
Приговор в его глазах и моя боль, потому что начинаю думать, что чувств не было, любви не было, доверия…
Иначе как он мог поверить во все и сейчас ставить в вину предательство и измену…
Улыбаюсь ему горько и отвечаю с нажимом:
– Выгонять меня не нужно. Я сама ухожу от тебя, Назар.
Мне кажется, что мои слова гремят подобно раскатам сильнейшего грома. Я прямо сейчас понимаю, что не прощу ему этих оскорблений, не прощу, что поверил всем… кроме меня… Хотя мог просто поговорить…
– Я люблю тебя, малышка… Как же я тебя люблю… Кажется, что не жил до тебя… Во мраке был… Солнце мое…
Воспоминание о нашей первой ночи, ночи нашей любви с щепоткой моей боли Кажется, что в прошлой жизни все было и с другим мужчиной…
Не с этим. Не с Назаром Усмановым. Жестоким и черствым бизнесменом, у которого сердца нет…
Так о нем говорили всегда, и я понимаю, что были правы.
Это я себе нарисовала романтичный образ и видела то, чего нет…
– Я за тебя и в огонь, и в воду…
Ложь! Наглая мерзкая Ложь!
Нам нужно было просто доверять и верить. Но если нет доверия и веры, разве есть брак?!
– Что ты сказала? – спрашивает и делает шаг в мою сторону, а у самого в глазах такое пламя загорается, что я сильнее к себе малышку прижимаю.
– То, что слышал, – произношу ровно, – дай нам собраться, и больше покой вашей семьи я не потревожу…
Делаю акцент на слове, подчеркиваю то, что отныне я себя частью семьи Усмановых не считаю.
– Назар! Отними у нее дочь! Ребенок принадлежит семье!
Визгливый голос свекрови режет слух, и я прикрываю уши Алии, чтобы малышка не слышала всю ту гниль, которую исторгает этот рот, но все равно дочка все понимает и сильнее в меня вцепляется.
– Мама… не оставляй! Мама… – рыдает так, что у меня сердце останавливается. – Мама, не оставляй…
– Не оставлю, милая. Скорее, умру, чем уйду без тебя…
Я прижимаю малышку к себе сильнее и смотрю в глаза Назара…
И так больно становится. Сегодня должен был быть один из лучших дней нашей жизни, ведь именно в это утро я узнала, что долгожданная беременность наступила…
Сегодня в этом доме должен был быть праздник, веселье и радость…
Сегодня губы Назара должны были целовать меня, а руки обнимать, и мое сердце должно было разрываться не от боли, а от радости…
Но кто-то там распорядился иначе…
И вместо радости пришло горе…
Я утираю слезы с щеки, поднимаю голову и стараюсь выстоять под прицельным взглядом моего мужа…
И впервые в жизни я боюсь. Боюсь до дрожи. До одури из-за того, что может произойти…
Потому что… Я понимаю, что у Назара Усманова есть власть и деньги. У этого мужчины сила. Достаточно одного приказа охранникам…
Да что там охранникам! Такой крепкой мужчина может выломать мне руки и отцепить от меня ребенка, может отнять у меня все, лишь щелкнув пальцами…
Только вот надежда в моей груди все еще теплится…
И я гляжу на мужчину, которого так сильно любила, и сердце замирает в ожидании его решения…
– По закону дочь принадлежит нашей семье! – опять подает голос свекровь, а я все смотрю в глаза Назара, и сердце кровью обливается.
– Ты не имеешь права забирать с собой дочь, – раздается приговором со стороны Усманова, и у меня будто из-под ног земля уходит.
Мне кажется, что я получаю удар в солнечное сплетение. Я даже слова сказать не могу.
– Ты не поступишь со мной так, – выдаю, и по щекам слезы льются рекой, – ты не поступишь так с нами, Назар…
Выдыхаю едва слышно, у меня перед глазами черные точки прыгать начинают, становится невыносимо больно, и я все сильнее прижимаю к себе дочку.
– За что ты так с нами, Наз? – спрашиваю дрожащими губами, а сама поверить не могу, что передо мной мой любящий муж, мужчина, который стал моим первым, был моим единственным…
В его глазах сплошной холод и лед.
– Почему же не поступлю? – задает вопрос, приподняв бровь, обдает меня холодом и льдом. – Ты, кажется, не поняла, за кого замуж вышла, Сат. Так я проясню. Я не слюнявый пацан. Я Назар Усманов, и у меня всегда продуманы все действия наперед. Хоть ты и моя жена. Но. Абсолютно все права у меня, а ты, дорогая моя, не имеешь ничего… Все документы были подписаны и заверены изначально. Ты приняла все условия, Сати, абсолютно все, и я в своем праве! – выговаривает резко, четко, и мой мир рушится. Все слова, которые хотела прокричать в оправдание гаснут, исчезают, стираются…
Назар Усманов…
Мужчина, которого я полюбила…
А теперь… что же получается теперь?!
Любил ли он меня когда-нибудь, если так легко стирает все, что между нами было, даже не выслушав, не поняв, не дав шанса?!
Хотя…
А любил ли он меня?!
Была ли я чем-то большим, чем легкая блажь миллиардера, привыкшего покупать и продавать, разрушать по щелчку пальцев?!
Там, где раньше цвела любовь, сейчас оказывается выжженная, голая земля…
Мои чувства, моя вера, надежда…
Все покрывается инеем… черным пеплом…
Слезы текут из глаз, а я вспоминаю, как он целовал меня в машине, как рука ползла под подол платья, и Назар шептал мне в губы:
– Мои адвокаты подготовили документы, поставишь подпись – и ты моя… Черт, как же я хочу тебя, сладкая, как хочу… Дождаться не могу, когда женой назову и наконец-то возьму свое… Ты – моя, Сати, запомни… Вся моя… полностью… Я от тебя с ума схожу, девочка…
Моргаю, прогоняя наваждение, а сама вижу истину. То, как перед заключением брака по настоянию юристов мужа, не глядя, подписала ряд документов…
Юная. Влюбленная. Глупая…
Я бы на все пошла, так голова кружилась, я бы все приняла, да и сейчас… до вот этой секунды я любила и… была готова на все.
И Назар добивает меня, повторяя, будто гвозди забивая в мое истерзанное сердце:
– У тебя нет никаких прав.
Он убивает сейчас наши отношения. Мою любовь… Нас…
Больше нет этого «мы»… есть я и он…
Глупая, влюбленная в мужа женщина и мужчина, который так легко способен уничтожить все и всех… даже ту, которую любил…
Или же не любил?! Может, это я любила и видела то, чего нет?
Бросаю затравленный взгляд на свою свекровь, которая смотрит на меня, вскинув подбородок, с высокомерием, которого уже не скрывает.
Амалия выглядит победительницей. Столько лет я была нелюбимой невесткой, а сейчас… сейчас весь яд, который эта женщина испытывает ко мне, находит выход…
Я всхлипываю. Меня трясти начинает, как в припадке.
– Мама… – выдыхает тихонечко Алия, малышка вцепляется в меня все сильнее, – мама…
Она не понимает, кокая трагедия сейчас происходит, не понимает, потому что еще совсем крошка, но ее сердце чувствует. Чувствует, в какой ад попадает вся наша семья, а я…
Я просто дар речи теряю от того, каким вижу собственного мужа. Расчетливый. Жестокий.
Я понимаю, что ребенка он у меня отнимет. Не отдаст мне Алию, и у меня по щекам слезы рекой текут от понимания, какую травму сейчас получит моя девочка. Что произойдет, когда ее будут вырывать из моих рук.
Я буквально вижу себя кричащую и дерущуюся, когда охранники Назара будут вырывать ребенка из моих рук, я будто слышу крик своей малышки в своих ушах, который будет непереносимым для меня…
Эти картины сменяют друг друга, они рушат мою жизнь, которую до этого мгновения я считала счастливой…
– Пожалей нашу дочь, Назар, пожалей Алию… прошу тебя… – вновь обращаюсь к мужчине, который этой ночью целовал каждый сантиметр моего тела, который ласкал меня со всей страстью, брал не только мое тело, но и душу отнял…
– Прошу…
Я пытаюсь пробить стену, пытаюсь донести до него, какой ужас происходит здесь и сейчас, хочу донести, что для ребенка нет сильнее удара, чем расставание с собственной матерью…
Но Назар неумолим. Он смотрит на меня так, будто готов растерзать собственными руками…
Хотя… Это вряд ли. Мараться не будет. Назар Усманов, скорее, даст команду своей охране, и меня выбросят на улицу, и в подтверждении своих мыслей я слышу его жестокий ответ:
– Дочь останется, а ты уйдешь. Сейчас.
Глава 3
Мне от этих слов так плохо становится, будто сами небеса на мою голову обрушиваются. Алия прижимается ко мне еще сильнее.
– Мамочка… я не понимаю… Почему папа такой злой?
Голос дочки заставляет меня скинуть с себя оцепенение, я будто в себя прихожу и опускаю взгляд на малышку. Замираю от того, как она на меня смотрит, распахнув свои огромные глазки, и на длинных ресничках застыли слезы.
У меня просто сердце кровью обливается, но я не могу позволить, чтобы моему ребенку нанесли тяжелую душевную травму, поэтому я заставляю себя улыбнуться и произнести:
– Все хорошо, моя родная, мы с папой просто шутим… Помнишь, игра такая, мы с тобой в куклы так же играем…
– Но папа… – отвечает малышка, и я машу головой, ласкаю дочку, прижимаю к себе и провожу пальцами по ее длинным прядкам.
– Это просто игра, Аля, просто игра, все хорошо.
И, чтобы перевести внимание дочки, я делаю обманный ход:
– А ты почему не спишь? Знаешь, который час?! Все малышки уже давно спят, вон даже твой Мистер Ушастик спит, а ты его выдернула из теплой кроватки…
Начинаю журить дочурку за то, что не спит. Беспроигрышный вариант, как говорится.
– Мам… я спала… я, правда, спала… просто проснулась…
Качаю головой и улыбаюсь, стараюсь сдержать свои слезы, когда произношу сердито:
– Да и опять босиком… Сколько раз я тебе говорила, что, когда встаешь с кроватки, нужно надевать тапочки?
– Ну… мам…
Малышка выпячивает обиженно губу, и я понимаю, что Алия рассержена. У нее характер Назара. Такой же вспыльчивый… и вот я заставляю малышку сфокусироваться на таких мелочах, как сон, а не на том кошмаре, который происходит здесь и сейчас в доме…
– Быстро в кроватку и спать! – вновь привлекаю внимание Алии, которая поворачивает голову в сторону своей бабки, та наблюдает за нами и переводит вопросительный взгляд на Назара.
Будто молчаливый вопрос адресует сыну: «Почему он меня еще не вышвырнул из дома?»
Я тоже бросаю на Усманова взгляд, и холодные мурашки бегут по моему телу, когда вижу, как он глядит на меня. Будто испепелить готов.
– Мам, пойдем, почитаешь мне сказку… иначе я не засну… ну, пожалуйста… Мистер Ушастик тоже просит…
Моя доченька вновь тянет меня за руку, и я понимаю, что это единственная возможность увести Алию наверх и уложить, поэтому я, улыбнувшись, киваю:
– Только чуть-чуть, и спать…
Дочка тоже радостно кивает и берет меня за руку. Ребенок… Так легко переключить ее внимание. Только вот, когда делаю пару шагов в сторону лестницы, натыкаюсь на взгляд Назара, равняюсь с ним, и муж поднимает руку, его сильные пальцы смыкаются на моем локте, а в глазах вспыхивает предостережение.
Эти светлые глаза… Они обжигают. Даже сейчас, когда в них плещется злость… все равно мое раненое сердце замирает, потому что за секунду любовь не стирается, не уничтожается, она лишь покрывается ранами, волдырями, и каждое слово, которое сегодня произнес Назар, станет шрамом на моей душе, но это все потом…
Сейчас я думаю лишь о своей малышке, о ее психике, о ее детской душе, которую просто обязана сберечь…
– Пусти, Назар. Мне нужно уложить дочку и прочитать ей сказку… – произношу с нажимом и смотрю в глаза собственного мужа.
Между нами будто электрические провода натягиваются, щелкают разрядами от меня к нему и обратно. Кажется, еще мгновение, и меня сожжет до основания…
Я замираю под пристальным взглядом своего пока еще мужа и, будто подсудимый на суде, жду его приговора, внутренне молюсь, чтобы он отставил свою упертую гордыню, которая прямо сейчас разрушает наш брак, и понял, что я пытаюсь спасти нашего ребенка от сильнейшего душевного потрясения…
Только секунды идут, время течет, будто песок в прозрачной колбе, а Назар продолжает молчать. И это молчание не рискует нарушить даже моя свекровь.
Все же муж не тот мужчина, на которого можно повлиять вот так открыто…
Назар медленно скользит по мне взглядом, и каждый сантиметр моей кожи будто огнем обдает, пока наконец его светлые глаза не останавливаются на наших с Алией сплетенных пальцах.
Он глядит на наши руки так, что у меня сердце останавливается… Одного резкого движения достаточно, чтобы вырвать руку малышки из моих тонких пальцев…
И вновь Назар возвращает взгляд на мое лицо. Смотрит так, что у меня душа в клочья разрывается из-за его недоверия, из-за злых слов, которыми он в меня швырял, словно те были ядовитыми дротиками.
Сегодня муж проткнул меня насквозь, показав, что с самого начала наших отношений я была глупой и влюбленной дурочкой, которой манипулировали, чувства которой использовали, заставив подписать контракт, лишающий меня всех прав…
Чувствую, как напрягаются пальчики моей дочки, долго я ее не смогу отвлекать, а пауза слишком затянулась, поэтому я вновь произношу сухими губами, ожидая решения собственного мужа:
– Прошу тебя, Назар. Дай мне уложить дочь… Позволь прочесть ей сказку, тогда Алия уснет…
Смотрю в яркие очи собственного мужа, пытаюсь донести до него, что если сейчас он не даст мне этого сделать, то, в первую очередь, навредит нашей дочери.
Секунды мчат со скоростью света, и Назар опускает взгляд на Алию, глядит на нее, и глаза моего мужа теплеют.
Будто вновь вижу своего любимого, того, кого знаю… Ведь Назар… Тот Усманов, которого я знаю, любил меня до умопомрачения, всегда был на моей стороне, всегда являлся моим надежным тылом…
Нашей семье завидовали. Когда мы с ним на мероприятия ходили, я чувствовала, как на мужа смотрят. С каким трепетом женщины, с каким почтением и уважением мужчины.
Мне завидовали!
Сразу вспоминаю, как в туалете нечаянно подслушала разговор двух светских львиц, когда еще только стала женой Назара.
– Видала избранницу Усманова?
– Боже… тихий ужас! Моль же! Ни кожи, ни рожи!
– Да ладно вам, может, ни кожи, ни рожи, но в постели, поди, умеет то, что вам и не снилось… иначе бы не взяла его за то самое и не держала бы так, что он ни на кого не смотрит, кроме своей молоденькой жены…
Ни на кого не смотрит…
Никогда не смотрел. Я была в нем уверена, в себе уверена. Ведь не мог Усманов подумать, что я его предаю с его конкурентом, нам бы поговорить, но он… он будто оглох и ослеп, а в глазах – его ярость…
Кажется, что убить меня хочет, разорвать на части… И я также ощущаю, как любовь моя в ненависть превращается, потому что он не поверил мне, даже шанса на объяснения не дал, поверил… всем… кроме меня…
– Папочка… – подает голос Алия.
Малышка очень привязана как ко мне, так и к отцу. Усманов не из тех отцов, которые детьми своими не занимаются. Он с ней и в чаепитие играл, и помню, как я хохотала, когда увидела огромного мужчину, склонившегося в три погибели, чтобы уместиться за игрушечным столиком, с розовой игрушечной чашечкой в огромной руке…
Наша семья была счастливой…
Была…
А сейчас словно огромная бездна под ногами разверзлась, пропасть, которая отдаляет нас…
– Да, родная моя… – отвечает малышке, и мое сердце сжимается, потому что этот Назар – он тот, кого я люблю, но стоит ему глаза поднять и на меня посмотреть, как я вижу миллиардера Усманова – чужого, отрешенного, холодного.
Того, кого, оказывается, и не знаю…
– У тебя двадцать минут, – выдает сухо, отпускает мой локоть и шаг в сторону делает, дорогу открывает, вновь становясь безразличным.
Я ничего не отвечаю, беру дочку на руки и прохожу мимо собственного мужа. Мужчины, который за мгновения чужим стал.
Возможно, если бы у нас был шанс поговорить, если бы мы могли обсудить все, что произошло, с глазу на глаз, но…
Назар уничтожил все во мне, и теперь, когда я поднимаюсь в детскую, когда сажусь рядом со своей малышкой, когда начинаю читать ей книжку, я все думаю о том, что за ужас происходит в нашей жизни, как с этим справиться…
Алия засыпает, а я наклоняюсь и целую ее в лобик, покатый, чистый, убираю шелковистые волосики и наконец осознаю, что я буду бороться за дочь, а для этого я должна переговорить с мужем, должна с глазу на глаз пообщаться с Усмановым!
Я мысленно убеждаю себя в том, что это правильное решение, что нужно наступить на горло своей гордости и сделать это ради Алечки, только ради нее…
Сегодня Назар наговорил много всего, много обидных фраз бросил, но больнее всего то, что он мне не поверил! Он повелся на какие-то фотографии и россказни своей матери!
Хотя… должен был понять, что я верна ему! Господи, да я даже ни одного мужчину и близко к себе не подпускала, всегда был только он – мой Назар.
Влюбилась в него, как кошка, и мне казалось, что и он сходит по мне с ума, а вышло, что с самого начала были какие-то документы, которые я подписала, и мне дико интересно, что именно я подписывала…
Он сказал, что у меня нет прав ни на что…
Страшные мысли буквально взрывают мозг, и я бросаю отчаянный взгляд на свою малышку.
Понимаю, что должна попытаться! Должна попытаться ради Алии! И ради малыша, которого ношу под сердцем!
Я должна попытаться спасти свою семью!
Вернуть то, что у нас было, попытаться забыть колкие слова и обвинения Назара!
Я встаю с кровати, но, видимо, движение слишком резкое, голова кружится и накатывает тошнота.
Я бегу в ванную и едва успеваю склониться над унитазом, как меня скручивает в рвотном позыве. Меня вырывает пустотой. Вспоминаю, что весь день почти ничего не ела, накатывает слабость, да такая, что я просто падаю на холодный кафель, прикрываю глаза и стараюсь пережить прыгающие перед глазами мушки.
Не знаю, сколько я так лежу. Мне удается прийти в себя, и только после того, как все перед глазами перестает кружиться, я поднимаюсь, опираясь о стенку.
Оправляю платье, открываю кран и долго мою руки под холодной водой, полощу рот, умываюсь. Прикладываю мокрую руку к шее…
Вновь смотрю на свое бледное отражение с горячечными глазами. Переступаю через себя, через свою слабость и решаюсь.
Я должна поговорить с Назаром с глазу на глаз!
Должна поговорить с ним, попытаться достучаться ради нашей семьи, ради нашей Алии и малыша, которого я уже ношу под сердцем!
Дышу носом. Прогоняю тошноту. Хотя хочется пойти к дочке, лечь рядом с ней, поверх ее одеяла, прижаться, вдохнуть ее запах, который меня всегда успокаивает, и уснуть…
А проснуться в другой реальности, где нет того кошмара, который происходит, прижаться к Назару и рассказать ему о том, какой несуразный и дурной сон видела…
Посмеяться и утонуть в объятиях любимого…
Еще раз смотрю на свое бледное отражение с горячечным взглядом и выхожу.
Надо быть отчаянно храброй, чтобы защитить свою семью, чтобы хотя бы попытаться.
Я знаю буйный нрав Назара. Он очень вспыльчивый. Надо начать разговор с главного, с правильного, тогда будет шанс, что он меня выслушает.
И хоть мне обидно и больно из-за того, что муж не выслушал меня, что бросил в меня обвинения, я все равно считаю, что ради доченьки, ради своего еще неродившегося малыша… я должна наступить на свою гордость, должна попытаться поговорить…
Хотя… если Назар повелся на это все, он может посчитать изменой одно то, что я встретилась с Булатом.
Я по факту виделась с другим мужчиной. С тем, кого по каким-то неведомым мне причинам мой муж ненавидит до глубины души. Эта неприязнь взаимная…
И если подумать, если бы я могла повернуть время вспять, я бы сто раз подумала, прежде чем сгоряча звонить чужому мужчине и договариваться о встрече.
Нельзя было так поступать. Нужно было успокоить сестру, проводить ее до дома, а потом… потом дождаться мужа и поговорить с ним с глазу на глаз…
Возможно, тогда бы ситуация была бы иной…
– Черт! – выдыхаю в сердцах и бью ладонью по раковине.
Ну скажи я все мужу, что бы было?!
Во-первых, я бы подвела сестру…
Больно это осознавать, но Ириска посчитала бы меня предательницей, и, возможно, на первый взгляд, Ираида была бы права…
Но. Ее обида и боль – это самое безобидное из всего, что могло бы быть.
Я не могу предугадать реакцию собственного мужа. Нынешняя ситуация говорит именно об этом. Что если бы Назар не принял того, что произошло между Булатом и Ири. Что если бы он наклеил на лоб моей сестры ярмо?!
А если бы он сцепился с Булатом? Если бы и вовсе пришел в отцовский дом и начал вещать про то, что у него утечка информации, слив с компьютера, при том домашнего… и опять все бы ниточки могли привести… ко мне…
Так выходит?!
Мой мозг отказывается обрабатывать информацию. Мне с каждой мыслью становится все хуже. Физически, душевно, морально…
Мне кажется, что вокруг меня какое-то змеиное гнездо, и я не знаю целей, не знаю причин… не понимаю, почему моя отлаженная жизнь скатывается в бездну.
Выхожу из ванной, подхожу к кроватке своей доченьки…
Получается, что на одной чаше весов сестра, а на другой – моя семья…
Но есть еще третий фактор. Я надеюсь, что смогу докричаться до Усманова. Надеюсь, что Назар именно тот мужчина, за которого я замуж вышла, а не незнакомец, которого я лицезрела сегодня.
Я надеюсь, что он все же не будет рубить с плеча… Образумится…
Дочка поворачивается на другой бок и прижимает к себе своего зайку, забавная такая, нежная… моя добрая девочка, которая любит малину и не терпит овсяную кашку, поэтому я навострилась добавлять в кашку эту ягоду, чтобы малышка моя завтракала правильно…
Так и в жизни… Если хочешь достичь определенного результата, горькую пилюлю можно как-то преподнести иначе, исхитриться и, возможно… возможно… все будет не так уж и плохо…
С этими мыслями я подбадриваю себя и покидаю детскую, не подозревая, какой сюрприз ждет меня внизу…
Глава 4
Я медленно спускаюсь по лестницам. Взгляд цепляется за безделушку, которая свисает с перил…
Этот дом… Он мой… Когда Назар привел меня сюда, первое, что он сказал: