- -
- 100%
- +
— А вы присмотритесь, — уже тише возразила девушка.
Поезд качнулся и медленно тронулся. Галя взглядом провожала уплывавшие за окном привокзальные строения.
— Девушка, отчасти, права, — услышала она, будто откуда-то издалека, голос Георгия Петровича, — то плохое, что ты сделал кому-то, рано или поздно вернётся к тебе же. Я называю это законом равновесия: зло и добро на чашах весов. Они уравновешивают друг друга. Не могу только понять, почему на одного человека иногда наваливается столько беды, что хватило бы на десятерых?
— Но это вы так считаете, что одному досталось больше, чем другим. Ваши мысли очень близки к вере древних славян в борьбу между миром духовным и миром явленным, добром и злом, правдой и ложью. В вечном противоборстве этих сил, где никто не может одержать верх. В результате и сохраняется то самое равновесие, о котором вы говорили, и формируется Правило. Зло играет и положительную роль, заставляя человека становиться сильнее. С одним-то добром жить, согласитесь, скучновато. Но когда на одного, как вы говорите, наваливается слишком много беды — тоже нехорошо. Кто-то не выдерживает, — ответил ему военный.
— Да-да. Ломается человек, — подтвердил Георгий Петрович.
— Вот мы и подошли к тому, о чём вы спросили в начале: почему кому-то бед достается больше, чем другому? По-моему мнению, несчастья мы переносим по-разному: кто-то большую беду переносит легче, чем кто-то маленькую. Вот и действует всё тот же закон равновесия, но уже с индивидуальной поправкой. Каждому достается по силе духа. Существует же такое понятие, как болевой порог. Так что каждый несёт свой крест. Но бывают, как и в любом деле, исключения из правил.
— Извините, Леонид Иванович, вы человек военный…
— Не совсем, Георгий Петрович. Я военный врач, нейрохирург.
— Тем более, вам в какой-то степени близки мои рассуждения.
— Только: «в какой-то степени». Вы имеете в виду область духовную, связанную с роком, судьбой. А это уже не из области медицины. Мы больше воздействуем на физиологию человека.
— Все равно вы должны меня понять, — продолжал настаивать на своём собеседник. — Я сам был военным прокурором. Мы с вами почти коллеги. Я тоже всегда считал, что, как и вы, лечу людей от болезней. Только в отличие от вас, не от телесных. Уже два года как на пенсии. Мне тут, по случаю, адресок дали. Вот еду то ли к знахарю, то ли к экстрасенсу, как теперь их и обзывают, не могу точно сказать.
— Может, к колдуну? — подмигнув Гале, спросил капитан первого ранга.
— Может, и так, — легко согласился бывший прокурор.
— Что же с вами произошло?
— Это долгая история, — выдерживая паузу, то ли для того, чтобы подобрать нужные слова, то ли чтобы подогреть интерес слушателей, ответил Георгий Петрович и начал рассказывать: — После выхода на пенсию меня стали мучить боли в желудке. Обследовался. Обнаружили у меня полипоз. Вы врач, Леонид Иванович, — бросив взгляд на военного нейрохирурга, продолжал Георгий, — и представляете себе, что это за заболевание: лечение, как известно, только хирургическое. Сделали мне операцию и удалили часть желудка. Два месяца я лежал в госпитале. Долго не заживали швы. Из-за этого оперировали повторно. А когда выписали домой, недели через две между швов у меня вывалился бугор величиной с кулак. — Для наглядности Георгий собрал в горсть свои пальцы и продемонстрировал слушателям. — Сделали после этого мне третью операцию. Встал я через месяц с постели, уже дома находился, и полез в подвал, чтобы банку огурчиков достать. Прямо в подвале у меня расползаются швы и вываливаются кишки. Понятно, что нужна четвертая операция. Супруга по знакомству устраивает меня в гражданскую больницу к профессору, доктору наук. Последняя операция прошла успешно, но когда я лежал в больнице, у меня угнали машину. И все эти несчастья происходят со мной в течение одного года. Я уже стал верить в разговоры, что меня сглазили и порчу надо снимать.
— Похоже, засудили кого-то несправедливо? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил капитан первого ранга.
— Я думал об этом, — отозвался Георгий, глядя в тёмное окно и невольно вслушиваясь в однообразный перестук колес. — Да нет, старался всё по закону делать. Но судьба может с каждым выкинуть злую шутку.
— Как говорят в таких случаях: всё в руках Бога, — с улыбкой проговорил Леонид Иванович.
— А вы верите в Бога? — удивлённо взглянул на него Георгий Петрович.
— Вы считаете, людям моей профессии такие слабости несвойственны?
— Такое больше с лётчиками или моряками соотносится. Они, насколько мне известно, люди суеверные.
Леонид Иванович усмехнулся.
— Ну, тогда это по адресу.
— И что же, по-вашему, есть Бог? — как показалось, с вызовом спросил Георгий.
— Бог? — Настала очередь задуматься Леониду Ивановичу. — Вопрос непростой, а вопросы, как известно, всегда задавать легче, чем на них отвечать, — проговорил он. — Мы с вами всю свою сознательную жизнь гонимся за какими-то ценностями, но то, что копили годами, а то и десятилетиями, в одно мгновение может исчезнуть. Человек часто попадает под воздействие обстоятельств. Будто кто-то наставляет его на путь истинный. Существует то, что непостижимо для нашего рассудка. Люди, несмотря на все разговоры и веру в атеизм, порой сами открывают в себе Бога, те же высшие духовные ценности: веру в справедливость, в добро, особенно, когда им плохо. Может, это и действуют божественные силы? Мне самому интереснее другое: что Бог ищет в человеке? Так что к истинно верующим людям меня причислить нельзя. Я недавно оперировал одного парня с травмой позвоночника. Он мне рассказывал, как на грани жизни и смерти ему открылось совершенно иное понимание мира вокруг нас. Все житейские беды, горести, проблемы вдруг стали мелкими и несущественными. В нас, и в тоже время помимо нас, существует какая-то другая истина. Мы иногда её лишь приоткрываем. Это, кстати, не зависит от нашего благосостояния и от того, к какому слою общества мы принадлежим. Человек может быть счастливым с полным отсутствием капитала, и наоборот, у кого средств много, оказывается самым несчастным. Эта истина, словно живёт в другом измерении, и представляет идею совсем другого толка. Надо иметь особое зрение, чтобы разглядеть и понять её. Говорят еще: «Бог есть любовь». Тот, кто умеет бескорыстно любить — знает, для чего существует. Это тоже, вероятно, подтверждает наличие другой, более высокой формы духовной жизни. Я уже не говорю об удивительном устройстве природы: как все продумано, логично, взаимосвязано и красиво. Посмотрите на смену времён года. Как среди животных, исчезновение одного биологического вида приводит к гибели другого. Круговорот всего в природе…
Георгий Петрович остановил доктора:
— Хорошо, в чём-то я могу с вами согласиться. Но как объяснить столько несправедливости вокруг? Иногда люди, когда им плохо, наоборот, перестают верить и в это самое добро, и в любовь?
— К сожалению, у меня нет особого дара, и нет связи с высшими силами, чтобы ответить, почему всё на свете устроено именно так. Да, если это знать, то и жить следует совсем по-другому. Вероятно, телесная жизнь не может обходиться без трудностей и проблем. Мы с вами уже говорили о противоборстве добра и зла. Мне кажется, что все неприятности помогают формировать истину для души, которую кто-то хочет донести до нас. Возьмите человека, свободного от должностей и богатства. Если он не деградировал как личность, насколько он будет по духу превосходить людей зависимых. А как стечение обстоятельств меняет судьбу человека и его характер? Где-то сказано: «Година искушения придёт, чтоб испытать живущих на земле». Но эта година, по-моему, никогда и не кончалась. Выдвигалась теория, что само время — это иллюзия, существует лишь относительная реальность. Нет ничего постоянного. Когда-то известная женщина — философ говорила, что время прошлое есть время настоящее, также и будущее. Оно хотя и не наступило, но все же существует. А наша вселенная — одна из бесчисленных вселенных, которая является следствием предыдущей и причиной по отношению к последующей. Эту женщину даже отлучили от церкви — как мелко. Зато как по-человечески. Вот так мы сами и решаем за Бога. В любом случае, вокруг нас просматриваются закономерности, а не просто хаотичные случайности. Если же человек, как вы говорите, перестал верить в добро, то это будет его выбор. Несправедливость для чего-то тоже существует. Может быть, для того, чтобы осмыслить и понять, что же такое добро и любовь? И в основе всего будет всё тоже противоборство…
— Возможно, возможно, — откликнулся Георгий Петрович. — Кстати, имя этой женщины — Елена Блаватская. Так что и мы кое-что слышали. Но я знаю, в библии сказано: человек не должен копаться в этом, когда надо — ему само всё откроется.
— Одна библия, да и другие официально признанные писания не могут всё разложить по полочкам. Они, при своей положительной роли нередко служили и служат власть имущим и политическим пристрастиям. Да я особенно и не копаюсь. Всё равно открыть смысл жизни не удастся. Так уж устроено. А наши представления о Боге соответствуют уровню развития общества и человека как личности лишь на данный период времени. И что плохого, допустим, в том, чтобы попытаться разобраться, для чего жить? Взять хотя бы простой пример: вы делаете человеку добро совершенно бескорыстно. Отчего тогда чувствуете себя намного лучше и чище, чем если бы делали то же самое за деньги?
— Денежная благодарность тоже вызывает положительные эмоции.
— Не думаю, что это так возвышает человека, — поморщился Леонид Иванович.
— Возможно, возможно, — вновь проронил Георгий Петрович, — но найдётся немало людей, которые смогут возразить вам куда убедительнее, чем я.
— Вас уже потрепала жизнь, вот вы и стали мягче. Может, вы слышали учение о том, что Вселенная — это единый организм, а человек — часть этого организма, созданного свободным. Он наделен собственной волей, имеет право ошибаться до такой степени, что способен идти против всех законов. Но из всех наших поступков и мыслей жизнь выберет самое главное, сформирует необходимое мировоззрение и отметёт всё ненужное…
— А Гале, наверное, совсем неинтересны наши умозаключения? — недослушав собеседника, обратился к девушке Георгий Петрович.
— Нет, отчего же, мне интересно. Только все это так далеко от реальности, — с женской непосредственностью ответила та.
В дверь купе постучали, и на пороге возникла проводница.
— Чай будете?
— Будем, будем, — засуетился Георгий Петрович, помогая женщине расставлять стаканы.
— Печенье не хотите?
— Почем оно у вас? — живо поинтересовался бывший прокурор.
— Пятнадцать рублей.
— Давайте и печенье, — попросил он.
Получив деньги, проводница улыбнулась и осторожно прикрыла за собою дверь.
— Совсем другой человек, — проговорил ей вслед Георгий Петрович.
— Это она услышала, о чем вы говорили, — с улыбкой сказала Галя.
— Можем, когда захотим, — согласился Леонид Иванович.
После общего чаепития, мужчины вышли в коридор, дав возможность девушке переодеться и застелить постель.
Они постояли вдвоём, вглядываясь под равномерный перестук колёс в непрозрачное оконное стекло, словно пытаясь что-то разглядеть в ночной мгле.
— Честно сказать, — первым заговорил Леонид Иванович, — я и сам во многом не разобрался. Рассказывал вам про парня, которого вытащил с того света. А у меня у самого через неделю умерла мама, и как врач я ей ничем помочь не смог. Где тут истина? И где тут судьба?
— Примите мои соболезнования, — сочувственно произнес Георгий Петрович.
Они ещё постояли у окна, глядя на пролетавшие мимо огни. В вагоне было тепло и уютно.
Вернувшись в купе, мужчины присели на свободную полку.
Галя уже лежала под одеялом. Она нарушила тишину:
— Вот вы, мужчины, рассуждаете о душе, о высоких материях, а многие больше думают о том, как семьи прокормить.
— Слово мудрой женщины, — констатировал Георгий.
Леонид Иванович развёл руками.
— Не могу не согласиться.
— Вот и давайте спать, — подвела итог девушка.
Георгий Петрович собрал жёлтые подстаканники и понёс в купе для проводников. Подойдя ближе, он услышал приятный женский голос:
— Скажите, п-Ожалуйста, в к-Отором часу мы прибываем в Шахты?
— В семь тридцать, — отвечала проводница.
— Спасиб-О.
Он остановился и прислушался к тому, как женщина произносила слова. Она почти в каждом слове усиливала произношение буквы «О». Нет, она не окала, она просто подчеркивала в них значение этой буквы, делая звук красивым и певучим: «спасиб-О», и слово от этого только выигрывало. Оно приобретало таинственный оттенок и приятно звучало. Женщина вышла из служебного купе. Бывший прокурор отвернулся и сделал вид, будто изучает обязанности пассажиров в рамочке на стене вагона.
Он проводил её взглядом. У последнего купе женщина остановилась и, прежде чем открыть дверцу, повернула голову в его сторону. Их взгляды встретились. На сердце у него сначала похолодело, а потом повеяло приятным тёплом. Но она посмотрела, будто сквозь него, и вошла в купе. Воспоминания свинцовой тяжестью завладели его мыслями…
Он только получил новое назначение на должность заместителя военного прокурора. К нему поступили материалы предварительного расследования из местного отделения милиции…
В городском кинотеатре закончился последний сеанс. Мужчина, прикуривая сигарету, замешкался на выходе из зала. Посетители кинотеатра растворились в темноте, а на плечо мужчины легла тяжелая ладонь.
— По кино суетишься? А у ребятишек на опохмелку шиш с маслом! — прозвучал грубый развязный голос. В полумраке маячили ещё две тёмные фигуры.
— Вы чё, мужики?
— Чё, чё! Надо бы поделиться…
— Вы чё?
— Чё зачёкал-то? — раздался голос.
— Давай, гони монету, — бросил ему один из грабителей.
Мужчина сунул руку в карман пиджака.
— Сколько вам?
— Всё гони!
Мужчина попытался сбросить со своего плеча руку, но тут же получил удар в лицо.
— Помогите! — громко крикнул он в сторону тёмной улицы.
Тот, что держал на плече руку, не обращая внимания на крик, сдернул с него пиджак и принялся обшаривать карманы. Он рванулся бежать, но на него посыпался град ударов. Теряя надежду на спасение, мужчина прикрыл голову руками и из последних сил закричал:
— Помогите!!
На его счастье зов о помощи услышали молодой человек и девушка. Они подошли со стороны улицы и остановились на расстоянии нескольких шагов. Парень спокойным голосом проговорил:
— Ребята. Кончайте…
— Тебе что, больше всех надо? Пошёл отсюда, пока сам не огрёб! — сказал кто-то из нападавших.
— Я говорю, заканчивайте, — проговорил, несмотря на грозное предупреждение, прохожий.
— Ты нас достал, козёл! — отозвался один из грабителей и попытался ударить объявившегося защитника. Молодой человек отбил руку и мгновенно ответил на удар. Мужчина отлетел к зданию кинотеатра и, стукнувшись лбом о каменное препятствие, медленно сполз на землю.
Тот, который до этого шарил по карманам пиджака, скомкал одежду и, чтобы отвлечь внимание, швырнул в сторону молодого человека, попытавшись ударить того ногой. Выброшенная для удара нижняя конечность хрустнула в руках прохожего. Взвыв от боли, грабитель опустился неподалеку от товарища у стены кинотеатра. Третий приятель, осознав, что обстоятельства складываются не в пользу друзей, сломя голову пустился наутек.
Парень обратился к своей спутнице:
— Наташа, сходи, вызови милицию.
Девушка бросилась за угол здания кинотеатра, где был таксофон.
Мужчина, всего минуту назад полумертвый от страха, внезапно приободрился, подобрал с земли свой пиджак и с криком:
— Спасибо, друг! — бросился бежать.
Его защитник успел лишь удивленно проронить в след:
— Ты куда?!
Отделение милиции находилось совсем рядом, и милицейский наряд появился минут через пятнадцать. В отделении выяснилось, что один из участников нападения был военнослужащий. Дело передали в военную прокуратуру, и оно легло к Георгию на стол.
Он вызвал прапорщика Митрофанова. По материалам предварительного расследования именно он начал приставать и обшаривать карманы пиджака потерпевшего. Опираясь на палочку, вошёл мужчина — среднего роста с самоуверенным и наглым взглядом. В воинской части прапорщик служил начальником продовольственного склада.
«Этот, пожалуй, своего не упустит, — оглядывая кладовщика, подумал Георгий, — непонятно только, что его толкнуло на откровенный разбой? При такой „хлебной“ должности?»
Прапорщик пришел с заявлением и справкой из госпиталя. В заявлении, не жалея красок, он расписал, как у кинотеатра к ним стал приставать прохожий хулиган, а потом, пользуясь неизвестными приемами, зверски избил. На вопрос: «Почему прохожий напал сразу на троих?» — Митрофанов отреагировал, не моргнув глазом: «Почем мне знать? Може, перед подругой хотел повыделываться? Може, приемы на нас отрабатывал?» Вёл он себя раскованно и уверенно. «Вы смотрите, что он с моей ногой сделал», — говорил прапорщик, кивая на загипсованную ступню правой ноги. «Митьке этот деятель вообще голову проломил, када об кинотеатр стукнул. Он завтра с заявлением придет, сегодня в поликлинику на обследование поехал. А Валерка в деревне у тещи скрывается. Он успел убежать, а то было бы три инвалида. В милиции мы правду побоялись рассказывать», — доверительно понижая голос, сообщил Митрофанов.
По ходу расследования дело оборачивалось не в пользу защитника неизвестного потерпевшего. Сергей Краснов, двадцатитрехлетний парень, сам превращался в подозреваемого. Командир, где проходил службу Митрофанов, связался с прокурором и через него передал просьбу сделать всё возможное, чтобы на часть не легло пятно. Прокурор мимоходом сообщил, что у них строится новый дом: командир обещал выделить две квартиры работникам военной прокуратуры. Как понял Георгий, одна из них могла предназначаться ему.
Его тогда раздирали сомнения. Он чувствовал, что прапор и приятели лгут без зазрения совести. Но жизнь диктовала своё, да и доказательств у него против Митрофанова по существу не было. Жена Сергея поднимала длинные ресницы над большими красивыми глазами и говорила в своей необычной манере с включением буквы «О»:
— Вы пОдумайте, с чего этО мой муж станет рисоваться передо мнОй, да ещё таким первобытным способом.
Он смотрел на её тугие бедра и думал совсем про другое, не проявляя особого рвения ни для той, ни для другой стороны. Показаний жены Сергея было явно недостаточно, а заниматься поисками потерпевшего, помня просьбу командира части, Георгий не торопился.
Через десять дней после вызова на первый допрос Митрофанов принёс второе заявление, где подробно описывал, как Сергей встретился с ним на улице и начал угрожать физической расправой и убийством. Порвал ворот у рубашки и сорвал с шеи новый галстук.
Сергей отпираться не стал и на вопрос о происшествии хмуро ответил:
— Город маленький, встретил я этого мерзавца, встряхнул немного. Но убивать не грозился, пусть не врет. — Он показал, как сильной рукой сгрёб галстук и воротник рубашки Митрофанова.
В связи с вновь открывшимися обстоятельствами было принято решение о заключении Краснова Сергея Александровича под стражу.
Наташа вошла к нему в кабинет, обливаясь слезами. Её лицо покраснело и было припухшее, но при этом оставалось всё таким же привлекательным. Присев на предложенный стул, она немного успокоилась, но была готова в любой момент снова расплакаться.
— Вы же прекрасно пОнимаете, что всё этО ложь! Сережа в жизни никого не избивал просто так, а этО у него просто не выдержали нервы, — говорила она, пошмыгивая носом.
Он в ответ развел руками:
— Митрофанову Сергей угрожал?
— Так они против него целОе дело состряпали. Вот Серёжа и сказал, что мОрду ему набьет.
Он молчал, внимательно разглядывая молодую симпатичную женщину, пока не произнёс:
— Я понимаю, вы сегодня сильно взволнованны. Ступайте домой, я к вам вечерком сам загляну. А до этого времени постараюсь что-нибудь придумать.
Она покорно согласилась разделить с ним общую постель. Мысли о том, что красивая девушка делает это ради мужа, он старательно гнал прочь. Об обладании такой женщиной ему приходилось только мечтать. Сергей в это время томился в одиночной камере следственного изолятора, рассматривая плохо закрашенные надписи на стенах: от «век свободы не видать» до «Ваня из Таганрога».
…Прошёл месяц после вынесения постановления об освобождении Сергея под подписку о невыезде. Стоял сумрачный серый день. Он корпел над бумагами, готовясь передать дело в суд, по мере сил и возможности пытаясь смягчить участь Краснова. На вечер Георгий заказал шикарный номер в гостинице.
В дверь кабинета тихо постучали.
— Войдите, — сказал он.
К большому удивлению в кабинет вошли она, Сергей и среднего роста лысоватый мужчина лет тридцати. Краснов радостно кивнул на него.
— Случайно на остановке встретил. Тот самый Николай Рогозин. Это его раздевали у кинотеатра. Мы были у прокурора… Он сказал зайти к вам.
Рогозин подробно описал попытку ограбления. Это полностью соответствовало показаниям Сергея и его жены. Потерпевший даже принёс завернутый в газету пиджак, в котором он был в тот вечер, и чудом сохранившийся билет на тот самый киносеанс. Когда Николай закончил свой рассказ Наташа с упреком спросила:
— ЧтО же ты сбежал, как пОследний трус? Из-за тебя челОвек чуть в тюрьму не угодил.
— Да испугался, сам не знаю чего. Думал, по милициям и судам затаскают, — с виноватым видом ответил Рогозин.
Они вышли из кабинета. Наташа задержалась, и на прощанье негромко, но твёрдо сказала:
— Вы, пОжалуйста, мой номер телефона и адрес забудьте.
Испытывая в душе смятение, он кивнул.
На этот раз в его интересах было как можно быстрее закрыть дело. Потерпевший не настаивал. Сергей же стремился доказать, что он не только не виновен, но и напрасно оболган. В очередной раз, подтверждая репутацию по настоящему бескорыстного и порядочного человека, оставляя всё на его прокурорской совести. Старшие товарищи знаниями и советами помогли завершить дело в кратчайшие сроки, без ущерба для правых и виноватых, а самое главное — для него самого…
…Его воспоминания оборвала проводница. Она удивленно посмотрела на бывшего прокурора, продолжавшего стоять с задумчивым видом, и взяла у него из рук стаканы. Он безмолвно отдал пустую посуду, всё ещё находясь под впечатлением неожиданной встречи, думая про себя: «Неужели это была она? Да-да, чуть располнела, но линии бровей, губ всё те же». Ему ни за что не хотелось верить, что Наташа его не заметила. Но и предстать перед нею человеком, основательно потрепанным жизнью, не позволяло самолюбие.
Он вернулся в купе и присел на своё место, прислушиваясь, как Галя посапывает напротив. Леонид Иванович на верхней полке повернулся с боку на бок, очень может быть, продолжая размышлять над проблемами всеобщего бытия, оставляя, как всегда, для себя больше вопросов, чем ответов. Георгий в полумраке застелил постель и лёг, укрывшись тёплым одеялом. У него так некстати разболелись швы.
А поезд катил себе дальше, сквозь ночную мглу под звездным небом, мимо маленьких и больших станций, под гудевшими на ветру высоковольтными линиями, отмеряя километры пути под всё тот же монотонный перестук колес.
Гонка
Солдатский строй начал движение от бледно-голубого одноэтажного деревянного вокзала. После бессонной ночи в поезде они шли, звонко хрустя солдатскими и парой хромовых офицерских сапог, по узкому, запорошенному снегом дощатому тротуару. Шагали молча, в колонне по два, минуя переулки с волнистыми линиями заборов и деревьями, на черных сучьях которых висели снежные клочья, напоминавшие стерильную медицинскую вату.
Через два часа солдаты вышли к конечной цели своего прибытия — тёмно-серому зданию, крылья которого расходились далеко в обе стороны. Командир взвода — молоденький лейтенант, он же обладатель хромовых сапог, остановил строй и приказал своему заместителю дожидаться у входа, а сам пошёл на поиски кабинета главного инженера.