- -
- 100%
- +
Хотела позвать, разбудить Улю, но выдавила лишь придушенный сип, попыталась снова, хватаясь за шею, но тщетно. Что со мной? Тело на голом инстинкте самосохранения отползало прочь от стены, а взгляд следил за надвигающимися черными тварями. Я упрямо пыталась издать хоть какой-то звук. Похоже, мне в лицо прыснули чем-то таким, от чего я онемела. Зачем? Для чего? И главное – что делать? Ведь даже подушки нет, чтобы кинуть в Ульку… ничего нет, чем можно поднять шум.
Надо позвать на помощь… там, на площадке у лестницы, сторожевой пост, надо позвать, надо привлечь внимание! Я в пижаме – длинных штанах и футболке с коротким рукавом из тонкой нежной голубой ткани – вскочила с постели и бросилась к дверям. Но у проема спохватилась: Уля, а вдруг ей чем-то навредят? Я кинулась было к ней, чтобы разбудить, ведь голоса нет, но словно на стену напоролась – между нами встал робот и угрожающе приподнял лапки, вынуждая пятиться к дверям. За ним еще один и еще. Я жалобно смотрела на подругу, которую почему-то никто не трогал. Твари аккуратно обходили ее, не тревожа. Я вдруг осознала, что они пришли именно за мной. Уля им не нужна. С ней точно будет все хорошо, а вот со мной?..
Я рванула в коридор, надеясь на патрульных. Но споткнулась о робота, метнувшегося мне под ноги, и больно растянулась на полу. В ужасе озираясь на окруживших монстров, решила: ну вот и все, мне конец. С трудом поднялась на ноги, замерла, зябко обхватив плечи, вгляделась в сумрак коридора и судорожно хлебнула воздуха. Пространство вокруг заполонили черные твари. Голые стопы холодил пол, а страх – душу. В той самой обманчиво безмятежной тишине слышалось лишь мое рваное испуганное дыхание и шорох сотен лапок роботов-пауков.
Я шагнула в устроенный ими проход-тропинку, выбора все равно нет, но с диким отчаянием еще надеялась: кто-то увидит, придет на помощь, или хотя бы поднимет тревогу. Ведь дальше лестница и сторожевой пост… но добраться до него мне не позволили, стали теснить к стене. Я даже не сразу сообразила, что очередной шаг сделала в сумрачное нутро лифта! А его двери с едва слышным шелестом сомкнулись, отрезая меня от людей, от жилого отсека, оставляя наедине с молчаливыми роботами. Меня трясло от страха с такой силой, что едва не рухнула на пол, но нельзя, ведь свободное пространство кабины заняли пауки, чернильными пятнами разбавляя серый мрак.
Когда меня заставили выйти из лифта, я уже почти не сомневалась, где окажусь. Остался лишь вопрос: зачем? И не ошиблась! Знакомый темный коридор и двери в бездну, затопленную слепяще ярким светом, – ту самую комнату, сплошь покрытую белоснежной плиткой. На пороге я застопорилась, паника и ужас накрыли с головой: никто не придет! Не спасет! Ведь уже трое людей здесь погибли и наверняка, как и я, до последнего вздоха надеялись на чудо. Но оно не случилось! Не для них! И не для меня!
Зажмурилась. Меня мягко втолкнули внутрь, вынудили сделать последние робкие шаги к своей смерти.
Когда двери белоснежной ловушки захлопнулись за мной, я уже вовсю рыдала, прижимая руки к груди. Ноги щекотали разряды тока, словно я стояла на горячих углях. Секунды текли, но ничего не происходило. Приоткрыв глаза, сначала робко осмотрелась, потом распахнула их от удивления. Посередине комнаты возник экран, кажется, голограмма. А на нем словно телепередача «Удивительная природа Земли» шла. Мне зачем-то показывали пейзажи родной планеты…
Ой, это же Долина гейзеров на Камчатке. Когда-то я смотрела фильм о ней и мечтала там побывать. А это Ниагарский водопад, куда мы с Улей записались на экскурсию. И Долина Смерти в Калифорнии, где мы успели побывать. Такие знакомые мелькающие кадры, я даже подошла ближе, встала рядом с экраном в самом центре комнаты. Душа тянулась на родину, на родную планету, и я потеряла бдительность, расклеилась. Только потом поняла, что меня банально, как ребенка, отвлекли, чтобы попала в хитро расставленные силки.
Я лишь вздрогнула, чуть присев от неожиданности и совершенно растерявшись, когда стены, потолок, пол в абсолютной тишине под мерцание калейдоскопа картинок Земли сдвинулись с места. Белые квадратные плитки выдвигались, меняли строй и рисунок поверхностей, создавая новые, пока еще неизвестного назначения. Казалось, это полки, ящики, столы… Я безмолвно вскрикнула, забившись пойманной мухой, когда мою голову неожиданно обхватила стальная лапа. Спина, плечи, поясница и даже ступни тоже оказались в захвате других лап. Будто меня схватил робот-паук, только огромных размеров.
Мою голову стиснули, едва ощутимый ультразвук царапнул слух, вызвав зубовный скрежет, а дальше я орала от боли и ужаса, потому что кто-то или что-то проникло мне в ухо. Мозг словно пытались взорвать изнутри, сложно передать словами тот слепящий свет, который исходил отовсюду. А еще энергия… Если раньше она лишь окружала, больно жалила меня электрическими импульсами или волнами чужих негативных эмоций, то теперь распирала изнутри. Я стала раздувшимся шариком – того и гляди разорвет от избытка воздуха. Затем в кошмарный слепящий хаос в голове ворвались слова… или мысли, не мои, чужие. Сначала они шептали, но чем дольше я боролась, выставляя незримые барьеры, тем громче и настойчивее они говорили, а вскоре закричали на грани ультразвука.
– Я слышу… слышу, умоляю, замолчите… – с мольбой прохрипела я.
Крики резко оборвались. Краем сознания я уловила чей-то механический, не живой голос, точнее, затихающий шепот:
– Реципиент подключен. Связь установлена. Завершаю процесс активации…
* * *Открыв глаза, не сразу поняла, где я и что со мной, ведь вокруг темно и ни единого звука, еще и замкнутое, очень узкое пространство, будто в коробку уложили. Я ослепла?.. Умерла? Меня похоронили? Паника поднялась неудержимой волной, сердце оглушительно колотилось где-то в горле и ушах, а тело забилось в попытке выбраться из… гроба? В следующий момент темноту взорвал яркий свет. На несколько мгновений зажмурилась, потом, щурясь, привыкала к освещению, довольно мягкому, как выяснилось. Осмотрелась и перепугалась еще больше: я находилась в какой-то капсуле, белоснежной, гладкой до зеркального блеска, в которой отражалось мое испуганное лицо. А память послушно подкинула кадры недавних событий.
– Выпустите меня! – заорала я, захлебываясь слезами и воздухом, истерично колотя ладонями по крышке над собой.
– Это приказ? – раздался сразу и отовсюду странный голос, он же потом пояснил: – Процесс восстановления организма еще не завершен. Имеются повреждения клеток мозга, вызванные установлением симбиотической связи. Имеются повреждения генетического кода. Имеются повреждения органов и тканей, вызванные негативным воздействием окружающей среды, стрессом и…
– Кто ты? – просипела я ошарашенно, судорожно осматриваясь в капсуле в поисках микрофона или хоть маленькой щелочки, лишь бы увидеть незримого собеседника.
– Я интеллектуальная система управления и контроля. Хранитель души и улья…
Благодаря диалогу с каким-то хранителем волна паники спала, оставляя за собой опустошение, озноб и мерзкую дрожь каждой клеточки моего тела. Рваный вдох и облегченный выдох, глядя на собственное отражение: живая и нормальная, без кровоподтеков, мозг мне не вынесли, вернее, не сожгли, как другим трем погибшим. Я смотрела на себя с зеркальной поверхности большими от страха глазами, голубыми, без багровых белков. На бледном, без повреждений лице отметила отпечаток пережитого ужаса. Да и мои кудри топорщились во все стороны пушистой шапкой.
Несколько секунд подумав над чужим ответом, я сипло и очень осторожно уточнила:
– Система? Это типа мегамозг корабля пришельцев?
– Да. Если Душа пожелает, в ее временной отрезок я буду Мегамозгом.
– Чья душа? – не поняла я.
– Душа улья.
– Улья? – напряглась я.
– Ваша биологическая модель называет его кораблем пришельцев. Изначальные назвали его ульем, то есть созидающим жизнь.
– Биологическая модель? – Моя бедная головушка еще не оправилась от… непонятно чего, случившегося со мной здесь, мысли словно в желе вязли.
– Люди, как вы себя называете. Земляне, – голос был монотонным, безэмоциональным, в сущности, механическим, но приятного тембра.
– Значит, кроме тебя в этом… улье есть кто-то еще? Какая-то душа? – уточнила я осторожно, подсознательно отмечая, что, лежа в капсуле, вела беседы, похоже, сама с собой.
«Может, я сошла с ума?» – спросила я у себя.
– В данном временном отрезке ты – Душа улья.
– Я? – опешила я.
– Ты, – добил мои и так разорванные в клочья нервы чересчур спокойный голос.
– Почему именно я? Душа?
– Регламентом изначальных остановка улья для забора биоматериала строго ограничена по времени. При сканировании поверхности планеты были выявлены четыре биологические единицы, по энергетическим вибрациям подходящие для установления симбиотической связи. Особи обнаружены в воздушных слоях атмосферы в двух примитивных летательных аппаратах, способных при поддержке эвакуационного телепорта выдержать транспортировку в улей. Забор биоматериала произведен успешно и в отведенные регламентом сроки.
Энергетические вибрации? Четыре особи? У меня в голове будто сверхновая взорвалась от понимания. Так, значит, оба самолета пришельцы украли из-за нас? Ведь видела же, что Игорь, как и я, искрит при работе с техникой. А Майерс, продюсер музыкантов, по словам Дерека, в перчатках ходил постоянно, помощницу завел, чтобы телефонную трубку держала и работала на ноутбуке. Третьего погибшего я видела пару раз и не была знакома, но думаю, «вибрации» у нас, как и проблема, схожие.
– Выходит, Игорь, Майерс и Тидвертсон погибли из-за тебя? Именно ты им выжег мозги при установлении… как ты там сказал, симбиотической связи? Верно?
– Регламентом изначальных установлено правило: при наличии нескольких биологических единиц, способных стать симбионтом, предпочтение отдается более сильным физически. В связи с этим попытки установить связь были сначала с перечисленными тобой мужскими особями. Все три попытки – неудачные. Мощность энергетических вибраций, силовое поле и восприимчивость претендентов – ниже допустимого. Результат – гибель объектов.
Объектов… Я похолодела, вдруг для меня еще ничего не закончено, а только начинается? Поэтому просипела:
– А я, получается, смогла установить? Выжила?
– Процесс слияния завершен, связь установлена в полном объеме.
– Каким образом? – Я точно скоро с ума сойду от переизбытка запредельной информации и эмоций особенно, потому что каждый ответ Мегамозга вызывал одновременно бездну облегчения и взрыв страха. – Ты меня в робота превратил?
– Душа не может быть механизмом, это запрещено регламентом изначальных. В мозг симбионта внедряется биоимплант, который позволяет системе считывать энергетические вибрации и установить полноценную связь.
Я толком ничего не поняла, но самое важное осознала: я по-прежнему человек, только мне какую-то штуку без спроса в голову засунули. Печально, но, надеюсь, жить с ней можно.
– Мы разговариваем на русском, вы его благодаря мне узнали? Из моей памяти? – поинтересовалась и облизнула пересохшие губы, дико хотелось пить, но еще больше узнать, что происходит.
– Ваш мозг устроен как биокомпьютер, это позволило скопировать большую часть данных. Так же мною были записаны данные с помощью ретрансляторов на орбите…
– Ты хакнул наши спутники? И скачал данные интернет-сети Земли? – изумилась я.
– Ваши технологии на примитивном, начальном уровне развития и…
– Да поняла я уже! – не сдержала я злости, горечи и желчи. – Поэтому из четырех человек ты смог установить связь, если говорить прямо, тоже примитивную, лишь со мной. Твоя эффективность всего-то двадцать пять процентов. Прямо и не знаю, стоит ли тебя называть Мегамозгом дальше.
– Регламентом изначальных имя интеллектуальной системе управления и контроля не предусмотрено. Его наличие или отсутствие на усмотрение Души улья.
Лежу в белом гробу, еще бы тапочки белые надели. Беседую со своим отражением. Эмоции зашкаливают, вон жажда отомстить программе компьютерной уже кипит внутри. А ведь там Улька в каюте одна осталась и другие люди, они-то ни в чем не виноваты. Только тем, что оказались в одном самолете с «подходящими биологическими единицами». Тьфу! Я толком ничего не узнала, а время идет. Затолкав злость на несправедливость и обиды на Мегамозг подальше, я пару раз глубоко вдохнула-выдохнула и, наконец, продолжила более спокойно:
– Поясни мне, пожалуйста, доступными понятиями и категориями некоторые моменты. Что это за корабль… точнее улей? Для чего он создан? И главное – кем? Зачем нас похитили с Земли? Зачем тебе Душа?
– Отвечать на вопросы именно в таком порядке? – уточнили у меня.
– Да, пожалуйста.
– Улей создан изначальными…
– А кто они, эти изначальные. Как выглядят?
– Они не похожи на вас. Совсем. Не гуманоидные. Не имеющие аналогов и привычной в вашем понимании постоянной материальной оболочки.
– Ясно. Если это возможно, очень прошу давать пояснения с учетом нашего примитивного уровня развития, – не без ехидства попросила я.
– Приказ Души принят к исполнению, – сообщил Мегамозг. – Улей создан изначальными как передвижная матрица для создания совершенной формы путем моделирования сложных биологических систем. Возможно и моделирование различных условий жизнедеятельности отдельных, биологически сложнейших особей, популяций или экосистем…
Да… этак он мне действительно мозг вынесет, пришлось жалобно оборвать монотонный ликбез:
– Еще проще, пожалуйста.
Несколько секунд молчания сопровождались странным шумом у меня в голове, словно там кто-то ковырялся.
– Улей – это лаборатория для создания биологического разнообразия как отдельных форм жизни, так и полноценных экосистем.
– И что с ними дальше делают? – мой голос снова осип, а ведь Толик оказался прав, нас украли для опытов.
– В случае если созданная биологическая модель или экосистема становится устойчивой и жизнеспособной, при достижении третьего поколения этой формой жизни будет заселена подходящая для жизнедеятельности планета.
– То есть если мы выживем и дадим потомство, наши внуки окажутся выселенными на подходящей для жизни планете? – надрывно прошептала я, боясь узнать, что же с нами будет, с использованным материалом.
– Не внуки, а вся ваша биологическая модель будет доставлена на подходящую планету, – сухо и лаконично, чего еще от компьютера ожидать.
– А на Землю нам можно вернуться? Или хотя бы нашим детям, или внукам? – Надежда еще тлела махоньким угольком на дне души.
Но и ее потушили, будто залили ведром ледяной воды:
– Нет. Улей двигается только в одном направлении. Остановки возможны для пополнения биоматериала. Время остановок строго регламентировано. Изменения – невозможны. Законы изначальных – неизменны.
– Как можно встретиться с представителями изначальных, чтобы обсудить ситуацию и возможность возвращения на Землю? – спросив, я даже дыхание затаила.
– Никак, – сообщил Мегамозг, но что удивительно, когда он продолжил, я услышала в механическом голосе капелюшечку человеческих эмоций. Может, мне показалось, но неужели компьютер способен грустить или сожалеть? – Матрица улья автономна и защищена, срок действия не ограничен.
– И когда на борт… улья последний раз ступала нога изначального? – спросила я.
– Изначальные не имеют аналогов конечностей вашей биологической модели. Последние изменения в базу моей системы были внесены…
– По земному времени, пожалуйста, – быстро вмешалась я.
– Двенадцать миллионов двести сорок три тысячи средних суток назад с учетом изменения временных и физических параметров Земли и…
– Сколько?! – воскликнула я и, судорожно вычислив годы, просипела: – Так они свою лабораторию уже больше трехсот тысяч лет не посещали? Забыли? Или давным-давно померли, а ты тут летаешь и народ воруешь!?
– Я интеллектуальная система управления и контроля. Хранитель души и улья…
– Да-да, ты уже говорил, – оборвала я поток известных фактов. – А я, значит, теперь Душа улья. И раз ты хранитель души, то обязан меня охранять?
– Да. Поддержание жизнедеятельности души входит в регламент моей системы.
– Поэтому ты помог нам найти каюты и пищеблок? И поэтому еда и вода там оказались для нас безопасными? – уточнила, уже зная ответ, так, на всякий случай.
– Да.
Значит, шансы на выживание у нас приличные, что не может не радовать. Жить после пережитого ужаса хотелось еще сильнее.
– Какие функции у души? И зачем улью душа, если есть ты – Мегамозг или суперинтеллектуальная система управления и контроля?
– Для создания совершенной биологической формы жизни необходимо участие двух моделей: рациональной и эмоциональной. Я – гарант многообразия генетически форм; душа – гарант разнообразия ментальных, поведенческих, психологических. Чтобы исключить унификацию, клонирование и однообразие биологических форм, вызывающих снижение показателей развития и деградацию индивидуумов, что ведет к последующей утилизации последних.
– Утилизация – это как мусор, который выкидывается за борт?
– Утилизация производится более развитыми формами жизни естественным путем.
– То есть: ты – мозги, а я – эмоции и чувства? – проясняла для себя важное.
– Да. Только взвешенный и всесторонний подход к управлению ульем позволит созидать совершенные биологические особи и выполнять поставленные перед ним задачи изначальных.
– А если я умру? Что будет, если душа улья погибнет по разным причинам?
– Улей деактивируется на время поиска новой души.
– Ты убиваешь все живое на нем?
– Я интеллектуальная система управления и контроля. Хранитель Души и улья. В мою систему внесен категоричный запрет на утилизацию живых особей. Даже для сохранения жизни души я не имею права утилизировать живой биоматериал. Поэтому, в случае гибели души, улей деактивируется, все живое отправляется в анабиоз.
– То есть прямо сейчас, помимо нас, людей, по кораблю шляется кто-то еще? Другой вид?
– Нет, никто не шляется.
Я испытала огромное облегчение. Хорошо, что мы одни здесь, в этой лаборатории Франкенштейна.
– И все же, можно подробнее о моих функциях?
– Душа способствует совмещению различных ментальностей, скрещиванию максимально совместимых генетических форм, созданию социальных групп и такому понятию как дружба, милосердие и взаимопомощь. Благодаря душе в улье повышается уровень выживаемости большинства совместимых с ней групп. Согласно законам изначальных, душа имеет право влиять на мои решения и действия, отдавать приказы для своей защиты и пополнения собственных баз данных.
– Твои создатели считали, что исключительно математическим и рациональным путем идеальную форму жизни не создать? Необходима душа и эмоции, чтобы привить им любовь к себе подобным, да и к другим видам? Я верно поняла?
– Верно.
– Понятно-о… то есть я теперь бессмертный пони, без выходных, больничных и отпусков…
– Нет, полная физическая трансформация невозможна без потери функционала души. В твою биологическую форму можно внести лишь частичные изменения. Изменить возраст, пол, цвет…
– Подожди! Ты можешь изменить возраст? – удивилась я, а потом напомнила: – Я прошу тебя разговаривать со мной… примитивным, но человеческим языком. А не как машина. Я тебя очень-очень об этом прошу. Если надо, то и требую.
– Принято к исполнению. Да, технологии улья позволяют поддерживать любую продолжительность жизни. До бесконечности. Как и состояние тела. На данный момент я исправил твой генетический код, убрав все поломки в нем. И обновил твою клеточную модель.
– О-о-о… вечная молодость и бессмертие стали реальностью? – у меня вновь осип голос.
– Да. Будут указания по изменению или улучшению твоей базовой биологической модели? – словно змей-искуситель спросил Мегамозг.
Я уставилась на свое отражение, разглядывая изменения, но в мыслях неожиданно появилась четкая, словно видео, картинка, где я в полный рост и голая.
– Это ты? Ты мне картинку меня же показываешь? – ошарашенно выпалила я.
– Да. Между нами создана полноценная симбиотическая связь. Теперь мы две половины одного целого – улья. Где я – мозги и логика, ты – эмоции и чувства. Я исполнитель, ты…
– Королева? Королева улья? – нервно хихикнула я. Ну а какие еще у меня могли возникнуть ассоциации со словом «улей»? Только с пчелами.
– Можно сказать и так, – согласился Мегамозг, неожиданно подражая мне, усмехнулся, а затем продолжил так же сухо, механически: – Это твоя проекция. Необходимо внесение изменений?
– А это больно? – уточнила я.
– На время коррекции я погружу тебя в сон.
Не знаю, что на меня нашло. Наверное, устала бояться, устала нервничать или была под влиянием чужого разума, но страх ушел полностью. Я даже без особенных сомнений и опасений решилась на эксперимент:
– Хорошо, давай сначала изменим меня визуально, а потом, если понравится, и физически. Хочу волосы сделать идеально гладкими, надоели кудри. И чтобы красиво блестели. И реснички подлиннее и погуще… – На мысленной картинке тут же внесли изменения и я, полюбовавшись собой, продолжила: – Давай тогда и грудь на размер увеличим и приподнимем, чтобы упругой и шикарной выглядела. Да-да, отлично. И кожа пусть будет посветлее, такой благородно-белой, чистой, упругой и… вот, все, вот так. И мышечный тонус немного усилим, чтоб я подтянутой везде была. Если можно, давай везде, кроме головы, удалим волосы. Все. Идеально, начинай изменения.
Проснулась я так же внезапно, как и отключилась. В том же «гробу». Первым делом скосила глаза вниз, голубая тонкая ткань пижамы не скрывала, а наоборот, подчеркивала упруго торчащую грудь. Ну даже если и огребу неприятностей из-за повышенного мужского внимания, разве дополнительная красота женщину отпугнет?
– Мегамозг, выпускай меня отсюда.
– Будет исполнено, Душа.
Хотелось повыпендриваться, чтобы обращался «моя королева», раз уж я реальная королева улья, но просто хихикнула своим забавным поползновениям, пока меня возвращали в вертикальное положение. Затем крышка отъехала в сторону, а я поежилась от холода.
– Мегамозг, можно температуру везде двадцать градусов сделать? А то не у всех наших есть теплая одежда, замучились уже в пледы кутаться. И еще, пусть свет везде будет ярче, а то бродим тут в потемках.
– Будет исполнено, Душа, – тут же последовал лаконичный ответ.
– Мегамозг, получается это медицинская комната? Если кого-то ранят, заболеет, нам нести его сюда? – уточнила важный момент, наблюдая, как все поверхности снова задвигались, возвращая помещению исходный вид пустой коробки.
– Верно, Душа.
Теперь кошмарная комната, в которую еще вчера, после гибели третьего человека, даже заходить было жутко, невольно превратилась для меня в обычный кабинет для медосмотра. Правда, с крайне важным именно сейчас функционалом.
– У нас есть пострадавшие. – «При похищении» говорить не стала, нет смысла укорять интеллектуальную систему за потери, если Душа здесь я, болеть душа за улей должна у меня. – Ты тут не убирайся пока, чуть позже принесем раненых, окажешь им помощь. Хотя, полагаю, надо всем похищенным поправить здоровье. И омолодить пожилых, раз это возможно.
– Принимаю приказ к исполнению, – привычно отозвался Мегамозг.
В этой совершенно пустой комнате я еще задержалась. Нервно гладила свои непривычно шелковистые локоны, чувствуя в душе усталость, моральное опустошение от пережитого ужаса. Осваивалась с новыми знаниями о пришельцах и пугающей мыслью о всевластии. Я ощущала себя измененной не только внешне, но и внутренне. Особенно беспокоило присутствие чужого сознания в голове, это ощущение не проходило. Но пол больше не щекотал голые пятки током, еще я четко знала, что и где расположено в этой комнате, пусть и скрытое за белыми одинаковыми панелями.
Пробуя свои возможности, точнее, выясняя их особенности и нюансы, силой мысли приказала двери открыться. Вдруг да получится стать мастер-ключом для всех закрытых для нас дверей?! Но уже в следующую секунду, когда створки разъехались в стороны, ко мне ворвалось сразу несколько мужчин и Улька. Я легко могла представить, что именно они ожидали увидеть, поэтому поняла, почему все резко замерли, будто на стену напоролись. Среди белоснежного «великолепия» красовалась я, в голубой пижаме, босиком и вся такая обновленно красивая с выпирающими и упругими сись… грудью.
– Ирка? Гладышева?! – удивленно крикнула подруга, словно не узнала сразу. – Ира, ты живая!
Схватившись за сердце, всхлипнув, подруга повисла на мне. Я обнимала ее, успокаивающе похлопывала по спине и с натянутой, извиняющейся улыбкой смотрела на мужчин, которые подозрительно рассматривали меня. Живую!
Вот так вот и встречают героев, совершивших подвиг во благо остальных.
– Все, смертей больше не будет! – торжественно пообещала я, считая, что подарила всем надежду.