- -
- 100%
- +
Затем до нас дошло, что сетка под кружком как раз и есть место для справления естественных нужд, словно мы не на высокотехнологичном корабле пришельцев, а в деревенском нужнике с дыркой в полу. То есть дела придется справлять, присев на корточки, но нам ли привыкать?!
Потом мы уже с гораздо большей осторожностью нажали другой светящийся кружок – и тут же ощутили, словно по коже мурашки размером со слонов разбежались, даже волосы зашевелились, причем буквально.
– Похоже, это душ… такой специфический! – сделали мы общий вывод, когда волосы легли на плечи чистой, но наэлектризованной волной.
Я уныло вздохнула:
– Жаль, не водяной… – Безводье страшило все сильнее.
– Раз уж здесь каюты с постелями есть, то и остальное должно быть. Найдется, – безапелляционно заявила моя любимая подельница в любых авантюрах.
– Дай бог! – с отчаянной надеждой пожелала я.
А вот новый светящийся кружок выявил пустой, но вместительный ящик неизвестного назначения.
– Может, это какая-нибудь химчистка? – нахмурилась Уля, сверля пустой проем в стене задумчивым взглядом.
– Или утилизатор других отходов, типа мусорки какой? – предположила и я.
– Попробуем на чем-нибудь не нужном, – кивнула Уля.
– На Сереге? – хихикнула я.
Том самом бугае, который не оставлял попыток влезть во «властные структуры» похищенных своими грязными бутсами. Теперь о Сереге узнали абсолютно все, ведь он каждому успел нахамить, обругать и оставил о себе неизгладимое впечатление. Уже не раз и не два слышала предложения отправить его на поиски самолетов в открытый космос.
В целом ситуация накалялась, люди начали делиться на группы по «интересам», а этого «умника» к себе брать никто не спешил. Вот и приходилось нам его терпеть.
Мне не нравилось, что люди начали расслаиваться, но, видимо, это естественный процесс. Подобное тянется к подобному. Семейные с детьми отдельно. Молодежь отдельно. А мы, благодаря обоюдному интересу Ульяны и Глеба, оказались в группе под его негласным руководством, куда вошли оба экипажа самолетов, Нестеров Владимир Николаевич и кудрявый Игорь с женой Еленой. В общем, мы с Улей прибились к тем, кто имел хоть какое-то понятие как выжить в экстренных ситуациях и был адекватным.
Недолго думая, я предложила:
– Ну что, каюты мы нашли, эту займем сами?
– Давай. Надо остальные проверить и ближайшие занять для своих, – озаботилась Уля, направляясь на выход.
– Соседнюю Глебу обязательно, – подыграла я и рассмеялась, глядя на смутившуюся подругу.
Она укоризненно качнула головой, но не выдержала и вскоре мы обе хохотали над идиотской ситуацией: того и гляди от голода и обезвоживания помирать начнем, но о любви все равно думаем.
Как мы и предполагали, весь этот уровень – сплошь одинаковые каюты в минималистическом стиле по обе стороны сумрачного, казалось, бесконечного коридора. Исключение – лестничные пролеты и лифтовые шахты. Правда, пока большинство из нас ходило по лестницам пешком. Отправиться на лифте в неведомые дали, с учетом абсолютного «без понятия» как вернуться обратно, ведь там ни циферок, ни кнопочек не было, а только уже знакомые светящиеся пятна, рискнули только Глеб с Нестеровым. Вернулись они мрачные спустя пару часов. Оказалось, исключительно благодаря чуду – повезло ткнуть на правильное пятно и оказаться на нужном уровне. Метод тыка не подкачал!
Зато мы узнали, что всюду, где открывались двери лифта, было темно как ночью и пусто, а выходить из него мужчины не рискнули, так все время и прокатались в кабине.
– Наро-од, сюда! – услышали мы чей-то радостный крик с лестничного пролета.
Добежав и свесившись вниз, увидели Толика – того парнишку, что верил в спасение.
– Что случилось?
– Сергей столовку нашел! И даже опробовал еду на себе. И главное – все еще живой! Говорит, еда пресная, но есть можно.
– А воду? – заволновались мы.
– И воду нашел, правда, она на компот или кисель похожая, но жажду утоляет отлично. Я тоже попробовал!
– А мы целый жилой этаж нашли! – похвастались мы, спускаясь вниз. – С туалетами и даже душем, но безводным; возможно, каким-то волновым, волосы дыбом стояли.
– Ух ты, я читал про ионный душ на космических кораблях! – воодушевился Толик.
Под его бойкие рассказы мы добрались до той самой площадки, где нас вчера оставили роботы. Здесь организовали небольшой штаб, куда стекалась вся информация по итогам обследования НЛО. Нестеров со свойственной ему дотошностью составлял план уровней. Прямо на стене чертил.
Сперва наши лидеры решили разместить всех по каютам. Процесс этот был весьма оживленный, и нам с Улей пришлось попотеть: каждому показать, как пользоваться санузлом и душем. Я ощущала, как постепенно поднимается настроение у людей, благодаря чему и меня отпускала давящая мигрень.
Когда нас всех позвали в столовую, вообще стало легче дышать. Угроза голодной смерти отступила, да и отсутствие роботов-насекомых не могло не радовать.
– А жизнь-то налаживается! – улыбнулась Улька, глядя как в гладкую серую емкость, которую все единогласно признали тарелкой, из пищевого автомата мягкой коричнево-зеленой неаппетитной горкой выдавливалась еда.
– Серега все еще живой, значит, точно налаживается! – усмехнулась я, бросив взгляд назад.
Столовая представляла собой просторное прямоугольное помещение, по которому расставлены «грибы» – округлые выпуклые столешницы на тонких ножках, словно поганки. Любопытно, что тарелки с этих «шляпок» не сползали и не падали, какое-то сцепление действовало. В центре столешницы углубление, как только ставишь тарелку, в нем появляется ложка. Причем почти привычного вида, а вот из чего сделана? Похожа на пластиковую. Стульев и иных посадочных мест не оказалось. Ну и ладно, как говорится, стоя больше влезет.
Владимир Иванович перестал расхаживать по периметру столовой, заглядывая во все дырки, и недоуменно обратился к Сергею, который доедал уже, наверное, десятую порцию:
– По каким признакам вы решили, что это столовая? И что вот эта дыра в стене, – ученый взволнованно махнул на стену с углублениями, внешний вид которой походил на встроенный автомат с газированной водой, – именно «оно». То, что даст вам еду и жидкость? Я не понимаю-ю-ю…
Сергей пожал мощными покатыми плечами, отчего его шея с минимум восемью складками обрела еще парочку:
– Ну столы же стоят. У меня батя на заводе в свое время работал, у них в столовой тоже такие же были. И посуда имеется, – Сергей потряс тарелкой, – а когда я нечаянно на этот светящийся кружочек нажал, из дырки вывалилась эта фигня. Вспомнил, что вы сказали и…
– Напомните, пожалуйста, Сергей, о чем я говорил, а то запамятовал, – удивленно попросил Нестеров.
Почти все столы были заняты. Народ, возвращаясь из поиска и узнавая о радостном событии – открытии столовой – спешил сюда удостовериться. Человек сто жадно прислушивались к разговору.
– Ну… что на любом корабле есть пищевые автоматы. И еда, набор чего-то там, ну вы сами знаете, нам точно подойдет, – довольно отвечал сытый Сергей. – Поэтому я решил попробовать, раз нашел. Похожа на овощной суп-пюре, правда без соли и вкус противный. Терпеть не могу сельдерей и горох, но на безрыбье, как говорится, и карась за лосося сойдет.
Пошутив, Сергей расхохотался, а жевавший народ таращился на этого отчаянного «смельчака».
– А вы чем занимаетесь по жизни? Любезный? – уточнил пожилой мужчина в твидовом пиджаке и даже с шелковым шарфиком на шее.
Заподозрив неладное, Сергей набычился и был краток:
– Бизнесом.
А все, кто слышал в тоннеле лекцию Нестерова о пищевых автоматах, молча переваривали тот факт, что этот на редкость невнимательный бугай, переврав чужие слова и откинув самое важное, абсолютно не сомневаясь, наелся неизвестной бурды, которая в принципе могла бы оказаться смазкой для роботов или деталей, да мало ли чем еще…
Обменявшись со мной и Улей веселым понимающим взглядом, Глеб сделал вывод:
– Повезло… нам, с тобой, Сергей.
Кроули, насмешливо хмыкнув, добавил:
– Признаю свою ошибку, тебя никак нельзя в космос выкидывать, ты самый ценный член нашего похищенного общества. На таких и держится порой судьба всей цивилизации…
– Нет, всего рода человеческого! – улыбнулся Игорь, взлохматив ладонью кудрявую макушку.
И тут его в очередной раз стукнуло током, теперь от собственной тарелки. В итоге он снова вступил в перепалку с женой, которая ворчливо вспомнила всю технику, которую он испортил своей повышенной статичностью. Они ссорились, не повышая голоса, занудно, наверняка привычно и по давно известному им сценарию.
– Вы что-то нашли и сломали? – заинтересованно прервал супругов Глеб.
– Двумя этажами ниже мы нашли странную комнату. Вся белая, стены гладкие, полированные, – раздраженно ответила Лена, ее, наверное, на самом важном месте прервали.
Зато Игорь с удовольствием продолжил рассказывать:
– Любопытное помещение. Там темно, а всего шаг туда сделал – и стены светиться начали. И все такое белое, даже глаза режет. Энергия внутри настолько густая… как возле электростанции, даже волосы дыбом от напряжения.
– Любопытно, – нахмурился Глеб, обменявшись взглядами с Кроули. – Завтра покажешь!
– А зачем? Там все равно пусто, ничего кроме белых стен и потолка нет. После Игоря там наверняка больше ничего не работает, – с легким ехидством отмахнулась Елена.
– Вдруг вы пропустили светящиеся точки активации? – на ломаном русском предположил Кроули.
Из-за преобладания среди нас русскоговорящих общались мы в основном на русском. Но старались переводить и на другие языки, чтобы все «пассажиры» были в курсе происходящего. Переводчиками работали стюарды.
После безвкусного, но сытного ужина мы решили, что пора отдохнуть. Народ уже веселее расходился по каютам, преисполненный надежды на спасение. Я слышала, как Толик делился с кем-то очередной историей про пришельцев, заверяя, что обычно те свои жертвы возвращают домой, иначе как бы мы узнали про НЛО. Пусть это глупо и наивно, но мне дико хотелось ему верить.
За прошедшие с момента похищения сутки я вымоталась до предела. Уля тоже держалась на чистом упрямстве, как и большинство из нас. С ног валились даже самые стойкие.
Я думала, что усну сразу, но мысли в голове возились… разные… беспокойные. Да и мигрень тихим гулом продолжала терзать мозг. Я перевернулась набок, посмотрела на подругу. Удивительно, как легко она уснула при свете, слабом и сером, но все-таки. Выключить его мы не смогли. Я пыталась считать баранов, но в мыслях нет-нет, да возникал вопрос: что было бы, если бы я прислушалась к своей интуиции и отказалась лететь? Одинокая слеза скатилась по щеке.
Судорожный вдох-выдох, чтобы не разбудить Ульяну, и я решила больше не гадать. Уже случилось. Лучше подумать, как жить дальше. Вспомнила детскую присказку: «Сплю на новом месте – приснись жених невесте!» и вымученно улыбнулась. Вскоре, наконец, расслабилась…
Кажется, лишь на миг прикрыв глаза, я провалилась в сон, в котором было что-то тревожное и пугающее. Что-то огромное, темное. Неприятное, засасывающее чувство, словно я угодила в воронку, оно било по нервам, и я проснулась – резко вынырнула из кошмара.
Интуиция верещала сиреной. Заполошно оглядев каюту, я с облегчением увидела спокойно посапывавшую подругу и ничего подозрительного. Это все напряжение! Устало упав на подушку, прикрыла глаза рукой и заставила себя дышать ровно, чтобы привести нервы в порядок и успокоить сбившийся сердечный ритм. Что мне приснилось, не могла вспомнить. Тоскливо посмотрев на ставший бесполезным телефон, лежавший у матраса прямо на полу, попыталась понять, сколько часов проспала? Как вообще теперь определять время и нужно ли нам теперь знать, сколько прошло часов? Мы ведь в космосе, здесь нет ночи и дня. Здесь ничего нет. И это испугало еще сильнее! Зачем нас похитили? Что от нас хотят эти роботы? Если для опытов над людьми, то почему хозяева «тарелки» сразу не появились? Или же они пока лишь наблюдают за нами, а самое страшное впереди? А рефреном этому терзали мысли о родных, оставшихся там, на Земле!
В темном хаосе мыслей заснуть было сложно…
В очередной раз я проснулась от того, что меня мягко трогала за плечо Ульяна:
– Ира, просыпайся. Глеб зовет на завтрак.
Ох уж это захватывающее время романтики… когда влюбленные ищут путь к сердцам друг к друга и не в состоянии прожить без предмета своего обожания лишней минутки. Я почувствовала себя третьей лишней, но было приятно ощущать Улькино хорошее настроение. Только бы вместе с ней в Глеба не влюбиться, а то он один такой – весь из себя бесподобно мужественный. К тому же заботливый, ответственный, ну и красивый.
Народу в столовой было немного, только ранние пташки. Завтракая в компании с капитанами Майклом и Дереком за одним столом, мы делились впечатлениями о каютах, когда к нам подошла взволнованная и растерянная Елена:
– Вы Игоря не видели? Я проснулась, а его в каюте нет. Нигде не могу его найти. Где он может быть?
– Он выходил из каюты ночью? – Глеб стал задавать встревоженной женщине вопросы, а мы с Улей дали ей воды.
Дальше быстро организовали поисковую группу, куда вызвались мы, капитаны, Глеб и еще двое активистов. Искали долго, по всем уже хоть немного изученным уровням. Пока не догадались спуститься на два этажа вниз и заглянуть именно в ту белую комнату.
Там, на полу, сжавшись в позе эмбриона, лежал Игорь. Когда Дерек Сандерс перевернул его на спину, мы с Улей вскрикнули. Кошмар! Что с ним произошло, если его было не узнать?! Багровые от кровоизлияния глаза, спекшаяся кровь, которая вытекла из носа, ушей, рта и даже слезных каналов – жуткая кровавая маска, безмолвно говорившая, что смерть случилась несколько часов назад. Все тело Игоря, пальцы, руки, ноги, было настолько скрюченным, что он походил на сломанную игрушку, побывавшую в руках какого-нибудь больного на всю голову психопата. А кудрявые некогда волосы антеннами торчали в разные стороны.
Елена, увидев мертвого мужа, заверещала и бросилась к нему, рухнула на колени рядом. Мы еле успели схватить ее за руки и оттащить от мертвеца.
– Вдруг заразный, – пытались мы с подругой вразумить обезумевшую от горя женщину.
– Нет, не похоже. Это скорее последствия удара током… – тихо, задумчиво предположил Глеб, – высокого напряжения…
Майкл Кроули сказал, чтобы не устраивать панику, сообщать остальным пассажирам, где мы обнаружили Игоря и особенно в каком состоянии, не стоит.
– Среди нас есть квалифицированный врач, мистер Штольман, он помогал раненым… – Кроули мрачно взирал на каждого из нас, угрюмо и растерянно топтавшихся в этой белой жуткой комнате. – Надо позвать его, чтобы уведомил всех о несчастном случае. Игорь умер… к примеру, от инфаркта. В конце концов, у нас уже есть три трупа с таким диагнозом. Еще один мало кого удивит. – Отметив серое, отчаянное лицо супруги Игоря, он поторопился мягко к ней обратиться: – Если, конечно, миссис Элен не против. Мы все понимаем, но психика у большинства людей и так на грани, а если кто-то узнает об очередной смерти, да еще столь загадочной и непонятной, начнется паника.
– Паника сейчас страшнее всего, – глухо согласился Глеб, разглядывая окровавленного мертвеца.
– Но хотелось бы понять, что с ним случилось, – озвучила я, мне кажется, мысль каждого в этой странной комнате.
Я чувствовала себя плохо. Прав был Игорь, описывая свои ощущения, рядом с нами будто электростанция находилась. Волосы встали дыбом даже на руках. Очень пугающая комната. Еще и кровавые разводы на белом полу. Только бы не стошнило. Пусть уже не первый труп… со вчерашнего дня, но Игорь лежал, скукожившись, тараща в никуда багровые от лопнувших сосудов безжизненные глаза. Словно пустая оболочка.
Ждать врача пришлось долго. Когда же Штольман появился и разглядел «пациента», то сперва пытался всячески отказаться от предложенной ему миссии, говорил, что он просто пластический хирург, а не патологоанатом и тем более инфекционист. В итоге, Глеб, взявшийся руководить нашим спасением и наверняка повидавший много чего на стройках, заверил доктора, что так выглядят те, кого высоким разрядом тока ударило.
Нашу траурную процессию люди встретили испуганно. Штольману, да и всем нам, было сложно и тяжело лгать о случившемся, особенно когда Елена горько завывала под слова соболезнования. Мы стояли рядом с бедняжкой и не знали, как помочь ей справиться с горем. Поэтому, оставив несчастную в руках более зрелых женщин, мы с Улей тихонечко ушли в свою каюту поплакать.
Вышли лишь к обеду, но сразу ощутили, как изменилось настроение людей. Страх, только-только отпустивший наши сердца, снова сжал свои тиски. Неопределенность, неизвестность, отсутствие целей и задач разрушали всех изнутри, были губительны. Мы совершенно не знали, что нас ждет, как сбежать отсюда, чем, собственно, себя занять. Мы только и делали, что ели, спали и ждали каких-нибудь решений от наших лидеров. А те сами не знали, что делать и как быть. Конечно же, это все негативно сказывалось на общем моральном духе. Пару раз вспыхивали ссоры. А ведь мы всего вторые сутки на корабле пришельцев «гостим».
Что же будет дальше?
Глава 3
Странная смерть
Как мы ни старались скрыть истинную причину смерти Игоря, но, увы, шила в мешке не утаишь. Во-первых, слишком неожиданным оказалось предложение Дерека Сандерса организовать ночное патрулирование. Не вчера, когда никто не знал, что или кто нас окружает и угрожает, а именно сегодня, когда все немного расслабились и ощутили тепло надежды на спасение. Да еще после сообщения о странной смерти – инфаркте у слишком деятельного и довольно молодого мужчины.
Во-вторых, скорее всего, мы, нечаянные заговорщики, излишне рьяно поддержали идею капитана суперджета о патрулировании. В общем, мы с Улей, оба капитана с экипажами и Владислав Штольман, бережно обнимавший за плечи вздрагивавшую от слез Елену, невольно выделялись среди остальных пятисот пассажиров напряженным видом и обменом мрачными взглядами. В итоге неосведомленные о трагедии люди смотрели на Дерека с подозрением, но, как ни странно, руки подняло большинство. Страшно было всем!
Неожиданностью оказалось мнение Глеба:
– Мне кажется, ночное патрулирование в нашем положении бессмысленно.
– Почему? – неприятно удивился Дерек.
Глеб едва заметно, задумчиво нахмурился, подбирая слова, и одновременно как-то неосознанно поглаживал Ульяну по плечу, будто успокаивал. Или волновался за нее. Наконец, посмотрел на стену, где Нестеров на плане корабля отмечал все проверенные участки:
– Посмотрите на карту, за прошедшие сутки мы побывали на пяти этажах. Теперь знаем где ангар, он явно служит стартовой площадкой для более мелких летательных аппаратов. Обнаружили столовую, теперь у нас есть пища и вода. Еще и жилой этаж с каютами нашли, судя по их количеству, там можно небольшой город разместить. Но при этом ни один этаж, где мы якобы чувствуем себя как дома, до конца нами не исследован. Мы прошли примерно по километру в обе стороны, а конца-края не видели.
– К чему ты ведешь, Глеб? – нахмурился Кроули.
– Полагаю, – вмешался Нестеров, – что господин Смирнов хочет сказать, это место похоже на огромный бескрайний лабиринт, состоящий, возможно, из сотен уровней различного назначения, этажей и ответвлений.
– Да, спасибо, Владимир, – благодарно кивнул Глеб. – К тому же меня напрягает слишком скудное освещение в коридорах, ведь в каютах и столовой оно более яркое, привычное для людей. А стоит оказаться в местах общего пользования или на новых этажах или уровнях, там мы практически в потемках, наощупь бродим…
Неожиданно содрогнувшись, я выплеснула свои страхи:
– Будто корабль законсервирован, спит… как и его хозяева.
На меня сразу обратили внимание сотни глаз, как если бы подобная мысль пришла не только мне в голову. Вон как все помрачнели, а родители невольно прижали детей к себе. Даже представить не могу, что они сейчас испытывают.
– Согласно вчерашней переписи пассажиров, всего нас с двух бортов набралось пятьсот четыре человека. Из них шестнадцать детей, двести двадцать три женщины и двести шестьдесят пять мужчин.
– Глеб, при чем тут наше количество? – потерял терпение Роман.
Он стоял рядом с одной из девушек, которые позавчера шли впереди нас с Улькой на посадку и громко хохотали, делая жизнерадостные селфи.
Глеб пропустил мимо ушей чужое раздражение и нетерпение и высказал, наконец, то, к чему вел:
– Повторюсь, этот, как сказал наш глубокоуважаемый Владимир Иванович, лабиринт изучен нами в лучшем случае на десятую долю процента. Роботы или их незримые хозяева привели нас на перекресток, где проходит стык уровней, чтобы мы легко и быстро нашли все необходимое для жизни. Значит, в нашем выживании они по какой-то причине заинтересованы. Далее, в целом нас пятьсот с лишним человек, но половина из них – это женщины и дети. Поэтому не вижу причин для ночного патрулирования. Слишком мало мужчин для этого, не в обиду женщинам было сказано. Сейчас оптимальное решение – обезопасить жилую зону. Выставить там постоянных часовых. А дальнейшие исследования неизведанных территорий проводить как раз разведгруппами. Категорически не шляться по одному. Мы на чужой территории, неизвестно кто там за нами наблюдает из темноты… и с какими целями.
Я испытала невольное горделивое уважение: какой же наш Глеб Смирнов рассудительный и умный! Повезло же Ульке с мужчиной.
После речи Глеба повисла давящая тишина, а стоило Сандерсу с тяжелым и согласным вздохом начать составлять списки будущих часовых и разведчиков для исследования корабля, поднялся лес рук. Причем мужчины сами подбирали себе напарников, уже осознав, кому они могут доверить свою спину в случае опасности. Как всегда бывает, среди пассажиров нашлись и такие, кто до сих пор не принял реальность, они вели себя как зеваки в экстремальной туристической поездке в ожидании скорого возвращения на Землю. Музыканты казались подвыпившими, как и их раскрашенные на манер воинственных племен туземцев женщины. Вели они себя очень развязно и осуждающие взгляды их не беспокоили.
Я не любитель подобных компаний. Мне кажется, эти деятели искусства еще доставят нам неприятности своим отношением к ситуации. Интуиция требовала держаться от них подальше, что, собственно, я и делала.
Мы с Ульяной договорились дальше разведать «спальный» этаж, пока мужчины занимались важными делами, составляли списки пассажиров по возрастам, семейному статусу, профессиям и умениям. Так же организовывали блокпосты в необходимых местах жилой зоны и на Площади Советов, как мы назвали межуровневую площадку-стык. Еще назначили ответственных по различным вопросам. В общем, толку от нас с подругой здесь никакого, поэтому мы занялись уже знакомым делом – бродить по этажам и совать свой любопытный нос во все еще не изученные щели. Хоть такую пользу принесем нашему небольшому сообществу.
Вскоре к нам присоединился Толик, этому пятнадцатилетнему парнишке с нами было веселее и проще общаться, чем с другими детьми и взрослыми. Оказалось, парень летел один, без родителей, его было откровенно жалко. Он искал у незнакомых людей поддержку, которую остальным детям в этом кошмаре с лихвой дарили их родители. Мы с Улей были искренне рады его обществу. Веселый парень и про пришельцев знал очень много, пусть из фильмов и книг, но мы с подругой вообще не увлекались фантастикой. Тихонечко перебрасываясь шутками, чтобы разбавить скопившийся в сердце страх, мы возвели Толика в ранг эксперта по вопросам НЛО. И пообещали считаться с мнением нашего юного уфолога.
Слушать его истории было откровенно страшно. При этом вновь и вновь открывая пустые каюты, я мысленно выдыхала от облегчения, что на нас не кинулась какая-нибудь страшилка из рассказов Толика. Брр! Жуткие монстры эти пришельцы, но паренька они явно приводили в восторг.
Когда мы удалились вглубь коридора на сотню шагов, нас догнал Глеб:
– Девочки, вам пока не стоит ходить где-либо одним, даже с Толиком. Тем более без разрешения… хм-м… предупреждения, что уходите…
Укорял он всех троих, но при этом тяжело глядел на Ульяну. Вместо того чтобы, как обычно, обидеться на чужие приказы и проявление собственнических замашек, подруга расцвела как роза. Я не сдержала широкой ухмылки, когда заметила, как оттаял Глеб под натиском восхищения и обожания, сиявших в Улькиных глазах. Если честно, я лишь однажды видела ее такой же счастливой, когда родители купили ей, застенчивой девчушке детсадовского возраста, интерактивную куклу, очень похожую на живого ребенка. Она ведь интроверт, сложно сходится с людьми. А Глеб – молодец. С завидной легкостью подобрал к ней ключик.
Такая романтичная сцена, где двое влюбленных ведут молчаливый диалог взглядами, едва касаясь руками, мило друг другу улыбаются, стоя посреди темного коридора, где сотни дверей в неизвестность… Эх, ну почему я не романист и не кинорежиссер.