Шесть часов утра

Директор снова собирает всех на общее собрание и категорически запрещает нелегальные сделки.

– У нас в штате, конечно, есть юрист, – грозит начальство. – Но вытаскивать вас из тюрьмы не входит в его профессиональные обязанности.

У всех семьи, кредиты, планы на жизнь. Сидеть никому не хочется. Поэтому посылаем мутных типов подальше.

А народ волнуется. Валюты в стране нет. У кого-то обламывается отпуск, кому-то надо срочно за границу за новой партией товара. В интернете – сплошь истории, как больному ребенку нужна валюта на операцию, а взять эту самую валюту негде. Нам стыдно. Мы на островке стабильности.

Начальство каждый день напоминает, что у нас все хорошо, и в подтверждение своих слов даже нанимает нового регионального менеджера – смотрящего над медицинскими представителями. Приходит сердитая девушка, начинает показывать, кто тут главный, строит нас почем зря.

В стране все хуже. Мы опять волнуемся. Из заморского из леса, а точнее из головного офиса, прибывает для наведения порядка «Мишка Воронов», а в жизни – супер-пупер директор региона Майкл Кроу.

Зовут нас на общее собрание. Майкл – худой длинный англичанин в костюме с иголочки. На породистом, почти лошадином лице – сплошное спокойствие и стабильность. Прямо не директор, а гарант Конституции. Даже говорит как-то успокаивающе, уверенно. Вот только руки мне его не понравились. Пальцы какие-то инопланетные, длинные – кажется, что сейчас начнут гнуться в обе стороны. Он их еще домиком сложил и шевелит в такт словам. Жутко немного от этого зрелища. Рептилоид какой-то.

Но говорит неплохо:

– Уважаемые сотрудники, мы там, далеко, в главном офисе, в курсе нестабильной обстановки в вашей стране. Но вам очень повезло! Вы работаете в мировой корпорации. Даже если ваш регион перестанет приносить запланированную прибыль, то мы вас не оставим. Поддержим. Наша корпорация – это вовсе не акула капитализма. Мы все-таки работаем в сфере здравоохранения, спасаем людей. Неужели мы не поддержим в трудный момент своих собственных работников?! Вы все для нас очень ценные и незаменимые.

Мы сохраним каждого сотрудника. Каждого!

И в подтверждение своих слов Майкл поднял к десятому этажу свой длинный инопланетный палец.

И вот когда он это сказал, я сразу понял, что нам трындец. Но коллеги воспряли духом. Еще бы, сам Майкл Кроу пообещал.

– Вот видишь, а ты паниковал! – хлопает меня по плечу Сева, мой сосед по региону.

– Да я не паниковал, – пожимаю плечами. – Это у тебя кредит на квартиру. А у меня всего-то жена в декрете. Если что – мы в метро сядем, на картонке нацарапаем: «Подайте жертвам кризиса». Народ у нас жалостливый, не пропадем.

Сева почему-то не смеется.

Ну сказал Майкл Кроу, что мы островок стабильности, значит, так оно и есть. Нет же причины не верить самому главному директору. Надо работать. А там, глядишь, и кризис кончится.

Наутро выезжаю по привычному маршруту. Одна аптека, вторая, третья. Кофе. Наш препарат самый препаратистый. Ключевое сообщение. Никуда я без очереди не лезу, я тут уже полчаса стою. Не мешайте работать, дайте мне три минуты, и я уйду.

Примерно часов в двенадцать звонят из офиса:

– Загляни, дело есть.

Блин, весь маршрут менять! Горит у них там, что ли?

Приезжаю.

В офисе тревожная тишина. Пахнет какими-то лекарствами и испугом. Из дальней комнаты слышны всхлипывания.

– К директору.

Можно и к директору, хотя я уже, в принципе, понял, что вы от меня хотите.

Директор сидит нахмуренный, в углу сплетает пальцы Майкл Кроу.

– Понимаешь… – говорят.

– Да понимаю, – хмыкнул я. – Вы должны сохранить каждого сотрудника. Каждого!

И пальцем в потолок тычу.

– Это все верно, – кивает директор. – Но в сложившихся обстоятельствах. Положи партбилет (в смысле, ключи от служебного автомобиля) на стол.

– А если не положу?

– У нас есть два варианта, – вздыхает директор. – Или мы тебе сейчас даем зарплату за три месяца, и ты сегодня увольняешься, или работаешь эти самые три месяца, получаешь зарплату, а в конце мы тебя все равно увольняем.

Я поражаюсь щедрости директора. В принципе, я был готов к долгой и кровавой битве за каждую копейку, а тут такой сюрприз. Говорю:

– Давайте деньги сразу и разойдемся по-хорошему.

Директор вздыхает с облегчением.

– Иди к бухгалтеру, через пару часов все будет на карточке.

И руку мне пожал даже с какой-то искренней благодарностью. Он в принципе, неплохой мужик был.

Выхожу из кабинета.

В углу рыдает новоявленный региональный менеджер: – За что?! Я же только устроилась! Я же всё делала!

И так она кричит это «всё», что я поневоле заподозрил неладное.

В другом углу причитает замдиректора. Еще вчера она ходила по офису королевой, всем рассказывала, что они неправильно работают, а вот она бы… И ее не сохранили как незаменимого работника.

Я уже почти убежал в бухгалтерию, как замдиректора ловит меня за рукав, чуть ли не силой сажает перед собой.

– Ты же понимаешь, ничего личного. Это бизнес.

Мы все в трудной ситуации.

И говорит, и говорит. Да все через слезы-сопли.

Киваю, потихоньку, вместе со стулом, передвигаясь к выходу. Я-то понимаю, что это не мне она говорит, это она себя успокаивает. Мне-то что, в интернете вакансий медпредов полсотни, а вот замдиректор – продукт штучный. Где еще так устроишься.

Сбежал. Приехал домой на автобусе, выспался и сел за компьютер работу искать. Через неделю работал в другой конторе. Зарплата была немного поменьше, в тройку лидеров контора не лезла, а болталась в десятке.

На полученные деньги открыл ларек на рынке. В разгар кризиса. Придурок.

А еще через два месяца мне позвонил новый замдиректора из только что покинутой корпорации.

– Паша, ты на нас не сильно обиделся?

– Чего тут обижаться? Денег дали, руку пожали, все было вежливо и красиво.

– Ты уже устроился?

– Да, но пока испытательный срок. А что?

– Да Майкл уехал, все стихло, и нам дали добро на набор сотрудников на другую линейку препаратов. Пойдешь?

– Деньги обратно не отдам! – заявил я.