- -
- 100%
- +
По поводу четвёртого и пятого дня не было известно ничего. Звездочёты сообщили лишь, что в день Равноденствия Серый город ожидает нечто невероятное.
Рынок гудел. В травяном ряду я прошла по знакомому маршруту. Травница как раз наводила порядок на прилавке.
— Фрава Брандт! — улыбнулась она, увидев меня. — Вы только подумайте! Всем нынче понадобились пряные травы. Хорошо, что я заранее запаслась, как чувствовала. А как ваше здоровье? Помогли мои травки?
— Помогли. Отлично себя чувствую.
— Главное — пейте регулярно, ни дня не пропускайте.
— Буду строго следовать вашим советам, — кивнула я и протянула ей список. — Вот. Для подростка. Кожа в ужасном состоянии.
Травница пробежала глазами по строчкам, одобрительно хмыкнула:
— Хороший набор. Кора ивы и отвар ромашки — для примочек, успокоят, заразу вытянут. Корень одуванчика — внутрь, чистить печень. Для маски берите глину, мёд и отвар календулы. Возьмите мелкую голубую глину, добавьте ложку мёда и три ложки очень крепкого отвара календулы. Смешайте всё до густоты сметаны. Будет жидким — добавьте глины, густым — ромашки. Скажите, чтобы держал не менее четверти часа. Но главное — есть то, что пищевые каналы не раздражает. Без этого толку не будет.
— Я ему объяснила, — заверила я. — Никакого сладкого и жирного. Каши, постное мясо, простокваша, зелёные овощи, зелень.
— Всё верно, — улыбнулась травница, упаковывая покупки в листья лопуха. — С вас семь медяков.
Я расплатилась, спрятала мешочек в корзину. В мясном ряду прикупила мяса (которое этим вечером стоило, разумеется, дороже, чем обычно), морской рыбы со сложным названием, сладкого картофеля и чеснока. Организуем шашлык. Если Бренцы не присоединятся, со свининой справлюсь сама.
Задумавшись о рецепте маринада, я остановилась в конце мясных прилавков.
В отличие от других торговцев в лёгкой по погоде одежде, мясники кутались в шерстяные куртки и шали — настолько сильным был холод, который генерировали ледяные артефакты над их прилавками. Один из торговцев сразу же принялся раскручивать меня на бараньи рёбрышки. Но те стоили весьма недешево.
— Ну а как иначе, юная, прекрасная фравина, — ага, ага, вот прямо совсем юная и совершенно прекрасная, даже смешно стало. — Тепло в этом году началось раньше и стоит дольше. Иначе как магией мяско и свежую рыбку не сохранишь. Вот и тратимся на артефакты эти дорогущие. Сами мёрзнем, а товар бережём.
— И насколько дорогущие, если не секрет? — заинтересовалась я.
Секретом это не было. Герн Целлер брал по полному золотому за зарядку одного артефакта. В мясном ряду их заряжали по дюжине, чтобы, когда разрядятся первые шесть штук, можно было заменить их запасными.
— И насколько их хватает? – спросила я, задрав голову и изучая артефакты.
Фонари на рынке светили довольно ярко. Плюс сами мясники подвешивали на крюках дополнительные лампы, точь-в-точь такие же, как висели у меня в мастерской. И эти лампы, скорее всего, тоже питались от артефактов или одиночных кристаллов. Ещё одна статья расхода.
— Дней на двадцать, — пригорюнился мясник.
А вот это мне ни о чём не говорит. Мой артефакт в холодильнике работает всего несколько дней. Выглядит заряженным и разряжаться пока не собирается, несмотря на то, что продуктов в шкафу значительно прибавилось. Но одно дело мой небольшой шкаф, с довольно плотной дверцей, – и открытое пространство рынка.
Шесть артефактов. Двадцать дней работы. На самом деле это очень много. Интересно, как герн Целлер справляется с такой работой? Всю кровь из себя досуха сцеживает? И каким же мощным витом нужно обладать, чтобы проделать такую работу!
Нет, Вельта. В сторону мясных и рыбных прилавков даже не смотри. До такого уровня ты не доросла.
— И все они одинаково хорошо работают? — спросила я у мясника.
— Не все,— признался тот. — Дядюшке Тоху в этот раз не самый лучший артефакт достался. Холод из него почему-то очень тонкой струйкой идёт. Но так бывает. Герн Целлер в таких случаях возвращает несколько серебрушек.
Халтура?
Я внимательно посмотрела в ту сторону, куда указывал мясник. Дядюшке Тоху пришлось сгрести всю свою рыбу в кучу, чтобы на неё попадал холод, плотной туманной нитью вытекающей из артефакта в гнезде из медной проволоки.
— Ведь не все ученики у герна Целлера одинаково хороши, — дополнил объяснение мясник.
Ах вот оно в чём дело! Артефактор использует труд своих учеников. И заодно их вит. Ловко придумано! Тогда понятно, почему он еще жив, этот герн Целлер.
— А может, всё-таки возьмёте отруб молодого ягнёнка? — продолжал уговаривать меня хитрый торговец. — Вы только посмотрите, какая красота! Чудесная корейка на семи рёбрышках! Не пожалеете! Лично для такой красавицы сделаю большую скидку.
Я рассмеялась и согласилась. Конечно, скидка была не так велика, как хотелось бы, но каре ягнёнка было одним из моих любимых блюд. В прошлой жизни оно перепадало мне не так часто. А в этой... ну, всё-таки праздник. Приглашу Аниту и Бренцев. Повеселимся.
После праздника придётся, конечно, затянуть поясок. Однако у меня есть золото, которое я забрала из своего мира. Украшения там простые, но довольно интересные. В крайнем случае, продам их как лом.
Город постепенно затихал. Люди расходились по домам, унося с собой корзины, полные снеди, лавки отгораживались от улиц ставнями, подметальщики махали мётлами, сгребая мусор в кучи, которые затем грузили в свои тачки мусорщики. Мимо, ворча под нос, протопала разменщица фрава Кёних, не одарив меня даже взглядом. Сгорбившись, прохромал дядюшка Соол с хорьком на плече. И снова мне не удалось разглядеть его лицо, хотя и в этот раз мне показалась знакомой его перекошенная фигура.
Фонари зажигались один за другим, но их света хватало только на главную улицу. Чтобы сократить путь, я свернула в переулок, выходящий затем на берег речки. Как назло, здесь не горел ни один фонарь. Похоже, во всеобщей суете их просто забыли зажечь. Путь освещала лишь почти полная луна. Через пять дней наступит полнолуние. Оно совпадёт с весенним равноденствием. Чудесно!
Однако в душе росло беспокойство. Мой слух, ставший очень острым в последнее время, постоянно улавливал за спиной шелест шагов. Но только я собиралась воспользоваться стихией ветра, из темноты шагнули двое — Вален и Руде. От них разило дешёвым пойлом. Но на ногах оба стояли довольно твёрдо.
— Вельта, – ехидно протянул Вален, перегораживая мне дорогу. — Какая встреча. На ловца и зверь бежит.
— Зверь? — удивлённо подняла брови я. — Фу, как вульгарно сравнивать даму со зверем. Где твоё воспитание?
Вален привычно задёргался, но бросил взгляд на приятеля и упрямо выдвинул нижнюю челюсть:
— Ты... эта... тоже мне... дама.
— А ты сегодня выглядишь очень смелым, — «мило» оскалилась я, отчего Вален нырнул за спину приятелю.
— Слышь, Толстая Вель, — Руде сплюнул себе под ноги, — что ты сделала с Куртом? Он был нашим лучшим приятелем, а теперь ни в трактир, ни посидеть приятно. Торчит дома как привязанный.
— Он сына лечит, — спокойно ответила я. — И себя.
— Лечит? — хохотнул Руде. — Мы с ним десять лет пили! Он наш брат почти! И что-то я не заметил, чтобы он болел. Поболе моего за воротник заливал. А ты ему мозги промыла, ерундой какой-то, разговорами о лучшей жизни, об этом...
— ...самоуважении, — елейно подсказал из-за спины собутыльника Вален.
— Во-во. Себя, значит, уважать надо, а друзей своих — побоку, да? – Руде снова сплюнул.
— А вот тут мы вступаем на очень тонкую почву, — сказала я. — И я как-то не настроена вести с вами философские беседы ночью в этом не очень комфортном месте. Давайте продолжим нашу дискуссию… например, никогда.
— Чего? — тупо протянул Руде.
— Курту я ничего не запрещала, — резко перестав улыбаться, сообщила я. — Он свой путь сам выбрал. Имеет право. А вы к нему не лезьте, а то будете иметь дело со мной.
– Чего? – проблеял Вален, вызвав во мне чувство глубокого раздражения.
Иду, никого не трогаю – и вот вам. Аж кулаки зачесались.
Руде шагнул ближе, набычившись:
— А ты, значит, очень умная стала? Деньги старым друзьям не отдаёшь, Курта от нас отвадила. Ты чего себе позволяешь, Толстая Вель? Жить надоело? Забыла, кто над нами стоит? Так мы тебе сейчас напомним.
— Забыла, — призналась я, заинтересовавшись. — Может, напомните?
— И напомним, — снова вякнул на заднем плане Вален.
Но Руде хмуро произнес:
— Не ерничай, толстуха. Всё ты прекрасно помнишь. А если и впрямь забыла, спроси у своего названого братца Курта. Короче, мы тебя предупредили. Хватит дурить голову Бренцу. Передай ему, что хозяин его ждёт. Даже готов долг простить. А если Курт и впрямь завязал с выпивкой, может вернуть товаром. Он же прежде мастер был каких мало, это я признаю.
Только я хотела раскрыть рот и узнать поподробнее о «хозяине» и его интересе к мастерству Курта, из темноты, но со стороны моста, появились три фигуры: капрал Кляйн, ефрейтор Тодд и солдат Хубер. Вот принесла нелегкая. Не вовремя, совсем не вовремя.
— Что здесь происходит? — поинтересовался капрал. — Госпожа Брандт? Кто там с вами? У вас всё в порядке?
Глава 10
Какая-нибудь абстрактная трепетная дама посчитала бы вмешательство капрала Кляйна спасением. Гопники, угрозы, вымогательство – любая на моём месте испугалась бы.
Но не я. Руде затронул интересную тему, и я жаждала продолжения. Могло случиться, что увлекшись моим запугиванием, Руде рассказал бы побольше. Но нам помешали.
Разумеется, я понимала, что в любом населённом пункте, будь то крупный город или крошечный городишко, всегда имеется криминальная прослойка и её руководитель. Так устроены люди – кто-то обязательно встанет на сторону зла, у которого свои печеньки.
Если в Бергхайме преступным миром управляет свой Мориарти, наверняка он в курсе того, кто проклинает и похищает одарённых детей. Вряд ли такая деятельность могла бы внаглую проводиться без его одобрения.
Возможно, воровка Шнулле засветилась случайно, ведь капрал предположил, что на маленькую эльфийскую девочку у похитителей имелись другие планы. Но эта подозрительная возня вокруг Мольки, проклятие Мильхе... Что, если это звенья одной цепи? У меня не возникло ни малейшего сомнения, что кем бы ни был этот Хозяин, у него обязательно имеются покровители в Белом городе. Там же находятся заказчики. А маленькая Ниэль, видимо, была скорее исключением из правил. Наверняка в Сером городе её просто прятали от Корпуса и частных детективов.
И вот в самый интересный момент, когда я могу что-то выяснить, появляется капрал Кляйн со своими обалдуями. Досадно.
Капрал Кляйн подошёл ближе, его взгляд цепко ощупал фигуры Руде и Варина. Тодд и Хубер, недовольно пыхтя, приползли следом. Никакого служебного рвения в их лицах не читалось. От Тодда явственно несло перегаром. Он то и дело болезненно морщился. Наверняка пил накануне и теперь маялся от похмелья.
И тут я заметила нечто странное – Тодд и Хубер обменялись быстрыми взглядами с Руде и Валеным. Короткими, едва уловимыми. Я бы не придала этому значения, но ветер принёс их эмоции. Это было напряжение, смешанное с тревогой. Эти две парочки разгильдяев были знакомы. И не просто знакомы – между ними существовала какая-то договорённость, которую я не могла пока расшифровать.
Мой эмпатический модуль ясно показывал, что эти четверо играют в одну игру. Пожалуй, понаблюдаю за ними ещё и, если что, предупрежу капрала.
– Герн Руде, герн Вален, – вежливый тон Кляйна не вызывал сомнений: «побратимов» он знает и не первый день. – Не ожидал встретить вас здесь в такое время.
Руде попытался натянуть на лицо кривую улыбку:
– А мы гуляем, господин капрал. Воздухом дышим. Вечер-то какой тёплый, цветами пахнет.
Я даже принюхалась. Пахло ночными фиалками. Очень романтично.
– То есть вы перегородили дорогу фраве Брандт, чтобы она тоже насладилась вашей компанией и ароматом цветов? – в ответ Кляйн изобразил лицом лёгкое недопонимание. Но затем сурово сдвинул брови и рявкнул: – Я знаю вас обоих! Я прекрасно осведомлён, чем вы промышляете. И уверен, что фрава Брандт не из тех, кто ищет встречи с типами, подобными вам, в тёмных переулках.
– Это вы её плохо знаете, – продолжил подтявкивать Вален.
К счастью, капрал не придал значения его словам и повернулся ко мне:
– Они что-то от вас требовали, госпожа Брандт? Приставали?
– Мы?! – хором возмутились гопники.
Я тоже решила поучаствовать в игре.
– Возможно, потребовали бы, но не успели. Вы появились так вовремя! .Я так испугалась, когда они выскочили из темноты, – я даже ладонь к трепещущей от волнения груди прижала, от чего взгляд ефрейтора Тодда несколько затуманился. – Ну, сказать они ничего не сказали. Лишь поинтересовались, как здоровье нашего общего приятеля.
– Так всё и было?
Поняв, что ему ничего не грозит, Руде расслабленно кивнул. Наверняка решил, что на меня подействовали его угрозы.
Капрал несколько минут пытливо вглядывался в физиономии подельников, напустивших на себя благостный вид.
– Я не хочу устраивать разбирательства здесь и сейчас, – продолжил Кляйн, чуть наклонив голову, и я заметила, как его пальцы легко коснулись кожаного чехла на поясе, отдалённо напоминающего кобуру. – Но если я узнаю, что вы хотели причинить вред госпоже Брандт, я лично вами займусь. Лично. Ясно?
Руде скрипнул зубами, но промолчал. Валин закивал так часто, что я испугалась, как бы он не свернул себе шею.
– Свободны, – бросил Кляйн, и оба типа, не оглядываясь, почти бегом скрылись в темноте.
Я с сожалением проводила их взглядом и повернулась к капралу. В свете луны его лицо казалось крайне усталым.
– Благодарю, господин капрал, – сказала я.
Кляйн коротко усмехнулся уголками губ.
– Обращайтесь, фрава Брандт. Они ведь к вам не просто поприветствовать подошли.
Я смущённо почесала нос:
– Не просто. Но и ничего такого криминального они не сделали. В остальном я их прекрасно контролирую. Нужно будет – разберусь сама. Возникнут сложности – обращусь к вам. Дело в том, что мы действительно обсуждали нашего общего приятеля. Он перестал ходить на их посиделки, и теперь они крайне недовольны. А я считаю, что любому достойному человеку следует держаться от них подальше.
– Поймите, фрава Брандт, – устало покачал головой капрал. – Вален и впрямь дурачок. Однако и дурачки, случается, за бутылку вина готовы пойти на преступление. А вот Руде... я всё чаще слышу, что он ступил на кривую дорожку. Прошу вас, при малейшем подозрении сообщите мне. В городе происходит что-то странное, и я не хочу, чтобы вы оказались в центре этого.
Но вы мне, конечно, об этом ничего не расскажете. Неожиданно меня озарила чудесная идея. Изобразив замешательство и страх, я охнула:
– Вы сейчас это так сказали! Так сказали! Мне стало жутко страшно! Достопочтенный герн Кляйн, не могли бы вы проводить меня домой? Если из темноты кто-то опять выйдет, я умру от ужаса!
Как раз в этот момент яркую луну заволокло клоками туч. Стало темно, лишь вдали на полях светилась лунная дорожка.
Я ещё громче ахнула и даже всхлипнула. Похоже, это был перебор, потому что Кляйн инстинктивно шагнул ко мне поближе.
– Тодд, что вы там копаетесь? – обратился капрал к ефрейтору. – Дайте свет. Темнота хоть глаза выколи.
Ефрейтор Тодд и рядовой Хубер, повозившись несколько секунд, активировали какой-то очередной артефакт. В глаза мне ударил белый луч. Я вскрикнула уже не понарошку.
– Хубер! – рявкнул Кляйн. – Да осторожнее вы! Ослепить нас решили?
Я немедленно почувствовала эмоциональный отклик солдата. Похоже, тот давно и горячо ненавидел своего начальника. Разумеется, причину такой ненависти я понять не могла, но сделала пометку в голове – предупредить Кляйна! Непременно предупредить! Только как подать такую информацию? Маленькая птичка напела?
– Тодд, Хубер, – приказал капрал, не повышая голоса, но в его тоне почувствовалась сталь. Кажется, его и предупреждать не нужно, он и так в курсе облико морале своей команды. – Продолжайте патрулирование. Проверьте берег реки, пройдитесь возле трактира. Узнаю, что заходили внутрь и пили...
Тодд и Хубер нестройно выразились, что ни в жизнь.
– Встретимся у фонтана, – велел Кляйн.
Хубер выпустил ещё одно облачко ненависти. Тодд молча развернулся и потянул напарника за рукав. От ефрейтора фонило равнодушием и… презрением. Да что Кляйн им всем сделал?
Через несколько секунд их фигуры растворились в темноте.
Мы остались вдвоём и неспешно двинулись по берегу. Кляйн закрепил артефакт света на козырьке фуражки, но затем неуловимым движением его потушил. Луна снова выглянула из-за туч, осветив дорогу. Еще сильнее пахло ночными фиалками.
Тишина, повисшая между нами, почему-то не была неловкой. Мы не были настолько знакомы, чтобы начать непринуждённую беседу с нуля, но это как-то не тяготило.
– Как ваша племянница? – поинтересовался, наконец, Кляйн.
– Всё хорошо, – отозвалась я. – Фравина Форфензее больше не появлялась.
– Не верится, что она оставит всё как есть, – с сомнением покачал головой капрал.
– Я тоже так считаю, – согласилась я. – Наверняка строчит очередную кляузу. Но если она сделает хоть шаг в этом направлении, я исполню свои угрозы, ни секунды не колеблясь.
– Вы очень решительно настроены, – Кляйн приостановился и повернулся ко мне, внимательно меня разглядывая, словно увидел в первый раз.
– Ради семьи порву любого, – подтвердила я.
Кляйн коротко хмыкнул – скорее одобрительно, чем насмешливо.
– Я не сомневаюсь в вашей решительности и храбрости, фрава Брандт. Но иногда ставка слишком высока, а противники слишком сильны.
– Намекаете, что у Яны есть связи в Белом городе?
– Говорю напрямую. Я здесь недавно и раньше работал... в другом месте, но слышал, что прежде господин Форфензее был неплохим врачом с редким и чувствительным даром. Он прославился своим умением ставить диагнозы, и его вызывали в самые богатые дома Бергхайма. Что случилось потом, точно не знаю. Иссяк дар, появились пагубные увлечения – но что-то прервало карьеру герна доктора. А госпожа Яна до сих пор живёт иллюзиями. Впрочем, кое-какие связи из прошлого у неё имеются. И вам стоит её опасаться.
– Спасибо за предупреждение, – искренне поблагодарила я капрала.
– Я бы не рекомендовал вам носить с собой оружие, но…
– … в сумочке любой дамы всегда найдется небольшое шило и иглы для починки одежды, мало ли в каком месте вдруг прохудится туфелька. И мешочек перца.
– Мало ли, а вдруг придется неожиданно что-нибудь поперчить, – подхватил Кляйн.
– Или кого-нибудь.
Мы засмеялись.
Как говорил мой муж, «Из тюрьмы я тебя за превышение самообороны вытащу, а вот с того света вряд ли верну. Так что бей, не жалей. Никто из тех, кто идет за тобой ночью по пустынной улице, пряча лицо, не собирается узнавать дорогу в библиотеку».
И я носила в сумочке шило. К счастью, не пришлось им пользоваться, хотя время было суровое, мобильных еще не было, а мне иногда приходилось возвращаться поздно.
Я действительно не знала, каким был раньше доктор Форфензее. Теперь всё стало намного понятнее.
– И раз уж начал, повторю ещё раз, – посерьезнел Кляйн: – Руде Клинг стал опасен. Он по-прежнему ведёт жизнь вольного пьяницы, но это лишь прикрытие. Не удивлюсь, если в очередной раз он обзаведётся каким-нибудь запрещённым артефактом.
Я чуть ли не в прямом смысле навострила уши – даже почувствовала, как они заострились и шевельнулись (и припомнила маму-фею). Запрещённые артефакты? Даже не поняла, что произнесла это вслух. Но Кляйн ответил:
– Вы, конечно, знаете о них побольше моего. А у нас в корпусе нет ни одного офицера, который бы что-нибудь в них смыслил. Пожалуй, я самый осведомлённый из всех – нахватался крох знаний, пока служил... в другом месте. Отличу драконий камень от опала или лунного. Тёмную вязь от светлой. И всё.
А я не отличу! Меня в буквальном смысле хватила паника. Я не просто знаю очень мало! Я пропустила целый пласт информации! Необыкновенно важной!
Обратила немой упрёк в сторону Проводника. Как можно было ни слова об этом не проронить?! Я старательно потею над бубликами от прыщей, а где-то в городе по рукам ходят запрещённые предметы! И ведь спросить ничего не могу. Проводник молчит, а Кляйн уверен, что я полностью информирована в силу профессии.
– О, запрещённые артефакты! – многозначительно кивнула я. – Драконий камень – это вам не шутки. Случалось сталкиваться с их применением? Или это тоже тайна следствия?
– Не тайна, – сказал Кляйн. – Об этом писали в столичных газетах.
– Увы, я их не читаю.
– Печальная история. Одна госпожа умертвила свою подругу, подложив той в кровать мёртвый артефакт с чёрным камнем. Преломленный предмет высосал её до смерти за несколько ночей. Все думали, что женщину прокляли. Пытались найти следы проклятия. Лечили вливанием вита. Но камень был сильнее. Когда вызвали мага Преломления, было уже поздно.
Так, маги Преломления. Запомню. В душе росла решимость: непременно отправлюсь к майстерине Шмидт и буду умолять её взять меня в ученицы. Отыщу профессора Варгу и попрошусь на несколько консультаций. В голове мелькнуло короткое воспоминание, словно память прежней Вельты всё-таки пробилась через ограничения.
В моих руках семейный гримуар – та самая книга, которую я видела на магической светокопии, на столике рядом с Вельтой и её мужем. Листаю книгу и нахожу нужную страницу.
«Преломление, – гласит заголовок. – Проклятый дар или благословение? » Воспоминание гаснет, не давая прочитать ни строчки. Но теперь я знаю, что у Вельты был ценный справочник. И куда же он пропал?
– Какой ужас, – пробормотала я. – Какая кошмарная смерть. Но зачем убивать подругу? Мужчину не поделили?
– Как вы догадались?
– Самая предсказуемая причина, – пожала плечами я. – Её нашли? Наказали?
– К сожалению, нет. Слишком много времени прошло до того, как запретный артефакт был обнаружен. Плюс необходимо было провести экспертизу. Магический предмет был полностью истощён, и его трудно было анализировать. В общем, к тому моменту преступница и её любовник скрылись, между делом обобрав покойницу. Они до сих пор разыскиваются. Где женщина достала драконий камень, кто изготовил для неё артефакт – загадка. И таких случаев не один. Я много раз говорил о том, что необходимо находить детей с тёмным даром и обучать их магии Преломления. Не стоит бояться темного дара – нужно его использовать, обучая молодежь навыку подчинения. Иначе однажды мы вообще останемся без судебных специалистов.
– Абсолютно с вами согласна, – с жаром поддержала я капрала. – Иначе преступники будут на шаг впереди. Но если раздобыть такой артефакт сложно, каким образом такой человек, как Руде Клинг, может его заполучить? Наверняка такая вещь стоит очень дорого. Откуда у Руде деньги?
Кляйн помолчал и неохотно сообщил:
– Вы смотрите в самую суть, фрава Брандт. Но проблема заключается в том, что примерно за последний месяц только в Сером городе Корпусом было изъято несколько артефактов на драконьем камне. Простеньких, примитивных, но достаточно эффективных, чтобы нанести вред человеку: заморочить, дезориентировать, заставить отдать всё ценное и даже лишить памяти.
– Это всё меняет, – согласилась я задумавшись. – Герн Кляйн, ещё раз спасибо, что предупредили. Постараюсь быть осторожной. У меня Молли и вообще.
Через несколько минут мы вышли к улице Девятихвостых Лис. Я внезапно с сожалением констатировала: несмотря на усталость, я бы с удовольствием продолжила наш разговор.
– Мы пришли, – сказал Кляйн, останавливаясь у двери лавки. – Будьте осторожны, фрава Брандт. И если эти двое появятся снова...
– Я дам вам знать, – перебила я, улыбнувшись. – Обещаю. А вы… присмотритесь к своим подчиненным, особенно, к Хуберу. Мне кажется, он вас недолюбливает. У него… плохие глаза. Однажды он может предать.
– Вы уверены, фрава Вельта? – и снова этот пытливый взгляд.
– Я хорошо чувствую людей. Это мой дар, - что ж, далеко от истины я не отошла, не соврала.
Кляйн кивнул, коснулся пальцами козырька и развернулся, быстро зашагав в ночь. Я смотрела ему вслед, чувствуя неясное беспокойство, не связанное с угрозами мне или Молли. Что-то : эта ночь – предвестница куда более тревожных событий. Даже предстоящий праздник несколько померк в ожидании беды. Впрочем, это могло быть самовнушением, ведь этим вечером я узнала много полезного и… пугающего.
Из переулка с лёгким шумом выкатились два моих смерчика – я послала их вперёд ещё на рынке, чтобы проверить, всё ли хорошо дома. Два вернулись сразу, а два патрулировали улицу. От них я знала, что в лавке всё в порядке. Молька спала, Дуся прогуливалась по саду. А ведь ветряной слух усилился, с удовлетворением резюмировала я. В нынешних условиях – это прекрасная новость.