Артефакторша 2. Я и фея, я и маг

Глава 8

Но только мы зашли в кухню, из лавки раздался звон колокольчика. Я вздохнула и закатила глаза:

– Ну кому там неймётся? Написано же по-гольдски – «Закрыто».

Покачивая головой, я направилась к лавке, мысленно прикидывая, сколько сил осталось на общение с незваным гостем, при этом опасаясь, что случилась какая-то неприятность, например, Мильхе стало хуже.

Я пустила вперед ветряные смерчики. Мало ли кто там, за дверью. Стемнело. Ничего не видно, а фонари только зажигают.

Ветер принес информацию: опасности нет. На пороге стоял дядька Ланге – тот самый молочник, который подвозил меня и Мольку на своей телеге, после того как мы в первый раз ходили в трактир. Его транспортное средство стояло у самого входа, лошадка устало потряхивала головой.

– Добрый вечер, Вель, – поприветствовал меня старик, снимая фуражку. – Прости, что поздно, не мог раньше. Много заказов нынче. Зато привёз тебе то, что обещал. Всё свежайшее! Специально домой заехал, чтобы весь день по жаре не возить.

Герн Ланге откинул с телеги мешковину. Под ней стояли глиняные кувшины, большие и маленькие, затянутые чистой холстиной, и лежали промасленные свёртки.

– Это что же это такое? – всплеснула руками я, догадавшись, что дядюшка Ланге привёз свою продукцию.

– Молочко вечернего удоя, маслица свежее, моя старуха утром сбивала, сыр молодой, – отчитался молочник. – Сливки. Сыворотка свежайшая, на блинцы. Ряженка, в печи топлёная. Ешь да нахваливай.

– Ну вы нас просто балуете!

– Я же обещал. На здоровье.

Мы с Молькой помогли молочнику оттащить его драгоценные дары на кухню и предвкушающе застыли. Дядюшка Ланге снял тряпицу с большого кувшина с молоком. Оно было густым, насыщенного кремового цвета, с плотной пенкой:

– Топлёное, – довольно тоном сообщил герн Ланге.

Я принюхалась и застонала от удовольствия. Так пахнет только настоящее молоко от коров, которые пасутся на разнотравье. Как же давно я пила такую прелесть – домашнее топленое молоко!

– Пробуй, – кивнул дядька Ланге, протягивая мне деревянную ложку.

Я зачерпнула пенку и отправила её в рот. Вкус был невероятно нежный, бархатистым, с насыщенным сливочным оттенком.

– Нектар какой-то, – выдохнула я. – Я такое только в детстве пила, у бабушки.

Старик довольно ухмыльнулся в усы:

– У меня тут ещё масло есть, – он пододвинул один из свертков. – Попробуешь?

– Да как тут откажешься!

Герн Ланге раскрутил бечёвку и развернул свёрток. Внутри оказался золотистый брусок масла, холодный, с капельками конденсата на поверхности. Кухня наполнилась сладким ореховым ароматом. Я отрезала кусочек и отправила его в рот. Ух! Божественно!

В желудке стало тепло и сытно. Но нет, на таком кусочке я останавливаться не собираюсь! Как же хорошо, что есть хлеб Аниты! Да я бы и так это масло ела, без хлеба.

Следом за маслом мы с Молькой продегустировали сливки, мягкий сыр наподобие брынзы и ряженку. И хотя я почти что наелась, организм требовал продолжения банкета.

– Но зачем столько? – удивилась я, глядя на всё это богатство. – Мы и за месяц не съедим!

– Так и у меня, – смущённо кашлянул старик, – дело к тебе не из дешёвых. Помнишь?

– Ах да! – сообразила я наконец. – Я же обещала зарядить ваши холодильные артефакты.

– Целых три, – виновато проговорил дядюшка Ланге. – Я... мне бы скидку. Ты когда... ну того самого...

«Запила», – мысленно договорила я за старика.

– ...я пошёл к герну Целлеру. А он мне... – дядька Ланге в лицах изобразил известного в городе артефактора: – «Ты чего, старик, ополоумел, что ли? Ты представляешь, сколько я за такое беру? Я у торговцев мясом с рынка по золотому за артефакт получаю, причём по опту. И что это такое за глиняные лепёшки? Ты бы мне ещё коровье дерьмо притащил». Так и сказал.

– Ах так? – заинтересованно приподняла брови я.

Не то чтобы я обиделась, но зарубку в памяти сделала. Как-нибудь зайду в лавку господина Целлера и поближе с ним познакомлюсь. И не могу гарантировать, что это знакомство ограничится лишь взаимными любезностями коллег. И вообще, это попытка монополизировать нишу. Наверняка герн Целлер узнал, что происходит с Вельтой, и воспользовался открывшимися возможностями. Но ничего, я ему загребучесть-то подкорректирую. Подкручу в нужную сторону.

– А откуда у меня столько золота? – причитал старик Ланге. – Мы со старухой не бедствуем, но в золоте не купаемся. Трудимся от зари до зари. Хочется хоть немного скопить, чтобы, когда немощными станем, было что в рот положить.

– Очень вас понимаю. Давайте сюда ваши артефакты. Заряжу как себе. Можете, кстати, посмотреть – в холодильнике. Все работает, продукты свеженькие. Хорошо бы один такой в ящик какой приспособить – я-то даром молочко заговариваю, дар у меня такой, но лето уж больно жарким обещают.

Дядюшка Ланге протянул мне три разряженных бублика. Страшно было представить, сколько вита я потрачу. Но дары молочника того стоили.

Я объяснила, что заряжу артефакты завтра. Попросила дядюшку приехать ближе к вечеру. Решила, что распределю зарядку на весь день, так легче будет восстанавливаться.

Старик с моего разрешения заглянул в холодильник. Довольно поцокал языком, увидев, что от одного-единственного артефакта продукты на верхней полке довольно заметно подмораживаются. Молька поставила туда молоко, сливки и ряженку. Масло отправилось на полку ниже.

– Ты, я погляжу, – одобрительно сказал дядюшка Ланге на прощание, – совсем другим человеком стала. Прежним. И обещание своё, вижу, держишь. Должно быть, боги тебе за это помогают.

– Не без этого, – улыбнулась я.

Старик пожелал нам доброй ночи, забрался в телегу и исчез в темноте.

– Тётушка Вель! – Молька подпрыгивала от нетерпения. – А мы будем делать бутерброды из этого масла?

– И не только из масла, – обрадовала я мелкую. – У меня на ужин есть ещё кое-что вкусненькое. Нет, я, конечно, самой себе изменяю, оставляя тебя без горячей еды. Но иногда можно и всухомятку, особенно если со свежим молочком.

– И чай со сливками! – потребовал ребёнок. – Как в кондитории!

– Будет тебе и чай со сливками, – рассмеялась я.

– Ой, как вкусно пахнет! – воскликнула мелкая, приподнимаясь на стуле.

Я выложила на разделочную доску копчёную курицу и домашнюю ветчину. Рядом пристроился ломоть окорока. Угощение выглядело солидно и радовало душу одним своим видом.

– Ух ты! – глаза Мольки загорелись. – Окорок! Мы такое ели только на праздник и то... раньше.

– Теперь у нас каждый день будет скромный вкусный праздник, – улыбнулась я. – Почему бы не праздновать? Каждый день – это маленький дар, каким бы он ни был, весёлым или не очень.

Колбаски я отправила на верхнюю полку, в самый холод. Поджарю завтра. Как раз силы понадобятся. Мне ведь ещё заказ для Хольда выполнить нужно. Но, к счастью, я уже знаю, куда двигаться.

Бутерброды мы уплели за обе щёки. Не забыли и про зелень – закусывали зелёным лучком.

Организм сказал спасибо. Особенно за масло. Я ела и не могла наесться. Именно таких прекрасных жиров моему телу и не хватало.

В моей молодости жиры почему-то демонизировали. Кажется, это было связано с огромными сахарными корпорациями. В головах нескольких поколений закрепилось представление о том, что жир, который мы едим, и жир на нашей талии имеют непосредственную связь. Однако выяснилось, что всё далеко не так просто. К счастью, сейчас реабилитированы хотя бы такие продукты, как сливочное масло и натуральные топленые жиры.

После ужина мы, сытые и довольные, вышли во двор. Ветер услужливо принёс нам запах свежей травы с пустыря. Теперь я не боялась, что мы живём так близко к лесу. Дуся, по всей видимости, не собиралась нас покидать. А с такой защитой нам ничто не страшно… надеюсь.

Дверь в сарае отворилась со скрипом. Внутри было темно и пахло зверем. От этого запаха по коже пробежал мороз. Он напомнил мне, что Дуся не просто домашняя любимица, а дикий зверь.

Я зажгла лампу и подвесила её на крюк.

– Пушинка, Пушинка! – позвала Молька, переступив порог.

И сразу же из полумрака вылетел радостный котёнок. Огромные для такого маленького тела лапы его ещё плохо слушались. Пушинка то и дело спотыкалась, переваливалась через голову, но упорно скакала вперёд, издавая смешные фыркающие звуки.

– Какая же ты забавная! – рассмеялась Молька и села прямо на пол.

Пушинка, добравшись до мелкой, с разбегу врезалась головой в её ладонь и перевернулась, требуя почесать живот. Молька с радостью подчинилась, и котёнок довольно заурчал.

Дуся тем временем сидела в углу на мешковине и деловито вылизывала по очереди остальных своих котят. Она посмотрела на нас, прищурив жёлтые глаза, и муркнула.

– Охота сегодня была не очень хорошей, – перевела Молька. – Но Дуся всё равно довольна. Она нашла добычу во дворе. Котята долго с ней играли, им очень понравилось.

– Во дворе? – нахмурилась я. – И кто же это завёлся у нас во дворе?

В ответ Дуся тихо мяукнула, подхватила что-то в пасть и принесла это что-то к моим ногам.

– Фу! – скривилась Молька. – Это же крысиный хвост.

– Э-э-э, – протянула я, понимая, что Дуся ждёт одобрения. – Хорошая киса, хорошая. Буду очень рада, если ты поймаешь ту крысу, которая живёт в моей мастерской.

– А может, это она и есть? – Мелкая внимательно рассматривала крысиные останки.

– Та была побольше, здоровенная такая тварь, – уверенно сказала я. – Переведи Дусе, что завтра она сможет поохотиться в доме. Сто процентов, там где-то крысиное гнездо.

Пушинка перевернулась на живот, выпучила глаза и начала подкрадываться к торчащей в щели соломинке. В каждом её шаге уже чувствовалась будущая грация хищника. Молька тихо посмеивалась, наблюдая, как котенок делает смертельный рывок и победоносно шлёпает лапой по «дичи».

Внезапно Дуся переключила своё внимание на Мольку и приблизилась к ней вплотную. Её огромная голова возвышалась на уровне лица мелкой. Котята на мгновение затихли, но потом, потеряв интерес к происходящему, снова завозились в углу. Дуся стояла неподвижно, жёлтый немигающий взгляд был устремлён на Мольку. Мне сделалось не по себе.

Мелкая тоже заметно напряглась. Между ней и кошкой шёл внутренний диалог, и внезапно Дуся шумно выдохнула. Снова. И ещё раз. Её вибрисы распушились и задрожали, как маленькие антенны. Она подняла свою огромную пушистую лапу и положила её на грудь Мольки. Молька не выдержала веса лапы хищника и мягко опрокинулась на спину. Котята тут же воспользовались моментом и начали скакать вокруг неё, хватая то за косички, то за рукава.

– Дуся! – вырвалось у меня в панике. – Молька!

Новое воплощение моей кошки могло бы убить ребёнка одним когтём. Я топталась на месте, не зная, спасать ли Молли или успокоиться. Впрочем, попытайся я оттащить Дусю силой – ещё неизвестно, кто бы победил.

– Всё в порядке! – убежденно пропищала мелкая. – Она не причинит мне вреда. Она за меня волнуется... почему-то.

Я не знала, что делает с ней Дуся. Но заставила себя – с большим трудом – довериться Мольке. Дуся говорила ей что-то такое, от чего мелкая совсем не боялась.

– Она проверяет! – важным тоном заявила Молька с пола.

– Что именно?

– Не знаю, как это объяснить... На её языке звучит словно... я маленький котёнок, которого нужно очень хорошо вылизать.

– Надеюсь, она не станет этого делать, – проворчала я. – Я всё-таки не настолько любитель животных, чтобы позволять им вылизывать маленьких детей.

Дуся обиженно фыркнула, мол, не больно-то и надо.

– Не переживай, тётя Вель. Дуся не сделает ничего плохого. Мы теперь её стая.

Надеюсь, в этой иерархии я не на последнем месте. Будет довольно сложно ужиться, если собственная кошка не станет мне подчиняться. А воевать с ней… хм… удовольствие спорное.

– Она станет тебя слушаться, – заверила меня мелкая, всё ещё лежа под лапой кошки. – Но если рядом будет опасность, она сама решит, как с ней справиться.

– И кого-нибудь съест, – мрачно прогнозировала я.

Дуся внезапно навострила ушки и посмотрела на меня. Взгляд её как будто спрашивал: «А что можно?»

– Никого не едим и не надкусываем, – авторитетно заявила я. – И вообще, что ты делаешь?

Дуся посмотрела мне прямо в глаза. Даже голова закружилась. Зелень в её глазах светилась и пульсировала.

Кошка чуть склонила голову набок и тихо, басовито замурлыкала. Мурчание перешло в ощутимую вибрацию. Воздух в сарае как будто задрожал. Я почувствовала, как элемент ветра откликается на поведение вайза.

Молька захихикала:

– Щекотно!

Дуся, поняв, что я внимательно наблюдаю, перевела свой взгляд на мелкую.

Подключение к эгрегору расширено до 21 дейна.

Проводник почему-то тоже отреагировал, повысив мой доступ к Древу Знаний.

Но не это поразило меня до глубины души, а то, что произошло дальше. Из-под лапы Дуси медленно потёк золотистый свет. Он подсветил тонкое тело Мольки, и с помощью системного видения, которое я максимально активировала, я смогла увидеть, что часть ауры ребёнка загрязнена. На тонком плане это выглядело как серая муть.

В следующую секунду Дуся нажала посильнее. Муть начала рассеиваться. Кошка наклонилась и понюхала область сердца мелкой. Кажется, она осталась недовольна. Снова приподняла лапу и опустила, надавив на грудь Мольки.

– Как ты? – с тревогой спросила я у мелкой. – Она тебя не раздавит?

«Обижаешь», – послышалась мне.

– Ты что-то ощущаешь? Тебе не больно?

– Ни капельки, – отозвалась Молька. – Только жарко немного. Нет, уже не жарко. Прохладно и приятно. Голова больше не болит.

– А она болела?

– Чуть-чуть, – признался ребёнок. – Я не хотела говорить. Боялась, что ты расстроишься.

– В следующий раз сообщай мне о любом недомогании.

Дуся одобрительно фыркнула. Кошка наконец обнюхала Мольку целиком и довольно мяукнула. Она убрала лапу с груди девочки и уселась рядом. В результате её манипуляций тонкое тело ребёнка полностью очистилось.

Но как же так? Я ведь диагностировала Мольку своим системным видением. Ничего не заметила, только то, что перегретые каналы стали остывать. Или... или просто я не могла видеть настолько глубоко, а Дуся каким-то образом усилила моё системное видение.

Мало того, она ещё и убрала блокировку с сердца девочки. Ту блокировку, которую я до сего момента не видела. Но теперь я понимала, что левый канал Мольки заработал сильнее.

– Значит, вот на что ты способна? – негромко обратилась я к кошке. – Ты настоящий магический зверь. Твоя сила не только в том, что ты отличаешься умом и сообразительностью, а также можешь общаться с людьми, но и в том, что ты можешь влиять на ауры людей. Узнать бы о тебе побольше.

«Дуся – хорошая киса», – услышала я отголосок мысли Дуси и полностью с ней согласилась.

И ошеломленно захлопала глазами: я тоже ее слышу!

Молька села на полу.

– Прислушайся к себе, – попросила я её, сев рядом и проверив лоб губами. Температуры не было. Лобик Мольки был прохладным. – Чувствуешь какие-нибудь изменения, кроме того, что голова прошла?

– Спать захотелось, – определила Молька, сонно щурясь. – Так приятно, как будто я долго лежала в тёплой ванне.

– Тогда идём спать, – велела я.

Но Молька уже засыпала, свернувшись клубочком и обняв Пушинку. Я подняла её на руки и отнесла в дом. Что ж, завтра седьмой день недели, в школу не нужно, уроки можно отложить.

Состояние Мольки напоминало расслабление после победы над какой-то болезнью. Возможно, то затемнение в её тонком теле как раз и являлось последствием долгого стресса. Сама, без помощи вайза, я не сумела его увидеть. Дуся мне помогла. И Проводник почему-то сообщил о расширении доступа к Древу Знаний.

– Как это связано? – спросила я у него.

Объём хранилища расширен до двадцати одного дейна.

– Это я и так знаю. За какие такие заслуги?

Дополнительный объём выделен за счёт укрепления родовой связи преемник – фамильяр. Укреплена связь между фамильяром и другими членами семьи.

Активирован навык «родовой слух». Теперь вы можете слышать вайзов и ощущать их эмоции на десять процентов. Продолжайте практиковать полученные навыки.

– Уж за мной не заржавеет, – пообещала я.

Глава 9

Чуть позже я направилась к Аните, надеясь, что не слишком припозднилась. Вышла из лавки и оторопела: вместо привычных закрытых ставен и редких прохожих меня встретили суета и оживление. Улица Девятихвостых Лис кипела — торговля продолжалась и днём. Что, интересно, я пропустила?

— Вельта! — окликнул меня герн Кох, хозяин посудной лавки. Сегодня ему даже из-за уличного прилавка выходить не пришлось — возле него толпились желающие прикупить посуды хозяюшки. Брали, как я успела заметить, самые большие сковороды и кастрюли. — Не спишь? Это хорошо. Самое время тебе обзавестись новой сковородой.

— Да запаслась уже! У меня и еды столько не найдётся, – засмеялась я.

— Как это не найдётся?! — шутливо возмутился герн Кох. — Звездочёты объявили, что праздники наступают завтра, дескать, сложилось там что-то у них на небесах... благоприятность, вот! Едой запастись нужно! И пять дней готовить так, чтобы любой голодный дух, к тебе сунувшись, видел, что дом твой — полная чаша, дети накормлены, муж... В общем, что все довольны и счастливы.

— Верно-верно, — подтвердила одна из покупательниц, нацелившаяся на круглый медный поднос. — Как дни Великой Луны проведёшь, так и весь год сложится.

— Пять дней безделья, — довольно прищурился продавец посуды. — Давно такого не было! Магистрат расщедрился, погода радует.

— Сегодня-то радует, — помрачнела покупательница. — Однако не хватало еще, как в прошлом году, когда вода в реке поднялась. Над Драконьей горой опять тучи собираются. Как бы не испортило гуляния ливнем.

— Не бойтесь, фрава Гебб, — успокоил женщину герн Кох. — Об этом Белый город позаботится. Пришлют погодных магов, как в прошлом году, раскидают ваши тучи по полям.

— Хорошо бы, — задумчиво кивнула фрава Гебб. — Уж больно фейерверки хочется посмотреть.

Я тоже забеспокоилась, но не о погоде, а о том, что все лавки в городе закроются на пять дней. Принялась в уме лихорадочно прикидывать, сколько у нас с Молькой запасов. Не так много. На одних копчёностях не просидишь.

От курицы после обеда с Бренцами мало что осталось. Дюжина яиц в холодном шкафу, колбаски. Молока, конечно, много и сыра, но мне, как рачительной, но щедрой хозяйке, негде развернуться. Вдруг гости придут, те же Курт с Лисбет и Мильхе, если у них других планов нет. Нужно срочно исправлять ситуацию, пока идёт торговля.

У пекарни толпился народ. Анита, раскрасневшаяся от суеты, ловко орудуя деревянной лопаткой, выкладывала на прилавок хлеб и булки. Пахло корицей, кориандром и поджаристым сыром.

— Ещё две буханки пшеничного! — скомандовала она своей помощнице, подносившей поддоны с выпечкой. — Пять кренделей с маком!

— И пирожки с мясом! — подхватили в очереди.

Я подошла ближе. Анита заметила меня и кивнула, решив, что я хочу купить хлеб: Видимо, забыла, что мы договаривались.

— Заходи через час! — крикнула она. — Что тебе оставить?

— Пирожков с дюжину, пару булок, каравай... Два каравая и льняной хлебушек, — воспользовалась предложением я.

Я хлеб не ем, разве что льняной. Пирожки, булки и караваи – для гостей и Мольки.

Зеленщик дядюшка Боннен тоже не отставал: его корзины были набиты до отказа молодым стручковым горошком, хрустящими огурцами и пучками зелени. О том, чтобы заказать у него курицу, и речи не было. Его плотно обступили хозяйки, жаждущие провести праздники с витаминами.

— Щавель, последний! — выкрикивал герн Боннен. — Кому пучок? Купи щавеля пучок — не загрызёт голодный червячок! Ревень! Ревень! На сладкий пирог!

В толпе царили возбуждение и радость. По услышанным то там, то здесь фразам было понятно, что таких долгих празднеств в Сером городе не было лет двадцать. Никто не понимал, с чем связано объявление Ратуши — с магическими явлениями или вожжой, попавшей под хвост бургомистру. Люди пользовались случаем отдохнуть и повеселиться. А кто там чего в небе разглядел, мало кого интересовало.

Я стояла посреди улицы и с интересом наблюдала за происходящим, на миг забыв о том, что сама собиралась поучаствовать во всеобщей панике. Видела, как женщина торгуется с зеленщиком, а тот не уступает. В конце концов, они сговариваются, оба довольные друг другом. Два мальчугана прямо у прилавка Аниты делят булочку с изюмом. А вот и знакомая мне бригада гномов-скобянщиков тащит из колбасной лавки свёртки, благоухающие чесноком. Лица у бородачей довольные-предовольные.

Я вернулась к прилавку Коха и таки купила у него… ножи-шампуры. Идеально для запекания мяса. А уж из чего соорудить мангал, придумаем. На пустыре валяется куча кирпичей от старых построек.

Вернулась в лавку, оставила покупки и проверила Мольку. Та ненадолго проснулась, и я пояснила ей, что должна прикупить продуктов. Молька только кивнула и сонно пробормотала, что тоже хочет увидеть фейерверки.

Затем я заглянула в сарай и попросила Дусю присмотреть за домом:

— Дуся хорошая киса, — уверенно заверила меня большая кошка.

Судя по всему, это означало согласие.

Со спокойным сердцем я взяла корзинку и отправилась в вечернее путешествие по городу. Праздник ещё не начался, но в воздухе витала атмосфера предвкушения. Впрочем, отдельные личности уже начали, как это водится во всех мирах, «отмечать».

Я с содроганием подумала о том, как бы этот вечер провела прежняя Вельта. Соображала бы на троих с собутыльниками: Куртом, Валеном и Руде Клинге. А вот и они собственной персоной — Вален и Руде, к счастью, без Курта. Покачиваются на ногах, но глаза ещё вполне трезвые, злые. Недобро посмотрели мне вслед. Да-да, господа, касса взаимопомощи закрылась, для вас навсегда.

По дороге на рынок я узнавала последние новости. Стало известно, какие мероприятия ознаменуют начало празднеств. В первый день у фонтана развернётся ярмарка. Начнутся представления лицедеев и не одного балагана, а сразу нескольких. На следующий день пройдут гуляния на набережной с вечерним фейерверком, который обещали подготовить мастера с востока.

— Храмы проводить шествие на третий дня, — коверкая слова, торжественно рассказала мне молодая торговка сладостями в лавке, где я прикупила конфет и печенья. – Давно не быть такой шествий! Мэй давно ждать! Фейерверки – надоесть. Храмы – хотеть!

Судя по восторгам фравы Су, красотки с ослепительно белым лицом и азиатским разрезом глаз, зрелищем это будет замечательным. Тем не менее для меня это прозвучало странно. Храмовые шествия не очень-то ассоциировались у меня с весельем. С другой стороны, праздник Великой Луны — это наверняка и религиозное событие. Как же много мне ещё предстоит узнать об этом мире и городе.