Шахматная, или Королевская, игра

Густавус Селенус

Предисловие к русскому изданию

Дорогой читатель!

Перед вами шестой том серии «Шахматные памятники» — русский перевод «Шахматной, или Королевской, игры» Густавуса Селенуса, изданной в Лейпциге в 1616 году. Сочинение объединяет четыре книги о шахматах и приложение о ритмомахии — игре, в которой противоборствуют фигуры с числовыми значениями.

Уже в обращении к читателю слышен голос увлечённого собирателя знаний. Селенус рассказывает, как записи, сделанные в часы досуга, постепенно превратились в книгу. Он обращается к Рую Лопесу, к старым немецким рукописям, к античным и более близким ему по времени писателям. Его интересует и сама игра, и то место, которое она занимает в образованной жизни.

Современному читателю любопытно встретить автора, который заботится одновременно о новичке и об опытном игроке, объясняет своё многословие и разрешает торопливому читателю пропускать отдельные отступления. Мы стремимся сохранить эту обстоятельность и живую интонацию, не заменяя авторское изложение кратким пересказом.

Перевод подготовлен по немецкому изданию 1616 года. Авторское изложение сохранено; шахматные варианты сопровождаются современной русской нотацией и диаграммами. Особые исторические правила и спорные места поясняются в примечаниях. В приложении представлены числовые схемы ритмомахии.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. При подготовке перевода использовались современные языковые модели. Исторические гравюры дополнены современными художественными иллюстрациями, созданными с помощью искусственного интеллекта. Сюжетные сцены передают образы и идеи книги; образ автора основан на историческом портрете.

Желаем вам вдумчивого чтения и радости встречи с шахматной мыслью другой эпохи. Пусть эти страницы побуждают не только следить за автором, но и размышлять вместе с ним.

Титульные листы

Подробное описание шахматной, или королевской, игры.

Шахматная, или Королевская, игра. Густавуса Селенуса. В четырёх отдельных книгах, составленных с особым усердием, основательно и последовательно; украшенных также полезными гравюрами на меди. Подобного сочинения прежде не выходило. В конце к нему присоединена весьма древняя игра, называемая ритмомахией. С императорской привилегией на шесть лет. Лейпциг, 1616.

Императорская привилегия

Мы, Маттиас, Божией милостью избранный Римский император, во все времена приумножитель империи, король Германии, Венгрии, Богемии, Далмации, Хорватии и Славонии и прочая, эрцгерцог Австрийский, герцог Бургундии, Штирии, Каринтии, Крайны и Вюртемберга и прочая, граф Тирольский и прочая, открыто свидетельствуем настоящей грамотой и объявляем всем и каждому следующее.

Наш и империи любезный верный Геннинг Гросс Младший, книготорговец в Лейпциге, всеподданнейше представил нам и сообщил, что по настоянию знатных людей намерен за свой счёт напечатать и обнародовать «Шахматную, или Королевскую, игру», основательно и последовательно составленную Густавусом Селенусом в четырёх отдельных книгах с особым усердием и украшенную полезными гравюрами на меди, — труд, подобного которому прежде не выходило, — вместе с присоединённой в конце весьма древней игрой, называемой ритмомахией. Однако он должен опасаться, что другие тотчас перепечатают это сочинение ради собственной выгоды и к немалому его ущербу, лишив его тем самым справедливого вознаграждения, на которое он надеется за понесённые труды, работу и большие расходы. Поэтому названный Геннинг Гросс смиренно и усердно просил нас милостиво пожаловать ему для предотвращения этого нашу императорскую милость и привилегию.

Мы приняли во внимание эту подобающую всеподданнейшую просьбу Геннинга Гросса и оказали ему милость, даровав привилегию; настоящим, сознательно и властью Римского императора, в силу этой грамоты даруем ему право издать упомянутую «Шахматную, или Королевскую, игру» и ритмомахию с названными гравюрами указанным выше образом. В течение шести лет, следующих со дня выдачи этой грамоты, никто, кто бы он ни был, не должен перепечатывать это издание, рассылать, разносить, выставлять на продажу или продавать его перепечатки, если предварительно не договорится на справедливых условиях с названным Геннингом Гроссом либо его наследниками и не получит их согласия.

Посему всем и каждому из подданных и верных наших и Священной империи, а также наших королевств, наследственных княжеств и земель, какого бы достоинства, сословия и положения они ни были, в особенности всем книгопечатникам, словолитчикам, изготовителям печатных листов и гравёрам на меди, мы строго повелеваем под страхом нашей немилости и наказания: ни вы сами, ни кто-либо из вас через другого не должны в течение указанных шести лет перепечатывать названное сочинение, которое Геннинг Гросс выпустит печатным текстом и гравюрами, разносить, выставлять на продажу или продавать перепечатки либо разрешать это другим. Нарушителю грозят наша немилость, утрата напечатанного им издания и, кроме того, штраф в десять марок чистого золота, подлежащий неукоснительной уплате: половина — в нашу императорскую казну, другая половина — названному Геннингу Гроссу или его наследникам.

Геннинг Гросс либо его уполномоченные вправе, где бы они ни обнаружили такие перепечатки у кого-либо из вас, собственною властью и без всякого препятствия изъять их и поступить с ними по своему усмотрению; такое изъятие не должно вменяться им в вину. Однако названный Геннинг Гросс обязан за свой счёт выслать три экземпляра означенного издания в нашу Императорскую придворную канцелярию.

В удостоверение сего настоящая грамота скреплена нашей императорской тайной печатью. Дана в нашем королевском замке в Праге, в пятый день сентября 1615 года, в четвёртый год нашего римского, седьмой год венгерского и пятый год богемского правления.

Маттиас, собственноручно. Место печати. По личному повелению Священного Императорского Величества. V. L. von Ulm, собственноручно. I. R. Pucher, собственноручно.

К читателю

Автор нижеследующего сочинения, когда оказывался свободен от важных дел, порою, чтобы избежать праздности, записывал для собственной памяти некоторые правила, примеры и прочее, полезное для шахматной игры, к которой чувствовал известную склонность. Эти прежние записи делались без какого-либо порядка.

Хотя он никогда не намеревался превращать свои мысли в трактат, а тем менее отдавать их в печать, особенно памятуя и серьёзно обдумывая слова Сенеки, приведённые также Филиппом Камерарием в предисловии ко второй сотне «Досуговых часов»: «Всякий раз, когда собираешься что-либо написать, знай: ты даёшь людям собственноручное свидетельство о своих нравах и уме», — всё же по просьбе некоторых родственников и других рассудительных людей, которым эти мысли отчасти понравились, он постепенно привёл их в порядок. Наконец, спустя некоторое время, он решил отдать их в печать на родном языке, как поступают и другие народы, и поделиться ими с любителями этой игры, побуждая их к дальнейшему размышлению, свободно, отбросив вместе с царём Соломоном всякую ядовитую зависть и недоброжелательство (Прем. 6, ст. 24 в конце и 25). Он сделал это также затем, чтобы кто-нибудь не упрекнул его в чрезмерном усердии, называемом morosa diligentia, как Апеллес упрекал Протогена и как об этом говорится у Эразма Роттердамского применительно к Павлу Эмилию Веронскому и англичанину Томасу Линакру (книга VI «Апофтегм», 35). В начале этого трактата автор желает сообщить читателю следующие общие сведения.

Он воспользовался порядком, которого придерживался испанец Руй Лопес в своей шахматной книге: в отношении общего построения труда этот порядок показался ему довольно согласным с правилами методического изложения. Впрочем, в частном рассмотрении этого искусства Лопес далеко не достиг той же цели; кроме того, описания многочисленных способов игры и примеров были напечатаны весьма невнятно, ошибочно и неверно. К этому автор присоединил всё, что счёл полезным для своего замысла у признанных писателей и в старых рукописях, распространявшихся на немецком языке триста и более лет тому назад. Сделано это ради большей ясности и в особую похвалу древним немцам, его предкам: они во все времена деятельно проявляли себя настоящими, истинными мужами не только в серьёзных и доблестных делах, в изобретении и развитии превосходнейших искусств — о чём можно прочитать и у Маттиаса Квада фон Кинкельбаха в третьей главе и близ конца книги «О славе немецкой нации», — но и в занимательных развлечениях искали и умели проводить время достойно, а не беспутно.

Поэтому во многих местах он предпочёл включить в этот трактат подлинные слова авторов, как немецких, так и зарубежных, вместо собственных, если это было необходимо и уместно; и сделал это не без причины.

Слова старых немецких авторов он привёл прежде всего для удовольствия читателя, если тот пожелает насладиться старинным языком, а также чтобы показать их ревностное усердие: как настойчиво старались они применить эту игру к серьёзным предметам, к общественной и придворной жизни. Вместе с тем он попутно напоминает: если для чьего-либо взыскательного слуха эти слова звучат слишком грубо или если читатель пожелает, не теряя времени, заниматься только главным предметом, он может пропустить всё, что отмечено знаком » в конце каждой из глав с шестой по одиннадцатую первой книги, и тем быстрее двигаться дальше.

К подлинным словам иностранных авторов ему пришлось прибегать главным образом в первых двух главах первой книги. Во-первых, чтобы никто не имел повода сомневаться в их свидетельствах. Во-вторых, чтобы поиски цитируемых авторов, если бы их слова не были приведены здесь, не отвлекали читателя от этого занимательного искусства к серьёзным занятиям слишком рано и словно вопреки его желанию. Наконец, в-третьих, чтобы помочь тем, кто хотел бы черпать воду из настоящего источника, но не может обратиться к цитируемым авторам: находясь вдали от дома, будучи занят делами, не имея их книг или не понимая их языка. По этой последней причине большая часть приведённых мест переведена на немецкий.

Далее, автор по возможности сообразовывал манеру письма с задуманным трудом и его предметом, желая принести пользу как начинающему, так и опытному шахматисту. Если в некоторых местах он покажется тёмным и непонятным, начинающим и неопытным не следует из-за этого падать духом: при прилежном и последовательном изучении они в конце концов смогут понять и усвоить его мысль. Если же он покажется чересчур ясным и простым, опытным шахматистам следует помнить, что и здесь остаётся над чем подумать, а автор приспосабливался к начинающим, чтобы поддержать в них охоту к игре.

Если кто-нибудь станет упрекать автора в излишней пространности при рассмотрении не столь уж важного предмета, то прежде всего он следовал совету Плиния Младшего из шестого письма пятой книги, приведённому Луисом де Алькасаром, севильским богословом Общества Иисуса, в «Исследовании сокровенного смысла Апокалипсиса», том I, страница 22: «Первой обязанностью писателя я считаю перечитывать собственное заглавие и постоянно спрашивать себя, что именно он принялся писать; и знать, что, пока он держится своего предмета, он не многословен, но становится чрезвычайно многословным, если что-нибудь притягивает и добавляет извне. Краток тот, кто выполняет задуманное. Ведь здесь перед нами не отступление, а само сочинение. Если мы не говорим ничего постороннего и как бы уводящего в сторону, то велико не письмо, которое описывает, а предмет, который описывается». Ту же мысль Марциал выразил в следующем стихе: «Не длинно то, из чего ничего нельзя убрать».

Не назовёшь чрезмерно длинным то, из чего нельзя убавить ни волоска.

Во-вторых, вместе с Франческо Филельфо он полагает, что должное следует воздавать не одним лишь великим, но и малым предметам, тем более желая сохранить за ними их достоинство. «Не только тот, — пишет Филельфо в первой книге “Пиршеств”, — достоин похвалы и восхищения, кто в великих делах проявляет себя великим и славным; гораздо более достоин их тот, кто вещи, называемые малыми, делает величайшими и блистательнейшими. Для великого и выдающегося мужа ничто не может быть ни малым, ни низким. Мне кажется, каждый поступает правильно тогда, когда всё делает сообразно своему достоинству».

На это обратил внимание и один знатный человек из числа аугсбургских дуумвиров, когда ему однажды показали нижеследующий трактат, тогда ещё лишь отчасти набросанный. Вместо отзыва он записал на обложке следующие стихи Вергилия: «Труд — над малым, но не малая слава, если позволят неблагосклонные божества и внемлет призванный Аполлон». Насколько благосклонно Аполлон взирал на автора — если христианину подобает так говорить или хотя бы прибегать к подобной аллюзии, — пусть каждый добрый человек решит по справедливому суждению об этом искусстве.

Написано в Етцельфлисе (Jetzelfließ), 25 июля 1616 года.

Перечень авторов и книг, использованных в этом трактате либо приведённых в нём

A. Томас Актий из Фоссомброне (Thomas Actius, Foro-Semproniensis). Луис де Алькасар, севилец (Luisius ab Alcassar, Hispalensis). Александр из Александра (Alexander ab Alexandro). Амат Лузитанский (Amatus, Lusitanus). Вит Амербах (Vitus Amerbachius). Брат Конрад фон Амменхаузен (Fr. Cunrad von Ammenhusen). Иоанн Андреа (Joannes Andrea). Андрей, регенсбургский священник (Andreas, Presbyter Ratisponensis). Апомасар, иначе Альбомазар (Apomasar: alij, Albomazar). Аппион Александрийский (Appion, Alexandrinus). Архидиакон (Archidiaconus). Аристотель. Артемидор Далдианский. Афиней. Аверроэс Кордовский, Комментатор. Августин де Анджелис (Augustinus ad Angelum). Авсоний Бурдигальский.

B. Франческо Бароцци, венецианец (Francesco Barozzi, Venetiano). Баварская хроника, две рукописи (Bavarica Chronica, Mss. duo). Пьер Белон из Ле-Мана (Petrus Bellonius, Cenomanus). Корнелий Бенинкас (Cornelius Benincassus). Мессер Франческо Берни. Иоганн Бертахин (Johannes Bertachinus). Священная Библия. Пётр Бизарр (Petrus Bizarrus). Джованни Боккаччо. Иоанн Александр Брассикан (Joannes Alexander Brassicanus). Вацлав Будовец из Будова (Wenceslaus Budowitz, à Budowa). Бартоломео Буркелато (Bartholomeo Burchelato). Клод Бюксер, дофинец (Claudius Buxerius, Delphinas).

C. Иоанн Баптиста Каччалуп (Joannes Baptista, Caccialupus). Целий Кальканьин (Cælius Calcagninus). Филипп Камерарий. Баптиста Кампофульгоз (Baptista Campofulgosus). Иоанн Карион (Joannes Cario). Марк Аврелий Кассиодор. Винцентий Кастеллион (Vincentius Castellionius). Граф Бальдассаре Кастильоне (Balthasar Castilionius Comes). Павел де Кастро. Катулл. Брат Доменико Кавалька. Давид Хитрей. Цицерон. Юлий Клар (Julius Clarus). Карл Клузий из Арраса (Carolus Clusius, Atrebas). Ян Кохановский, поляк (Johannes Cochanovius, Polonus). Кодекс императора Юстиниана. Герман Расслабленный (Hermannus Contractus). Ян Корнарий (Janus Cornarius). Стефан Коста (Stephanus Costa). Кратин. Жак Кюжа (Jacobus Cujacius).

D. Йос де Дамхаудер (Jodocus Damhouderius). Дамиано, португалец (Damiano, Porthugese). Ламберт Дано (Lambertus Daneus). Данте Алигьери. Дигесты. Маттеус Дрессер (Matthæus Dreserus). Грегорио Дукки, брешианец (Gregorio Ducchi, Bresciano).

E. Эмпедокл Агригентский. Дезидерий Эразм Роттердамский. Еврипид. Евстафий.

F. Жак Лефевр из Этапля (Jacobus Faber, Stapulensis). Секст Помпей Фест. Оронций Финей, дофинец (Orontius Finæus, Delphinas). Маттиас Флаций Иллирийский. Марквард Фреер (Marquardus Freherus). Никодем Фришлин. Секст Юлий Фронтин.

G. Гален. Папа Гильберт (Gilbertus Papa). Козимо Грачино, флорентиец (Cosmo Gracino, Fiorentino). Козьма Гимье, парижанин (Cosmas Guimier, Parisinus).

H. Пётр Гейгий (Petrus Heigius). Геродот Галикарнасский. Гесихий, грамматик и историк. Евсевий Иероним Стридонский. Гиппократ. Гомер. Гораций. Якоб Хорст (Jacobus Horstius). Цельс Гуго (Celsus Hugo).

I. Яков I, король Великобритании. Иннокентий IV. Паоло Джовио, епископ Ночеры (Paulus Jovius, Episcopus Nucerinus). Адриан Юний (Hadrianus Junius). Пасхазий Юст из Экло (Pascasius Justus, Ecloviensis).

K. Генрих Кнауст (Henricus Knaustinus). Альберт Кранц (Albertus Krantzius).

L. Дионисий Ламбин (Dionysius Lambinus). Иоанн Лангий (Joannes Langius). Бернхард Лаврентий (Bernhardus Laurentius). Левин Лемний. Лициний Муциан. Юст Липсий. Ливий. Грегорио Лопес де Товар (Gregorius Lopez, à Touar). Руй Лопес. Лютер.

M. Макробий. Иоанн Магнус и Олаф Магнус, архиепископы Упсальские. Магомет (Mahometh). Симон Майол, епископ Вольтурары (Simon Majolus, Episcopus Vulturariensis). Марциал. Пётр Мартир Англерийский. Валерий Максим. Меланхтон. Якоб Меннель. Бартоломео Мерула. Иоанн Пётр Месмий, марс (Johannes Petrus Mesmius, Marsianus). Метелл Тегернзейский. Якоб Мицилл (Jacobus Micyllus). Иоанн Томас Минадой (Johannes Thomas Minadous). Томас Мор.

N. Якоб Наварр, испанец (Jacobus Navarrus, Hispanus).

O. Павел Одерборн (Paulus Oderbornius). Николай Орестин (Nicolaus Orestinus). Гарсия да Орта. Овидий.

P. Феликс Пачотт (Felix Paciottus). Павсаний. Петроний Арбитр. Каспар Пейцер. Франческо Филельфо. Франческо Пикколомини. Ахилл Пирминий Гассар (Achilles Pirminius, Gassarus). Платон. Плавт. Гай Плиний Цецилий. Гай Плиний Секунд. Юлий Поллукс. Полибий. Полидор Вергилий. Помпоний. Якоб Понтан (Jacobus Pontanus). Генрих Порсий (Henricus Porsius). Препозит (Præpositus). Антоний де Прато, тридентец (Antonius de Prato, Tridentinus). Прокопий. Якоб Публиций, флорентиец (Jacobus Publicius, Florentinus). Парис дель Поццо (Paris de Puteo). Пифагор.

Q. Маттиас Квад фон Кинкельбах. Квинтилиан.

R. Разес (Rasis). Иоанн Равизий Текстор. Рейнер Рейнекций. Целий Родигин. Маттеус Риций (Matthæus Ricius). Розеллий де Розеллис (Rosellius de Rosellis). Бернардин Руцилий (Bernhardinus Rutilius).

S. Артур Сол, англичанин (Arthur Saul, Anglus). Иосиф Скалигер. Сенека. Эмануэль Соарес (Emanuel Soarez). Роберт Этьенн (Robertus Stephanus). Джованбаттиста Строцци.

T. Корнелий Тацит. Торквато Тассо. Брат Якоб де Тессалис (Fr. Jacobus, de Tessalis). Франциск Тидикей (Franciscus Tidicæus). Брат Якопо да Тоди. Николай Тригантий (Nicolaus Trigantius). Туччо (Il Tuccio). Адриан Тюрнеб (Adrianus Turnebus).

V. Марк Теренций Варрон. Иероним Вида. Джованни Виллани. Вергилий. Рафаэль Вольтерран.

W. Иоганн Якоби фон Вальхаузен. Лукас Вилий (Lucas Wielius). Иоганн Вейер (Johannes Wierus).

X. Ксенофонт.

Z. Джироламо Дзанукки из Конельяно (Girolamo Zanucchi, da Conigliano). Зенодот. Теодор Цвингер.

На многоязычное и весьма ясное сочинение об игре в шахматы Густавуса Селенуса

Прочь, стаканчик для костей, игральные кости и жребий! Думаю, в ваших забавах нет ничего возвышенного. Прочь, акробаты, прочь, канатоходцы: ещё пустее пустого игры, которые вы показываете! Удалитесь, те, кого Платон изгоняет из государства; прочь, наставники гладиаторов, бойцы со зверями и борцы! Кровавые зрелища вы даёте жестоким театрам.

Сюда же с радостью обратите взоры и души. Вот Густавус Селенус представляет битву без убийств, без крови; в ней господствует проницательный ум, а слепой жребий не заявляет ни малейших прав. Ничего не приписывает себе случай, ничего — переменчивый бросок: лишь неусыпная изобретательность приказывает воинам своей дружины идти вперёд, возвращаться или низвергать врага. Одна дружина чёрная, другая белая; с равным числом вооружённых воинов каждый король выходит в боевой строй. Чёрный — эфиоп, опалённый тяжким жаром Сириуса; белый приходит на поле с севера. Каждый ведёт рядом супругу, пеших воинов, коней с роговыми копытами, слонов, копейщиков и стрелков с колчанами: они непрестанно оберегают невредимого вождя, свободно шагающего по полю, и собственной смертью защищают его жизнь.

Начинается схватка. После тысячи опасностей победу и пальмовую ветвь получает тот, у кого был наиболее искусный предводитель. Другой, запертый в углу, позорно скрывается. Не ошибаюсь ли я? Эта битва фигур изображает превратности, тяготы и случайности человеческой жизни, которые можно облегчить заботой и предусмотрительностью; смертным дозволено противостоять суровой судьбе.

Г. Ремус. J. C. P. A. В Нюрнберге.

В похвалу достопочтенному господину Густавусу Селенусу и его сочинению о шахматной игре. Мадригал Филиппа Хайнхофера, патриция города Аугсбурга

К увлекательным битвам, к милосердному возмездию, к притворным нападениям и мнимым завоеваниям на тесном поле, на книжных страницах, о Густавус Селенус, ты приучаешь искусство. Но этими прелестными образами ты открыл уму и искусству путь к воинским занятиям и славному пылу. Ведь часто игра — обольстительный обман — влечёт благородные сердца к оружию, а вымысел — к действительности.

Другое стихотворение

В городе повелевать воинственными вооружёнными отрядами, мгновенно и быстро менять их места, обращать их смелыми и грозными то вперёд, то по сторонам, куда потребует нужда; встречать неприятельские ряды с бесстрашным и стойким сердцем, замышляя тысячу хитростей и столько же совершая к посрамлению вражеских знамён; сколькими способами можно доблестно побеждать разумом и искусством коней и пешек в мнимой войне — всему этому здесь учат каждого. Внимательно присмотрись: ты скажешь, что на этих страницах действует тот, чьё славное имя наполняет землю.

Или так

Шахматы, словно вы прогоняете всякую заботу! Игра одного лишь ума, не случая, соразмерный и удивительный образ человеческого положения и земной власти. Человека, который рождается гордым среди животных, порою червь отправляет в могилу; так и смелая пешка или отважный слон нередко норовят отнять скипетр у короля. Пожирающее время уже положило тебе тесные пределы, а пагубная новизна привела вместо тебя карты и кости. Ныне милосердное небо, благосклонная Луна, в прекрасном городе восстановят тебя в прежнем состоянии трудом и усердием нового Августа.

Макароническое стихотворение

Пока ты играешь в шахматы, мы видим, как Феб останавливает колесницу и рассматривает твои ходы. Он их отмечает и вдруг мчится по свету, громогласно возвещая, что в шахматной игре нет тебе равного, что в этой игре ты превосходишь великого Лисандра: всех побеждая, ты повсюду славишься победителем.

Шахматный поединок

Следующие итальянские стихи автор пожелал присоединить к предыдущим итальянским стихотворениям ради их остроумного замысла и для удовольствия читателя. «Шахматный поединок». Извлечён превосходным господином Бартоломео Буркелато из одной оды Туччо. Славному господину Уанни Бомбене.

Славный Бомбене, велико моё желание выйти с тобой на поле дерзкой битвы, с пехотинцами, конниками, князьями и героями. Здесь стоят тяжёлые и лёгкие воины из самшита: смелые, готовые, они ждут движения, чтобы выступить, услышав трубу. И хотя ты стремишься нанести мне обиду и позор чёрными конниками и тёмными пешими, бери какие хочешь — мне всё равно. Я, именуемый Суровым среди Заговорщиков, если, по своему обыкновению, пойду на тебя яростным приступом, намерен унести добычу, награду и славу. Кто осмелится шагнуть или прыгнуть против моих крепких, снабжённых всем необходимым башен и не падёт, как эмаль, отпавшая от золота? Мой король придёт окончить этот спор вместе со своей бесстрашной верной супругой.

Он не устрашится, будь противником Юпитер или Дит. Если его могучая и сильная королева гордо выступит с вооружёнными рядами, какому врагу не принесёт она смерти? Мало поможет конь, ещё меньше — лучник: скоро ты увидишь, как мои военачальники рубящими и колющими ударами повергают твоих. Не столько истребил илионцев свирепый и доблестный сын Пелея, когда слышались последние стоны Гектора, сколько истреблю я, если теперь сойдусь с тобой и выставлю свои ряды против твоих. Ах, какая сеча, какой разгром!

Итак, если желаешь сражаться, приготовь своих чёрных воинов, распорядись всем; пусть твоё войско встретится с моим. Я явился сюда с восемью пешками, двумя башнями, двумя стрелками и двумя скакунами, с белым королём, снаряжённым вместе со своей госпожой. С этими смелыми белыми воинами я войду в твои пределы и за твои ограды; хочу низвергнуть пеших и конных. Тогда, Бомбен, увидишь своих воинов разбитыми и мёртвыми, увидишь, как терзается король и просит прощения за прежние ошибки.