- -
- 100%
- +
– Доброго всем дня, – поприветствовал Алексей соседей, кидая небогатые пожитки на указанную койку.
Четверо сидящих за столом и трое переваривающих сытный обед лёжа на койках на его приветствие никак не отреагировали. Молчание немного покоробило, но, решив не делать скороспелых выводов, Алексей шагнул к стоящему между койками столу.
Дневной свет, падая на его поверхность, отражается от ярких карточек настольной игры. Подойдя к упорно не обращающей на него внимания четвёрке, Алексей вновь попытался завязать разговор.
– Ну что, соседи, давайте знакомиться? Меня зовут…
– Мы знаем, как тебя зовут, – перебивший Алексея голос принадлежит лежащему на койке совершенно лысому, крепкому на вид пехотинцу.
Неприязненные интонации в его голосе мгновенно смыли с лица Алексея доброжелательность. Посмотрев на сокамерников другими глазами, сразу отметил, что здесь нет малолетних только призванных на службу солдатиков; в кубрике сидят матёрые мужики, возраст которых по оценкам Алексея варьируется от двадцати пяти до тридцати с лишним. Заглянув в глаза одному из них, быстро себя поправил. Моложавое лицо и спортивную фигуру выдала сетка морщин вокруг глаз и взгляд пожившего на этом свете человека.
Все семеро смотрят на Алексея. В их глазах ожидание продолжения, и Алексей не собирается с этим тянуть.
– Дальше, – глядя на лысого, сказал он.
– Дальше что? – закинув обе ладони за голову и не отводя взгляда, интересуется тот.
– Ты сказал, что знаешь, как меня зовут. Что дальше?
– Да мне совершенно неважно, как там тебя зовут, мне достаточно знать то, что ты тёрся при штабе флота.
Вспомнилась Земля. Вспомнив знакомых сидельцев, в рассказах которых часто присутствовало упоминание о том, что о любом вновь прибывшем зона узнает всё раньше, чем он туда прибудет.
Дэйсон, – вспыхнуло в голове причастное к этому имя. Совершенно очевидно, что знать об Алексее всё местной администрации совершенно незачем, вот ведомство и сочинило легенду, взяв отрезок из его прошлой жизни. Алексей допустил, что, составляя легенду, Дэйсон рассчитывал, что звание офицера генерального штаба облегчит ему жизнь, но оказалось, что это стало причиной напряжения. Стройную историю о штабных буднях пришлось откинуть и объясняться дальше.
– И чем тебе не понравилась моя должность?
– А тем, – лысый пехотинец обвёл взглядом прислушивающихся к разговору сокамерников и усмехнулся, – тем, что из-за такой же девочки, как ты, одна половина моей роты превратилась в фарш, а вторая после коллективной казни вашего ублюдка вот уже два месяца пребывает здесь.
– Вставай.
Начинать знакомство так ой как не хочется, но по взглядам видно, что оскорбления на этом не закончатся, и рано или поздно придётся разъяснять. Столкнувшись с необходимостью отстоять место под солнцем, Алексей начал заводиться.
– Вставай, сказал, обезьяна, – процедил он сквозь зубы и, видя, что лысый не торопится, с силой пнул стойку кровати.
От встряски сработал механизм складывания. Прокрутившись пол-оборота, платформа кровати, сбросив здоровяка на пол, ушла в стенную нишу. Проворно вскочив, лысый крепыш кинулся на обидчика.
Поднырнув под просвистевший над макушкой кулак, Алексей, не отводя взгляда от открытой шеи противника, выждал момент, но ударить не успел. Несколько человек схватили со спины, повисли на руках. Вновь кинувшегося на Алексея здоровяка остановил резкий окрик.
– Стоять.
Подойдя к метающему из глаз молнии пехотинцу, старший обитатель камеры успокаивающе хлопнул того по плечу.
– Спокойно, лейтенант, зачем нам проблемы. Он к нашей беде непричастен, что ты взъелся.
– Все они одинаковые, – цедит здоровяк, – что тот, что этот, что все остальные. Убил бы.
– Руки убрали, – устав слышать за спиной сиплое дыхание, скомандовал Алексей.
Дождавшись кивка старшего, висевшая на руках и спине троица разжала руки, отошла в сторону. Обернувшись, Алексей увидел, что в кубрике полно недобро смотрящих на него крепких парней, да и в коридоре собралось человек под полсотни.
Пока Алексей крутил головой, вездесущий старший оказался рядом и, взяв его за предплечье, потянул в сторонку от мучающегося с запором кровати, бубнящего под нос проклятия бывшего лейтенанта.
– Меня зовут Лим, прежде тоже носил звание майора. Кто ты?
– Алексей.
– Странное имя, откуда родом?
– Неважно.
– Неважно так неважно, – согласился Лим, – ну, так вот, – продолжил он, – случилось так, что моя рота, бравые остатки которой ты видишь перед собой, – он демонстративно обвёл взглядом уже добрую сотню бойцов, собравшихся в коридоре напротив кубрика, – оказались здесь из-за конфликта, связанного с одним из твоих сослуживцев. Ты его, наверное, знал, но это не суть важно. Тебе с твоей должностью просто не повезло. Попав сюда, ты, майор, оказался среди людей, которые враждебно относятся к штабным штанотёрам, и поэтому мой тебе совет. Удаль свою ты показывай перед связистками штабными, а здесь народ бывалый, обстрелянный, громких звуков не любящий и на расправу скорый, в этом один из твоих сослуживцев убедился лично. Поэтому, Алексей, сиди тихо, не груби, и будешь жить долго и счастливо. Понял меня? – холодно улыбнулся он на последнем слове.
– Понял тебя, – ответил Алексей, – грубить не буду, но если вот это тело, – кивнул он в сторону вновь завалившегося на койку лейтенанта, – ещё хоть раз пискнет в мою сторону, то я сделаю из него ту самую девочку, которой он меня тут недавно обозвал. Надеюсь, ты, бывший майор, тоже меня понял?
В коридоре послышалась приглушённая брань и сдавленные смешки.
– Командир, – донеслось из коридора, – позволь Краусу хоть пару минут с ним побеседовать. Похоже, этот прыщ штабной до сих пор не понял, где оказался.
– Позволь, командир, – выслушав обещания штабного майора, бывший лейтенант вновь поднялся с койки и теперь, стоя в центре кубрика, с вызовом смотрит на Алексея, – я даже ничего ему не сломаю, обещаю.
– Давай, – чувствуя как злость комом встаёт в горле говорит Алексей.
Действие порядком затянулось, и он начал по-настоящему выходить из себя. Копившееся последние недели раздражение нашло выход, и сейчас, выжигая взглядом глаза лейтенанта, Алексей всё явственней понимает, в какой форме оно выйдет наружу.
– Давай, ты, обезьяна, – уже не сдерживая ни слов, ни эмоций, цедит Алексей, – ты и я, вдвоём. Предупреждаю сразу, – повысил он голос и обвёл взглядом набившихся в кубрик сослуживцев лейтенанта, – если кто влезет в драку, буду убивать.
Здравомыслие пытается подать голос, но сдавать назад поздно. Алексей понимает: бросая вызов разжалованному лейтенанту, он бросает вызов всей сотне. Воинам, которых лишили наград и званий, тем самым превратив воинское подразделение в сборище не связанных ни долгом, ни присягой злых мужиков. Единственный, кто сдерживает ополчившихся на штабников солдат, их бывший командир, которому бойцы формально уже не подчиняются, но на деле беспрекословно слушают.
На скулах лейтенанта играют желваки, кулаки сжаты, взгляд буравит Алексея. Казалось, ничто не сможет предотвратить драку, но бывший майор придерживался иного мнения.
– Лейтенант, – не повышая тона, спокойно произнёс он, – сядь на место.
На глазах Алексея пышущее ненавистью лицо Крауса изменилось, и он, бросив на Алексея колючий взгляд, покорно отправился к своей койке.
– И ты, майор, меру знай. Ну а вы что собрались, – обратился он к набившимся в кубрик пехотинцам, – разбежались быстро.
Кубрик опустел, бывший майор парой слов разбавил собравшуюся толпу. Спустя минуты четверо обитателей кубрика как ни в чём не бывало сражаются в прерванную игру, а остальные либо спят, либо делают вид.
Осенние сумерки, быстро вытесняя дневной свет, запускают реле, и погруженная в полумрак территория комплекса озаряется электрическими огнями. Ворвавшись в окно, яркий искусственный свет разбавил полутьму кубрика и разбудил Алексея.
– Прикрой, лучше здесь добавим, – расслышал он хрипловатый голос майора.
Повинуясь повороту регулятора, закачанный в оконные стеклопакет газ потерял прозрачность, опять погрузив кубрик в сумрак. Под потолком набрали яркость световые панели.
Проснувшись, продолжал неподвижно лежать. В памяти всплыл инцидент, и Алексей принялся размышлять по поводу дальнейших своих действий.
Ситуация дрянная, но, вспомнив всё до мельчайших подробностей, Алексей пришел к выводу, что ссоры было не избежать и действовал он правильно. Огорчало предвзятое к себе отношения роты Лима, однако, рассудив, что в блоке четыреста человек и вакуум общения ему не грозит, Алексей вытеснил досаду из головы.
Отбросив мысли, прислушался к текущей в кубрике неторопливой беседе. Сидящих за столом людей он не видит. Лежит ногами к коридору, в поле зрения лишь пустая койку справа, а вертеть головой, выдавая своё присутствие, пока не хотелось. Да и не требовалось. Сокамерники соблюдением тишины особо не утруждаются.
– Почти полмесяца вахны их не трогали. Зато потом надавили так, что к концу третьей недели боёв под ружьё встали даже полотёры, – вещает рассказчик, – прикинь войско, – усмехнулся он, – тысяча пехотинцев, пара тысяч матросов, уцелевших после уничтожения оборонявшего Глупую флота, и сотня тысяч учёных, которые кроме столовых и лабораторных приборов в руках ничего не держали.
– Говорят, погибло их немало, – перебил кто-то рассказчика.
– Да, – равнодушно отозвался тот, – чтим память, но суть не в этом, – вернулся он к прерванному рассказу. Бесконечные бои уже к исходу второго месяца опустошили арсеналы. Вот умники и задумались, как жить дальше. Додумались до того, что начали в экспериментальный образец телепорта сгружать грунт, взрывчатку, мусор всякий и отправлять на висящие над планетоидом вахновские корабли. Взрывчатка быстро кончилась, но из строя вывели не один десяток их посудин, а заодно отвадили вахнов рядом с Глупой шляться. Но главное не это: был там среди них один вообще гениальный, вот он и придумал вместо камней отправить вахнам содержимое очистных ёмкостей. Сказано-сделано, быстро соорудили канал подачи нечистот в камеру телепорта и принялись ждать. Когда вновь засекли идущий к ним флот вахнов, быстренько им отгрузили накопленное за годы эксплуатации.
– Во умылись.
– И нанюхались, – послышались довольные реплики.
– Тихо, – оборвал их рассказчик, – когда корабли подошли, оказалось, что это прибывший на выручку Республиканский флот. Потом выяснилось, что на Глупой действовал старый код распознавания, а эскадра не успела предупредить защитников о подходе. За что и поплатились. Говорят, первые тонны нечистот сгрузили аккурат на мостик флагмана, где в тот момент находился командующий эскадрой.
На какое-то время в кубрике повисла тишина.
– А ты откуда всё это знаешь? – с долей подозрения спросил разжалованный майор.
– Дружок рассказал, он оборонял Глупую.
– Твой дружок врёт.
Население кубрика как по команде обернулось. Алексей поднялся, поправил одежду и, повернувшись к сокамерникам, продолжил.
– На Глупой он, может, и присутствовал, но того, о чём ты рассказал, не было. К третьей неделе штурма вахны определили и выбили почти все питающие станции. Энергии не хватало даже на регенерацию воздуха. К подходу первых республиканских флотов всё, что дышало и могло сопротивляться, обороняло сеть лабораторий, находящихся на глубине трёх километров. Поверхность планетоида контролировали вахны, так что о подходе флота остатки гарнизона узнали, когда наверху начался бой. А оба телепорта, находящиеся в то время на Глупой, были уничтожены, как только стало известно, где именно оказался планетоид.
Аркана. Новая Республика.
Стоило звезде лениво выползти из-за горизонта, как промозглая ночная мгла нехотя отступила под натиском нового дня. Рассыпавшись яркими брызгами, миллионы лучей, играя бликами на ряби водоёмов и окнах квартир, стряхнули с вновь отвоёванных у ночи территорий сонное умиротворение. В утреннем небе появились стайки птиц, что в погоне за мошкарой дерутся друг с другом, издавая при этом громкие щёлкающие трели.
Словно вторя их языку, защёлкали реле, отключая освещение улиц. Яркий огненный шар оторвался от горизонта и окончательно вымел ночную тьму и прохладу.
В то самое время, когда утренние лучи озарили ущелья городских улиц, жители Арканы, пробуждаются ото сна, зевая и потягиваясь, идут в ванные комнаты, готовят завтрак, строят планы.
Среди населения двухмиллиардного мегаполиса, проснувшегося этим утром, живёт Димка, шестилетний сорванец, который, глядя, как мать греет завтрак, тоже строит планы. Они зародились давно, но приступить к их исполнению мальчик решил именно сегодня.
Димка незаметно сунул руку под майку и погладил нагретый телом пластиковый прямоугольник, с помощью которого двое верных друзей надеялись осуществить свои планы.
– Малыш, что там у тебя? – заметив копошение за пазухой, спросила мама, – покажи.
Димка обомлел. Зная, что если мама увидит с таким трудом стащенную у неё же отцовскую карту, то мечты о побеге так и останутся мечтами. Пришлось импровизировать.
– Чешется, – яростно скребя пятернёй под майкой, соврал он.
– Покажи.
– Ага, – возмущённо фыркнул Димка, соскакивая с табуретки, – ты девочка, а девчонкам я живот не показываю.
Радуясь, что обычно требовательная в таких вопросах мать на этот раз не стала настаивать, Димка шмыгнул в детскую и спрятал карту доступа в посадочную зону космодрома в карман уличных брюк.
Предстоящее пугает и манит одновременно. Взглянув на часы, Димка не удержался и, щёлкнув по сенсору, призвал к жизни голограф, где, выбрав адрес, вызвал соратника.
– Чего так рано? – опасливо оглянувшись, шёпотом спросил худощавый образ Брэди, вывешенный голографом над письменным столом.
– Узнать хотел, не испугался?
– Нет, – Брэди с такой силой тряхнул головой, что слетевший ночной чепчик обнажил белобрысую макушку, – а что мне бояться, ведь мы на войну едем, вместо отцов в бой ходить, так все делают, вон у дяди Джерда папку убили, так он вмиг вместо него на войну уехал….
– Ладно, – перебил друга Димка, – как только мать выпустит, давай ко мне и в порт.
Выключив голограф, Димка прислушался к происходящему в родительской комнате. Ожидания оправдались. С того самого дня, как погиб отец, мама каждые вторые выходные месяца встречалась с такими же грустными тётями. Сегодня мама весь день будет плакать.
Подойдя к окну, в который уже раз устремил взор на корпуса космопорта, возведённые на том берегу омывающего окраины города озера.
В этот момент один из пассажирских челноков, курсирующих между портом и висящими на орбите лайнерами, оседлав столбы реактивных потоков, медленно пополз в небесную высь. Сердце мальчишки всколыхнулось от сладостных предчувствий. Димка смотрит, а челнок уходит всё выше и выше и наконец, превратившись в едва заметную точку, окончательно пропадает из вида.
Аркана осталась позади, и провожаемый мальчишкой кораблик очень быстро оказался в чернильной стуже космического пространства. Переложив функции управления на автоматику, пилот челнока откинулся на спинку и принялся лениво наблюдать за царившей в предпланетном пространстве суетой. По лобовому остеклению кабины медленно поползли электронные метки плывущих мимо объектов.
Маневрируя среди оборонных спутников, орбитальных доков, грузовых терминалов и снующих между ними судов обслуживания, автопилот уверенно ведёт челнок к шлюзу висящего на удалённой орбите лайнера.
На остеклении вспыхнули и тут же погасли метки патрулирующего пространство крыла штурмовиков. Вскоре по правому борту навстречу потянулись длинные ремонтные доки, на стапелях которых полным ходом идёт восстановление потрёпанных эсминцев и пары выделяющихся габаритами линкоров. Вокруг кораблей снуют сотни всевозможных ремонтных аппаратов. Сверкает сварка, сверкают вспышки манёвровых двигателей роботизированных мини-буксиров, подающих к кораблям массивные бронеплиты и уже целиком собранные отсеки. Какое-то время пилот смотрит, как к оголённым рёбрам жесткости кормы линкора с ювелирной точностью подводят одну из орудийных надстроек и медленно опускают её на корпус. К работе приступили ремонтные механизмы, стремясь в срок завершить замену повреждённых участков.
Миновав доки, песчинка челнока подошла к огромной, мерцающей яркой иллюминацией громаде пассажирского лайнера, и скрылась в недрах причальной палубы. Вскоре стыковочные системы лайнера выплюнули высадивший пассажиров челнок обратно в космос.
Глава 3
Аркана. Новая Республика.
– Шляются тут всякие, – проводив взглядом удаляющийся челнок, недовольно буркнул Бэнет, – ну куда, куда? – зло зашипит он, вернувшись к прерванной работе, – ты что, не видишь, какую сюда насадку надо, третью давай. Свалились вы на мою голову.
Передатчики скафандров работают на выделенной частоте, и брань Бэнета Купера слушают лишь восемь несчастных техников, вот уже шесть часов ковырявшиеся под его руководством на носу висящего над планетой эсминца.
Заслонившая полнеба планета пестреет соцветием вновь зародившегося дня. С космической высоты деталей ландшафта Арканы не рассмотреть, но и без них планета тянет взгляд пестротой континентов и синевой океанов.
Бэнет Купер, малорослый сорокалетний капрал, далёк от созидательных настроений. Никакая красота оказалась не в силах остановить льющийся из его рта поток ругательств. Причиной более чем дурного настроения служит крепление одной из внешних носовых плит, из-за которого Бэнет третий раз за последние сутки вынужден торчать в открытом космосе.
По той же причине эсминец вовремя не вышел в патруль, чем задержал действующую в связке разномастную группу. В результате рокировки на патрулирование вышла резервная единица.
Что именно пришлось выслушать капитану эсминца от начальства, Бэнет не знал, однако устроенный после разнос показал, что хорошего в тех словах было мало. Прокатившись по кораблю, лавина капитанского гнева в конечном итоге остановилась на помощнике старшего техника, коим и является торчащий возле крепления, сыплющий ругательствами капрал Бэнет Купер.
Раздражает всё. И капитан, и старпом, старший техник, обвинивший его в некомпетентности и по сути сваливший вину за некачественно выполненные работы. Раздражает ползающее вокруг вспомогательное железо, медлительные подчинённые и, конечно, проклятый крепёж, растративший за сутки нервов Бэнета больше, чем годы проходящей вдали от войны службы.
– Да не сюда, – в очередной раз рявкает он, когда криворукий подчинённый загнал стопор не в то отверстие, – ну почему приходится работать с такими идиотами? – взвыл Бэнет, – ты какого рожна сюда свои кривые руки засунул?
Распаляя себя всё сильнее, навис он над сникшим техником.
– У тебя за спиной киб, – изливает он раздражение, – надо всего лишь поставить задачу и отойти в сторону, – Бэнет со стоном выдохнул и хлопнул нерадивого подчинённого по макушке шлема, – ты хоть понимаешь, недоразвитое ты существо, что нам опять придётся разобрать весь крепёж?
С трудом удержавшись от соблазна дать придурку ключом по забралу, Бэнет воздел очи.
– О космос, – видимо, надеясь, что космос увидит крохотную человеческую фигурку, копошащуюся на носу железного исполина, воскликнул он, – прошу тебя, сделай так, чтобы всё это закончилось. Надоело, – изливает он пустоте душу, – не могу больше, не хочу.
Выплеснув в эфир очередную порцию эмоций, Бэнет вновь склонился над ненавистным креплением. Вопреки ожиданиям, стопор на удивление легко вышел из паза, но установившееся душевное равновесие вновь было покороблено.
– Ну всё, – в голос взревел Бэнет, когда один из стоявших за спиной техников включил прожекторы ремонтного робота.
Потоки нестерпимо яркого света активировали встроенный в забрало фильтр. На несколько секунд Бэнет оказался в полной темноте. Сжимая кулаки, он, багровея лицом, начал распрямлять спину, чтобы уже наверняка дать идиоту по шлему, но в этот момент фильтр вернул забралу прозрачность и сознание Бэнета царапнуло несоответствие. Стоя лицом к корме, Бэнет со всё возрастающим удивлением смотрит, как свет включённого где-то за спиной прожектора помимо деформированного крепления осветил уж слишком большой участок корпуса. Сформированные лесом всевозможных антенн и надстроек длинные тени быстро убедили его, что никакой даже самый мощный прожектор не в состоянии осветить тысячи метров металлического поля.
Камеры киба фиксируют, как закованный в громоздкий ремонтный скафандр человек развернулся и, задрав голову, уставился на появившееся над носом эсминца нечто.
Глядя на испускающий поток пульсирующего света круг, Бэнет лихорадочно вспоминает изученные образцы техники и вооружения вахнов. Чем ближе подходит он к концу списка, тем больше убеждается, что упоминаний о происходящем над эсминцем явлении нет. Пятидесяти метровый круг с ворочающимися внутри сполохами света ничего хорошего явно не предвещает, и в глазах притихшего Бэнета зарождается страх.
Ремонтный киб отсканировал световое пятно всеми доступными средствами и вывалил на забрала хозяев ворох полученной информации.
Объект не является материальным телом, но легче от этого не стало. Вдавив трясущимся подбородком клавишу, Бэнет активировал экстренный канал связи.
На одеревеневший язык скопом просятся сотни слов. Бэнет запнулся, на мгновение замешкался, а спустя это мгновение сообщать о происходящем было уже некому.
Датчики зафиксировали мощный энергетический всплеск, и в следующую секунду из центра вдруг начавшего сужаться круга выскочил сигарообразный объект. Отработав двигателями и мгновенно преодолев разделяющее их расстояние, объект бьёт в нос эсминца чуть ниже работающей бригады.
Пробив бронеплиты и корпус, снаряд, составляющий два метра в диаметре и чуть менее двадцати в длину, распался, выпустив из себя поток энергии, который, прожигая переборки и перекрытия, за секунды добрался до камер топливного распада.
Как активировал ранец скафандра, позже не смог даже вспомнить. Отброшенный реактивными струями прочь от корабля, Бэнет не сводил взгляда с уплывающей вниз массивной чёрной туши. Спустя секунды в районе кормы, выломав из корпуса пласты обшивки, в пространство вырвался гейзер полыхнувшего внутри корабля взрыва. Серия вспышек прокатилась из сорванных люков и шлюзовых створов, а затем километровой длины эсминец поглотила нестерпимо яркая вспышка. Она мгновенно сошла на нет, и потрясённый Бэнет увидел на месте эсминца покорёженный, буквально вскрытый изнутри, плывущий среди собственных обломков безжизненный остов.
За спиной полыхнула целая серия вспышек, подобных только что виденной. Зная, что там формируется патрульная группа, Бэнет окончательно осознал, что происходящее – не роковая случайность, а первые минуты всё же добравшейся до него войны.
Покрываясь испариной, трясущийся от страха и напряжения Бэнет оторвал взгляд от братской могилы своего экипажа и осмотрелся по сторонам. Худшие опасения сразу подтвердились. Систему атакуют вахны. То здесь, то там Бэнет видит вспышки, ознаменовавшие гибель очередной единицы Космических Сил Новой Республики.
Минуты пережитого страха плюс осознание гибели не успевшего сделать по врагу ни единого выстрела флота как ни странно вернули Бэнету хладнокровие. Сломав парализующий ступор, в голове появились осознанные мысли. Подчиняясь первой из них, Бэнет остановил полёт и отключил спаливший более половины запаса топлива ранец.
Отсканировав доступные частоты, получил подтверждение увиденному. Оборонявшая систему эскадра разбита, а значительно поредевший с переносом боевых действий в системы вахнов гарнизон планеты лихорадочно готовится к отражению орбитальной атаки.
Послушал переговоры осиротевших пилотов штурмовиков, которым в момент атаки посчастливилось находиться вне своих носителей. Услышал переговоры гражданских пилотов, которые, видя уничтожение флота, спешат уйти под защиту планеты. Из находящихся на момент атаки в системе крупных кораблей печальной участи миновал лишь пассажирский лайнер, который, экстренно прервав посадку и стартовал с максимальным ускорением.
Глядя лайнеру вслед, Бэнет позволил себе надеяться, что гражданские объекты вахнов не интересуют, но всколыхнувшееся между ним и планетой пространство на корню убило вспыхнувшую надежду.
Вися в трёх с лишним сотнях километров от планеты, Бэнет смотрит, как на фоне морей и континентов появившаяся в пространстве точка расширяется в размерах превращаясь в гигантский круг. Возникшее между Бэнетом и планетой нечто заполнили уже виденные совсем недавно сполохи света. Их яркость нарастает, и очень скоро светофильтры вновь уберегли глаза Бэнета от ожога, но стоило лицевому щитку приобрести прозрачность, с губ техника сорвалось длинное ругательство.