Скажи пчелам, что меня больше нет

6

Охотник вернулся с холмов[22]

Джейми с Брианной вернулись ближе к вечеру – с парой белок, дюжиной голубей и рваным заляпанным мешком, в котором обнаружилось нечто похожее на останки жертвы кровавого убийства.

– Это что, ужин? – спросила я, осторожно ткнув ногой кость, торчащую из скользкого, местами покрытого шерстью месива. От него исходил железистый, словно из лавки мясника, запах с едва заметными тухлыми нотками. Однако процесс разложения еще не начался.

– Да, саксоночка. Если получится. – Джейми подошел и хмуро взглянул на изуродованную тушу. – Я тебе помогу. Но сначала хлебну чуток виски.

Его штаны и рубашка были так сильно заляпаны, что я не сразу заметила пропитанную кровью тряпицу вокруг голени. К тому же Джейми прихрамывал. Удивленно приподняв бровь, я направилась к корзине с едой, инструментами и кое-какими лекарствами, которую каждое утро притаскивала на место строительства.

– Судя по всему, в мешке – останки оленя. Неужто ты разорвал его голыми руками?

– Нет. Это сделал медведь, – с непроницаемым лицом сказала Бри. Джейми промычал что-то невнятное.

Отец и дочь обменялись загадочными взглядами.

– Медведь, значит. – Я глубоко вздохнула и указала на рубашку мужа. – Ясно. И какая часть этой крови принадлежит тебе?

– Всего пара капель, – невозмутимо ответил он и сел на Большое бревно. – Виски есть?

Я внимательно посмотрела на дочь – чумазую, в заляпанной птичьим пометом юбке. Похоже, Бри не пострадала. Ее освещенное солнцем лицо сияло счастьем. Я не удержалась от улыбки.

– Вон там висит фляга с виски, – кивнула я в сторону большой ели на дальнем конце участка. – Можешь сбегать за ней, пока буду осматривать рану?

– Конечно! А где Мэнди и Джем?

– Когда видела их в последний раз – играли у ручья с Эйданом и его братьями. Не волнуйся, – успокоила я, заметив, что Брианна нервно закусила нижнюю губу. – Там совсем мелко. К тому же Фанни обещала присмотреть за Мэнди, если та захочет собирать пиявок. На Фаннивсегда можно положиться.

– Ладно, – неуверенно сказала Бри, борясь с материнским инстинктом, который требовал немедленно вытащить Мэнди из ручья. – Полагаю, я видела Фанни вчера вечером, но совершенно ее не помню. Где она живет?

– С нами, – сообщил Джейми. – Ай!

– Не дергайся! – Я раздвинула рану двумя пальцами, промывая ее солевым раствором. – Ты же не хочешь умереть от столбняка?

– А если бы я сказал «да»? Что бы ты сделала, саксоночка?

– То же самое, что делаю сейчас. Хочешь ты или нет, я этого не допущу.

– Так зачем спрашиваешь? – Джейми отклонился назад, опершись на ладони и вытянув ногу. Затем взглянул на дочь. – Фанни – сирота. Твой брат взял девчушку под свою защиту.

Бри на мгновение застыла с непроницаемым выражением лица. Выглядело довольно забавно.

– Мой брат?.. Уилли? – настороженно спросила она.

– Насколько мне известно, другого у тебя нет. Хотя можешь уточнить у мамы, – улыбнулся Джейми. – Да, Уильям… Господи Иисусе! Саксоночка, ты хуже медведя!

Он закрыл глаза – то ли от нежелания лицезреть манипуляции с ногой (я немного расширила рану, очищая ее скальпелем; травма не представляла угрозу для жизни, но когти медведя оставили на голени глубокий порез, так что я вовсе не шутила насчет столбняка), то ли чтобы дать Бри возможность переварить информацию.

Дочь посмотрела на него, склонив голову к плечу.

– Так значит… – медленно произнесла она, – Уилли знает, что ты его настоящий отец?

Джейми поморщился, не открывая глаз.

– Знает.

– Очевидно, он от новости не в восторге. – Брианна усмехнулась уголком губ, однако в ее глазах и голосе читалось сочувствие.

– Скорее всего.

– Но это пока, – пробормотала я, смывая кровь с большой берцовой кости.

Джейми фыркнул. Бри издала более женственную версию того же звука и отправилась за виски. Когда она удалилась, Джейми открыл глаза.

– Долго еще, саксоночка?

Я заметила, что его руки дрожат от напряжения – он оперся на ладони, борясь с дикой усталостью.

– Почти готово, – успокоила я мужа, ласково коснувшись его пальцев. – Только наложу повязку, а затем тебе придется немного полежать с приподнятой ногой.

– Смотри не усни, па! – Брианна протянула ему флягу. – Сегодня к нам на ужин придут Йен с Рэйчел и тетя Дженни. – Она поцеловала отца в лоб. – А насчет Уилли не беспокойся. Он все поймет.

– Ладно. Надеюсь, мне не придется ждать до скончания дней. – Джейми криво усмехнулся собственной шутке и приветственно поднял флягу.

Я прогнала Джейми с солнца, несмотря на его бурные протесты, и заставила лечь в тени «хирургической», подложив ему под голову свернутый фартук.

– Ты небось ничего не ел с самого завтрака? – спросила я, укладывая раненую конечность на вытащенное из поленницы бревно.

– Ну почему же? – спокойно ответил он. – Эми Хиггинс передала с Брианной лепешки и сыр. Мы перекусили, пока ждали, когда медведь уйдет. Неужели ты думаешь, я бы стал молчать, умирая от голода?

Я почувствовала себя довольно глупо.

– Конечно, не стал бы. Просто… – сказала я, отведя ему волосы со лба, – мне хочется хоть немного облегчить твои страдания. Вот и решила тебя накормить – ничего лучше в голову не пришло.

Рассмеявшись, Джейми потянулся и выгнул спину, чтобы поудобнее устроиться на притоптанной траве.

– Очень любезно с твоей стороны, саксоночка. Хотя у меня есть еще парочка идей, как облегчить мое состояние, – вот только отдохну немного. К тому же Йен с семьей придет на ужин. – Он повернул голову и бросил взгляд на далекие горы: солнце медленно опускалось в рассыпанные по небу облака, окрашивая их пухлые брюшки теплым золотом.

Мы восхищенно вздохнули; Джейми вновь повернулся ко мне и взял за руку.

– Просто посиди со мной рядом, саксоночка, и скажи, что это не сон. Она и правда здесь? И Роджер Мак, и детишки?

Я сжала ладонь мужа, ощущая на сердце такую же бурлящую радость, что искрилась в его глазах.

– Это не сон. Они здесь. Точнее, вонтам.

Я невольно рассмеялась, увидев внизу Брианну. Она направлялась к рощице за ручьем, чтобы позвать детей; легкий вечерний бриз играл ее распущенными волосами, которые в сумерках казались каштановыми.

– Хотя я тебя понимаю. Сама порой чувствую себя неверующим Фомой. Утром приходил Роджер и разрешил мне осмотреть горло. Было так странно снова видеть его, касаться… И в то же время совершенно естественно.

Я провела рукой по тыльной стороне его ладони, потрогав костяшки и затянувшийся рубец на месте безымянного пальца.

– Ох, саксоночка. Мне к этому не привыкать, – сказал он дрогнувшим голосом, сплетая пальцы с моими. – Иногда просыпаюсь на рассвете, вижу рядом тебя… и не верю, что ты настоящая. Пока не дотронусь. Ну или пока ты не пукнешь.

Я выдернула руку; Джейми приподнялся и сел, удобно уперев локти в колени и не обращая внимания на мой гневный взгляд.

– Так что насчет Роджера Мака? Думаешь, голос к нему вернется?

– Не знаю, – ответила я. – Правда не знаю. Он рассказал мне о человеке по имени Гектор Макьюэн…

Джейми с большим интересом выслушал всю историю, лишь изредка отвлекаясь, чтобы отогнать полчища надоедливых мошек.

– А ты сама видела что-нибудь подобное,a nighean? Голубое свечение, о котором он поведал?

Меня пробрала дрожь, словно от холода. В памяти всплыли события давно похороненного прошлого. По крайней мере, мне очень хотелось его похоронить.

– Вообще-то… да. – Я нервно сглотнула. – Однако решила, что брежу. Возможно, так оно и было. Ведь я тогда чуть не умерла. Непосредственная близость смерти зачастую искажает восприятие.

– Согласен. Однако это не означает, что все увиденное в таком состоянии – неправда.

Муж задумчиво посмотрел на меня и тихо добавил, тронув за плечо:

– Необязательно об этом рассказывать. Зачем заново переживать горестные моменты?

– Ничего, – отмахнулась я и решительно нырнула в глубины памяти. – Инфекция оказалась смертельной, однако мастер Рэймонд… – даже не глядя на Джейми, я почувствовала, что он вскинул голову, услышав имя лекаря, – пришел и исцелил меня. Понятия не имею, как он это сделал, – сознание мое тогда совсем затуманилось. Но я видела… – Перед глазами вновь возникли картины прошлого. – Она стала голубой – кость в моей руке. Не такой яркой, как… – я указала на пронзительно-синее, словно цветки дельфиниума, вечернее небо, – а бледно-голубой. Хотя «светилась» – не совсем точное слово. Она была… живой.

Действительно живой! Распространяясь от костей по всему телу, голубое свечение словно уничтожало в организме всех микробов, и те умирали, подобно гаснущим звездам. Воспоминание было настолько реальным, что волоски у меня на руках и шее приподнялись, а в душе возникло странное чувство умиротворения, будто кто-то напоил меня чаем с теплым ароматным медом.

Из леса послышался дикий вопль, разрушив очарование момента. Джейми с улыбкой повернулся ко мне.

– А вот и малыш Огги! Ревет, как пума во время охоты.

Я поднялась, отряхивая юбку от травы.

– По-моему, это самый громкий ребенок на свете.

Тут же, будто по сигналу, снизу послышалось улюлюканье: из рощи у ручья высыпала ватага ребятишек. За ними, склонив друг к другу головы, неспешно следовали Бри с Роджером, очевидно погруженные в приятную беседу.

– Придется расширить дом, – задумчиво сказал Джейми.

Не успел он развить эту интересную мысль, как на тропинке с восточной стороны Риджа появились Мюрреи. Рэйчел несла на руках орущего Огги, а сзади шел Йен с большой закрытой корзиной в руке.

– А где дети? – спросила Рэйчел у Джейми. Он встал и с улыбкой кивнул на поляну внизу.

– Сейчас увидишь,a nighean.

Джем, Мэнди и Жермен уже отделились от товарищей и брели теперь за Роджером и Брианной, обмениваясь дружескими тычками.

– Ой, Джейми! – охнула Рэйчел, и ее глаза потеплели. – Надо же, как дочь на тебя похожа – да и внук вылитый ты!

– Я же говорил! – Йен улыбнулся жене с высоты своего роста, и она крепко стиснула его руку.

– Твоя мама… – Рэйчел покачала головой, не в силах описать бурю эмоций, которую испытает свекровь при виде родственников.

– Вряд ли моя сестрица упадет в обморок, – сказал Джейми, осторожно поднимаясь на ноги. – С племянницей она уже встречалась – правда, без ребятишек. Кстати, где Дженни? – Он посмотрел на ведущую в лес тропинку, будто ожидая, что сестра появится там, как по волшебству.

– Решила заночевать у Макниллов, – ответила Рэйчел, спуская Огги на траву. Теперь малыш спокойно лежал на спинке, лениво шевеля ручками и ножками. – Они с Кристиной Макнилл очень сдружились во время занятий рукоделием. Кристина сказала, что ее муж уехал в Солсбери и что она боится оставаться ночью одна – их дом стоит на отшибе.

Я понимающе кивнула. Кристина была третьей по счету женой Ричарда Макнилла, совсем молоденькой, – они только-только поженились. Он привез ее сюда из Кэмпбелтона, поселения неподалеку от Кросс-Крика. Ночи в горах темные – мало ли что может таиться во мраке.

– Дженни очень добра, – заметила я.

Йен насмешливо фыркнул.

– Держу пари, ма делает это не столько ради миссис Макнилл, сколько ради себя. – Он кивнул на хнычущего сына – по подбородку Огги стекала слюна. – Малыш уже три ночи мучается коликами, а дом у нас тесноват. Как пить дать, она уже завалилась на кровать миссис Макнилл и спит мертвецким сном.

– Матушка Йена полночи его укачивала, – пояснила Рэйчел извиняющимся тоном. – Я хотела взять Огги, но она только отмахнулась и сказала: «На что тогда нужны бабушки?» – Присев на корточки, Рэйчел подхватила сына на руки, прежде чем тот успел включить свою пожарную сирену. – Клэр, а как вам Мармадьюк?

– Кто?.. Ты имеешь в виду в качестве имени для Огги? – Я попыталась придать лицу нейтральное выражение, но не успела. Рэйчел рассмеялась.

– Дженни так же отреагировала. Правда, – добавила она, вытаскивая кончик косы из цепких пальчиков младенца, – Мармадьюк Стивенсон был одним из Бостонских мучеников: очень достойный Друг. Отличное имя!

– Ну, если ты назовешь сына Мармадьюком, его точно ни с кем не спутают, – тактично заметил Джейми. – Правда, ему придется сызмальства научиться драться. Хотя если он будет квакером…

– Да, – сказал Йен жене. – И Фиргод мы его тоже не станем называть. Разве что Фортитьюд[23] – вполне подходящее имя для мальчика.

– Хмм… – Рэйчел задумчиво посмотрела на малыша. – А может, Уиздом?[24] Уиздом Мюррей? Уиздом Йен Мюррей?

Йен засмеялся.

– А если он вырастет не шибко умным? По-моему, ты заранее обрекаешь его на неприятности.

Джейми склонил голову набок и прищурился, задумчиво глядя на Огги. Затем поочередно посмотрел на Рэйчел с Йеном и с сомнением произнес:

– Думаю, это ему не грозит – с такими-то родителями. Кстати, Рэйчел, ты не думала уважить своего отца? Может, назовешь сына в его честь?

– Мордекай? Только если это будет непервое имя…

Я бросила взгляд на костер; дрожащие красноватые языки пламени казались прозрачными в свете дня.

– Йен, не последишь за костром? Я запеку в золе голубей, а еще…

Посмотрев вниз с горы, я мысленно пересчитала едоков. Дети Хиггинсов будут ужинать у себя – значит, остается (я загибала пальцы, чтобы не запутаться) семеро взрослых и четверо детей. У меня была огромная кастрюля тушенной с травами чечевицы и окорок на кости, который с полудня варился на медленном огне. Брианна освежевала добытых белок; возможно, стоит порезать их на кусочки и добавить к чечевице.

– Клэр, мы принесли небольшую добавку к ужину. – Рэйчел кивнула на корзину, висевшую у нее на руке. – Нет, Огги, нельзя дергать маму за волосы! Я ведь могу от неожиданности уронить тебя в костер – и это будет полнейшее безобразие, согласись?

Я рассмеялась квакерской шутке, а Огги выпустил кончик маминой косы – почти целиком – и сунул в рот свой кулачок, внимательно меня разглядывая.

– Иди ко мне, – протянула я руки. – Познакомлю тебя с родней, малыш Оглторп.