Безутешная вдова

Глава 7.

Пока Бекон давал указания сержанту Кио, Кент бросил плащ, чтоб не мешал, на спинку заднего сиденья и сел за руль. Все заняли свои места, Керби захлопнул дверцу и Мердок вырулил на дорогу, следя в зеркальце, как Кио занимает место позади них. Дважды свернув налево, они выехали на Блистоун, и через пять минут вновь оказались перед«Сити-отелем».

На этот раз лейтенант позволил Мердоку и Керби себя сопровождать, они втроем вошли в вестибюль и направились к стойке. На полпути Мердок заметил Барри Данхема, который в уголке читал газету, поэтому догнал лейтенанта и схватил его за рукав.

– Там Данхем…

– Отлично. Познакомьте нас.

Видимо, Данхем их заметил, а узнав Мердока, отложил газету и с улыбкой спросил:

– Привет, Кент! Вы ко мне?

– Мы собрались спросить о вас дежурного, но я случайно вас заметил. Познакомьтесь, – лейтенант Бекон, Френк Керби.

Произнеся «привет«все трое даже не сделали попытки подать друг другу руки. Данхем же, взглянув на лейтенанта, спросил:

– Городская полиция?

– Отдел убийств.

– Ну, это не по моей части… Чем могу служить?

– Я хочу задать вам несколько вопросов.

– Приступайте.

– Будьте добры рассказать, как вы провели сегодня вечер.

– Начиная?..

– Часов с пяти.

– День я провел на треке, приехал часов в шесть, пропустил пару стаканчиков, принял душ, отдохнул. До девяти вечера я оттуда не выходил.

– Дождь шел?

Данхем задумчиво надул губы. Он был хорошо сложенным крупным мужчиной, правда рыхловатым с виду, с темными, слишком длинными на вкус Мердока волосами и тонкими усиками. Маленькие светло-голубые глаза плохо сочетались с черными бровями и смуглой кожей. Вообще-то он был хорош собой, несмотря на грубоватые черты лица и маленький рот. Но Кент всегда считал, что доверять ему не следует-Данхем относился к тому типу людей, которые умеют весьма убедительно врать, а в случае опасности готовы на все.

Сейчас же, задумчиво склонив голову, тот ответил:

– Дождь как раз начинался.

– Что было дальше?

– Поехал в«Севиль«ужинать… А в чем дело, лейтенант? Кого убили?

Услышав ответ Бекона, Данхем тут же заявил, что никогда о таком не слышал. Бекон пояснил, что Брейди работал на Олдерсонов и они только что оттуда. Потом внезапно спросил:

– У вас какие-нибудь документы есть?

Данхем сразу ощерился, как рассерженный пес.

– А больше вам ничего не нужно? – зло бросил он. – Я ответил на ваши вопросы про сегодняшний вечер. Можете проверять, не устроит-приходите ещё раз.

Бекон голоса не повысил, но вот тон его изменился. Кент, следивший за ним, восхитился, как лейтенант спросил:

– У вас плащ с собой, Данхем?

– Да, вот он, – тот ткнул пальцем в плащ на спинке соседнего стула.

– Надевайте и поехали в комиссариат.

– С какой стати?

– Обвинение в бродяжничестве и отсутствии документов будет в самый раз. Не тяните.

Данхем отпрянул назад. Он сник на глазах, прежней наглости как не бывало. Попытавшись развязно улыбнуться, опустил глаза и достал бумажник.

– Документы конечно есть! Стоит ли шум поднимать? Вот, прошу.

– Доставайте сами.

Из бумажника Данхем извлек водительские права и что-то вроде визитной карточки. Бекон внимательно их просмотрел и вернул владельцу.

– Говорят, вы актер? – спросил он. – Работаете?

– Пока нет, но у меня есть контракт на лето.

– Вы брат Риты Олдерсон?

– Сводный.

– Она вам помогает?

– Я получаю пособие… тысячу долларов в неделю.

– И давно вы у нас в городе? – Бекон не обратил внимания на издевательский тон.

– Месяца два.

– С Олдерсонами знакомы?

Как-то раз обедал у них, – Данхем снова беззаботно ухмыльнулся. – Кажется, я старухе не понравился… видно, недостаточно почтительно кланялся.

– Ладно, – сказал Бекон, – никуда не уезжайте. Завтра мы вас можем вызвать для дачи показаний.

Развернувшись и кивнув Мердоку, он зашагал к выходу, – идеальная выправка, плечи расправлены, шляпа точно по центру.

Салли Фишер жила в старом особняке неподалеку от Хименгуэй-стрит. Как и многие его соседи, дом давно был перестроен и поделен на квартиры, но высокое крыльцо уцелело, как и парадный вход.

На крыльце их встретил детектив, присланный осмотреть квартиру Тома Брейди. Результатов, судя по всему, это не дало.

– Ни оружия, ни отчетов, ни бумаг, – доложил детектив. – В камине только зола. Я взял у управляющего ключ, на случай если вы надумаете заглянуть туда сами.

– Ладно, – Бекон отпустил детектива.

Войдя в дом, они стали подниматься по лестнице. Проходя мимо знакомой квартиры на втором этаже, где так часто ему приходилось бывать и где столько часов они с Томом Брейди вели за кружкой пива нескончаемые беседы обо всем на свете, Кент почувствовал, как сжалось у него сердце и комок подступил к горлу. Лишь когда они взобрались на последний этаж и Салли Фишер открыла дверь, ему удалось взять себя в руки и прогнать горькие воспоминания.

Салли села на стоявшую против двери кушетку. У миниатюрной, но приятно пухленькой девушки с глазами газели и коротко стриженными каштановыми волосами был чуть вздернутый носик и ротик с пухлыми губками, часто раздвигавшимися в ослепительной улыбке. Но именно поэтому Мердок был потрясен её видом: покрасневшие от слез опухшие веки и дрожащие губы на смертельно бледном лице. Тяжело вздохнув, он подошел к кушетке, сел рядом и похлопал девушку по руке.

– Все в порядке?

– Да я не из-за себя, – потерянно всхлипнула она, – а из-за мистера Брейди.

Тут Кент ничем утешить её не мог.

– Но почему? – всхлипнула она, так и не сумев сдержать слезы. – Как рука поднялась? Он был такой чудный, такой добрый, такой…

Договорить она не смогла.

Мердок держал её за руку, лицо его пылало, глаза гневно сверкали, он с трудом заставлял себя вслушиваться в слова полицейского, рапортовавшего Бекону.

Тот не имел никакого отношения к расследованию убийства. Сюда его прислали из ближайшего полицейского участка после звонка Салли в полицию. Из рапорта следовало, что после ужина с приятельницей Салли пошла в кино. Домой вернулась примерно в половине десятого. Когда вошла в вестибюль, двое мужчин6предварительно осведомившись, она ли Салли Фишер, схватили её, при попытке сопротивляться оглушили ударом по голове, вырвали сумку и скрылись. Она сознания не потеряла, сумела кое-как подняться к себе наверх. Дверь в квартиру была взломана. Тут она позвонила в полицию, и уже потом обнаружила, что в комнатах все перерыто.

Бекон, оставшийся на пороге со шляпой в руке, заговорил неожиданно мягко:

– Понимаю, как вам нелегко, мисс Фишер. Мне известно, как вы относились к тому Брейди. Все мы испытываем сейчас одинаковые чувства. Но нам нужна ваша помощь. Пожалуйста, повторите нам все то, что вы рассказали детективу. – И, когда она подняла голову и утерла слезы, добавил: – Умница.

Никто её не прерывал, и только после того, как рассказано было все, Кент спросил, не пропало ли что из квартиры.

– Как ни странно, ничего.

– У вас в сумочке было что-нибудь, кроме обычных мелочей?

– Ничего. Даже денег и тех немного.

Бекон задумался, а мердок задал вопрос, казавшийся ему очень важным.

– Том вам сегодня днем не звонил? Не просил приехать к нам в фотостудию и забрать конверт на его имя?

– Нет, – глаза её удивленно раскрылись, – не звонил.

– Вы его отчеты печатали? – спросил Бекон.

– Да, по вечерам, но их было немного.

– Вам известно было, что он вернулся из поездки?

– Да, вечером он ко мне заходил.

– Нет. Я поняла6что вы имеете в виду, но обычно я постепенно приводила их в порядок к его возвращению, так что у меня ничего не было.

– Так, – протянул Бекон с явным облегчением. – Расскажите мне, о чем там шла речь.

– Вряд ли я смогу…

– Вы же их читали, когда печатали?

– Конечно, но понимаете, если вы привыкли работать на машинке, то делаете все автоматически, даже думая о другом. Потом было тут ещё одно…

– Что именно? – Бекон явно был недоволен.

– Когда он впервые попросил меня помочь ему с отчетом, то предупредил, что его работа-дело конфиденциальное, как у адвокатов и врачей. Потому-то я и старалась не читать содержание. Как-то раз-другой заглянула-там была такая скука, только время и место, где какой-то человек находился. А когда ты его не знаешь, в этом нет ничего интересного.

Кент и Бекон ей поверили, потому что оба хорошо знали Тома Брейди с его предельной порядочностью и чувством долга. Только на таких условиях он и мог отдавать материал машинистке.

– Ладно, – продолжал Бекон, – ну и где-же донесения?

– Вчера вечером он все забрал. Черновиков не оставлял никогда, говорил, что их обязательно нужно уничтожать, чтобы не водить людей в заблуждение.

Бекон потер челюсть, по лицу его мелькнуло выражение полнейшего отчаяния. Потом он вздохнул, покачал головой и спросил:

– Вы нам хотите помочь?

– Да, хочу!

– Тогда подумайте хорошенько об этих отчетах. Пусть даже не о выводах, о деталях: имена, названия мест, частные заметки Брейди. Не задумывайтесь, пустяк это или что-то важное-пусть даже бессмыслица. Запишите абсолютно все, что вспомните. Договорились?

Она нахмурилась, но кивнула.

– Обязательно.

– Черный ход у вас есть?

Бекон велел было патрульному проверить дверь, но тот заверил, что уже это сделал и все в порядке.

– Когда мы уйдем, запритесь на цепочку, – сказал девушке лейтенант. – Вряд ли вас сегодня потревожат. Если все в порядке, мы откланяемся.

– Да, конечно.

Она встала.

– Не волнуйтесь за меня. Обещаю, я постараюсь вспомнить.

Когда все трое вышли на площадку, лейтенант остановился и подождал, пока Салли не заперла все замки.

На крыльце Бекон спросил Мердока, куда тот поедет. Кент сказал – в редакцию. Тогда Бекон отправился с Керби, Мердок же сел в служебную машину, сразу связался с редакцией и сообщил, что новостей по делу Брейди нет, а машину он сейчас пригонит.

Когда около полуночи Кент появился в редакции, в кабинете Ваймана горел яркий свет. Стукнув для приличия разок в дверь, он просунул внутрь голову.

– Заходите, – Вайман вынул сигару изо рта. – Садитесь.

Мердок с благодарностью принял приглашение – усталость давала о себе знать. Откинувшись в кресле, он вытянул ноги, посмотрел на свои грязные, промокшие ботинки и решил непременно вычистить их утром. Потом спросил:

– Что слышно насчет Вольта Керри?

– Говорят, все обойдется. Повреждений мозга нет, но когда его можно будет допросить-неизвестно.

Подождав ответа, которого не последовало, Вайман стал терпеливо ждать, понимая, что раз Мердок зашел к нему в кабинет, значит должен сообщить что-то важное.

Вместо этого он услышал просьбу, и простую, и поразительную одновременно. Не повышая голоса, Мердок заявил:

– Я хотел бы получить отпуск на пару дней.

Вайман глубоко затянулся, у него отлегло от сердца. Выпустив густой клуб дыма, сказал:

– Разумеется, почему бы и нет? Временно вас заменит Делани. Есть серьезные причины?

– Дело Брейди.

– Да, да. Он ведь был вашим другом?

– Близким другом.

– Как там обстоят сейчас дела?

Мердок собирался ответить покороче, но заговорив, почувствовал вдруг потребность выговориться, чтобы облегчить душу и привести в порядок мысли. Вайман слушать умел, иногда он кивал, иногда удивленно поднимал брови, но не вмешивался и не прерывал. Сигара была забыта и догорала в пепельнице.

– Ну хорошо, – сказал он, когда мердок умолк. – Насколько я понял, вы хотите поработать вместе с Беконом, верно? Хорошая мысль. Так сколько времени вам понадобится на это дело? Вы ведь будете работать, да?

– Не на газету.

– Как это?

– Не хочу сказать, что не выдам материал, если такой будет. Но ведь может случиться, что время я потрачу напрасно. Шансов немного, правда, я лично заинтересован, да и с людьми умею разговаривать. Одним словом, думаю я о себе, а не о газете.

– Какого черта, разве я требую от вас конкретного результата?

– Убийство такого человека, как Брейди, не заслужит в газете и половины колонки.

– Раз оно затрагивает семейство Олдерсонов, то достойно целого подвала на первой полосе, а то и двух. Если ваша совесть мешает получить деньги за то, что вы делаете ради себя, забудьте об этом!

Отодвинув назад свое кресло, Вайман потянулся за сигарой.

– Давайте, действуйте! Поезжайте домой, примите пару стаканчиков и ложитесь спать. Я предупрежу, что вас завтра не будет.

Мердок встал. Разговор с Вайманом его ободрил и теперь он чувствовал себя гораздо лучше. Он снова верил в себя, в успех своей затеи. Разве иначе Вайман дал бы ему«добро»?

Глава 8.

Кент успел переложить аппарат и оборудование в свою машину ещё до того, как поднялся наверх, так что теперь, торопливо распахнув дверцу, сразу нырнул внутрь. Ему хотелось выпить, как и советовал Вайман, но не улыбалась перспектива толкаться в шумном баре, потому решил отложить это дело до дома. Правда, ждать пришлось дольше, чем он рассчитывал, потому что по дороге его осенила одна мысль. Сделав круг, он вернулся к дому Брейди.

Привела его не ностальгия, а воспоминание об одной детали, наверняка известной только ему и Тому. Осмотрев квартиру, полиция не нашла ничего интересного, но поскольку они знать не знали о существовании в письменном столе Брейди тайника, все ещё был шанс обнаружить что-то стоящее.

Вот о чем он думал, когда войдя в темный вестибюль, толкнул внутреннюю дверь. Ключа от квартиры Тома у него не было, но замок он хорошо знал, а в бумажнике всегда держал отмычку, подаренную другим частным детективом-Джеком Феннером.

На полутемной площадке второго этажа он достал её, подергал на всякий случай ручку, убеждаясь, что дверь заперта, и принялся за работу.

Он не торопился. Замок поддался сразу, спрятав отмычку, он открыл дверь и бесшумно вошел. И как только дверь за ним закрылась, замер, задержав руку, потянувшуюся было к выключателю.

Ни тогда, ни потом Кент не мог объяснить, что его насторожило. Он не слышал никаких подозрительных звуков, даже дверь за ним захлопнулась очень тихо, срезав узкую полоску света, падавшую с площадки. До этого момента он не ощущал опасности, и когда почувствовал её приближение, постарался убедить себя, что это только плод его разыгравшегося за день воображения.

Тем не менее, он сразу отпрянул в сторону и пригнулся, а беспричинный страх не проходил, словно врожденный инстинкт предупреждал его, что он здесь не один. И он то замирал на месте, не дыша и вслушиваясь в тишину, то напрягая слух осторожно продвигался вперед. Чувства были обострены до предела, и когда откуда-то долетел странный шорох, Мердок понял, что инстинкт его не обманул.

Зная комнату не хуже собственной, Кент сразу определил, что это за звук и откуда: по ворсу ковра шаркало что-то тяжелое.

Справа от него два окна на улицу были едва различимы, значит шторы на них задернуты. Слева находились две двери-одна в спальню и ванную, вторая-в крохотную столовую и кухню. Позади была ещё одна дверь-черного хода.

Мердок двинулся в ту сторону, ориентируясь по расположению мебели. Включить свет ему и в голову не приходило-он не сомневался, что в квартиру проник убийца Тома Брейди, чтобы разыскать что-то очень важное. И этот человек наверняка был вооружен-с таким логическим выводом трудно было не считаться. Тем не менее у Мердока не было намерения выжидать, пока незваный гость сбежит по лестнице.

Он осторожно продолжал приближаться к дверям в столовую, слыша впереди какой-то металлический лязг. Потом потянуло холодным воздухом-это подсказало, что дверь черного хода открыта. Ни к чему не прикасаясь, осторожно продвигаясь по памяти, Кент прокрался на кухню, где линолеум заглушал его шаги. Нащупав вытянутой рукой край распахнутой наружной двери, остановился, чтобы перевести дух, и прислушался. Снизу долетел слабый скрип ступенек.

Сохраняя прежнюю дистанцию, Мердок стал спускаться, придерживаясь за перила. Вот и крошечная площадка, оставался последний пролет, и в тот момент, когда Кент поставил ногу на первую ступеньку, он услышал, как внизу открылась дверь и пахнуло ночной прохладой.

Через несколько дней он уже был внизу. Инстинкт подсказывал, что осторожность не помешает. Нащупав ручку, приоткрыл дверь на пару дюймов. В глаза ударил свет уличного фонаря. Не зная, что ждет его за дверью, Кент стал постепенно расширять щель… И тут раздался выстрел.

Захлопнув дверь, Мердок замер на месте, пуля впилась в стену где-то над головой. Впервые попытавшись трезво оценить ситуацию, он заключил, что положение его неважное. Похоже, выстрел был больше для острастки, но ведь никто не мог поручиться, что враг не поджидает в засаде. При мысли о том, что бы случилось, распахни он дверь настежь, у него выступил пот и неприятно задрожали колени.

Тихонько выругавшись, Кент продолжал стоять в темноте, чистя себя за глупость, но не представляя, как бы он мог действовать иначе.

Досчитав до тридцати, он предпринял вторую попытку отрыть дверь, не для того, чтобы кого-то увидеть, а просто чтобы разведать обстановку. На этот раз осложнений не произошло. Он очутился в узком тупике, обсаженном деревьями. Немного постоял, чтобы проветрить мозги, вернулся в темноту черного хода и поднялся на кухню.

Свет он включил только в гостиной. Стоило ему увидеть знакомую обстановку, как вернулось тоскливое чувство собственного бессилия. Нет, здесь задерживаться ему не хотелось, поэтому тут же подойдя к письменному столу, он выдвинул нижний правый ящик, в глубине за которым помещался тайник. Когда-то Брейди показал его Кенту, сказав, что хранит здесь все свои ценности.

В тайнике оказалась чековая книжка местного банка и три официального вида конверта. И все.

В своем праве вскрыть конверты он не сомневался-Брейди же сказал в тот вечер, что если с ним что-то случится, Мердок должен позаботиться о передаче содержимого тайника его дочери Элис или её адвокату. Открыв чековую книжку, Кент увидел, что скопил Брейди всего две тысячи долларов, положенных на имя дочери. В одном из конвертов были страховые полисы на десять тысяч, тоже на имя дочери. Во втором-акции на полторы тысячи, в третьем-завещание. Все свое имущество Том завещал своей дочери Элис, оговорив, какая часть денег предназначалась на обучение детей.

Да, проработав в поте лица всю жизнь, Брейди оставил наследникам сущие пустяки, как не отказывал себе решительно во всем.

Убрав конверты и чековую книжку на прежнее место, Мердок подумал, что к сумме наследства нужно прибавить и ещё кое-что. Премию. Останься Том в живых, он непременно получил бы эти деньги, и Мердоку вдруг показалось очень важным найти его отчеты и получить у Гарриет Олдерсон обещанную Тому премию. Даже сейчас, когда его надежды на тайник не оправдались, подогреваемый яростью, он снова дал слово отомстить.

Теперь он поехал прямо домой, – жажда выпить чего-нибудь покрепче стала нестерпимой. Достав фотоаппарат, чемодан и плащ, запер машину. Поднялся в квартиру, сложил все вещи в прихожей и пошел на кухню.

Смешав скотч с содовой, успел сделать лишь один глоток, когда в дверь позвонили. Не слишком задумываясь, кто это мог быть, Мердок широко распахнул дверь и отступил в сторону. Двое стоявших у входа мужчин вместе шагнули внутрь.

Кент тут же понял, что их не знает, и сообразил, что они поджидали его возвращения на улице. Мелькнула мысль о тех, кто напал на Салли Фишер. Не зная, есть ли тут связь, он не сомневался, что эта пара доставит ему неприятности. Но в теперешней ситуации это его даже устраивало.

Допив остатки, он поставил стакан на стол. Оценивающе взглянул на противников: один был примерно его роста и веса, второй-худощавый парень с прилизанными черными волосами.

– Ну, – спросил он, – что вам надо?

– Поговорить, – ответил худой, – и пошарить у тебя по карманам.

– Где же ваше оружие?

Тощий похлопал себя по карману.

– Думаю, оно нам не понадобится. Эдди и так справится.

– Круто берете.

– Будешь дурака валять, убедишься, что мы можем быть и крутыми! С нами шутки плохи!

Усмехнувшись, Кент спросил, что они ищут.

– Мы тебе покажем. Просто подними руки и стой спокойно. Эдди, проследи за ним.

Кент успел понять, что они даже гордятся своей непреклонностью, жестокостью и силой, тем, что они настоящие бандиты. Руки он поднимать не спешил, тогда Эдди шагнул ближе, тощий обошел его кругом. Мердок приготовился всем весом обрушиться на Эдди, рассчитывая на удар в челюсть. Тем временем тощий ощупал карманы и просунул руку за пазуху, проверяя внутренний карман.

Это облегчило задачу Мердока, который в армии увлекся дзю-до и научился многим весьма полезным приемам. Захватив руку тощего локтем, он рванул его на себя и перебросил через спину, стремясь свалить на Эдди. Тому пришлось отскочить, среагировал он правильно, но слишком медленно. Когда тощий врезался плечами в пол, Мердок прыгнул на Эдди, целясь ногой в живот. Эдди охнул и сложился пополам. И тогда Мердок рубанул его ребром ладони по шее, одновременно подхватив пистолет, выпавший из кармана тощего. Немного подумав, тем же ударом кент угостил и того.

Теперь, зная что оба на несколько минут вышли из строя, Мердок схватил фотоаппарат и снял сначала совершенно зеленого Эдди, ловившего широко раскрытым ртом воздух, потом тощего, который тоже начал шевелиться, сотрясая воздух отборной руганью и держась за шею.

Закончив съемки, он приказал им не двигаться, проверил оружие, убедился, что оно заряжено, и держа парочку на мушке, набрал номер лейтенанта Бекона.