Любовь без дресс-кода

Яркая птица

Как переменчивы симпатии юных дев! Вчера она на меня смотрела как на последний вертолет, спасающий ее с крыши домика, окруженного голодными зомби, а сегодня, услышав, как отшиваю Вадима, смотрит как на Гингему и Бастинду в одном лице. А на Вадима с жалостью и сочувствием. И даже мой кофе с двойным эспрессо и банановым сиропом отдает с таким лицом, будто с удовольствием вылила бы мне его на голову.

– Лиза готова убивать тех, кто добавляет сироп в кофе. Это, дескать, полностью уничтожает его вкус. Ее отец – владелец сети кофеен в Италии, у них кофе вместо религии, – сказал Вадим, когда мы вышли на улицу подышать. Тут еще светло и никакого звездного неба мне не светит, но я думала, сейчас будет серьезный разговор…

– Она красивая, – нейтрально сказала я, напряженно думая, как бы уточнить у него, понял он мою идею или опять будет зажимать на глазах всего офиса.

– Кто? – Вадим оглянулся в сторону кофейни. – Нет, слушай, я даже думать об этом не хочу, ей лет шестнадцать.

– Я про Лизу, – уточнила я.

– А, – он кивнул. – Да, красивая.

И снова отпил кофе, глядя на желто-синее московское небо прозрачным прищуренным взглядом.

– Ты ведь понял…

– Да понял, я понял, не дурак же, – прервал Вадим, не глядя на меня и сжимая кофейный стаканчик. – Я не понимаю только, почему. Вроде все нормально шло. Ну не можешь ты в наше время всерьез заморачиваться такой ерундой как неприличность служебного романа. Тем более, что мы на работе и не пересекаемся почти. Но нет, так нет. Я тебя на работу не ради постели позвал.

У меня прямо гора с плеч упала. Оставив, конечно, некоторую потертость – как это он так легко от меня отказался? Разве не я самая волшебная женщина в мире, за которую надо бороться до последнего иска за харрасмент? Но в целом меня устраивало. Красивых одноразовых мужиков много, а хорошей работы мало.

– Кофе-то пить мы будем? – он повернулся и посмотрел на меня, подняв одну бровь. Взгляд был насмешливый и немного печальный. Но это наверняка виноват сегодняшний меланхоличный вечер.

– Кофе можно, – кивнула я.

– Хорошо.

И мы снова замолчали, любуясь носящимися между небоскребов стремительными стрижами. Их крики в пустоте города звучали печально и немного одиноко. Такое вот одиночество большого города у подножия офисных зданий, в которых тысячи и тысячи людей.

Наверное, это чуть-чуть странно – стоять и просто молчать с человеком, которого еще сутки назад не знала, но за это время успела выбесить, выбеситься, поцеловать, почти влюбиться, изревновать и отказаться от него, а потом подружиться.

Мы синхронно потянулись выбросить стаканчики от кофе в урну… но ее не было вчера, не было и сегодня. Переглянулись, улыбаясь:

– Все, давай возвращаться, работа же.

Я кивнула.

На выходе из лифта Вадим вгляделся в стеклянные лабиринты офиса и нахмурился:

– Оу, слушай, кажется, наши дойче-партнеры пожаловали. Я думал, их дольше задержат. Вот это тот самый случай, когда ты тщательно прячешься, ага?

– Ага.

Я проскользнула по офису как ниндзя, не нарушив ни взглядом, ни шорохом покоя высоких гостей и затихарилась за своим компьютером. Даже склонилась пониже. Тревожно огляделась – где там змеюки? Элеонора сидела с парадным видом на ресепшене, а Лиза и Розалина суетились где-то там в переговорке, традиционно открытой взглядам всего опен-спейса. Там же у экрана о чем-то рассказывал группе блондинистых бизнесменов Вадим, опять засунув руки в карманы делового костюма.

Прямо хотелось ему намекнуть, что так делать не надо, раз уж стесняешься своих неформальных сотрудниц, то и сам соответствуй. Но мы ведь не настолько уже друзья?

Или настолько?

Я нашла его номер в телефоне, открыла мессенджер, но так и не решилась ничего написать.

Вздохнула, поглубже задвинула стул за колонну и вернулась к своим любимым пользователям.

Меня ждал план постов для социальных сетей, который надо было допилить с учетом особенностей аудитории каждой из них…

…но продлилось это недолго.

Потому что у кофе есть одна неприятная особенность.

Очень неприятная, когда тебе нужно прятаться от серьезных партнеров твоего босса, с которым ты чуть не переспала.

Очень.

В общем, мне надо было в туалет.

А для этого пришлось бы снова пройти через весь офис к лифтам. В том числе мимо переговорки, в которой уже никто не смотрел на Вадима, все спорили между собой, рисовали на белой доске графики и писали страшные полуметровые слова на немецком.

А я прямо совсем не могла уже терпеть.

Вот минут десять бы еще потерпела, но ведь непонятно, когда они собирались заканчивать.

Блин, ну что за глупость, я действительно не могу выйти в туалет, потому что меня нельзя показывать нормальным людям?

Что за бред!

Я отважно дождалась, пока все отвернутся и почти не бегом прошествовала через офис. Столько страданий из-за туалета, прям как в первом классе!

Пообещав себе, что непременно поговорю об этом с Вадимом, пусть в следующий раз пишет мне сообщения, когда можно уже выбираться на свет божий, я поспешила обратно, надеясь проскочить опасную зону побыстрее.

Но прямо на входе в офис с размаху воткнулась в высоченного блондина с темно-карими глазами.

Ой, еще один породистый!

– Entschuldigen Sie bitte! – выругался он страшными словами. – I’m so sorry! Простите, пожалуйста!

– Поняла два из трех, – пробормотала я и попыталась продолжить свое бегство, но на его лице уже растекалась улыбка, а брови ползли вверх. Он протянул мне ладонь для рукопожатия. От неожиданности я тоже протянула руку:

– Что?..

– Я шел и думал, какое тут все вокруг ужасно скучное, а вдруг вы – такая яркая. Как диковинная птица, – по-русски он говорил с жутким акцентом, но говорил! – Простите еще раз, что помешал вам, но я был настолько поражен тем, как вы выделяетесь на фоне этого места, что не успел отойти. Вы ведь простите мне это?

– Я прощу вам эту банальность только если вы не выдадите боссу, что видели меня, – предложила я ему честную сделку.

Герард

– А почему я не должен вас видеть? – удивился он.

– Потому что я чересчур диковинная птица.

В его темных глазах зажглись опасные огоньки делового человека:

– Я не выдам вас боссу, если вы дадите мне свои контакты.

– Зачем вам мои контакты? – моментально напряглась я.

Хотя почти двухметровый блондин это оооо! Что если попросить с ним селфи сделать? И выложить в фейсбуке всем назло!

Странно, при виде Вадима у меня таких мыслей не возникало.

– Когда меня утомит самая скучная в мире черно-белая гамма этого делового центра, я бы хотел увидеть что-нибудь яркое. И красивое, – открыто улыбнулся он.

Я смотрела на его искреннюю улыбку и думала – а ведь мутить с партнерами мне не запрещали, да? Только на глаза нельзя показываться. Так я за это отсижу, если надо будет…

И продиктовала ему номер.

Он потыкал в экран телефона и в кармане звякнуло сообщение из телеграма.

Пользователь Gerard прислал мне смайлик. Я послала ему в ответ сердечко, приложила палец к губам и все-таки метнулась обратно на свое место. Мое отсутствие и короткую беседу никто не заметил.

Да и, к счастью, змеюшник был не в курсе нашего договора с Вадимом.

Не успела я погрузиться в свои дела, как телефон коротко прожужжал.

Gerard: Вернулся на совещание. Все такие тоскливые и серьезные. Только у меня хорошее настроение.

Yana: Столкнулся с нарушительницей порядка и обрадовался? А как же орднунг?

Gerard: Никаких противоречий. Все должно быть по порядку, в том числе цвета радуги.

Yana: Сиреневого в радуге нет.

Gerard: Будете фиолетовым.

Я улыбнулась, выглянула из-за колонны. Вадим, еще более взъерошенный, чем обычно, очень эмоционально что-то доказывал все таким же невозмутимым блондинам. А самый двухметровый сидел в сторонке и пялился в телефон.

Gerard: Ваш босс вообще улыбаться умеет?

Я вспомнила кривую улыбку Вадима, и как она сразу освещает мир вокруг, и как хочется все ему отдать, лишь бы он продолжал улыбаться. Да, зря он в переговорах ее не использует.

Yana: Умеет ✹✹✹

Gerard: А его секретарша? У нее очень строгий вид. А еще рыжая. Ведьма!

Упоминание Лизы меня вообще расстроило. Ну нормально, второй симпатичный мужик за два дня и тоже на нее пялится. Ну вас нафиг.

У меня тут на форуме Стрелец опять бесится, банхаммером махать устала. В комментах к фото девки передрались, выясняя, трусы какой марки носит Вадим. И наших техников не пускают в дата-центр в Тюмени и почему-то это моя проблема.

Gerard: Меня ваш босс только что прожал на условия, которые я принял только ради вас :))

Yana: Это же надо так любить сиреневый.

Gerard: На самом деле мне больше понравился ваш свитер. Вы в нем как Фредди Крюгер.

Yana: Я смотрю, дружественный немецкий народ умеет делать девушкам комплименты.

Gerard: Прячься, мы выходим!

Я сделала вид, что мне что-то очень нужно в нижнем ящике стола. Для конспирации даже открыла его. Нашла там индийского тряпичного слоника и засохшую розу. Интересно, кто тут до меня сидел?

Во втором снизу обнаружилось штук тридцать пакетиков фруктового чая. Все разные.

В следующем – распечатанные презервативы и несколько заявлений на увольнение без имени и даты.

Так увлеклась раскопками, что вылезла, только когда телефон снова зажужжал:

Gerard: У вашей девушки на входе губы такие надутые, что хочется тыкнуть в них иголочкой, чтобы лопнули.

Yana: У нас в школе учат, что Германия – страна серьезных и скучных людей.

Gerard: Яна, Берлин – столица вечеринок!

Вадим как ушел провожать партнеров, так и не вернулся. И Лиза тоже. Я заметила, что не я одна время от времени поглядываю на вход в офис и лифты. Чем они там занимаются-то?

Мой телефон принес ответ:

Gerard: Нас везут в ресторан «Медвежья Охота». Успокой меня, скажи, что это охота НА медведей, а не медведей на нас. Я плохо знаю русский.

Yana: Ты когда-нибудь был в России 9 мая?

Gerard: Нет. А надо?

Gerard: Яна?

Gerard: Яна, какое это имеет отношение к моему вопросу, я волнуюсь, Яна!

Yana: Нет, нет, просто спросила, ну, знаешь, разговор поддержать.

Gerard: Но ПОЧЕМУ после моего вопроса?

Gerard: Что ты мне не договариваешь? Мне отказаться от ресторана?

Yana: :)

До конца моего первого рабочего дня осталось два часа. Я выживу. Теперь точно выживу. Но это самый длинный рабочий день в моей жизни.

Gerard: Я стою на Красной Площади и не понимаю, почему они запретили тебе появляться при клиентах? Твой босс раньше видел Собор Василия Блаженного?

Yana: Уверена, что в детстве – обязательно.

Gerard: И после этого он шокирован твоими волосами? В Берлине у каждой третьей зеленые волосы.

Yana: Видел бы ты его потолок…

Gerard: А что с потолком?

Yana: Молчу. Это конфиденциальная информация.

Gerard: Это какой-то фразеологизм? Метафора? Я знаю, что слово «пол» в русском значит и мужчину или женщину, и покрытие под ногами. Потолок тоже наверняка используется в переносном значении.

Yana: Не надо никак использовать потолок, иначе я начну думать про Германию хуже, чем она есть. Достаточно того, что вы подарили нам такое понятие, как немецкие фильмы.

Gerard: А что не так с немецкими фильмами?

Yana: В них кричат – Ja! Ja! И много других интересных слов.

Виталий Иванович: Веселишься, Яночка?

О черт, я не заметила, что Виталик написал мне «привет» и послала ему сообщение, которое предназначалось Герарду. Почему-то ужасно противно. Почему я его не заблокировала?

Yana: Это просто приятель.

Виталий Иванович: Быстро же ты нашла мне замену.

Yana: А ты планировал вернуться?

Виталий Иванович: Уже неважно, Яна. Ты как всегда все испортила.

Yana: Я устроилась на работу.

Виталий Иванович: Молодец. Напиши, если пройдешь испытательный срок.

Yana: Без испытательного.

Виталий Иванович: Шарашкина контора. Развалится как твоя.

Gerard: Яна? Я что-то не то спросил?

Yana: Прости, мне тут бывший бойфренд написал.

Gerard: Не знаю, хороший он или плохой, но советую черный список.

Yana: Ты прав.

Виталий Иванович: Я всегда прав.

О, черт, опять все перепутала!

– Яна, ты планируешь сегодня работать или это такой план показать свой профессионализм, зависая в телефоне в рабочее время?

Розалина подкралась из-за угла. Я свернула чертов телеграм и открыла форум, на котором меня ждала новая пахучая кучка от Стрельца.

Gerard: Мы с твоим боссом и его секретаршей едем на весь вечер по московским клубам. Наверняка они ужасно скучные. Уверен, что ты на работе отрываешься вовсю.

Бан! Бан! Бан!

О, да, я отрываюсь.

По клубам они едут. С Лизой.

Почему в реальности я не могу взять такой же большой и тяжелый молоток и…

– Яна, ты…

Я подняла голову и посмотрела на Розалину исподлобья и с такой мрачной улыбкой, что вопрос застрял у нее в горле.

Бомба

Всю первую неделю, возвращаясь домой после работы, я от усталости засыпала прямо в ванне. Все-таки после почти семи лет на одной работе в маленькой компании и уютном офисе, в «Небьюле» было чудовищно нервно.

Полтора часа от дома до офиса с двумя пересадками на метро. Пара сотен человек в огромном помещении. Часть из них – злобные грымзы, которые только и следят, где я накосячу. Это было непривычно после работы, на которой все считали наше дело – общим, а значит, помогали тем, кому было сложнее.

Паршивая еда. Я, конечно, назначила сэндвичи с сыром и ветчиной своими новыми любимыми сэндвичами, но они не шли ни в какое сравнение с бизнес-ланчами в маленьком кафе у нашей старой работы. Там нас все знали, мне готовили салаты без зелени, Тамаре Васильевне оставляли блюда без грибов, а Мишу предупреждали, если в еде был лук.

Запрет на неформальное общение с пользователями. Официальный аккаунт головной фирмы должен быть официально-скучно-строгим, даже если это соцсеть, в которой фотография гендиректора в обтягивающем гидрокостюме иллюстрирует пресс-релиз об открытии филиала в Крыму. И вместо моих дурацких шуточек и доморощенной психотерапии, приходилось использовать официальный тон, который только бесил людей. Им хотелось, чтобы им посочувствовали и решили проблему, а я могла только пересказывать параграфы из памятки для техподдержки.

Но хорошее тоже было. Выходя с работы, я всегда останавливалась и несколько минут любовалась рукотворным звездным небом небоскребов Москва-Сити, с которого все началось. Невероятно – но этот вид мог скрасить мне даже самые грустные дни. Иногда я покупала кофе с банановым сиропом в той самой кофейне. Несмотря на то что бариста Лана напоминала мне об открытом депозите, я упорно платила за свой кофе сама.

И начинала понимать, почему Вадим в тот день был такой взвинченный. Он действительно работал какое-то безумное количество времени. Когда я приходила в офис, он уже был в своем кабинете, когда уходила, даже задержавшись, у него все еще горел свет. Правда, я еще ехала домой, а ему пять минут от стола до кровати, но иногда я задумывалась – зачем нужно столько денег, если тратишь ты их на то, чтобы как можно комфортнее не отвлекаться от работы?

Кстати, от работы он не отвлекался даже для того, чтобы исполнить обещание пить со мной кофе. Однажды я даже послала ему эмоджи с чашечкой, чтобы намекнуть. Он прочитал сообщение, но ничего не ответил.

Зато с утра на моем столе обнаружился стаканчик с кофе, подписанный «Яна».

Я попробовала его – банановый капучино.

Ага.

Взяла телефон и сначала хотела написать, но оглянулась – я приехала чуть раньше, и в офисе было совсем мало народу, – и нажала вызов:

– Здравствуйте, уважаемый генеральный директор! – начала я.

– И владелец, – поправили меня в трубке.

– Что? – я не поняла.

– Ты забыла, что я еще и владелец. Мне кажется, это важно для женщин.

– Я не женщина, я комьюнити-менеджер.

– Тем более. Так что у вас стряслось, женщина-комьюнити-менеджер?

– Мне кажется, у нас тут бомба.

– Почему вы так думаете?

– На моем столе неопознанный предмет. Я его не приносила, опознавательных знаков на нем нет, поэтому я боюсь, что…

– Совсем никаких опознавательных знаков?

– Ну, тут написано «Яна».

– То есть твое имя. Круг подозреваемых сужается.

– До кого?

– До тебя.

– Я принесла в офис бомбу, положила себе на стол, подписала и позвонила тебе?

– Конечно.

– Как-то излишне привлекает внимание.

– Яна, ты во что сейчас одета?

– Ээээ.

Я посмотрела на себя.

– Уважаемый генеральный директор, вам не кажется, что подобные разговоры уместны в более интимной обстановке?

Смешок.

– Я, конечно, могу повторить вопрос вечером, если ты настаиваешь.

Он что, со мной флиртует?

А я что – с ним флиртую?

Так.

Что-то это все не туда ведет.

– Белые джинсы, синяя футболка.

– И все?

– Вадим!

– А что такое ярко-алое мелькало в твоем углу?

– Кардиган, а то от кондиционеров холодно.