GROND IV: Акт насилия

ГЛАВА 1: КАЗУС БЕЛЛИ

– Внимание всем! Торпедная атака! Внимание всем! Торпедная…

Дальнейших предупреждений никто не услышит – все звуки тонут в оглушающем реве воздушного потока, рвущегося в пробоины. Поток подхватывает Ольгу и тащит ее дальше по галерее, тащит вместе с десятками других людей к огромному пролому в палубном настиле, засасывающему абсолютно все и всех, подобно исполинской воронке.

Еле слышно клацнул карабин, обхватив поручень на стене: короткий страховочный строп натягивается, и старшина останавливается посреди потока, словно поплавок в бурной реке. Подтянуться по стропу, пока изогнутый дугой поручень не сорвало запредельной нагрузкой, страховочные перчатки обхватываю ладони, позволяя по паучьи вцепиться в стену, сгибая металл. Вниз, вниз, к полу: перебирая руками по стене, Ольга спускается, преодолевая сопротивление ураганного ветра и выдерживая удары налетающих на нее предметов и людей. Кто-то пытается ухватиться за ногу, Ольга поворачивается, чтобы левой рукой подхватить маленького мальчика, но ветер срывает его и уносит дальше в пролом.

Достигнув спасительного палубного настила, она надежно встает на якорь, теперь не унесет. Вокруг продолжается катастрофа – воздушный поток все так же затягивает свою добычу за борт, разрывая людей на части острыми краями пробоины. Их предсмертные крики она уже не услышит, воздуха почти не осталось. Еще секунда и все кончено.

Комбинезон расширяется, охватывая все тело, легкий шлем закрывает голову, началась подача кислорода. На долю секунды ее сводит в сильнейших судорогах: аптечка выстрелила в бедренную артерию мощный заряд адаптивной смеси, которая теперь стремительно разносится по всему телу. Инъекция позволит Ольге прожить еще немного в охватившем внешний радиус вакууме, эффективно сопротивляясь взрывной декомпрессии и перепаду температур. Аварийный комплект рабочего комбинезона вместе с адаптивной смесью рассчитан на тридцать минут в условиях разгерметизации – ровно столько у нее есть, чтобы найти скафандр или герметичный отсек. Отсчет пошел.

Красное аварийное освещение и всполохи искр от разорванных проводов. Давление ноль атмосфер, температура минус сто пятьдесят девять по Цельсию, сила тяжести восемь десятых земной – подбитый тороид замедляется. Никого в живых в этой секции: те, кого не вышвырнуло за борт, задохнулись или замерзли, флотских аварийных комплектов у них не оказалось. Пятнадцатая секунда с начала атаки.

Все эти пятнадцать секунд Ольга безуспешно пыталась связаться со своим кораблем, другими большевиками и вообще с кем угодно из сектора Союза, что у нее над головой. Тщетно: гражданская матрица мертва, все точки доступа перекрыты брандмауэрами, в наушниках царит громкий треск. Пару раз доносятся обрывки фраз, но ничего нельзя разобрать.

В верхних отсеках точно есть выжившие – она слышит звуки, передавшиеся по переборкам, она слышит людей, там есть кислород. Ей надо туда, ей надо выбраться с разрушенной секции, но потом, сейчас важнее найти второго большевика, которая также должна была пережить катастрофу.

– Анастасия Мельникова вызывает Ольгу Воронову, Оль, прием!

Кодовая передача большевиков на обычном УКВ, сигнал перекрывается помехами, но все же слышен, оператор радара совсем рядом.

– Воронова – Мельниковой: я в верхней галерее, двенадцатый сектор.

– Поняла, иду к тебе! Со мною трое выживших.

– Поторопись, у нас мало времени!

Поджидая боевого товарища, Ольга занимает место в нише блокированного подъемника, пистолет уверенно ложится в ладонь. Меры предосторожности не кажутся лишними: прикоснувшись к переборке, она отчетливо ощущает стрельбу у себя над головой. Если им удастся выбраться из разрушенного внешнего радиуса, оружие может оказаться очень кстати.

– Отлично год начинается…

Мертвая пустота, подсвеченная красным аварийным освещением. Где-то над головой идет бой. По переборке стучат морзянкой, зовут на помощь из герметичных отсеков в других секциях внешнего радиуса. Затем все перекрывает металлический звон стационарных батарей, ударивших по неведомой цели.

– Ольга, мы входим!

Настя появляется в галерее, протиснувшись через открывшийся в полу люк-диафрагму, за ней трое гражданских в индивидуальных аварийных комплектах. Бармен, делавший им коктейли, женщина – вольный торговец и мужчина с Земли. Все трое выглядят неважно: ранены, контужены, еле передвигаются от холода и недостатка кислорода. Случайные попутчики не проходили Изменение и не протянут долго даже в аварийном комплекте.

С Настей все гораздо лучше, несмотря на свежий медицинский пакет на левой руке – она помогает своим спутникам выбраться из люка, придерживая задыхающегося беженца.

– Оль, возьми женщину, бармен сможет идти сам! Где ближайший проход наверх?!

– Вперед, пятьдесят метров. Насть у тебя есть связь с кораблем?!

– Какое там, все блокировано, никого не могу вызвать!

Поддерживая друг друга, маленький отряд двинулся вперед по галерее, к ближайшему тамбуру, через который можно попасть в технологическую шахту, идущую наверх, до самой швартовочной палубы. Главный калибр станции выстрелил еще дважды, затем перестрелка стихает, морзянка продолжает отбивать сигнал о помощи.

Аккуратно обходя пролом, Ольга заглядывает вниз и видит звезды – здесь взрывом коррекционного двигателя вырвало кусок внешней секции общей площадью в пятьдесят метров, так же, как на Иствуд-Гамма. Крупный отсек, в прошлом торговый пакгауз и общежитие полностью разрушен: она видит больше сотни трупов, парящих у пробоины и за ее пределами – огромная масса Ладоги не даст им улететь прочь.

– Когда рвануло, я по-прежнему была у стойки бара, решила на посошок Маргариту накатить. Еще до предупреждения за стеной взорвалась мощная бомба, – используя УКВ, Настя поясняет свое видение первых секунд катастрофы.

– Точно до предупреждения?!

– Точно, за три сотых секунды. Взрыв шел не снизу, с внешнего радиуса, а сбоку, из соседней, складской секции. В общем, в баре кроме меня и парня за стойкой не уцелел никто: даже задохнуться и замерзнуть не успели, осколками и взрывной волной побило. Меня тоже шибануло изрядно, обширная контузия, опять к Лене на стол. В общем, выбрались мы из бара, и там натолкнулись на этих двоих. А потом я засекла твой маяк.

– Ты слышала стрельбу наверху? Я вот пропустила начало, не пойму, когда палить начали.

– Да, слышала, по переборкам хорошо передалось. И главный калибр станции тоже слышала. Наш старый Большевик не стрелял, я его стволы ни с чем не спутаю.

Ольга на секунду замедляет шаг, чтобы поднести руку к уходящему наверх шпангоуту. Все тихо.

– Офицеры, скажите, там что, идет бой наверху? Станцию взяли на абордаж?! – Торговец настороженно вглядывается в темный потолок.

– Там была стрельба, вот все, что мы сейчас знаем. Кто и в кого стреляет – непонятно, но скоро выясним, мы уже у тамбура.

– Думаете, стоит подняться на верхние палубы?

– Думаю, что у нас нет другого выбора – оставшись здесь, замерзнем до смерти или задохнемся. А там, по крайней мере, есть кислород и тепло.

– Так, товарищи гражданские, слушайте внимательно, – Анастасия продолжает руководить вынужденными попутчиками, и Ольга благодарна ей за это. – Сейчас мы начнем подъем в сектора Союза. Обычно гражданских туда не пускают, но в случае аварии там можно найти убежище. Когда выйдем из тамбура, мы попытаемся найти для вас герметичный отсек, где можно переждать. Если убежища не будет, тогда следуйте за нами, только не мешайте и, ради бога, не стойте на линии огня в случае чего! Пришли.

Маленький отряд останавливается под горловиной шахты, ведущей на швартовочную палубу через все сектора Союза. Прямо над ними шлюзовая камера, встроенная в массивный бак с водяным льдом, за шлюзом должна быть технологическая шахта, уходящая вверх на сто двадцать метров. Подъемник стоит без движения, нижний люк задраен, рядом горит красная лампа – замок опечатан. Под горловиной лежит труп девушки в гражданском комбинезоне с ободранными в кровь руками: видимо, сорвалась сверху, пытаясь открыть замки вручную.

– Ольга, подай скорее подъемник, землянин совсем плох!

– Сейчас сделаем…

Нижний пульт не отзывается на команды, и Воронова проворно поднимается по скоб-трапу к верхнему замку, вводит флотский ключ вместе с набором индивидуальных паролей. Шлюз закрыт, защита не пропустит гражданских даже в случае чрезвычайной ситуации, как не пропустила мертвую девушку внизу, но офицеры Союза должны войти.

– Ольга Воронова, старшина крейсера Большевик. Со мною Анастасия Мельникова и трое гражданских: стандартный аварийный протокол. Разрешите допуск!

Красный огонь сменяется зеленым.

– Готово!

Створки шлюзовой камеры расходятся в стороны, вспыхивает стерильное белое освещение, процессор шлюза сообщает, что на другой стороне их ждут нормальные условия. Все работает, только подъемник так и не пошел вниз, оставшись на своем месте без движения.

– Опять что-то заело, ждите здесь, попробую запустить вручную.

Перебирая руками, Ольга забирается на подъемник, на ходу пытаясь оживить внешнюю систему наблюдения, чтобы узнать, что происходит за пределами шлюза, но экраны демонстрируют густой снег. Сам подъемник в порядке, электромотор работает, питание есть. Но выставленный диспетчерской блокиратор не дает спустить его, чтобы она не делала.

– Оль, нет времени, они совсем замерзли! Сбрось трапы, поднимемся так!

Две широких аварийных лестницы спускаются в коридор.

– Так, граждане, аккуратно поднимаемся, не волнуйтесь, я помогу, если что, – Настя подталкивает попутчиков к лестнице. – Торговец первая, затем мы с барменом поднимем землянина! Быстрее!

Настя отправляет к Ольге женщину торговца, затем вдвоем с барменом начинает подъем потерявшего сознание землянина. – Хорошо, что тор замедлился. Оль, что там снаружи?

– Ничего не видно, ничего не слышно…тихо!

Снова приходит отрывистый металлический звон, отозвавшийся долгим эхом в каждом элементе конструкции туннеля и шлюзовой камеры, старшина ощутила удар через поручни подъемника. Еще один залп главным калибром. Но это не пушки Ладоги.

– Насть, слышала?!

– Ага. Маршал Жуков вдарил осколочным. Наши там наверху не скучают!

Анастасия и бармен продолжают подъем беженца, Ольга принимает торговца в шлюзовой камере, ожидая возможности задраить нижний люк и заполнить шлюз воздухом. Холод дает о себе знать, гражданским совсем плохо.

– Внимание, попытка несанкционированного доступа!

– Отмена команды, немедленно! Настя, в сторону! Отмена, отмена!

Стерильный белый свет сменяется красным, стоявший неподвижно подъемник приходит в движение, стремительно надвигаясь на людей внизу. Настя расталкивает своих спутников в стороны, уходя из-под удара, но Ольга быстрее.

– Стоять!

В мгновенной схватке одолев процессор шлюзовой камеры, старшина останавливает взбесившийся механизм в двух метрах от цели.

– Поднимайтесь скорее!

– Сейчас, живо на скоб-трап!

Памятуя о подъемнике, который в любой момент может снова сорваться вниз, Настя переходит с широкой лестницы на идущий по стене скоб-трап, где удар многотонной железяки будет не страшен. Втроем на узких скобках не развернуться, и Мельникова, отправив бармена вперед, взваливает землянина себе на плечи и взбирается следом.

– Сейчас, еще немного!

Подъемник снова ожил и опять идет вниз, на этот раз медленнее. Ольга окончательно сломила сопротивление процессора, но она не может блокировать идущий извне сигнал – кто-то со стороны не оставляет настойчивых попыток избавиться от нарушителей.

– Огонь на поражение!

Автоматические турели у горловины шлюзовой камеры выскакивают из своих ниш длинными металлическими змеями, оскалившимися стволами пулеметов. Старшина сражается с внешним источником сигнала, блокируя приказ открыть огонь и забивая прицелы помехами, ослепшие змеи хаотично бросаются в разные стороны, пытаясь нащупать врага.

– Быстрее, я их долго не удержу!

Подъемник доходит до конца туннеля и начинает обратный путь, белый свет сменяется красным и наоборот, левая турель замирает неподвижно, перейдя в режим ожидания, но правая продолжает поиск противника. Ольга уже не может ее остановить, все, что она может – немного сбить прицел и выхватить свой ствол. Короткая беззвучная очередь: тридцать осколочных пуль малого калибра разрывают спину землянина на плечах у Насти. Ольга стреляет в ответ, чередуя бронебойные и разрывные выстрелы, целясь по приводам и прицелам стальной змеи. Красный полумрак сожжен дульными вспышками, разбитая турель теряет управление, выбрасывая десятки и сотни пуль во все стороны.

Сбросив мертвеца с плеч, Настя молнией влетает в шлюзовую камеру, створки люка с силой захлопываются, вышибив сноп искр. Клацнули замки, короткое мгновение белого света и опять красный, замки открыты, створки снова расходятся в сторону, открывая готовым к стрельбе турелям максимально широкий сектор обстрела.

– Настя, бей по левой!

Двухметровые факелы очередей и короткие одиночные вспышки пистолетов, трассеры и искры рикошета, красный и белый свет меняется со скоростью пулемета, створки шлюзовой камеры колотятся друг в друга, как обезумившие челюсти. Прижав бармена и торговца к стене позади себя, Ольга ведет бой с правой змеей, Настя отбивается от левой. Выпустив полный магазин, старшине, наконец, удается расстрелять привод правой турели, стальная змея бессильно повисает стволами вниз. Настя разбила прицелы левой, но пулемет не прекращает огонь – потеряв противника из виду, левая турель направляет ствол в потолок и переходит на бронебойные, намереваясь поразить нарушителей рикошетом. Две пули бьют женщину в грудь и живот, третья вонзается в голову бармена, тот хватается за лицо, теряет равновесие и повисает над пропастью, пытаясь ухватиться за изрешеченный леер, но мгновенно сомкнувшиеся створки тяжелого люка разрубают его надвое.

– Сука!!!

Створки расходятся, сбросив разорванный труп вниз, слепая турель поднимает разбитую голову в проем, прямо под прицел Насти. Короткая очередь бронебойными, затем одиночным разрывным в разбитую голову змеи. Турель разлетается вдребезги, люк захлопывается. Снова белый свет, насосы начали подачу воздуха.

Установив многослойную защиту, Ольге удается подавить внешний сигнал, атака прекратилась, хотя бы на данный момент. Атмосфера в шлюзовой камере восстановлена, верхний люк можно открывать, только сначала надо перезарядить и приготовиться к продолжению банкета.

– Готова?

– Готова!

Верхний люк расходится в сторону, Ольга ставит ручной стопор и запускает в шахту осу разведчика. Моментальный обзор на триста шестьдесят градусов – все чисто, в шахте никого, горят красные аварийные огни, все палубные люки задраены до самого верха.

– Настя, подай мне женщину, я вытащу!

– Уже не надо, она мертва.

Оставив тело погибшей в шлюзе, они выбираются в коридор, прихватив с собой пару рабочих скафандров вместе с запасными кислородными баллонами и наборами инструментов. Сначала переодевается Ольга, Настя страхует, затем девушки меняются местами.

Двое большевиков сейчас на дне технической шахты, окруженные уходящими далеко вверх переплетением труб и кабелей: вокруг цистерны с топливом, водой и кислородом, жилые и рабочие отсеки над ними, а еще выше доки, в одном из которых стоит Большевик. Давление в пределах нормы, воздух чистый, пробоин нет, но Ольга и Анастасия не собираются снимать шлемов, новая разгерметизация может произойти в любой момент.

Первое – попытка выйти на связь со своим кораблем, или с командным пунктом Ладога-7. Все попытки неудачны, матрица все так же повсеместно блокирована. Система оповещения транслирует густой треск, датчики движения не функционируют, УКВ передатчики на такой дистанции не сработают, сигналы не смогут пройти сквозь бронекорпус.

– Оль, что это было в шлюзовой камере?! Почему защитная система пыталась нас зачистить, сработала на гражданских? Но ведь автоматика приняла твой код и открыла шлюз! И почему до сих пор нет связи?

– Это не автоматика, товарищ. Защитным механизмом управляли извне, управляли из сектора Союза, кажется, с диспетчерской. Кто-то очень хотел избавиться от всех нас.

– Прелестно.

Старшина понимает оператора без слов. Если станция захвачена и в руках неизвестного оккупанта управление защитными системами, то в любой момент атака может повториться – у каждого палубного люка их ждут такие же автоматические турели. Но пока все тихо, огнедышащие змеи спят.

Настя настороженно озирается, положив левую руку на переборку и вслушиваясь в происходящее на других палубах. Ее, как и Ольгу, больше всего волнует, что с родным кораблем, что с другими большевиками. Кто атаковал Ладогу – Боддикер? Или на станцию напал флот Сверхновой, и это начало большой войны? Большевик стрелял прямо из дока, но покинул ли он станцию после залпа? Почему собственная система безопасности пыталась их убить? И почему не пытается снова?

– Ладно, делать нечего, придется подниматься.

– Хорошо. И по дороге попробуем раздобыть оружие в ближайшем арсенале, на верхнем ярусе складской палубы.

Чтобы не мешать друг другу, девушки поднимаются каждая по своей стороне узкой шахты, ни на секунду не прекращая разведку осами. Первые запертые палубные люки остались позади, автоматические турели стоят без движения в своих нишах.

Быстро перебирая перекладины, Ольга внимательно осматривает стены шахты, сканируя заглохшую местную сеть. Практически ничего не работает, подавляющее большинство приборов и механизмов переведено в режим ожидания, только фонари светят красным, да вентиляторы качают горячий воздух. Множество обрывочных сигналов, пока ничего угрожающего: защитная система не подает признаков жизни, или просто не видит в них угрозы, ведь они свои. Стук по переборкам прекратился, пушки больше не стреляют.

– Здесь!

Перед ними задраенный переборочный люк, ведущий на верхний ярус складской палубы. Если войти, они сразу попадут на перекресток, где располагается один из арсеналов личного состава Ладоги. В планах большевиков вскрыть арсенал, одними пистолетами да осами много не навоюешь. Быстрый взгляд в маленький иллюминатор – никого.

– Готова? Открываю!

Ольга отбрасывает люк в сторону, Анастасия целит в пустой коридор, затем делает шаг к перекрестку. Воздух в изогнутом коридоре пахнет гарью, доносится гул пожаров.

– Опоздали!

Вот и перекресток. Несколько погибших гражданских: часть пробита пулями, часть погибла от близкого взрыва, опалившего стены. Массивные бронированные двери арсенала открыты, внутри пусто – ни оружия, ни скафандров, баллоны с кислородом и дополнительный боекомплект также исчезли. Замки целы, петли и гидравлические затворы в порядке, арсенал не был взломан. Но не это самое важное из увиденного здесь.

У самого входа лежит труп молодого парня с нашивками старшего матроса на форменной куртке, лежит рядом с убитыми гражданскими, также опаленный взрывом и пробитый парой пуль. Но взрыв и пули изувечили уже труп, причиной смерти матроса стало совсем другое.

– Отставить попытки выйти на связь! Настя, все приборы на ноль!

Одного взгляда на мертвеца достаточно, чтобы сразу понять многое. Вот почему матрица повсеместно блокирована, вот почему ничего не работает, вот почему у них ни с кем нет связи с момента первого взрыва. Теперь ясно, что система безопасности пыталась расстрелять именно их двоих в шлюзовой камере, стальные змеи целились совсем не в гражданских.

– Ледокол…

Парень погиб не при взрыве или в перестрелке, все это произошло уже позднее, когда матрос уже упал замертво. Его закоротило, мозг сгорел за наносекунду. Ольга уже видела подобное недавно, она помнила, как молниеносно погибали операторы Тартара, чей разум был сожжен вырвавшимся на свободу Джокером. Тем самым ледоколом, что она держала в экранированном черном чемоданчике, и что был выпущен ею на свободу в нужный момент для опустошительного электронного набега на внутреннюю сеть Рейха. Похоже, пираты пришли с ответным визитом вежливости.

– Весь сектор, Оль?

– Похоже на то. Вырвался на свободу и начал все крушить. Причем вырвался на свободу именно на палубах Союза: ледокол не смог проникнуть в частный сектор, там двухсторонние фильтры. Вот почему ни мы, ни другие внизу не пострадали, по нам уже работали взрывами.

Настя оценивающе осматривает труп, прислушиваясь к приглушенному реву пожаров.

– Так, теперь ясно, откуда разрушения, ясно, почему ничего не работает, а что работает, то хочет нас убить. Как думаешь, что с нашими?

– Крейсер цел, я уверена в защите Владимира Ильича. Те из наших, кто был на борту, не должны пострадать. Насчет остальных – никаких гарантий, думаю, ледокол намеренно охотится на персонал Ладоги, и именно он хотел угостить нас пулями в шлюзе. Непонятно только, почему затем остановился, и больше не пытается добраться до нас – видимо, был сожжен истребителями, хотя бы частично сожжен. Здесь его нет, но он может ждать нас в любом отсеке за пределами шахты.

Девушки думают об одном и том же – кто из товарищей мог пострадать или погибнуть от действия цифрового хищника. Большая часть экипажа была на крейсере в момент атаки, отсутствовали они сами, потягивая коктейли в баре, и инженерная команда: Дед и Кузнецы отправились на судоремонтный завод.

– Что будем делать? Идем искать наших, или сразу на крейсер?

– Возвращаемся на Большевик, мы тут в одиночку много не навоюем. Думаю, капитан уже выслал за Дедом и его командой морпехов, да и за нами тоже. Надо их встретить!

Они возвращаются в шахту, задраив за собой проход и выставив условный знак максимальной опасности. Снова перекладины, снова красные огни и неподвижные турели у задраенных люков.

– Что, опять?!

Переборки снова отзываются протяжным эхом на серию залпов, а потом станция содрогается до последнего болта от сильнейшего удара, пришедшего откуда-то сверху. Стены стальной трубы изгибаются по всей длине, сила ударной волны такова, что трубопроводы слетают с креплений. Одна из труб разрывается, выбрасывая в узкое пространство шахты струю газа под огромным давлением, рядом искрят разорванные кабели, срабатывает пожарная тревога.

– Берегись!

Мощнейший взрыв вспарывает палубу, Ольга накрепко вцепляется в стену, спиной чувствую волну жидкого пламени, против которого ее рабочий скафандр протянет совсем недолго. За первым взрывом следует второй и третий, сорванные трубы летят вниз огромными пылающими копьями, а девушки на узких трапах бросаются из стороны в сторону, чтобы не быть насаженными на них, словно бабочки.

– Быстрее, к горизонтальной переборке!

Марш-бросок по стенам и искореженным скобкам, прокладывая себе путь через мешанину исковерканных труб и сорванных кабелей. Взрывы и пожары на складской палубе продолжаются, ударные волны срывают переборочные люки, корпус Ладоги стонет, содрогаясь от непомерных нагрузок, а двое большевиков все лезут и лезут вперед.

Аварийная горизонтальная переборка должна была перекрыть шахту сразу же после первого взрыва, но пораженная ледоколом автоматика так и не включилась – тем лучше, не попали в ловушку. Но теперь надо отсечь путь огню, даже если понадобится задраивать переборку вручную.

– Ты слева, я справа!

Лихорадочно вращая рукоятки, им удается вручную сомкнуть створки, преодолевая сопротивления сильнейшего потока раскаленных газов. Все, контур герметичен, пожар остался позади, Ольга и Анастасия торопливо осматривают скафандры друг друга – вроде не прогорели.

– Скорей, пока внизу топливо не воспламенилось.

Станция Ладога горит, пожары охватывают все новые отсеки за пределами шахты: взбираясь по трапам, девушки чувствуют, как стремительно нагреваются переборки. Взрывы на складской палубе и в частных секторах продолжаются, целостность конструкции нарушена, запустить аварийные системы не удается, мешает засевший в матрице ледокол. Ольга думает о своих товарищах на крейсере – в такой ситуации они уже должны были вывести Большевик из дока, корабль не должен погибнуть вместе со всей станцией. Надо добраться до швартовочной палубы и там либо ждать подхода челнока, либо уходить самостоятельно на шлюпке. Только бы добраться, и только бы все свои были уже на месте.

– Оль, слева!

Левый переборочный люк отходит в сторону, выпустив в шахту облачко густого черного дыма. И сразу же за дымом в узкую трубу из коридора жилой палубы посыпались раскрашенные в черно-желтую полоску угловатые фигуры – боевые роботы, основная охрана Ладоги.

– Не стрелять, не стрелять, мы свои, офицеры Большевика! Не стрелять!

Ответчики свой-чужой сработали штатно, роботы опускают оружие. Вслед за ними в шахту начинают выбираться десятки людей, в подавляющем большинстве гражданские с частного сектора – кто в скафандрах, кто в аварийных комплектах, кто просто в респираторах, многие при оружии.