Тень Белого Тигра

Рэвон выругался сквозь зубы, ахнула Харин. Капитан Кан, несколько смутившись, прищурился.

– Мало кто готов называть себя проклятым именем, – произнес он задумчиво. – Уверены, что хотите запомниться мне именно так?

– У меня нет цели стать вашим другом, – отрезала Йонг. – Всё, чего я прошу, – это место для ночлега, чистая вода и еда для моих людей.

– Это уже много, – процедил капитан, но всё же согласился: махнул рукой в сторону арки, кинул туда же короткий приказ. – Оставайтесь здесь. Мужчины могут расположиться в такой же комнате южной башни. Всего лишь на день я дам вам крышу над головой. Завтра к ночи вы должны покинуть безымянную крепость.

Значит, он ждет ответа к ночи. Капитан Кан, вас прочитать легче, чем открытую книгу… Йонг вежливо поклонилась и выпрямилась только тогда, когда шаги капитана стихли за аркой.

У нее ровно день, чтобы найти иноземцев и выяснить, как их можно освободить.

Ночью Йонг не спала – следила, когда стражники у комнаты уйдут спать, и говорила с Харин, пока другие не вернулись на их место. Та рассказала об узниках, которые Йонг так интересуют. Оказывается, других преступников тут не держали, только иноземцев, что коротали срок уже лет пять, с окончания первой войны Чосона и Японии.

– Некоторые выучили наш язык и иногда со мной разговаривали, – поделилась Харин. – Я носила им еду, пока жила тут под присмотром капитана Кана.

– Они рассказывали, за что их посадили в тюрьму?

– Нет… – Харин повела плечами от холода, которого Йонг не чувствует вовсе. – Мне запрещено было об этом спрашивать.

– Но ты знаешь, что они неопасны?

–Сэ, сыта-голь. Ни один из иноземцев не показался мне опасным преступником, который заслуживает такой тесной камеры в духами забытом месте.

То, как Харин высказывалась, наводило на мысли, что прежде она вела разговоры с каким-нибудь высокопоставленным аристократом с должным образованием. Простые служанки не говорили с Йонг, используя сложные конструкции и поминая Великих Зверей через слово. Простым людям вообще редко доводилось вспоминать о Великих Зверях, разве что в дни несчастий.

– Знаешь, когда с ними можно будет поговорить? – спросила Йонг, кусая уголок губ. Все раны, полученные той кровавой ночью, уже затянулись на её теле, только нежную кожу шеи всё ещё щипало от масла из факела Феникса. Кожа там была сухая и сморщенная, как у старухи, и Йонг смачивала её слюной за неимением лекарственных примочек Чжихо.

Харин смотрела на Йонг не мигая, будто пыталась разглядеть, что прячется на дне её глаз, холодное и горячее одновременно. Желание, должно быть. Йонг все дни в пути до безымянной крепости думала лишь о том, с каким удовольствием она вопьётся ядовитыми зубами в шею Лю Соджоля, когда встретит его. С какой яростью разнесёт дворец, в котором поселился секретарь Императора Мин. С каким облегчением разрушит всё, до чего успели дотянуться коварные руки Империи.

– После того как капитан Кан получит разрешение от его величества?.. – неуверенно спросила Харин. Глаза Йонг блеснули после этих слов, и служанка прижала холодные пальцы ко рту. – Сегодня ранним утром, возможно. Если на смене стоят господин Бэк и господин Ин, то у вас будет время. Господин Бэк и господин Ин часто задерживаются при смене караула.

Йонг кивнула, снова потянулась ногтем к губе. Ныли зубы, тянуло челюсть – должно быть, имуги, чувствуя прилив сил после прошлой ночи или же ощущая на землях безымянной крепости благодатную энергию Жёлтого Единорога, дающего силу металлу, хотел свободы. В теле Йонг ему становилось тесно, он мечтал вырваться за его пределы и растянуть весь свой длинный змеиный хвост.

– Покажешь камеры иноземцев, с которыми можно поговорить, – не попросила, приказала Йонг. Борьба со злостью, которую она вела внутри себя все эти дни, не давала сосредоточиться на редких разговорах полностью, злила ещё сильнее. Харин, кажется, от испуга даже не стала ничего говорить.

Эта осторожная девушка боится Сон Йонг? Пусть. Наименьшую из проблем можно решить и позже.

В итоге Харин выполнила приказ, храня вежливое молчание. Либо стеснялась расспрашивать, либо понимала, что ответов не получит, либо боялась сыта-голь с глазами имуги даже после проведённой вместе почти бессонной ночи в одной комнате. На рассвете Харин повела Йонг из надвратной башни, как только охранявшие их стражники покинули пост, чтобы отдохнуть.

Чем больше времени Йонг проводила в безымянной тюрьме, тем больше понимала, что слухи о ней преувеличены. Стражники, с виду казавшиеся грозными и несговорчивыми, на деле вели себя расслабленно, и даже незваные гости их не смущали. Капитан Кан не показывался с вечера, хотя предупреждал, что будет следить за Хранителем Дракона и его спутниками. До нужных камер Йонг и Харин добрались, никого не встретив по пути, и это тоже говорило о безразличии стражи к узникам.

Если всем плевать на запертых в камерах людей, зачем ради них содержать целую крепость? Йонг спросит об этом Рэвона, как только они выберутся отсюда.

– Это здесь, госпожа, – прошептала Харин, ткнув в проход между крепостной стеной и рядом камер, тянущихся по западной стороне двора. Йонг кивнула ей и рукой показала на надвратную западную башню: с неё хорошо просматривался проход, в тени которого Йонг стояла, но сейчас наблюдательный пункт пустовал. Как, впрочем, и все остальные.

Странное это было место, безымянная крепость…

Харин уверенно кивнула и осталась стоять в начале ряда, а Йонг, трогая стены, чтобы в рассветном полумраке не наткнуться на камни, шла вдоль камер, выискивая первые решётчатые окна и узников за ними.

В первой камере человек спал, во второй их было сразу двое, и оба услышали Йонг ещё до того, как она появилась в квадрате слабого света: Йонг заглянула внутрь, сразу же наткнувшись на две пары насторожённых глаз. Узники были худые, но тепло одетые. Несмотря на нездоровую бледность лиц, Йонг заметила, что кожа у них была смуглая, серо-жёлтого цвета, напоминающая нанмён[10], а глаза – широкие, светло-карие. У обоих узников были длинные волосы и густые бороды, какими не могли похвастаться чосонцы.

–Мухер![11] – воскликнул один удивлённо и радостно одновременно. Йонг мысленно прокляла его звонкий голос. Она прижала палец к губам, бросила на мужчин умоляющий взгляд. В отличие от Харин и капитана Кана, боязливо косящихся на глаза Сон Йонг, иноземцы не испугались её, только подползли к окошку поближе, протягивая руки на воздух сквозь решётку. Йонг отпрянула, шикнула.

– Говорите по-чосонски? – выдохнула она в холодный воздух еле слышно. Мужчины расплылись в широких улыбках. Их ворчливый командир, которого Йонг посчастливилось встретить в пещерах несколько недель назад, ругался хуже собаки, эти – радуются. Только бы вели себя тише.

– Говорим,бэла[12]. – Один потянулся через решётки, пальцы махнули по воздуху и замерли в одном вдохе от лица Йонг. Она отпрянула, рассердилась не к месту.

– Почему вас тут держат?

Иноземцы тут же заметно сникли. Переглянулись между собой, почесали щёки. Тот, что тянул к Йонг руки, заговорил снова:

– Тебе зачем,бэла?

– Хочу вытащить вас отсюда. Не безвозмездно, но… – Йонг шагнула ближе к решётке. – Если вы те, о ком я подумала, то мы сможем помочь друг другу.

Они долго молчали. Щурились, щёлкали языком, глядя Йонг в глаза. Она не знала, видят ли эти люди в ней угрозу или присматриваются, гадая, как много можно ей доверить. Наконец, с ней заговорил второй:

– Нас сюда вместе скапитэ[13] отправили. Сказали тогда, виноват один – виноваты все. Мы только его мухер хотели помочь, а вышло плохо. Его казнить должны были, а нас выслать. У короля бруша[14] была, она сказала, чтоб нас вместо этого всех выслали из столицы. Сюда отправили.

Он коверкал звуки, те из его рта выливались, булькали, как вода. Йонг вслушивалась в изменённые акцентом слова и хмурилась, пока иноземец говорил спокойно и медленно, будто давно ждал, чтобы его послушали.

– А ваш капитан, – спросила Йонг, когда иноземец замолк, – он сбежал?

– Да,бэла. Мы ему бежать помогли, сами остались. Говорят, умер он.

Тут оба узника переглянулись и одинаково повесили головы. Йонг схватилась за железные решётки голыми пальцами.

– Он жив. Не так давно мы столкнулись в горах, он помог мне и моим людям.

Иноземцы выругались на португальском, по тону Йонг поняла, что они радуются, а не злятся за то, что командир бросил их в тюрьме, когда сам оказался на свободе.

– Ай,бэла! Хорошие новости принесла! – Их глаза заблестели в бледном рассвете, ранние солнечные лучи тронули густые, с проседью, волосы.

– Если я вытащу вас из крепости, пойдёте со мной? – уточнила Йонг, чувствуя, как её саму заполняет радость. Хоть что-то удачное подвернулось ей на пути к столице. Узники покивали.

– Отведёшь нас ккапитэ? Тогда пойдём.

Йонг кивнула. Оглянулась на Харин, убеждаясь, что их всё ещё не засекли в неположенном месте стражники, и протянула руку сквозь решётки окна, ловя худые, сухие пальцы узников. Сначала один коснулся её кожи, потом второй – схватил за запястье, притянул к губам и смазанно поцеловал. Йонг подавила в зародыше возмущённый вскрик. Люди из жаркой страны не знают приличий. Правильно ли Йонг поступит, если вызволит их из плена? Она решила, что подумает об этом уже после того, как освободит узников.

– Передайте остальным, что Сон Йонг из Ордена Белого Тигра вытащит вас из крепости, – сказала она и ушла, не заметив, как вытянулись в неприятном удивлении лица иноземцев.

Оставалось дождаться сообщения от капитана Кана, чтобы понять, сдал он Йонг Империи или же, как и обещал, отправил письмо в Хансон. На его счёт Йонг не была уверена и пока не знала, подтвердятся её догадки или же капитану Кану можно будет доверять.

Кормили тут просто, но сытно. Харин поведала, что весь месяц, проведённый в крепости, не голодала, как и узники, которые жаловались, похоже, только на одиночество и однообразные дни.

Их могли бы отправлять на разработку горных рудников или очищение дорог – обычно, как Йонг слышала, ссыльных на острова заставляли работать наравне с рабами. Но узников крепости держали в камерах, никуда не выпускали, а на прогулку под открытым небом выделяли по два часа в сутки под присмотром стражников.

Йонг всё больше убеждалась, что само существование крепости было странным, необъяснимым фактом, но чем больше задавала вопросов Рэвону, тем меньше получала ответов. Он злился весь день, не зная, чего ожидать.

– Нас поймают люди Империи, если будем тут прохлаждаться, – предупредил он к вечеру, когда на крепость опустилась зимняя тьма и гостям принесли ужин в комнату надвратной западной башни. Йонг кивнула, не выказав удивления.

– Да, так и есть. Но давай подождём немного.

– Чего? Лю Соджоля верхом на лошади? Твоё промедление мёртвых не вернёт, Сон Йонг! Твоя месть ничего не решит!

Йонг бросила миску, та проскользила по неровному деревянному столу и упала на циновки. Хаджун, охнув, поспешил отодвинуться, Харин поступила так же.

– Те, кто виноват в смерти Юны, моегомэштреннима и принцессы Юнмень, понесут наказание рано или поздно! – процедила Йонг, давя звуки между зубов. От сдерживаемой все эти дни ярости те удлинились, иногда говорить Йонг было трудно.

– И ты хочешь приблизить их кончину, – не испугавшись, рявкнул Рэвон. – Не тебе решать, жить они будут или умрут. Не ты должна играться с чужими судьбами.

– Чья бы собака лаяла, а твоя бы молчала, сонбэ.

Они уставились друг на друга, одинаково злые и уставшие. Глаза Йонг могли заморозить кровь в чужом теле, но Рэвон махнул рукой и отвернулся.

– Делай как знаешь. Я тебе не советчик и не учитель.

– Рада, что ты наконец это понял.

– Только, хубэ, не рыдай, когда снова очнёшься по горло в крови, – добавил Рэвон. Хаджун неодобрительно качнул головой.

Словно в подтверждение этих слов, за каменной стеной крепости загудело – загорелись огни на западной башне, окрашивая фигуру Рэвона перед глазами Йонг в оранжево-жёлтый.

Йонг вздохнула. Она не сильно надеялась, что капитан Кан, сторожащий никому не нужную крепость на севере страны, будет ярым сторонником королевской власти. Но то, как быстро он решил отдать свой голос Империи, вызвало вспышку бессильной злости.

Йонг больше никому не может довериться. На севере страны не осталось людей, что готовы отстаивать интересы столицы.

– Открыть врата! – скомандовал капитан, стоя во дворе, и его люди, перебросившись тревожными фразами, кинулись выполнять приказ.

– Кажется, это за нами, – сообщил Хаджун, прислушиваясь к шуму снаружи. – Капитан-крыса послал весть в Хэнджу, а не в Хансон.

Харин ахнула в голос, вцепившись в рукав Рэвона.

– Неудивительно, – зло сплюнул Рэвон. – В этой крепости стражники умеют различать Ци стихий, а от тебя за несколько бу[15] несёт Ци металла! И глаза твои… Не надо было соглашаться и брать тебя сюда, ты нас только выдала!

– Помолчи, – рявкнула Йонг. Она и без Рэвона понимала, на какой риск идёт. Ей нужно было убедиться, что ни капитан, ни его люди не испытывают никаких угрызений совести, отдавая змею-предательницу в руки Империи. Всем здесь, на севере, управляла теперь Империя. Так какой смысл беречь людей, что сдались на милость чужому правителю?

Пятый день Йонг ждала момента, когда сможет выпустить гнев на тех, кто был хотя бы причастен к гибели Юны, принцессы и, надо полагать, её единственногомэштреннима.

– Сон Йонг? – позвал Рэвон, в голосе Йонг услышала не прежнюю злость, а неуверенность. – Нам пора убираться отсюда, если хотим выжить.

– Идите, – выдохнула она, ощущая, как кончик языка трогает воздух, пахнущий гарью. Жжёный абрикос, вот что давило на змея внутри её. Верно он подметил: в этой крепости не было и намёка на Ци металла, тут не почитали Белого Тигра.

– Сыта-голь? – окликнул её Хаджун. – Я выведу вас, пойдёмте вместе.

– Нет. – Йонг махнула рукой, на которой уже лопалась кожа. Злоба на всё человечество прорывалась в ней вместе с очередным рваным вдохом. – Я дала капитану Кану шанс остаться хорошим человеком. Он его не принял.

– Йонг, не надо.

– Он за это поплатится, – продолжила Йонг, не слыша Рэвона. Ахнула в испуге Харин. – Идите к камерам иноземных узников, держитесь стен. Отметьте ту, у которой укроетесь, кровью.

Рэвон выругался наёнглинъ, схватил Харин за руку и повёл прочь из башни. Хаджун шёл впереди, и когда он скрылся в тени за аркой, Йонг услышала звон мечей. Два стражника безымянной крепости, в которой, как оказалось, не было никаких опасных преступников, выступили против воина дракона. Сейчас за своих людей Йонг могла не переживать.

«За нами явилис-с-сь враги, – прошипел имуги, услышав ржание лошадей и голоса людей, раздающих команды на свистящем языке Империи Мин. – Мы с-с-сможем отомс-с-стить».

Хотя бы в этом Йонг могла поблагодарить змея. Тот был опасным, хитрым существом для неё в первую очередь, но понимал ли это капитан Кан, решивший, что она не сумеет уйти из его крепости живой? Нет.

Понимали ли это люди Империи, оккупировавшие Хэнджу? Нет.

И Лю Соджоль, этот предатель, не имел ни малейшего понятия, с кем связался и чью кожу окропил старым маслом. Следующая встреча с Йонг будет для него последней.

Надеюсь, мой дорогой друг, вы крепко спите и считаете дни до нашего свидания.

В безымянную крепость за ней явился не сын советника Восточной Фракции, такой удачей Йонг похвастаться не могла. Тем не менее она рассчитывала, что сегодня сможет оставить этому трусу весточку.

Она выдаст себя, за ней придут новые люди Императора. Пусть приходят.

Йонг была безрассудна и вела себя безответственно. Но пустоту, которую она почувствовала ранним утром четвёртого дня нового года, не могло заполнить ничего, кроме гнева, и сейчас ему нужен был выход.

Вчерашним утром, она знала, казнили Лан. Словно из тела вытянули нить, связывающую Йонг с её строгим мастером, лишили опоры. Сон Йонг стала последней мудан Ордена Белого Тигра. На правах занимаемого ею места она решила действовать по-своему.

3

Густую холодную ночь раскрашивали яркие оранжевые огни факелов, освещающих периметр крепости, и горящие костры на надвратных башнях. Витающее в воздухе напряжение в воображении Йонг превращалось в игру на каягыме[16], протяжную, нервную. Из окна северной башни Йонг видела, как отпираются тяжёлые врата южной стены и внутрь вползают, будто нехотя, пехотинцы в турумаги цвета пепла и всадники в одеждах красных, точно кровь, цветов. Имуги зашевелился, чувствуя, как растёт в теле ярость, вспыхивает, подобно огню.

– Здесь и чосонцы, – прошипела Йонг. Она упиралась руками в каменный выступ окна и даже не замечала, как лопается кожа на пальцах и запястьях. Под ней уже блестела змеиная чешуя, от холода сводило изменяющиеся суставы и ныли удлиняющиеся с каждым вдохом когти.

«Не вс-с-сё ли равно, кто с-с-свой, а кто чужой? – самодовольно заявил имуги. – Они вс-с-се тебе враги и хотят убить».

– Верно, – со злостью ответила Йонг. Та застилала глаза и мутила разум: до того, как ушли Рэвон, Хаджун и Харин, а врата крепости с грохотом распахнулись, Йонг думала, что убивать простых людей нет смысла. Она хотела бы отомстить Империи, а не Чосону.

«Но это Чос-с-сон от тебя отвернулс-с-ся, – нашёптывал имуги. – Дворцовые люди превратили тебя в чудовищ-щ-ще».

– Верно, – повторила Йонг ещё громче. – Теперь пусть столкнутся с последствиями.

Она не стала покидать надвратную башню, осталась наблюдать, как спешиваются всадники Империи и человек в зимнем плаще поверх тёплой одежды, сидя на коне, отдаёт приказ пехотинцам. Империя Мин командует Чосоном – вот наглядное тому подтверждение. Йонг выругалась, проникший было во двор ветер подхватил её тихий, гортанный «тальщ-щ-щим» и вынес к людям внизу. Сидящий на коне командир отряда вскинул голову и столкнулся глазами с Йонг.

Он не был напуган, в отличие от пехотинцев в чосонской одежде. Должно быть, ему дали приказ найти убийцу принцессы во что бы то ни стало. Что ему было велено – вернуть змею в Хэнджу живой или мёртвой? Йонг оскалилась потрескавшимися губами, из которых сочилась кровь.

Командир отдал приказ – короткий свистящий звук в сторону своих людей, – и те кинулись запирать врата крепости. Хотят отрезать имуги путь к отступлению, не подозревая, что организуют свои же похороны… Йонг облизала губы раздвоенным языком и вылезла прямо в окно, свесив ноги с высоты в несколько бу.

– Я догадываюсь, зачем вы прибыли, – заговорила она, глядя сверху вниз на перепуганных воинов. Их было больше двух десятков, глаза разбегались считать головы. Голос ломался, зубы не помещались во рту. – Но с-с-спрошу, чтобы убедитьс-с-ся наверняка: вам нужна я?

– Убийца! – закричал командир, так и не слезший с коня. – От имени его величества Императора Мин ты будешь арестована, обезглавлена и предана огню!

«Понимаеш-ш-шь теперь, эти люди приш-ш-шли мс-с-стить!» – раздался уже в самой голове голос имуги. Йонг медленно выдохнула, собирая в кулак волю и желание обратиться огромной змеёй и напугать всех до смерти одним своим видом. Эти люди пришли мстить ей за то, чего она не совершала, но никто из них не покинет крепость просто так, поверив одному её слову.

Значит, не о чем говорить.

«Убей вс-с-сех».

Перед глазами пронеслась, точно подёрнутая огнём, вся роковая ночь нового года: текущая изо рта кровь принцессы, отравленной чаем, умирающая на руках у Йонг Юна, белое лицо Лан, остающейся во дворце рядом с телами убитых. Нагиль просил Йонг быть осторожной и бежать в Хансон.

«Твоего генерала тоже прес-с-следуют эти люди», – напомнил имуги. Словно оборвалась в груди натянутая струна каягыма, посторонние звуки стихли. Йонг втянула носом плотный воздух вокруг себя, тронула языком витающий над головами людей запах пота и страха.

Когда командир отряда закричал, приказав нападать, Йонг спрыгнула со стены прямо к перепуганным пехотинцам, наставившим на неё длинные копья.

– Я не желаю вам зла, – процедила Йонг, поднимаясь над землёй выше своего роста: ноги её вытягивались, руки вытягивались, Ци металла придавала сил её телу, способному теперь вместить в себя больше, чем она надеялась. – Но ес-с-сли не отс-с-ступите с-с-сегодня, утра вам не видать.

Командир выругался, в Йонг полетела стрела от стражника с надвратной башни – она дёрнула плечом, наконечник стрелы коснулся её по касательной и срезал угол платка на шее. Под ним открылась голая кожа, покрытая змеиной чешуёй от лопатки до самой скулы.

– Что ж, я дала вам выбор, – оскалилась Йонг, и в следующий миг весь двор, силуэты людей и стены крепости подёрнулись перед её глазами алым. Слились в одно: крики боли, страха и гнева.

«Наконец-то».

Рэвон, Харин и Хаджун, постоянно оглядываясь, спустились во двор крепости и обошли два поста охраны, из-за переполоха с прибывшими потерявшей бдительность. Пока Сон Йонг отвлекала командира отряда и его подчинённых, Харин указала Рэвону на ряд камер вдоль западной стены.

– Там, – шепнула она, нахмурившись. – Госпожа хочет освободить узников?

– Я не знаю, чего она хочет, – сердито отрезал Рэвон, – но явно не получит желаемое.

– А?

– Идите вперёд и не задавайте вопросов.

Вопросы отвлекали, сбивали с намеченного пути. С тех пор как Рэвон взял протянутую врагом руку, он приучил себя не спрашивать больше, чем ему положено знать, и говорить меньше, чем положено знать окружающим. От других людей, что попадались ему на пути, он требовал того же: меньше вопросов, больше дела. Такое поведение работало даже с Нагилем в те редкие моменты их встреч, когда оба не наставляли друг на друга мечи. Но ни разу не сработало с Сон Йонг.

Примечания