Падение Мрака

И ему теперь некому противостоять. Аспекс разделил Мрачноземье своим богоподобным телом, принеся себя в жертву. Балансор исчез, и теперь исчезают его храмы. Во всяком случае, в Тантаре их больше не осталось. И теперь Азраид ещё и материализовался в виде мага на этой земле, и соперников у него нет. Жалкое сборище Совета Семи, свидетелем которому стала Юлия, в расчёт можно не брать. Они разрознены и разобщены. Вскоре они разбредутся по своим королевствам и станут искать и претворять в жизнь собственные жалкие цели в грядущей войне, как, например, Стронз та Мэй или Катрина О-Нелли. И когда Азраид найдёт способ перешагнуть своего брата — Владыку Света — в виде Хребта Аспекса, падение Сэмена станет неизбежно.

Порой в голове возникала предательская, но от этого не менее горькая мысль: «А почему нельзя пророчество сократить всего до двух слов? «Ты умрёшь…» Зачем всё остальное? Почему она должна мучиться и заниматься бессмысленным делом — противостоять самому Азраиду? Как песчинка может разрушить гору?»

Трида встретила их весьма неприветливо.

Над крышами поднимались чёрные столбы дыма. Улицы казались пустыми для столицы графства. Патрули в чёрных масках двигались размеренно и неторопливо, и большинство жителей старались поскорее исчезнуть за тяжёлыми ставнями или крепкими дверями. Юлия смотрела на стражников и не могла понять: зачем им маски? Это же не разбойники, не тайная стража. Это охрана графа на жалованье. На виду у всех. Тогда зачем прятать лица? Неужели туда не отбирают из простого люда? Или все они палачи и прячут лица, чтобы избежать мести родственников? Но этот вопрос так и остался без ответа. Как и тот, что скрывает за маской сам граф Уку Ак Суку? Не лучше ли правителю открытое лицо? Люди должны знать своего графа, или, наоборот, обязаны бояться кого следует… А без лица как этого добиться от подданных?

Замок Свежеваль стоял на холме, словно огромный почерневший зуб, торчащий выше города. Камень в стенах местами покрылся чёрной плесенью, или мхом, медленно разрастающимся по кладке и пытающимся поглотить под собой унылую серую поверхность. Воздух был сырым и пах гнилью, словно здесь давно не убирали с улиц.

Графиню ди Ванэско вытащили из повозки те же четверо в масках. Они явно превосходили её в силе, хотя телосложением были подобны Юлии. Без явной грубости, но и без малейшей жалости её проволокли через двор, не заботясь о том, что причинят ей вред, и втолкнули в вытянутый зал с высоким потолком. В центре стоял длинный, исцарапанный стол, заваленный колбами, перегонными кубами, сосудами, в которых плавали сморщенные, деформированные комки плоти, глаза, лапы животных и другие непонятные ингредиенты. В дальнем углу чернел бассейн с мутной, маслянистой жидкостью. Графине она сразу не понравилась, поскольку слегка шевелилась, хотя никто к ней не прикасался. Словно большая рыба в ожидании кормления плавала под поверхностью, но какая рыба сможет жить в такой чёрной густой воде?

Юлию без церемоний втолкнули в клетку у стены, защёлкнули тяжёлый и холодный ошейник с короткой цепью, вмурованной в камень, едва позволявшей подойти к прутьям клетки.

Стражники вышли, оставив её одну, и пока они решали, кого оставить на страже, она не медлила. Пальцы нырнули в голенище сапога, нащупали свёрток. Холодный на ощупь Арбант поместился в щель между каменной лавкой и стеной. Девушка едва успела прикрыть его пучком соломы, когда дверь снова открылась.

В комнату вошёл Уку Ак Суку в сопровождении двух служанок. Стражник в маске, которого оставили охранять ценную пленницу, вытянулся рядом с клеткой. По знаку Уку Ак Суку он отворил дверь и вошёл первым, стараясь если не стоять между Юлией и графом, так непременно быть рядом и на шаг ближе своего вельможи. Граф вошёл следом.

— С этого момента, — сказал Уку Ак Суку спокойно, так и не сняв маски, — за тобой будут следить неотрывно. Каждое мгновение. Не пойми меня неправильно, милая, но мы не хотим пропустить нужный день. Ведь времени и так мало. Его катастрофически не хватает, особенно в преддверии большой войны. Особенно после того, как в этот мир вышел Владыка наш Азраид. Да простит меня Его Мрачность, но он у нас «человек» суетный, так что времени действительно мало. Того и гляди, что-нибудь этакое затеет.

Он кивнул служанкам.

Те молча приблизились и начали раздевать девушку. Юлия не сопротивлялась, она понимала, что сейчас это бесполезно. Если будет противиться, за дело примутся стражники, и тогда, возможно, будет не только унизительно, но ещё и больно.

Девушки ловко орудовали короткими ножами, срезая ткань слой за слоем. И Юлия понимала, для чего это графу. Во-первых, чтобы унизить, во-вторых, без одежды пленница вряд ли сбежит. Да и в этом случае надёжная цепь всё равно удержит.

Граф и стражник стояли рядом и открыто, без тени стыда, смотрели, как оголяют девушку. Когда дошло до нижнего белья, Юлия подняла глаза и встретилась взглядом с Уку Ак Суку. Удивительно, но в его глазах совсем не было похоти. Но не было и вообще ничего человеческого. Только холодный, отстранённый интерес исследователя. Неземного, потустороннего и нечеловеческого…

Её быстро обмыли тёплой водой из медного таза и оставили нагой обсыхать. И Юлия оглянулась в поисках сменной одежды, но не увидела ничего похожего. Впрочем, в помещении было тепло. У дальней стены горел камин, и струи тёплого воздуха надёжно согревали зал.

После того как прислужницы покинули помещение, граф медленно пошёл вокруг Юлии. Стражник следовал за ним, как тень. Граф же неторопливо и внимательно осматривал девушку, словно хотел обнаружить какой-нибудь дефект.

— Что это? — недовольно спросил он из-за спины. И дотронулся до волос. Сердце Юлии бешено заколотилось в груди. Она совсем забыла, что расплела подаренную Фани бабочку из серебристой нити и подвязала волосы, чтобы не путались. А ведь это был ещё один волшебный предмет. И Фани, оказывается, не такая уж слабая волшебница, ведь её магия скрытно попала в дом Уку Ак Суку…

— Это моей матери, — тихо сказала Юлия, имитируя вселенскую печаль. — Оставь её мне, пожалуйста. Это всё, что от неё осталось после её смерти… Серебряная верёвка-подвязка. Я успела оторвать частичку, когда она свалилась в отхожую яму, мёртвая, холодная, со стеклянным взглядом…

— Избавь меня от столь сочных подробностей, — сухо сказал Уку Ак Суку. — В другое время и в другом месте я бы охотно послушал о таких вещах. А теперь… мне всё равно. Оставьте ей эту нитку, — бросил он пренебрежительно стражнику, и Юлия едва сдержала вздох облегчения. Ещё хоть что-то волшебное, кроме Арбанта, останется с ней.

Граф продолжил осмотр и в конце концов остановился перед ней так близко, что девушке казалось, будто её дыхание оставляет влагу на чёрной маске. Уку Ак Суку достал из чёрного камзола белый платок и, не торопясь, показательно провёл им между её бёдер. От неожиданности Юлия сильно сжала их, но графу оказалось достаточно и лёгкого прикосновения. Он поднёс платок к глазам, внимательно осмотрел, зачем-то понюхал, наводя Юлию на недобрые мысли о старом извращенце, но лицо под маской осталось неподвижным. Только холодные глаза резко уставились на графиню.

— Замечательное тело, милая моя. Идеальное. Какая неделя пошла без выделений? — спросил он тихо и так холодно, что Юлия вздрогнула. С каких это пор мужчинам стали интересны женские дела?

— Едва-едва началась, — ответила Юлия сквозь зубы и ядовито уточнила: — Хотите стать папой?

Он кивнул, словно ожидал этой шутки, и совсем не обиделся на сарказм.

— Тогда ты останешься нагой. Пока не придёт момент, когда я смогу взять из твоего лона частичку ещё не зачатой жизни. Мне нет дела до твоего тела. А вот то, что там созревает каждый месяц, пригодится…

Юлия почувствовала, как внутри всё сжалось в ледяной ком.

— Зачем? — выдохнула она севшим вдруг голосом.

— Я хочу получить твоё будущее дитя. Ещё не осеменённое. Ещё чистое. И сделать из него то, что посчитаю нужным. То, что ты ещё невинна, дитя моё, лишь добавляет древнюю магию в будущий процесс созидания.

Она с рычанием бросилась на него. Голая и безоружная, с накопленной в руках и скрюченных пальцах яростью. К несчастью, стражник оказался быстрее. Одной рукой он схватил её за горло и приподнял над полом. Ноги Юлии забились в воздухе, едва касаясь пола. Какая необычная нечеловеческая мощь сосредоточилась в этой руке…

Граф усмехнулся.

— Сними маску, Айрин. Яви графине мои возможности. Пусть подумает над тем, что я хочу сделать с её отпрысками…

Стражник послушно стянул ткань. Под ней, неожиданно для Юлии, оказалось женское лицо. Грубое, с тяжёлыми скулами, густыми бровями и глубоко посаженными глазами. Мужеподобное, холодное, но женское лицо. И откуда в её теле столько силы? Даже многие мужчины не способны тягаться с ней.

— Ты не нужна мне для утех, графиня, — презрительно сказал Уку Ак Суку. — Это атавизм варварского мира. Ты нужна мне как семя. Из частички, что выходит из женщин каждый месяц и теряется бесцельно и бессмысленно просто так, мы вырастим копии. Сотни копий. Более сильных, быстрых и выносливых. Мы слепим из них то, что нужно нам. И при этом… они даже будут наделены магией, как и мать. Мы же творцы. А творцы не наказывают детей за различия, а наоборот, поощряют. И ты будешь наблюдать за этим процессом, моя милая, прямо отсюда, из первого, так сказать, ряда.

Он кивнул в сторону бассейна. Жидкость в нём снова шевельнулась, как будто дышала и слышала слова Уку Ак Суку.

— Это наследие моего прадеда. Он тайно был алхимиком. Чёрным магом. В те времена, когда король вдруг решил избавить мир от ведьм, он тайно учился и практиковался в столь ценнейшем умении. Но он не золото гнал из свинца. Он гнал людей… из людей. Ресурс, который всегда необходим как воздух. Для полей. Для войн. Или торговли. Обычные дети из утробы слишком хрупки и впоследствии слишком свободолюбивы. А эти… — он развёл руками и указал на Айрин, словно показывал, — …идеальны. И слушаются меня с абсолютной точностью.

Юлия молчала. В горле стоял ком. Ярость кипела, но боль в горле заставила её прекратить бессмысленные попытки добраться до шеи графа.

Тот повернулся к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— И не смей колдовать, — сказал он почти ласково. — Айрин и её сменщицы невосприимчивы к магии. Почуют малейшее изменение и прирежут. Мне не хотелось бы тебя убивать. Твоя частичка нужна мне каждый месяц. Но если придётся… — он улыбнулся под маской, — …я обойдусь каплей крови или кусочком мяса. А потом сдеру с тебя кожу и набью соломой. Неужели ты хочешь стать чучелом?

Он хрипло и злорадно рассмеялся, затем вышел. Дверь закрылась. Щелчок засова хмуро возвестил о том, что она теперь здесь надолго.

Юлия зябко поёжилась под взглядом Айрин и, не имея возможности спрятать наготу, беззащитно обхватила себя руками. Ошейник, который надели, неудобно давил на горло, и ей пришлось присесть на лавку, чтобы снять часть веса железной цепи со своей шеи.

Что же делать? Как выбраться из этого плена? Азраид теперь казался ещё более далёким. А планы мести ему — совершенно неосуществимыми. Но в глубине сознания, в самой тёмной его части, всё ещё горел холодный, неугасимый огонь. А мысли крутились только в одном направлении: как найти отсюда выход.

Ей надо терпеливо ждать. И что бы ни случилось, подмечать любые возможности и лазейки для побега, которые ей дадут стражники и сам Уку Ак Суку. Рано или поздно они допустят ошибку. И Юлии только надо не упустить момента…