Падение Мрака

Глава 3. Мутазаил

(Орин-Юджин)

Орин-Юджин неторопливо шёл по Мастинкарсту. Из огромной пещеры Логова ведьм ещё не выветрился дым и смрад горелой плоти. О недавней жестокой бойне свидетельствовали разбросанные повсюду трупы ведьм и их прислуги. Пустой каменный трон с обломанными непристойными барельефами казался сиротливым без хозяйки, а посреди зала застыла величественная фигура каменного дракона. Но кому понадобилось ставить в пещере, где место ограничено, огромную каменную статую, которую даже не поставишь в полный рост? Дракон, казалось, прижимался телом к полу пещеры, а на лице застыла ярость, переходящая в удивление.

Орин-Юджин остановился у огромной морды исполинского существа. Его магическая сила ощущала внутри камня жизнь, и… Это же Мутазаил! Маг чувствовал его бессмертную душу, которую кто-то невероятным способом заключил в этом изваянии. Ведь дух именно этого дракона Юлия разыскивала в Долине Оракулов и Красных Драконов, нашла его и привела сюда. Она рассчитывала на его помощь. И что-то пошло не так — иначе зачем Азраиду обращать его в скалу? Орин-Юджин не сомневался, что это устроил Азраид. Кому ещё под силу заключить призрака в камень?

Маг давно привык к смерти и не боялся её, но масштаб содеянного поражал. Десятки трупов и окаменевший призрак дракона… С сосредоточием таких сил не совладать и всему ордену Мазал Гур Драма вместе с послушниками и содружеством Сэмен.

Как можно вновь облечь в материю бестелесное, давно умершее существо? В камень. Это не укладывалось в голове, ведь подобное подвластно лишь богам.

Или?.. Необычная, безумная мысль закралась в дальний уголок сознания мага и свербела, не давая покоя.

«А что, если?..»

Ну вот… опять эта безрассудная идея… Но ведь никто его не видит в этой пещере? Ардинас с Астрой недавно ушли, а мёртвые никому ничего не расскажут, если их не попросить. Конечно, он вряд ли способен на столь мощную магию, доступную лишь богам, но почему бы магу просто не успокоить внутреннего исследователя?

Орин-Юджин, заворожённо глядя в каменные глаза дракона, медленно подошёл к застывшей в камне фигуре, погладил шершавую, но едва тёплую поверхность. Ему почудилось, что в глубине камня что-то едва заметно пульсирует, словно бьётся сердце. Но как такое возможно?

Что ж, если предстоит битва с всеведущим и почти непобедимым противником, то любые новые знания и умения пойдут только на пользу. Пока непобедимым, напомнил себе Орин-Юджин, ведь однажды этого бога изгнали из Мрачноземья. Надо лишь подобрать магию, словно отмычку к его мощи, и Азраид вновь отправится в изгнание. Должен отправиться, ведь если этого не добиться, то трупами будет усеяна вся земля отсюда и до Восточного океана. Эта мысль лишь уверила мага в его правоте и позволила отбросить ненужные в это тяжкое время сомнения в правильности поступков.

Орин закрыл глаза, положил вторую руку на камень и представил, как дышит в такт этой внутренней пульсации. Он уже пробуждал жизнь в неодушевлённом предмете. В камне, дереве, железе и даже… трупе. Это его суть, его магия, его душа, которая умеет найти жизнь там, где она, казалось бы, давно закончена. Но раньше он разменивался по мелочам: заставлял двигаться мертвеца или открывал запертую дверь, пробуждал движение в мёртвой породе. Сейчас же перед ним целый дракон, вернее, его древний дух, запечатанный в каменную тюрьму силами Владыки Мрака. Разница огромна. Словно между искрой и лесным пожаром. И всё же принцип тот же: найти живое в мёртвом. Дотянуться и позвать, заставить поверить, что оно ещё не ушло и ещё живо.

Слившись с камнем мыслями, верховный маг тихо позвал. Ещё раз и ещё, пока исполинское сознание не встрепенулось, пока не вспомнило, что оно — призрак, а не камень.

— Мутазаил! Ответь мне, Великий дракон!

Камень отозвался вибрацией, словно где-то внутри зарычал недовольный зверь.

— Кто тревожит меня? — встрепенулся дух. — Назовись, смертный, прежде чем я решу, стоит ли мне с тобой разговаривать.

— Я — Орин-Юджин, верховный маг Сэмена. Я здесь, чтобы вернуть тебе жизнь.

Повисла долгая пауза. Камень перестал пульсировать, словно существо внутри затаилось.

— Вернуть? — в голосе дракона прозвучала надменная насмешка и презрительное неверие. — Ты говоришь так, будто жизнь — это мелкое жульничество балаганного фокусника. Щёлкнул пальцами, и заставил кого-то жить… Ты вообще уверен, что достоин такой магии? Кроме того… Я уже был древним, когда твой род ещё ползал в грязи и жевал траву. Не тебе предлагать мне подобные дары.

Орин сжал зубы. Ох уж эти древние высокомерные драконы… Вернее, их призраки.

— И всё же ты здесь, и заточён в камне. Бесконечно бессильный и почти угасший огонёк древней души. Последний из благородного рода чёрных драконов, последний из духов.

Дракон яростно вздрогнул внутри каменной оболочки.

— Бессильный? — прогремел он. — Я пережил смерть! Я стал духом, когда иные исчезли без следа! Даже Азраид меня не смог уничтожить, а лишь спрятал в этой каменной темнице. Это не слабость моя. А наоборот, это величие, которого тебе не понять. Это бессмертие!

— Тогда докажи, — тихо предложил Орин. — Выйди отсюда. Покажи миру, что даже камень не может удержать дракона и его бессмертный дух.

Ответом была тишина, но уже не насмешливая и надменная, как раньше, а тяжёлая, напряжённая. Дух дракона обдумывал сказанное магом, сомневался в собственных словах, мрачнел.

— Ты ловко треплешься языком, маг, — сказал наконец Мутазаил, словно чувствуя, что его обманывают. — Будто каждым своим словом куёшь для меня сегменты одной огромной и тяжёлой цепи. Ты ведь не хочешь освободить меня, верно? А хочешь владеть мной.

— Я лишь ищу союзника, — ответил Орин. — Я подарю тебе вторую жизнь, а взамен прошу лишь когда-нибудь оказать мне одну небольшую услугу.

— Услугу… — призрак в камне рассмеялся, и смех отозвался вибрацией по всей пещере. — Драконы не служат, разве ты не знал? Это они могут решать, кто и кому должен, но никогда наоборот, смертные — драконам.

— Даже каменные? — спокойно спросил Орин. — Сейчас ты не сможешь отогнать от себя даже собаку, которая пристроится, чтобы справить нужду у твоей лапы…

Насмешка достигла цели, и камень вздрогнул, словно призрак внутри обиделся. И после долгой паузы дракон заговорил.

— А ты дерзок, маг. И потому я тебя не уничтожу, когда оживу. Только знай, что с моей стороны это щедрость и великая благосклонность.

— Значит, ты согласен? И… мы договорились насчёт услуги?

— Я согласен принять твой широкий жест почитания и… светлой воли, маг, — процедил дракон. — Но запомни: ты мне не хозяин. Ты лишь тот, чьё имя я вспомню, когда придёт время платить долг. И если твоя просьба окажется недостойной дракона, то я раздавлю тебя прежде, чем исполню её.

— Справедливо, — кивнул Орин.

— Тогда действуй, — велел Мутазаил. — И молись, чтобы я не передумал.

— Потерпи ещё немного…

Орин-Юджин постарался почувствовать каждую частичку камня. Он действовал так же, как когда-то у древней двери камеры Даллилы Гонта в подземельях Мазал Гур Драма. Только теперь из-за чудовищного масштаба заклинание пришлось произносить медленно, по слогам. Он словно поднимал якорную цепь с морского дна. Каждое слово отдавалось болью в висках, каждый слог забирал тепло из тела. Когда он отправил в камень последний звук, руки уже онемели, а холодный пот уже струился по лбу к глазам.

Камень лопнул во многих местах, затем задвигался, загрохотал. Маг открыл глаза и сделал несколько шагов назад, чтобы оживший дракон ненароком не раздавил его. Порода хрустела и трещала, но до конца так и не раскололась. И тогда дракон замотал головой, сомкнул каменные веки, раззявил огромную пасть и, наконец, с грохотом расправил величественные крылья, задевшие своды пещеры, отчего вниз посыпались камни. Орин поднял руки, защищая голову. Если дракон не успокоится, то обрушит своды и завалит пещеру вместе с магом.

Мутазаил медленно повернул массивную голову, оглядывая зал каменными глазами, в которых не было зрачков — лишь тусклое свечение изнутри. Потом долго и пристально посмотрел на мага, и, как показалось Орину, зло. Маг выдержал взгляд, хотя ему хотелось отступить ещё на несколько шагов.

— Я не смогу больше летать, — прогремел дракон каменной пастью. — И это ты называешь возрождением к жизни?

— Зато теперь ты можешь ходить, не зная преград, — пожал плечами Орин-Юджин. — И давить, кого захочешь. Сомневаюсь, что найдётся хоть кто-то, кто сможет повалить тебя на землю.

— Я настолько тяжёл, что для меня нет преград, — согласился Мутазаил. — Раздавлю всё на пути… Всё и всех… Втопчу в почву, сравняю с землёй.

Он шагнул, и пол пещеры треснул под его каменной лапой. Сделал второй шаг, третий. Дракон даже не оглянулся на Орина и не попрощался. Он просто пошёл к выходу, и стены при этом дрожали. У выхода он остановился, и Орин на мгновение решил, что дракон всё-таки скажет хоть что-то. Может, поблагодарит или, на худой конец, пригрозит.

— Где Юлия? — спросил Мутазаил, и голос его стал другим. Почти враждебным. — Она приходила за мной дважды. Она не знала, какую ношу несёт, но несла. И теперь я иду к ней, чтобы вернуть долг. Драконы верны своим обязательствам. Знай это, маг.

Он не объяснил, зачем это сказал. И от этого Орину стало неуютно. Не дождавшись ответа, дракон протиснулся в проход, обрушив часть свода, и тяжёлые шаги стали удаляться, пока не растворились в эхе подземелья.

Орин стоял, глядя на осыпавшуюся породу. Руки всё ещё были холодными после заклинания, но внутри поднималось горячее и едкое, весьма неприятное чувство.

Опять Юлия! Даже здесь и сейчас Юлия. Хотя это он совершил то, чего не делал никто и никогда, — вдохнул жизнь в окаменевший дух дракона, — а тот развернулся и пошёл к ней. Как будто это она стояла в дыму и смраде, поднимавшемся от уничтоженных ведьм, как будто это она рисковала рассудком, сливаясь с чужим каменным сознанием.

Он вспомнил тот разговор в чёрной башне Мазал Гур Драма. Он предлагал ей место рядом с собой, но не любовницей, а равной, уважаемой и любимой супругой, и он ещё подбирал слова, выверял интонацию, чтобы не казаться жалким просителем. И что в ответ? Он с горечью вспомнил, какими глазами она посмотрела на Ардинаса тогда на Донжоне крепости Оракулов и Красных драконов… С тем тёплым, невыносимым выражением, от которого Орину почему-то хотелось разбить что-нибудь тяжёлое о стену. С тем выражением, которого желал он сам для себя.

Но ведь Ардинас Та Мэй, этот жалкий эльтруссийский королевский отпрыск, не мог предложить ей и десятой доли того, что мог Орин. Верховный маг готов был даровать ей весь Сэмен. И они бы вместе правили семью королевствами из крепости Мазал Гур Драма, связанные общей судьбой. Но она отказалась и тем самым обрекла Сэмен на катастрофу. Разве она не понимала этого?

Внутри Орина-Юджина вдруг стало пусто, будто из него вынули что-то очень ценное, а на освободившемся месте осталась лишь бесконечная мёртвая пустыня. Там медленно поселилась обида, вцепилась в мысли, стала грызть душу, перекраивать её, запутывать всё, что ещё недавно было ясным и очевидным. Звание верховного мага Света неожиданно показалось Орину-Юджину дешёвой наградой за бесконечное одиночество. Вершина теперь представлялась не той высотой, на которой можно править всеми, а лишь опасным узким уступом, где просто не с кем стоять рядом.

Он вдруг ясно увидел мать. Её вечно вежливую улыбку, пренебрежительный тон, отстранённый взгляд через плечо отца. Их жизнь была правильной, учтивой и выверенной… но какой-то мёртвой. Он ненавидел эту холодную правильность. Ненавидел так же, как сейчас ненавидит мысль, что его ждёт та же долгая, чистая, безупречная пустота. И будущая жена лет на сорок или пятьдесят моложе его. И он, как раньше мать к отцу, будет относиться к ней словно к дитятке, а не равной супруге. Но почему?.. Почему так?

«Ведьма, — мелькнуло в голове. – Неблагодарная ведьма…»

Слова обожгли изнутри. Орин-Юджин понимал, что врёт сам себе, что Юлия совсем не такая, какой обида внутри него желала её выставить, но густая и тёмная злость уже кипела и требовала выхода. Разум послушно подбрасывал всё новые оскорбления для этой ведьмы, одно ядовитее другого, и маг ловил себя на мысли, что смакует их и почти наслаждается этой внезапной жестокостью. Жаль, её не было рядом. Он бы сказал всё, что думал, прямо ей в лицо.

И всё же с ним осталась утешительная мысль: дракон. У него будет дракон. Пусть ненадолго, пусть на одну единственную просьбу. Услугу, которая однажды будет оказана. Например, раздавить Азраида. Или стереть замок этого молодого принца Та Мэя вместе с его благородными хозяевами, или растоптать развалины замка Ди Ванэско в пыль. Сломать, доказать, заставить…

Орин резко мотнул головой. Мысли становились слишком тёмными, слишком приятными и слишком желанными. Когда-то он клялся быть на стороне Света не только делами, но и всей душой. А сейчас чувствовал, как что-то тяжёлое и чужое осторожно устраивается в груди, примеряется к его внутреннему голосу, пробует мысли на вкус. И пугает то, что он находит их вполне подходящими и даже приемлемыми.

— Нет. Хватит.

Пора возвращаться и созывать Совет. Через неделю, если повезёт, все только подъедут, а он к этому времени успеет поговорить с отцом, навести справки в библиотеке. Надо действовать. Это лучшее лекарство от мрака.

Он поднял склянку с жваасси и закрыл глаза. Ему вновь предстояло пройти тропинкой Теней.

— О сири, ван стойрикс, о разас, ван мортен!.. — произнёс он слова древнего заклинания, и серые клубы взметнулись вокруг — переход на тропу Теней в межмирье начался.

Свежи ещё были в памяти отголоски связи с вратами Вискариса, через которые он открыл путь в город мёртвых магов, и Орин ухватился за эту ниточку. Тропа Теней приняла его слишком неохотно: после заклинания с драконом тело отзывалось на магию с задержкой, будто он превратился в промокшее дерево, которое не хочет загораться. Но маг протиснулся на Тропинку Теней, продавил себя через негостеприимную пелену, и мир на мгновение стал серой рябью с многочисленными неприветливыми тенями душ, а потом почти сразу вспыхнул факелами и склянками с жваасси подземного зала Вискариса.

Он появился у ворот города мёртвых на глазах у изумлённых магов-послушников, которые готовились оборонять этот выход из Вискариса от поднимающихся из глубин мертвяков. Молодые и насмерть перепуганные послушники с бледными лицами и неуверенными позами. Где-то глубоко в пещере стоял протяжный гул, поднимающийся с самого дна.

— Запечатайте дверь, — распорядился Орин тоном, не терпящим возражений. — Оставьте минимальный дозор. И созовите Совет Семи. Выполнять! Живо!

Послушники недоумённо переглянулись: аль Вааль никогда не был столь резким и строгим. Но ослушаться они не осмелились.

А Орин-Юджин уже поднимался по крутой лестнице, не оглядываясь. Он боялся, что если остановится, то тёмные мысли живо догонят и спеленают, как младенца. И совратят…

Глава 4. Дракон

(Ардинас)

Ардинас вышел из чрева Мастинкарста, когда солнце уже тонуло в багровом мареве заката, заливая поле, далёкий лес и маячивший впереди Олуок кроваво-рыжими мазками. Воздух казался тяжёлым, пропитанным гарью и сладковатой вонью палёной плоти, доносившейся от городских стен, где всё ещё продолжалось сражение. Ветер доносил до Логова Ведьм и Ардинаса отзвуки боя. И даже несмотря на то, что город находился в нескольких лигах, принц ясно слышал далёкий грохот осадных машин, лязг стали и крики. Дым от охваченной огнём дозорной сносился ветром в сторону Логова и смешивался с тёмным облаком, нависшим над полем.

Почти тот же смрад, означающий жестокую бойню или битву, который встретил его ещё в пещере. Видимо, дракон, хоть и призрачный, перед тем как навеки окаменеть, дал ведьмам бой. Трупы женщин и их прислужников валялись на каждом шагу. Ардинасу было искренне жаль его. Ведь Мутазаил нравился Юлии, и она пошла за ним на край света, а он, очевидно, ради неё пожертвовал своим призрачным существованием. И теперь навечно застыл, заключённый в безмолвный камень. Должно быть, жестокое наказание для вездесущего призрака.

Ардинас окинул взглядом каменные статуи ведьм и их слуг, стоящие при входе, и остановился. Нужно поправить помятый в схватке на донжоне нагрудник. Но едва перевесил секиру на спину и поудобнее перехватил рукоять двуручного меча, как за спиной раздался тяжёлый лязг.

Он с удивлением оглянулся. Астра, на ходу подтягивая сбившиеся чёрные драконьи латы, неуклюже бежала, стремясь догнать рыцаря.

— Сир! Постойте! — выкрикнула она, задыхаясь и то и дело хватая ртом воздух. — Я пойду с вами. Хочу помочь…

— Чем же ты можешь помочь? — хмуро спросил Ардинас. Вид девушки в доспехах, которая никогда в жизни не носила доспехов и не держала меча, вызывал искреннее удивление.

— Я же волшебница… ещё учусь, но уже да… — пожала плечами девушка, пытаясь отдышаться, и поравнялась с ним. Помятое забрало чёрного шлема соскользнуло и упало на грудь, и на юношу уставилась женщина, на его взгляд едва ли не вдвое старше него. — Вы же в стране жестоких колдунов. Как вы тут без магии? Как вы… без меня?

— Не боишься? — уточнил Ардинас.

— Боюсь, — кивнула Астра, но тут же поправилась: — Но я вдруг поняла, что будто и не жила там, в Мазал Гур Драме. А здесь… даже вопреки опасности… так интересно, так волнительно и ново…

— Не пожалеешь? — вновь спросил принц. Глаза Астры заметались, словно она хотела соврать, но она неожиданно прямо посмотрела на Ардинаса и отрицательно покачала головой. — Хорошо. Надеюсь, тебя не придётся постоянно вызволять из беды? А то мне уже есть кого вытаскивать из лап Мрака.

Она сглотнула, но тут же кивнула.

— Не придётся. Да и я кое-что умею. Думаю, пригожусь.

— Хорошо. Тогда идём. Жизнь Юлии в опасности. Её лишили силы, насколько я знаю. А теперь и дракона. Ей очень нужна наша… моя помощь… — Ардинас сплюнул, стараясь избавиться от привкуса пепла и собственной крови, накопившихся в течение безумной гонки по долине Оракулов и Красных драконов без возможности нормально утолить жажду. Безумный замок Оракулов с его невозможным лабиринтом ходов и миров растратил столько его сил, что и не сосчитать. И не восполнить сразу. — И не называй меня «сир». Нам надо меньше привлекать внимание…

— Хорошо. Вы…

— И почтительность брось! Чтобы я не слышал! Пока мы в стане врагов, для всех мы простые боевые товарищи. Поэтому только на «ты» и никаких титулов. Иначе нас живо раскусят. И… при посторонних держись грубее… словно мы бывалые соратники, которые давно вместе и хлебнули немало лиха. Ясно?

— Конечно, сир… Простите… Прости! — поправилась Астра. И сделала голос ниже и грубее: — Поняла, Арди. Мы с тобой в одной упряжке. Иди впереди, а я прикрою тыл!

— Боги, что ты несёшь? Какой, Арди? — выдохнул Ардинас и махнул рукой. — Просто будь собой и не величай меня принцем. И… лучше поменьше болтай.

Астра поправила ремень на плече. Кожа под ним уже изрядно натёрлась. На левом плече проступила саднящая мозоль, и каждый шаг отдавался в ней назойливым жжением. Она на мгновение оглянулась на Логово Ведьм, испытывая внезапный порыв вернуться к магу Анддрамена.

Дым всё ещё лениво сочился из чёрного зева пещеры, словно это место превратилось в умирающего зверя, который испускал последний вздох. Внутри, в этой могиле из камня, осталась только мёртвая тишина и Орин-Юджин. Ну и пусть. Это он виноват в смерти её друзей, таких же послушников, как и она. Больше Астра не намерена возвращаться в этот унылый оплот магов. Лучше будет странствовать с принцем и слушать только зов своего сердца, а не эти занудные поучения мальчишки, который и жизни-то ещё не видел…

Астра поджала губы и молча зашагала следом за принцем. Холодные, покрытые копотью и засохшей кровью латы, доставшиеся от Юлии, помятые и изуродованные силой ведьмы, всё ещё хранили её запах. И, казалось, придавали новых сил и воодушевления Астре, будто сама мысль, что она носит чужие доспехи, могла даровать отвагу. Именно это сейчас и чувствовала послушница и смело шагала за принцем, словно уже была опытной, закалённой в боях чародейкой, похожей на Юлию — новый идеал для подражания. На поясе болтался найденный в пещере клинок. Невероятно лёгкий меч с потемневшей от времени рукоятью, лезвие которого, казалось, жило даже в ножнах. Астре чудилось, будто держать его в футляре ужасная ересь, и ей всё время хотелось выхватить и не выпускать меч из рук, но она сдерживала порыв.

«Маг она или не маг, в конце концов? Должна сдерживать внезапные порывы, иначе с магией не совладать. Вспомни, чему учили в Мазал Гур Драме».

— Этот клинок… её, — сказала Астра в спину удаляющемуся принцу, перекидывая кожаную лямку на другое плечо. Лицо её казалось излишне сосредоточенным, а глаза горели упрямством. Она кивнула на город в осаде: — Я, кажется, чую её. Если кто-то и слышал о черноволосой графине ди Ванэско, то точно там. Мне кажется, это самый верный путь… вариант… В смысле, он ближайший. Кто бы её ни пленил, успел бы только сюда её отвести.

Ардинас молча кивнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Это вполне логично, если бы обошлось без магии. Но ведь именно без неё-то и не обошлось… А потому принц даже приблизительно не представлял, как и где будет разыскивать графиню. Кажется, Тантара почти так же велика, как и Сэмен, но тогда ему и жизни не хватит, чтобы прочесать все закоулки страны Мрака. Кажется, он сглупил, когда остался в одиночку искать девушку в чужой враждебной стране, но разве мог он поступить по-другому и бросить Юлию? Нет, конечно! И даже если его решение ошибочно, он от него не откажется и поиски не бросит! А способ ускорить поиск обязательно найдёт. Надо только до Олуока добраться…

Попавшийся по пути каменный указатель с выжженным названием города безмолвно подтверждал, что впереди чьи-то войска штурмуют Олуок, хотя непонятно, чьи и зачем, ведь в Сэмене обычно соседи не воевали друг с другом. Но, напомнил себе Ардинас, они были не в Сэмене, а в Тантаре, и здешние обычаи для них неведомы. Вполне возможно, тут так принято, а потому все нападают на всех, и никто не видит в этом ничего необычного. Белые стены почернели от копоти. Осадные машины закидывали их чадящими огненными ядрами, а со стен изливались потоки жидкого огня, чтобы охладить пыл тех, кто жаждал ворваться внутрь.

Они не прошли и лиги, а Ардинас уже прикидывал, как можно обойти отряды осаждающих, сеющих разруху, и пробраться в город, когда на них напали.

Сначала послышался громкий шорох и свист. Потом промелькнула быстрая тень над головой. Ардинас встрепенулся: рука сама легла на рукоять двуручного меча, а другая потянулась к секире за спиной.

— Гастарды… — прошептала Астра, и голос её дрогнул. — Я думала… сказки… Мне казалось, они остались в народных поверьях да страшных историях, которые рассказывают дремучие крестьяне своим детям. Да в гобеленах, висящих на стенах зала для тренировок в Мазал Гур Драме.

— В Сэмене их давно… — начал Ардинас.

— Справа! — прервала его Астра, и принц резко уклонился влево. Когти зверя рассёкли воздух там, где только что стоял принц, а Ардинас громыхнул доспехами, когда покатился по земле, но тут же вскочил на ноги, разворачиваясь.

— Вот же гадство… — выдохнул он.

— Цел? — уточнила Астра, пытаясь водрузить на место съехавшее забрало и одновременно выхватить из ножен Гринандэр — меч Юлии. Слабо засветились таинственные символы, выгравированные на его лезвии.

— Пока да.

— Тогда осторожнее. Их тут много. Я чувствую, — она указала на висок, давая понять, что её магия работает. — Их здесь много.

Из зарослей терновника, опоясывавших владения ведьм, вырвалась новая тварь. Должно быть, защитные чары пали, и Логово осталось без магического барьера. Те гастарды, что выжили при атаке на ведьм, теперь искали новую жертву, чтобы отыграться на других за свой провал.

Огромная крылатая кошка размером с тяжёлого боевого коня выскочила из кустов, давая рассмотреть себя во всей своей диковинной красе. Чёрно-серая шерсть свалялась, перепончатые крылья натянуты и порваны в нескольких местах, должно быть, от падения в колючий кустарник. Длинные, кривые когти цвета старой бронзы готовы проткнуть любого, кто встанет на пути. А огромные жёлтые глаза источали одновременно и голод, и безумную, ничем не сдерживаемую ярость.