- -
- 100%
- +
Лица подружек расцвели улыбками. Заниматься в танцклассе им нравилось!
– Книжку вам принести, что ли? – размышляла Людмила, – читать-то вы хоть умеете?
– Умеем, – по-взрослому серьезно ответила Леночка, – нас с пяти лет читать в детдоме учили! А книжку не нужно. У нас есть. В детдоме подарили! – девочка вынула из пакета какую-то обшарпанную книгу, явно приготовленную к списанию и милостиво подаренную будущим «звёздам балета».
– Окно не открывать! Сквозняки не устраивать! Вести себя тихо! – Людмила Марковна захлопнула форточку и направилась к выходу из «кельи».
***
В коридорах хореографического училища стоял тихий гул.
Мамочки, которые привезли дочерей на отбор в хореографическое училище, прихорашивали своих девочек. Подтягивали купальники, чтобы не сползали с худеньких плечиков, тянули вниз рукава, чтобы не морщили, оправляли юбочки-шопенки, убеждались с том, что чешки сохранили белоснежность, некоторые, не знамо с чего разорившиеся на покупку балетной пачки, взбивали руками туго накрахмаленные слои капрона. И, конечно, завистливым или пренебрежительным взглядом окидывали соседок, оценивая их внешние данные.
– Раздеть всех девочек до трусов! – Мстислава постучала шпильками по коридору и скрылась в танцклассе, где уже собрались члены приёмной комиссии.
Мамочки загудели чуть громче:
«Как же так?! Ведь они «разорились» на фирменный купальник с лайкрой, который так великолепно утягивает чуть заметное детское брюшко доченьки! И юбочка, такая славная, прикрывает мягенькую пухленькую попочку малышки! И вот сейчас нужно все это снять?!»
В коридор выглянула Людмила Марковна:
– Всем девочкам пройти в танцкласс! И разуйте их! Пол в зале тёплый, ничего с вашими будущими Примами не случится, – усмехнулась, глядя как одна из мамаш развязывает ленты на крохотных пуантах, – вы бы еще корону на неё напялили!
Мамочка, покраснев, как рак, быстро сунула осмеянную обувку в сумку. По коридору пронёсся язвительный смешок. Девочки, провожаемые напутствиями родительниц, потянулись в зал.
***
Если кто-то из вас, мои читатели, бывал на породной выставке кошек или собак, то он поймет, о чем я хочу сказать в следующих строках…
За длинным столом, расположенным у стены, на которой висело огромное зеркало, сидели четыре женщины и один мужчина.
По выпрямленным спинам, разведенным лопаткам, откинутым головам со вздёрнутыми подбородками, по улыбкам, застывшим на лицах, каждому посвященному становилось понятно, что перед ним танцовщики балета. Впрочем, непосвященный тоже мог об этом догадаться.
Посреди танцкласса стоял одинокий табурет. За пианино, черневшим в углу зала, сегодня никого не было. Потому что сегодня не будет ни музыки, ни танцев.
Сегодня состоится отбор по статям!
Не делая никакого различия между тихо стоявшими, выстроившимися в одну шеренгу, босыми девочками, вздрагивающими от волнения, их по одной вызывали в центр зала и начинали отдавать команды:
– Имя! Анфас! Профиль! Спиной! Первая позиция! Плие! Шпагат! Поперечный шпагат! Батман! Батман тандю! Не смотреть на станок! Держим равновесие! Нагнуться! Ноги прямые! Спина прямая! Глубже! Спиной! Мостик! Встать! Сесть на табурет! Прямо! Лопатки свести! Спина прямая! В профиль! Голову поднять! Еще поднять! Улыбаемся! – если бы у претенденток был хвост, то обязательно заглянули бы и под него.
Но это было только начало экзекуции. Пока девочка выполняла команды приёмной комиссии, рассматривающей её как букашку под микроскопом, сидевшая в торце стола секретарь, успевала найти её учётную карточку.
Документ открывали на нужной странице и клали перед мужчиной, ведущим танцовщиком оперного театра, слева от которого сидела Мстислава Борисовна, старший преподаватель классической хореографии.
– Так, коллеги, продолжим, – улыбался танцовщик, глядя на девочку:
– К стене! Да не дрожи ты так! Расстреливать сегодня мы тебя не будем, – балерины, члены комиссии, угодливо хихикали, услышав шутку, повторявшуюся из года в год.
Девочка подходила к стене, на которой была нарисована шкала роста, Замирала, вытянувшись в струнку. Секретарь, запомнив и огласив цифры, тут же записывала их в карточку.
Девочка, отступив пару шагов в сторону, становилась на весы.
Её вес так же заносился в карточку. Секретарь, сделав какие-то расчеты, оглашал непонятную для претендентки цифру.
Иногда, комиссия о чем-то еле слышно переговаривалась. Иногда, не требовалось даже этого. Решение принималось быстро и карточка девочки либо откладывалась в сторону, либо вручалась ей. Слова при этом произносились одни и те же:
– Спасибо! Можешь идти!
В коридоре доченьку ждала дрожавшая от нетерпения мама. Если девочка выходила из танцкласса с зажатой в руке карточкой, всё пространство оглашал вздох облегчения. Потому что карточка в руке означала, что претендентку «срезали» на первом же этапе! И что у других малышек есть больше шансов быть зачисленными в училище! Мама несостоявшейся балерины тоже вздыхала. Но не облегчённо, а печально и горестно.
***
Поняв, каким образом вызывают девочек, Леночка отодвинула Диану, встав впереди неё:
– Сначала я пойду, – прошептала на ухо подружке.
Диана такого разделения не поняла. Она прекрасно видела, как происходит отбор. Ничего страшного! Она сделает все требуемое даже лучше чем те девочки, которые уже покинули кабинет. Чьи карточки были отложены на край стола.
– Диана Малышкина! – Мстиславе надоело ждать, пока дойдёт очередь до той, кого она собственноручно отобрала в детдоме. – На середину зала!
Диана, растянув губы в улыбке, шагнула вперед и замерла перед членами комиссии.
Леночка, оставшаяся стоять в шеренге, думала о том, что так долго, так тщательно, так скрупулёзно не «издевались» ни над одной из «отмучившихся» претенденток.
Но Диане, выполнявшей все «команды», иначе и не скажешь, все давалось легко, словно она исполняла одной ей ведомый танец, музыка которого звучала в маленькой голове девочки.
Волосы Дианы еще утром Людмила собрала в балетную гульку, открывающую тонкую шею и подчёркивающую изящный, хорошо вылепленный затылок. Казалось, что в руках девочки не было костей, настолько легко и плавно они округлялись. Длинные ноги взлетали и опускались, ни на секунду не нарушая равновесия девочки. Ступни выгибались и выворачивались в заданной позиции.
– Хороша, – танцовщик, сидевший в центре комиссии обернулся к Мстиславе, – талант у тебя, Славочка, находить жемчужины в куче дерьма. Вот только боди масс индекс маловат. И возраст не подходит. Как бы не надорвалась пигалица с нашими нагрузками.
– Не надорвётся, – усмехнулась Мстислава, – а если что – отчислить всегда успеем!
– Спасибо! Можешь идти! – карточка Дианы легла на стол слева от секретаря.
Диана, словно не понимая, что для неё этот этап уже позади, обернулась, посмотрев на Леночку.
– Иди! – прикрикнула Мстислава недовольная задержкой.
Леночка улыбнулась подружке. Прошептала одними губами:
– Иди. Я скоро.
В коридоре Диану никто не ждал и не встречал. Только полные ненависти глаза мамочек уставились в пустые руки девочки.
Диана, не видя нигде пустого места, чтобы можно было присесть, замерла у стены, не решаясь ничего на себя надеть. Её платьице, как и платье Леночки, оставались лежать в полиэтиленовом пакете, который девочка отыскала в углу.
Леночка вышла из танцзала спустя час.
Увидев пустые руки подружки, Диана бросилась ей на шею.
По коридору пронёсся недовольный гул:
– Это кто еще такие?! Чем они лучше моей крошки?! С какого перепугу заняли место, которое вполне могло бы достаться моей будущей звезде?!
Те, кто был «в теме», так же еле слышно отвечали:
– Самой Мстиславы протеже! Как вы думаете, зная об этом, кто-то отважился бы их «зарубить»?!
– Везде блат! – возмущались дамочки. – Даже в балетную школу без блата не просочишься!
– Да, – вздыхали те, что всё еще ждали своих доченек в коридоре, – такова селява.
Мамочки девочек, прошедших первый этап конкурса, благоразумно помалкивали.
Наконец, спустя долгих пять часов, танцзал покинула последняя претендентка на звание будущей Примы. Вслед за нею вышли члены приёмной комиссии и секретарь, объявившая всем, кто ожидал в коридоре:
– Послезавтра к девяти всем прибыть на следующий этап! Просьба не опаздывать!
Милочка, отделившись от о чем-то переговаривавшихся на ходу членов комиссии, подошла к девочкам:
– Вы почему не оделись?! Мышцы всегда нужно держать в тепле!
– Какие там у них мышцы? – насмешливо фыркнула одна из мамочек, – кожа да кости!
Людмила Марковна, кроме всего прочего обладавшая великолепным музыкальным слухом, так зыркнула на развеселившуюся мамашу, что у той сразу пропала охота смеяться. Взяла за руки уже натянувших платьица девочек и направилась к выходу.
– А что я вам говорила? – бубнила себе под нос мамочка последней претендентки, которая вышла из зала с карточкой в руках, – везде нужен блат!
Жизнь на кончиках пальцев
Глава шестая
Весь оставшийся день и вечер Диана и Леночка провели в своей комнате.
Подружки сидели, обнявшись, на подоконнике, расположенном так близко от пола, что было непонятно зачем он, в принципе, нужен. Девочки слегка подрагивали от пережитого волнения и почти не говорили, а только смотрели на сверкающее вдали море.
Да и о чём было говорить? Строить какие-то планы? Глупо. Потому что впереди еще четыре этапа отбора и неизвестно, пройдут ли они эти неведомые им тесты? Или отправятся на детдомовскую дачу, где их ждут насмешки и подколки. Уж лучше довериться тому, что их ожидает. Не заглядывать вперед. Не пытаться даже задумываться о завтрашнем дне, а просто плыть по волнам судьбы.
***
На следующий день, рано утром, в комнату пришла Людмила. Увидев подружек, занявших становящееся уже привычным место у окна, усмехнулась:
– Кукуете-скучаете?
Девочки робко заулыбались в ответ. Никаких слов не требовалось, все было и так понятно с первого взгляда.
– Пойдём на море! – объявила Милочка. – Нужно же вашей коже придать хоть какой-то более-менее приличный оттенок!
Девочки обрадовались, решив, что проведут на пляже если не весь день, то хотя бы смогут поваляться на песочке до обеда. Но надежды подружек не оправдались. Разрешив им окунуться буквально на несколько минут, Людмила, не отходившая от Дианы и Леночки ни на шаг, скомандовала:
– На берег! Быстро!
Никакой подстилки у Милочки с собой не было. Она встала лицом к утреннему солнцу, развела в стороны руки и замерла, прикрыв глаза. Девочки тут же повторили её позу.
Людмила, слегка приоткрыв один глаз, увидев малышек в точности собезьянничавших её движения, усмехнулась одними кончиками губ. Подумала:
«Уж чему-чему, а послушанию в детдоме их научили! И это очень хорошо! Потому как без беспрекословного послушания в балетной школе делать нечего!»
Едва девочки успели обсохнуть, как раздалась следующая команда:
– Одеваемся и возвращаемся!
Все трое начали подниматься вверх по стёртым ступеням старинной лестницы, о существовании которой знали только местные жители.
– Я хочу немного позаниматься, – сообщила Людмила Марковна, отведя девочек в их комнату, – если хотите, можете пойти со мной.
Подружки переглянулись. На часах была уже половина одиннадцатого. Купание в море, прогулка вниз и верх по лестнице, в общей сложности, составившая как минимум два с половиной, а то и три километра, вполне поспособствовали тому, чтобы девочки проголодались. Но просить о еде у Милочки они не отважились, а только кивнули в ответ.
– Тогда, надеваем форму – и за мной! – весело резюмировала Людмила.
Диана и Леночка в стареньких купальниках и чешках непонятно какого цвета, смотрели на то, как Милочка, совершенно не обращая на них внимания, натягивает лосины, поверх них вязаные гетры, черный купальник, запахивает кофточку с длинным рукавом, дважды обматывает завязки кофточки вокруг тонкой талии, и, включив принесенный крохотный магнитофон, подходит к станку:
– Я буду разогревать мышцы, а вы не вздумайте повторять за мной! Просто делайте упражнения, которым научились на предыдущих занятиях!
Девочки кивнули, и, вслед за Людмилой, положили левую руку на палку станка, став в исходную позицию.
Вскоре, разминка у станка для Людмилы была закончена. Её лоб покрылся испариной, но балерина даже не подумала снять кофточку или хотя бы приспустить гетры. Мышцы всегда должны быть разогреты!
Людмила, все еще положив кончики пальцев на палку станка, замерла в изящной арабеске, опираясь на стопу левой ноги и высоко подняв назад правую. Девочки даже не заметили, когда и как Милочка, словно спружинив стопой, вспорхнула на носок пуанта. Казалось, что еще мгновение и стройная фигура балерины взлетит над паркетом танцкласса.
Левая нога опустилась на носок пуанта, рука, еще секунду назад опиравшаяся на станок, округлилась, кисти с вывернутыми навстречу друг другу пальчиками словно затрепетали, и балерина взмыла вверх в великолепном легчайшем антраша.
Забыв о своих детских упражнениях, девочки, как завороженные наблюдали за каждым движением Людмилы Марковны. Неужели и они когда-нибудь смогут вот так?! Неужели и их стройные тела будут словно взлетать над паркетом?! Неужели?!
Милочка, словно по воздуху, перепорхнула на середину зала, замерла на секунды, и закружилась в восхитительном фуэте.
Дверь танцкласса скрипнула, и в приоткрывшуюся щель заглянула Мстислава Борисовна:
– Ну и долго ты будешь над собой издеваться?! – она строго смотрела на Милочку, – пора бы уже смириться! Вон их учи! Больше толку будет!
Людмила, враз остановившись, словно сникла. Вытерла тыльной стороной ладони бисеринки пота со лба:
– Ну что ты, Славочка, я не издеваюсь и уже смирилась.
– Сядь на пол! – велела Мстислава. – Выпрями спину! – Милочка, словно завороженная подчинилась приказу.
Мстислава, подойдя к ней со спины, присев на корточки, уперлась коленом в поясницу, и резко дёрнула Милочку за плечи, словно пытаясь свести лопатки вместе.
Милочка откинула голову и вскрикнула от боли.
– Вот видишь! – гневно воскликнула Мстислава. – Каждый год одно и то же! Насмотришься на этих «личинок» и думаешь, что можешь все начать с начала вместе с ними?!
– Ничего я не думаю, – бормотала Людмила.
– Вот и не думай! – Мстислава Борисовна легко выпрямилась, словно не была обута в туфли на высоченной шпильке, – и с этими нянчиться прекращай!
– Но они ведь совсем одни, – еле слышно шептала Милочка.
– Можно подумать, что в детдоме они с кем-то были! Вон, комендантше делать нехрен, скажу, чтобы присматривала за девчонками! – Мстислава направилась к выходу из танцкласса.
– Ну что, пошли? – Людмила едва заметно улыбнулась девочкам.
– Куда? – Леночка озадачилась возможным маршрутом.
– В столовую. Самое время перекусить, да и мышцы как раз остынут, – Милочка, вслед за Мстиславой, покинула зал. Девочки семенили вслед за нею.
На коричневых пластмассовых подносах стояли тарелки с крохотными кусочами отварной куриной грудки и половинкой крутого яйца. Порции девочек составляли ровно треть от того, что лежало в тарелке Людмилы Марковны.
– Ешьте! – велела Людмила, – этого как раз достаточно, чтобы дать пищу мускулам. А для развития лёгких хватит жира в яичном желтке.
«Какой такой жир может быть в яйце?» – подумала Диана, запихивая в рот сразу всю половинку.
– Откусывай немножко, а жуй долго, – рассмеялась Милочка, – так насытишься, и не будешь чувствовать себя голодной.
Леночка кивнула и едва царапнула зубами яичный белок.
***
Второй этап оборочного конкурса, заключавшийся в том, что педагоги стремились распознать, а так ли идеален слух будущих балерин, тоже завершился. И Леночка, и Диана, нахлопавшись в ладоши под музыку, напрыгавшись, едва звучал требуемый для упражнения аккорд, наплясавшись полечки, остались в зале еще с парой десятков девочек. Остальные, одна за другой, провожаемые: «спасибо, можешь идти», от членов приёмной комиссии, выходили из танцкласса со слезами на глазах и уже «дорёвывали» на груди у мам или бабушек.
– Славочка, – шептал на ухо Мстиславе балетный танцовщик, – тебе не кажется, что вон та, чёрненькая, которую ты подобрала в детдоме, какая-то уж слишком широкая в груди и бёдрах?
– Какая-такая широкая?! – взвизгнула Мстислава. – Разуй глаза! Нормальные стати у девчонки!
– В принципе – да, – кивал танцовщик, – но другая понежнее, потоньше, черты лица более изысканные. И имя подходящее. Как её там?
– Диана, – подобострастно прошептала престарелая балерина, выполнявшая роль секретаря.
– Вот-вот! – обрадовался танцовщик. – Я же говорю – подходящее.
– Так, – прошипела Мстислава, – обе девчонки хороши! И на сегодняшний день они намного лучше той дылды, которую ты активно продвигаешь! Много тебе заплатили?! Или мамашку потрахиваешь втихаря от муженька-банкира?! – тут же ухмыльнулась, добавив: – Ах да! Я же совсем забыла, что ты «из этих»! – поставила точку в разговоре, прошипев: – Не смей мне перечить.
– Да я и не думал, – танцовщик, чьё рыло давно было в пуху, сник, вспомнив, что не напрасно Славочку прозвали Мстёй! Свяжешься – себе дороже будет.
Все знали, что Мстислава Борисовна Звездинская давно лелеет мечту воспитать Приму! Да не абы какую! Не ту, что будет исполнять ведущие партии в местном оперном театре! А ту, за кого станут драться всемирно известные антрепренеры, приглашая станцевать ведущую партию на лучших мировых сценах! Соблазняя немыслимыми контрактами и гонорарами!
Когда-то, много лет тому назад, Мстислава и сама мечтала стать Примой…
… но жизнь сложилась так, как сложилась. Уродоваться, как Милка, она не собиралась! Если не суждено самой – нужно реализовываться через воспитанницу! И ею должна стать одна из этих замарашек! Какая? Не важно! Просто вот именно здесь и сейчас внутренний голос подсказывал Мстиславе – одна из них! И это точно! Вот только ткнуть пальцем конкретно в какую-то девочку, мерзкий голос не торопился. Словно давал возможность Славочке сделать выбор самой.
– В принципе, неплохие девочки, – танцовщик снисходительно улыбался тем малышкам, что остались в танцклассе. Поднявшись за столом, объявил:
– Всем спасибо! Все свободны! Ждем вас через три дня! И обязательно приведите маму и обеих бабушек!
Будущие балерины, радостно хихикая, довольные тем, что все, кого отсеяли на этом этапе, уже успели покинуть здание училища, устремились в коридор.
***
Двадцать худеньких тоненьких девочек, сопровождаемых мамами и бабушками, замерли у стены танцкласса перед придирчиво рассматривающими их членами отборочной комиссии.
– Вы, вы и вы! – Мстислава ткнула по очереди наманикюренным пальчиком в отобранные по одной ей известным признакам группы, – можете быть свободны!
– Но почему?! – одна из бабушек, высокая корпулентная дама, в ушах которой переливались бриллианты величиной в горошину, решила возмутиться несправедливостью.
Мстислав ухмыльнулась:
– Обернитесь к зеркалу!
Дама, не чуя подвоха, повернулась и уставилась на своё отражение в огромном зеркале на стене.
– Вы видите перед собой балерину?! – измывалась Мстислава.
Женщина смутилась. Её фигура, равно как и вес, явно не соответствовали балетным требованиям.
– Вот я не вижу! – злорадно улыбалась Мстислава, – а то, что вы сейчас лицезреете в зеркале, и есть будущее вашей девочки! Против генетики не порёшь! И вкладывать народные деньги в ту, которую мы будем вынуждены отчислить через несколько лет, никто нам не позволит!
– Но мы занимались! Мы оплачивали уроки на протяжении трёх лет! – возмущалась дама. – Что же нам теперь делать?! Ведь моя внучка так любит танцевать!
– Вот и хорошо, – Мстиславе уже начал надоедать бессмысленный спор, – отдайте вашу несостоявшуюся балерину в школу народного танца. Там ей самое место!
На разобиженную даму зашикали те, чьи данные позволяли их дочерям остаться и продолжить отбор. Все три группы покинули зал.
Диана и Леночка, стоявшие особняком, так и не поняли, прошли ли они этот тур или нет. Ведь ни мам, ни бабушек предъявить капризному жюри они не могли. Впрочем, ни у кого не возникло даже мысли, что эти две крохотных девчушки смогут либо вытянуться, либо раскормитья. Ни первому, ни второму способ «вскармливания и выращивания» балерин не позволит свершиться никогда!
– Завтра я за вами зайду, – еле слышно прошептала Милочка, проходя мимо подружек. Добавила уже громче, – идите в свою комнату!
***
– А если мы не пройдём четвёртый тур? – Диана склонилась к плечу подружки, словно ища у неё то ли защиты, то ли ободрения.
– Пройдём! – Леночка прижала к себе подружку.
– А если пройдёт одна из нас? Что тогда? – не унималась Диана.
– Я откажусь! – ответила Леночка, – если не возьмут тебя, то и мне этот балет нафиг не нужен! А ты?
– И я откажусь, – еле слышно прошептала Диана.
Конечно, более искушенный человек услышал бы в её голосе нотки сомнения и задумался о том, откажется ли девочка от мечты ради подруги? Но искушенных слушателей рядом не было. И Леночка, еще крепче обняв подружку, чмокнула её в щеку, свято веря в нерушимость девичьей дружбы.
***
Из полутора сотен претенденток взыскательная конкурсная комиссия отобрала всего лишь двенадцать девочек.
Будущие балерины робко и счастливо улыбались, не могли дождаться той минуты, когда, выбежав в коридор, сообщат родителям радостную новость.
– Не веселитесь раньше времени! – Мстислава Борисовна поднялась за столом, строго осматривая «потенциальных прим», – и не считайте, что вам повезло! Во-первых, вы заслужили честь заниматься в училище! Ну а во-вторых, – Славочка усмехнулась, – повезло тем, кого «отбраковали»! У них будет нормальное детство! А вас ждёт работа и еще раз работа! Каждый день! По несколько часов в день! До седьмого пота! И так на протяжении восьми лет! Вы готовы?!
Девочки улыбались, кивали маленькими головками на изящных шейках. Конечно, они готовы! Ведь балет для них – это все!
– Сейчас вместе с родителями пройдём в общежитие, – приняла участие в разговоре Людмила Марковна, – посмотрите свои комнаты. А со следующей недели – начнутся занятия. Жить вы будете здесь, невзирая на то есть ли у вас семьи в Южной Пальмире. Мы не делаем различия между воспитанницами, да и соблюдать необходимый режим так вам будет проще.
***
Девочки, переодевшись в платья, в сопровождении не менее счастливых мам, пап и бабушек, заполнили коридор общежития. Родители застилали серым казенным бельём постели дочерей, охали, удивляясь тому, какие крохотные и узкие комнаты предоставлены будущим балеринам. Радовались, что «кельи» эти хотя бы рассчитаны на двоих.
Селить девочек по двое было удобно и правильно для всех. Так жили и те, кто только поступил в училище, и ученицы выпускных классов.
Мальчишки, комнаты которых находились в другом крыле, что называется «барствовали». Их комнаты были намного просторнее, но и рассчитывались не на двоих, а на четверых постояльцев. Почему существовал именно такой порядок, всем предстояло узнать намного позже.
Через час коридор общежития снова опустел.
«Домашние» девочки разъехались. Им дали несколько дней, чтобы насладиться последними днями вольницы, но будущие балерины еще не могли осознать всей прелести этого дара и всеми фибрами души устремлялись туда, в танцкласс, желая немедленно приступить к занятиям.
***
– Вот ваша форма, – Людмила Марковна бросила на кровать Леночки, расположенную ближе ко входу, два пакета в которых что-то зашуршало слюдяной обёрткой, – старайтесь стирать аккуратно! Форма выдается на три года. Если протрёте дырки – так и будете заниматься в рванине. И еще, вам бы научиться вязать не помешало. Мам-бабушек у вас нет, а то безобразие, что выдается под именем гетр, совсем не подходит. Нужны хорошие, из натуральной шерсти. Конечно, первые два года обойдётесь и без них на занятиях, но зимой в общежитии зябко. Так что постарайтесь познакомиться с комендантшей и взять у неё пару уроков рукоделия.
Милочка смотрела на девочек, которые непонимающе хлопали глазами. Поняв, что малышки еще не пришли в себя после треволнений сегодняшнего дня, улыбнулась ободряюще:
– Открывайте пакеты! Давайте посмотрим, что там у нас?
Через пару минут перед педагогом стояли две малышки в салатовых купальничках и белых носочках.
– А где пуанты? – Леночка уже давно знала, что те тупоносые тапки, насмешившие её два года тому назад, называются пуантами, – где шопенки? А такую кофточку, как у вас, и лосины нам когда выдадут?
– Когда перейдёте в третий класс! – сообщила Людмила, – а пока – вот такая у вас форма. Педагог должен иметь возможность наблюдать за работой тела, отслеживать движение каждой мышцы. Для этого нужна максимальная обнаженность, – добавила, увидев недоумение на лицах девочек, – такая форма предусмотрена для всех учениц! Вам не стоит переживать и бояться, что будете выглядеть как-то не так.