- -
- 100%
- +
Небо, как же я устала от этих вечных придирок!
***
Я явилась в назначенное место с опозданием в четверть часа. Хотя бежала во весь опор!
Ветки хлестали по лицу, колючки запутывались в моих светлых волосах. Я подозревала, что Наставник просто не потрудился вспомнить, что обычные люди не ходят тайными тропами.
А чтобы хоть немного успеть к назначенному времени — мне пришлось срезать часть пути по заросшему лесу. Ведь если бы я следовала проложенной дороге, то и до завтра бы не добралась!
Но я заранее знала, что до моих оправданий Айрону не будет дела.
...он страшно не любил неточности.
И вот я вывалилась из кустов — взъерошенная, как воробей после драки. И застыла в изумлении. Передо мной открылся шикарный вид… белое, шестиэтажное здание академии, взятое в кольцо невысоких изящных пристроек.
В проёме открытых Ворот подобострастно согнулся плешивый господин. А перед ним стоял Айрон… Он бросил на меня тяжёлый взгляд бездонных чёрных глаз – и буквально пригвоздил к месту, как бы говоря: ты опоздала Юмина. Я сурово тебя накажу.
О, Небо…
Айрон вновь посмотрел на плешивого господина. Тот был явно из важных, скорее всего занимал в академии высокую должность. Я заметила соответствующую нашивку на богатом чёрном кимоно с синим поясом. Господин этот что-то мелодично, льстиво и даже чуть виновато нараспев объяснял моему наставнику.
И вероятно наставник слушал его речи на четверть часа дольше, чем планировал… А всё из-за моего опоздания.
Несмотря на всю несомненную тяжесть моего прегрешения (опустим тот факт, что я бежала изо всех сил), ситуация выглядела даже забавной. Уверена, мой наставник устал выдумывать придирки, чтобы задержать этого господина. Возможно, Айрон уже перешёл с “почему трава подстрижена на полсантиметра ниже” на “почему насекомые у вас тут так непочтительно жужжат?”
А бедный господин, у которого лоб блестел от пота, не знал как успокоить гнев Небожителя. Вон как согнулся бедняга. Что ж… не только мне придётся страдать в академии!
Я против воли слегка улыбнулась. Самыми уголками губ.
У наставника, который в этот момент вновь на меня взглянул, застыло лицо, глаза зло прищурились: ох, он меня прочитал!
И накажет и за опоздание, и за недостойные мысли! Наставник — мастер придумывать наказания… Неужели снова придётся переписывать вручную семь томов философии Порядка?
Ох…
Мысли, Айрон, конечно, не слышит… наверно… но мимику читает великолепно, а у меня огромная проблема с тем, чтобы вовремя стереть с лица лишнее! Но может, если я сейчас постараюсь отыграть правильно — он сжалится?
– Господа! – поспешно выкрикнула я, подходя ближе и незаметно стряхивая прилипшие к кимоно листики. Льстец разогнулся и замолчал. – Господа! Добрый день. Прошу, подскажите, как мне найти приёмную комиссию! Я опоздала… но я очень…
– Приём адептов окончен, бродяжка! Убирайся! – зло перебил меня льстивый господин.
Я же застыла с открытым ртом – уж больно резкий был переход. И в миг жалость к этому господину испарилась. Да лучше бы я ещё на час опоздала, чтобы Айрон из него всю душу выпил.
– Но я…
– Ты слабослышащая? – Чуть не зарычал недавний льстец. – Жалкая, перед тобой сам Великий Ректор! Падай ниц! Целуй ему край кимоно, а после отползай с извинениями и молитвами! Небожитель перед тобой, недостойная.
Ого…
Вау…
Я покосилась на Айрона, немного обеспокоившись, что ему понравится предложение этого нервного господина.
Но Айрон только удивлённо приподнял одну бровь
— Чего застыла?! — вопил льстец. — Немедленно вы…
И тут наставник поднял раскрытую ладонь, жестом, останавливая поток брани. Его рот искривился в раздражении.
— Не стоит. Право, кхм, целовать моё кимоно ещё надо заслужить, — заявил он самым надменным тоном. — Согласен, что опоздать куда-либо… и на подачу документов в академию — это громадная оплошность, — слышно было, что Айрон намекает на совсем иное опоздание.
— Верно! Это недопустимо! — подтявкнул плешивый господин.
— Как кстати, что задача Академии в том числе учить дисциплине, послушанию и выполнению правил. И так как я сегодня вступаю в должность, а традиция предписывает начать с милости. Пусть и излишней. То я желаю дать этой девушке шанс... осознать свои ошибки и стать лучше. Мой первый указ зачислить её… Вы свободны, Тэйвин… а вы, адептка, подойдите сюда. И подайте свой свиток с документами. Немедля.
Тэйвин – так, оказывается, звали льстивого плешивого господина, согнулся пополам и сделал несколько шагов назад, пятясь задом от Айрона. На меня же Тэйвин бросил уничтожающий взгляд.
– Приглашу коменданта студенческого общежития принять замарашку. Чтоб не досаждала.
– К адептам все педагоги отныне обращаются на “вы”. Кроме меня в исключительных случаях, – спокойно перебил Айрон, – никаких “бродяжек”, “замарашек” и тому подобного.
– Конечно, конечно, Господин Ректор...
– Не хотим диких выходок от адептов, значит, должны сами быть им примером, – тяжело посмотрел Айрон на Тэйвина, – зовите коменданта, господин Тэйвин и магистра Рея. Пусть прихватит списки факультетов. Вы найдёте меня в главном саду у беседки. Свободны.
Тэйвин испарился из поля зрения. Но ушёл ли?..
Наставник тем временем вытащил из своих ножен на поясе светлый предмет. И провёл по нему ладонью… и тот вытянулся в полноценный белый, отливающий серебром посох с изогнутым навершием — таким, будто змея изогнула шею. Камень-глаз светился, будто живой. Точнее… живым он и был. Потому что в любой миг посох мог обратиться в змею. Я видела это множество раз.
Я шагнула к наставнику, протягивая ему выданный им же перед нашим расставанием несколько часов назад свиток. Забрав его и раскрыв, Айрон пробежался по тексту взглядом.
– Ваше имя Юмина, – приподнял он одну бровь, – пока вы начинаете плохо, адептка. Опоздали.
– Простите, господин…
– Господин Ректор.
– Простите. Господин Ректор… – я почтительно поклонилась.
– Я не люблю неточностей. Магия их не терпит. Если вы к заклятиям относитесь также, то простейшее бытовое волшебство оторвёт вам пальцы.
– Я исправлюсь, господин Ректор... — я уставилась на полы ректорского кимоно. Такого же глубокого чёрного цвета с синим поясом, как и у Тэйвина. Но расшитого куда как богаче — явно чтобы подчеркнуть статус. Что ж... видимо, такая в Академии форма. После серо-серебристых кимоно храма Безупречных — мне не привыкать.
— Что вы там разглядываете, Юмина, — хмыкнул Айрон в типично своей манере, — подыскиваете, где запечатлеть поцелуй?
— Простите! — щёки окатил жар смущения, я перестала двусмысленно пялиться на нижнюю часть тела Безупречного. Он едва заметно улыбался.
– Я лично буду вас исправлять, Юмина. — погасил улыбку Айрон, но из глаз снисходительная насмешка никуда не делась, — Денно и нощно. Отныне вы у меня на курации! На особом внимании. Как верно подметил магистр Тэйвин – приём адептов на этот учебный год давно окончен. Так что любая ваша оплошность станет прекрасным поводом распрощаться. Отныне прилежание – ваше второе имя, Юмина. Следуйте за мной!
Своим обостренным восприятием (не зря же я столько занималась), я ощущала, что магистр Тэйвин так и не ушёл. Он подслушивал неподалёку. Наставник тоже об этом знал, поэтому не выходил из роли.
И было у меня предчувствие, что самолюбие магистра Тэйвина задето, что из-за меня Небожитель сделал ему аж несколько замечаний. К чему это приведёт? К тому, что вероятнее всего выживать меня из Академии этот плешивый льстец будет с азартом.
Впрочем… мне было даже любопытно на это посмотреть.
Глава 2
Юмина
...Спустя некоторое время я покидала кабинет коменданта, сжимая в руках стопку пахнущих краской учебников и аккуратно сложенную форму адептки.
Настроение, несмотря на всю предстоящую сложность задания и возможное наказание от наставника за опоздание, было приподнятым. Почти парящим.
Я шла по шумным, залитым солнечным светом коридорам Академии, и сердце моё радостно колотилось.
Как много новых лиц!
Со стороны я выглядела совершенно спокойной — годы тренировок под началом Айрона не прошли даром, я научилась делать идеально нейтральное лицо. То есть — примерно как у него, но за вычетом высокомерия. А вот техника закатывания глаз у меня страдала (её я тренировала когда Айрон не видит, конечно). Но так или иначе — сейчас внутри меня бушевал настоящий ураган радости и любопытства.
Помещения Академии отличались от роскошного минимализма залов храма Безупречных. Никаких безупречно-прямых углов и однотонных стен.
Тут преобладали округлые формы. Высокие арочные потолки, расписные стены с изящными гравюрами. Воздух мягко освещался парящими под потолком магическими шарами. Иногда то тут, то там встречались шёлковые фонарики.
И самое чудесное — здесь, бок о бок, учились и люди, и ёкаи!
Мой слух, обострённый годами тренировок, улавливал всё: звонкий смех из-за угла, оживлённый гул голосов в открытых аудиториях, где за деревянными партами сидели студенты, шуршание страниц, отдалённые шаги.
Мне несколько раз вежливо кивали, и я, слегка смущаясь, отвечала тем же.
В Храме Безупречных жрецы и послушники в основном были старше меня, молчаливые, с каменными лицами, не показывающими ни единой эмоции. А я всегда была слишком порывистой, слишком эмоциональной — вечно выбивалась из их строгого, выверенного ритма.
Признаться, порой я чувствовала себя одиноко. Но куда мне было деваться? Дни до того как Айрон спас меня, я помнила смутно, но точно знала — там не было ничего хорошего. Сплошной голод, страх и необходимость прятаться.
А здесь… здесь в Академии мы все как в одной большой, шумной семье!
Пока ещё я не была её частью, да и задача у меня была иная — разобраться с пропажей студентов… Однако в глубине души уже начали роиться собственные, тихие надежды. Может быть, вот тот синекожий гигант с величественными рогами когда-нибудь станет моим другом? Или им станет его приятель, чьи руки покрыты зелёной чешуёй?
Или вот та милая улыбчивая брюнетка с зелёными глазами, стоящая в арке у двери в зал собраний… У неё такое доброе лицо! Рядом с ней столпилось несколько подруг, все — люди. Они так непринуждённо смеются, перешёптываются, обмениваются взглядами. Наверное, они рассказывают друг другу секреты, ходят вместе на занятия, дружат… А вон там…
Мысли мои прервал высокомерный девичий голос…
— Чего встала, рогатая?! Разве тебе вчера не ясно объяснили? Вали в своё болото! — донеслось до меня.
На это очень тихо что-то ответили. Раздался смех.
Я замерла, мой взгляд сфокусировался на той же группе девушек, которую я приметила ранее.
Они там с кем-то разговаривали. И высокомерный голос, что я услышала, принадлежал той самой брюнетке…
Но теперь я увидела всё четче: улыбка на её лице была вовсе не доброй, а кривой, издевательской. Она и её подруги, встав полукругом, теснили прижавшуюся к стене девочку. Та была чуть ниже их ростом, с необычными голубыми волосами и двумя маленькими, изящно изогнутыми рожками, пробивавшимися сквозь пряди на лбу.
Ёкайка? Нет, слишком хрупкое телосложение, да и глаза… глаза у неё были совсем человеческие, огромные и испуганные, того же лазурного оттенка, что и волосы.
— Дряная полукровка, что о себе возомнила, — с презрением бросила одна из подруг брюнетки.
Я невольно нахмурилась.
Мой взгляд метнулся к группе чистокровных ёкаев, беседующих неподалёку. Они демонстративно делали вид, что не замечают ни людей, ни, тем более, этой унизительной сцены с полукровкой.
Тогда я бросила более внимательный взгляд по всему коридору. И картина сложилась мгновенно, ясно и безрадостно: чистокровные ёкаи стояли своими компаниями, люди — своими. А эта девочка с рожками… оказалась ни к тем, ни к другим. Ничейной.
Иллюзия милой, светлой, доброй Академии в моей голове с треском рассыпалась.
И что… получается, я надумала лишнего? И мне теперь надо отказаться от своих хороших академических деньков? Мне это не нравилось. Совсем.
А травлю я ненавидела сильнее всего! Сама когда-то ей подвергалась, пока Айрон меня не забрал…
Нет уж… Я не согласна отложить мечту о счастливой жизни в академии. Просто сначала предстояло навести здесь порядок. А в уборке я сильна! Много раз выметала из храма грязь.
— Уже сто раз тебе объясняли, что надо сделать, чтобы тебя приняли, — продолжала брюнетка, дёрнув девочку за прядь волос. — Ты должна попросить нас. Ползи на коленях и целуй наши туфли, грязь ёкайская. Может быть, тогда мы разрешим тебе поднести наши книги до аудитории.
Девочка с голубыми волосами молчала, лишь губы её беззвучно подрагивали. И тонкие пальцы вцепились в ткань кимоно.
Я же с безмятежным даже слегка рассеянным выражением, сделала шаг в их сторону. А затем ещё один. Я была уже совсем близко.
И в тот момент, когда брюнетка, резко подняла руку, явно собираясь отвесить полукровке звонкую пощёчину, я сделала вид, что оступилась о воображаемую неровность на гладком полу.
— Ой! — раздался мой наигранно-испуганный возглас.
Стопка учебников, которую я несла, выскользнула из моих рук… И, возможно, слегка направленные волей книги не просто упали, а чуть изменили траекторию.
Бах! Самый толстый том, “Основы ментальной магии”, тяжёлый и увесистый, со всего размаха угодил ребром обложки прямо в нос злобной брюнетки.
Подружки брюнетки ахнули в унисон и бросились к ней, образуя суетливый, взволнованный круг. Из её носа, который уже начинал припухать и краснеть, сочилась алая струйка крови, капая на её светло-голубое форменное кимоно.
— Ой-ой-ой! — воскликнула я, прижимая руки к щекам с самым растерянным видом, какому только могла научиться, наблюдая за наивными адептками в романах. — Простите, пожалуйста! Я такая неловкая! Совершенно случайно! Нога подвернулась…
Брюнетка, зажавшая окровавленный нос ладонью, выпрямилась. Её зелёные глаза со злобой сверлили меня.
— Ты… кто ты такая?! — её голос звучал бы свирепо, если бы не гнусавость.
Я сделала большие, круглые, невинные глаза.
— Я? Новая адептка. Только что поступила. Мне ужасно жаль, я не хотела… Я просто несла книги и…
— Ты понимаешь, кого ты сейчас ударила?! — взвизгнула одна из подруг, худая блондинка с острым подбородком. — Это Лаиса! Дочь попечителя! Её отец заседает в Совете Академии!
Я наклонила голову набок, продолжая смотреть с наигранным непониманием.
— А причём тут её отец? Разве в Уставе Академии не прописано, что все адепты равны в своих правах и обязанностях? Или кто-то… ровнее? — Я произнесла последнее слово, невольно подражая манере Айрона, когда наставник кого-нибудь хотел кольнуть.
Лаиса смотрела на меня, как на червя заползшего на ботинок. Что выглядело комично с её знатно опухшим носом.
— Умную строишь?— прошипела её припевала. — Знаешь, как быстро отсюда такие умники вылетают? Сами умоляют их отчислить! Хочешь также? Немедленно извинись как подобает! На коленях.
— Конечно, прошу прощения! — тут же отозвалась я. Затем порывисто поклонилась пострадавшей. И внезапно резко разогнулась, попутно всплеснув руками. Якобы жестом негодуя от своей неловкости. Моя ладонь со шлепком проехалась по повреждённому носу брюнетки.
— Ай! — Лиана глухо застонала, отшатнувшись назад.
— Ох! — снова вскрикнула я, выпрямляясь с лицом, полным искреннего ужаса. — Я такая неуклюжая! Простите, я не хотела! Просто так нервничаю… Всё же первый день…
Девочка с голубыми волосами и рожками всё так же жалась к стене. А подружки Лаисы перешли на откровенные крики, обвиняя меня во всех грехах. Моему заданию конфликты не противоречили — даже хорошо обратить на себя внимание, так проще будет подружиться с нормальными адептами. Поэтому я продолжала стоять с невинным видом, размышляя, как скоро эта свора на меня бросится… и в каком порядке их тогда уложить стопочкой на пол. По моим рассчётам, это должно было случиться уже через….
И тут позади раздался спокойный, бархатный, но чёткий голос, который заставил всех разом замолкнуть.
— Что тут происходит?
Я обернулась. И увидела незнакомого мужчину, замершего в нескольких шагах от нас. Он был в профессорском кимоно чёрного цвета, перехваченном синим поясом – так видимо ходят в Академии все преподаватели. Волосы мужчины цвета спелой пшеницы были аккуратно собраны в высокий хвост, а глаза… светлые, почти прозрачные, как лёд, словно видели тебя насквозь.
Его лицо казалось довольно молодым, но на лбу наметились суровые линии вертикальных заломов. Так что гордыня и надменность без труда читались в чертах мужчины.
Девушки, включая Лаису, тут же, как по команде, склонились в почтительных поклонах.
— Профессор Каэде! — пролепетала Лаиса, прижимая к носу окровавленный платок. — Эта… эта новенькая на нас напала! Она ударила меня книгой, а потом ещё и руками избила!
— Да, профессор! Всё так и было! — подхватили её подруги, тыча пальцами в мою сторону.
Но для меня их голоса вдруг стали доноситься будто сквозь вату. Уши заложило, в горле пересохло и сдавило комом. Я смотрела на профессора Каэде, и моё тело внезапно оцепенело, будто почуяв невидимую, но смертельную опасность.
Сердце забилось где-то в горле, посылая по жилам волны ледяного страха. Но почему так? Я его не знала! Видела впервые! Но каждая частичка моего существа требовала бежать, спрятаться, исчезнуть.
Профессор перевёл свой пронзительный взгляд на меня. Его глаза сузились, изучая моё побледневшее лицо.
— А ты, стало быть, новая адептка? — медленно проговорил он, и его губы тронула холодная формальная улыбка. Он сделал шаг вперёд и протянул руку, словно желая взять меня за плечо, подвести к свету, рассмотреть получше.
Я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд. Его пальцы были уже так близко от моего плеча…
И в этот миг позади профессора выросла ещё одна фигура. Высокая в чёрном богато расшитом синим орнаментом ректорском кимоно.
— Я разочарован, — раздался хорошо знакомый мне, ледяной и надменный голос. — У вас тут, я погляжу, дисциплина не просто хромает. Она отсутствует, господин магистр. Как вы это объясните?
Айрон стоял, скрестив руки на груди, а рядом с ним, подобострастно согнувшись, топтался тот самый плешивый магистр Тэйвин, что не хотел принимать меня в академию. Его лоб снова блестел от испарины.
— Господин Ректор! Нет, что вы! Я уверен, это просто… недоразумение между адептками! — забормотал он, бросая на нашу группу умоляющий взгляд. — Да ведь, девочки?
Взгляд Айрона придавил всех. Лаиса и её подружки опустили глаза, дрожа от страха перед Небожителем. Даже профессор Каэде склонил голову в почтительном, хотя и неспешном поклоне. Его светлые глаза теперь были прикованы к Айрону.
— Да… — тихо, почти шёпотом, ответила Лаиса, не смея поднять глаз.
— Да, конечно, случайность, — тут же подхватила её подружка.
Я тоже молча кивнула, когда Айрон посмотрел на меня. В его чёрных, бездонных глазах читалась скорее усмешка, чем раздражение. Конечно, он сразу понял, что тут случилось.
Светловолосый профессор выпрямился.
— Приветствую нового Ректора. Профессор Каэде, факультет истории и теории магии, — представился он, и его голос вновь обрёл бархатистую плавность.
Айрон кивнул ему, едва взглянув. Его внимание всё ещё было приковано ко мне.
— Поспешите в главный зал на общее собрание, — произнёс он, обращаясь ко всем. — И вас это тоже касается, адептка Юмина. Впрочем… отпускать вас одну — опасно для окружающих. Пойдёмте, я вам объясню специфику выражения “смотреть под ноги” и заодно прослежу, чтобы по пути не случилось ещё какого-нибудь… недоразумения.
***
Коридор опустел.
Остались только мы с Айроном.
Я собрала свои рассыпанные учебники и форменное кимоно, отвесила ему не слишком глубокий поклон и двинулась было в направлении главного зала.
– Это что такое? – процедил наставник, – вы в таком виде собрались на всеобщее собрание? Неприемлемо!
– О, конечно… я переоденусь.
– Уж не сочтите за труд. Немедленно.
И он подхватил меня за плечо и мягко сменил траекторию моего движения. Безошибочно подвёл меня коридорами к той комнате, что была выделена для меня. Открыл передо мной дверь. Завёл меня внутрь.
– Переодевайся, Юмина. Не теряй времени. А пока моя оценка твоих первых часов в академии и ближайшие распоряжения… ну что ты замерла?!
А я и правда замерла.
Моя комнатушка.
Наставник Айрон по-хозяйски гордо расселся на единственном стуле у скромного рабочего столика.
Я впервые оказалась с ним в таком маленьком помещении и с прямым приказом обнажиться.
– Ну… как же я при вас разденусь? – пролепетала я.
– Да какое мне дело? – пренебрежительно закатил глаза Айрон, однако махнул рукой, и из пола выросла резная ширма, почему-то расписанная морскими темами: жемчужины, корабли, рыбо-люди… или это змеелюди-имуги?!
– Юмина. Не разглядывай ширму. А облачайся в форму и слушай меня. Нас не подслушают, не беспокойся, я позаботился об этом.
– Конечно… – я послушно отложила книги на низкую узкую лежанку. И теперь, когда меня и наставника разделала ширма, стала смелее сбрасывать кимоно…
Хотя против окна – солнце светит мне в спину и всё равно очерчивает на ширме мой силуэт, так что Айрону видно все детали… Ох. Но наставнику и впрямь нет дела. Он – Небожитель, а я – человек. И я – последняя на свете могла бы его по-женски заинтересовать.
Я лишь видела скучающее лицо Безупречного поверх невысокой ширмы.
Он смотрел в мою сторону, однако его чёрные глаза словно были в расфокусе, и, возможно, наставник читал магические линии или пытался предвидеть будущее. А я тут со своими глупостями про раздевание.
– Итак, Юмина. Я разочарован.
– Господин наставник, я должна была вмешаться в конфликт адептов, потому что…
– Сколько лет я занимался с тобой, Юми! Я ставил тебе удар! А это что такое было?! Разве это удар воина храма Безупречных?! Возмутительно…
– Э... – я аж замерла. Успела только нижнее платье натянуть и накинуть форменное кимоно на плечи.
От неожиданности отповеди в таком ключе аж сделала два шага из-за ширмы, не вполне осознавая свой поступок.
Наставник оглядел меня очень пристально, но почему-то не стал торопить продолжить переодевание.
Миг-два, и я сама опомнилась.
– Ой! – я шмыгнула обратно за ширму. Айрон привычно саркастично закатил глаза.
– Но всё неплохо. Тебя заметили. Вокруг тебя сформируется ячейка адептов. Которые либо одобряют, либо не одобряют твой поступок. Ты сразу займёшь положение в иерархии коллектива. Пока всё в пределах ожиданий, ты выбрала роль защитницы слабых и угнетённых. Кружок неформальных лидеров на тебя начнёт огрызаться. Кто-то поддержит. За это хвалю. Находчиво. Хоть мы переломы чужих носов пока и не согласовывали. Но Юмина… Этот вялый удар – возмутителен. Я тебя лично потренирую, когда вернёмся. А то позоришь храм.
Фух! Курс тренировок будет пыткой, это верно. Но одобрение наставника сейчас заставило камень свалиться с моих плеч.
–… То, что я обозначил всем, что ты на особом контроле ректора, и я тобой очень недоволен, заставит активизироваться и преподавательский состав. Я обозначил тебя как рычаг воздействия. Все проявят свои намерения. Оппозиционеры станут тебя защищать от меня, прочие – очернять, заискивая передо мной. Преступники тоже выдадут некую реакцию. Но это уже моя забота. Ты поняла?
Ну вроде бы.
– Дальше ты держишься со мной почтительно и немного испуганно, Юми. Бросать дерзкие взгляды, как ты себе позволяешь в Храме, воображая, будто, я не вижу, не обязательно. А хотя…
Я подавилась воздухом. Округлила глаза.
Ох, он это всё-таки замечал?!