Жестокий Ёкай для попаданки в новеллу

Пролог

Лина

Мне так сладко сейчас в уютной мягкой постели.

Нежиться на грани ласкового сна, когда уже не спишь, но ещё и не проснулся.

В предрассветных грёзах мне кажется, будто я в чьих-то надёжных руках, под защитой.

Что кто-то большой и сильный лежит сейчас со мной и обнимает меня со спины…

И мой тонкий футон, расстеленный на голом полу – кажется мне самым уютным и роскошным ложем на свете.

Разум ещё немного пробуждается, плавно… сладко…

ТАК, СТОП!

Я резко осознаю, что сзади реально кто-то лежит и обнимает меня.

И вдобавок нечто крупное, твёрдое и горячее упирается в меня сзади. И даже моё кимоно для сна не мешает это почувствовать.

О-о-о-о, даже не хочу думать об этом! Но мысль, как назло – прилипчива, навязчива и совершенно непотребна. Особенно для незамужней девушки, которой я и являюсь. Сон окончательно отступает. Жар стыда затапливает щёки.

Дёрнувшись, пытаюсь отодвинуться от напряжённой части тела того, кто лежит сзади меня, неприлично прижавшись. Ну и утречко! Хватит с меня впечатлений…

Начинаю бахаться в постели сильнее.

И с задержкой осознаю – я вообще не сдвигаюсь с места! А всё потому, что чёрный хвост одного опасного Ёкая обернул мои плечи и запястья – практически связал живой верёвкой. И сейчас он стянулся сильнее, совершенно обездвижив.

– Не дёргайся, госпожа, или хуже будет, – горячее дыхание Ёкая обожгло мне кожу шеи сзади, посылая волну боязливых мурашек. Но я знала – показывать страх нельзя. Поэтому встряхнула головой, сдула с глаз белоснежную прядь своих растрепавшихся волос.

Ещё недавно я была невестой уважаемого мужчины… и умерла бы от стыда и ужаса, если бы мне сказали, как всё обернётся. Но жених предал меня. Оболгал и вышвырнул вон, обвинив во всех грехах… и теперь я вынуждена справляться сама. И кто у меня в помощниках?! Жестокое существо, которое делает, что вздумается!

День назад этот Ёкай угрожал разорвать меня на кусочки… вчера обещал съесть на завтрак (и я знаю – он может!). А теперь – это! Он будто проверяет мои бедные нервы на прочность. А прочности там не больше, чем у шёлковой нити.

Вот даже сейчас – снова царапнул шею клыками.

“Нет! Так ведь нельзя, – начала закипать я. – У всего должен быть предел! Пусть он и жестокий монстр, способный уничтожить мир, но должны же быть хоть какие-то понятия о приличиях! Хотя бы крошечное уважение к хозяйке! Я так далеко не заходила даже со своим женихом… теперь уже бывшим. Лицо у меня пульсировало жаром стыда и смущения. Ужас! Как низко я пала!”

Я уже представляла, как сейчас развернусь, как посмотрю в наглые золотые глаза этого полудемона – и прикажу, чтобы немедленно отодвинулся! А ему придётся подчиниться – потому что он мой раб. И от прямого взгляда глаза в глаза – сила приказа усилится.

Вот только – повернуться мне не позволял хвост.

– Я сказал тебе не дёргаться, госпожа, – прорычал Ёкай, прижимая меня к себе жёстче. А его бессовестный хвост, который меня буквально спеленал, хищно щёлкнул раздвоенным кончиком, как бы поддерживая своего носителя.

– Да как ты смеешь, Шиарей! – я возмутилась вслух, но дёргаться временно перестала. Потому что нечто, что упиралось в меня сзади, как будто становилось твёрже от моих бессмысленных трепыханий.

– Да, правильно… Послушная госпожа… – довольно прорычал Шиарей, видимо, посчитав, что я исполнила его приказ.

И вот так постоянно…

Словно это не он – мой раб, а наоборот!

Нет, я всё понимаю – я птица подневольная – ведь являюсь второстепенным персонажем трагической новеллы, которую читала в прошлой жизни. По сюжету мир погибнет от гнева одного обозлившегося Ёкая (того самого, что сейчас сжимает меня хвостом!).

Я всеми силами пытаюсь изменить сюжет. И на нашем пути мне нужно тренировать магию и помогать Шиарею, но… Неужели обязательно ТАК прижиматься?!

– Немедленно убери от меня свой хвост, я приказываю! – чуть ни зашипела я, – и… э… второй хвост тоже.

Ёкай хрипло рассмеялся, вновь опаляя мне шею жарким дыханием. А затем прерывисто втянул воздух, как зверь, у самого моего затылка.

– Ты сладко пахнешь, Линари. Лина… Лучше расслабься. И помедитируй вместе со мной. Это полезно для наших магических потоков. И прекрати ёрзать своим хорошеньким задом. Я лишь помогаю тебе высвободить энергию ЦИ. Это в твоих же интересах…

– Это совершенно неприемлемо… – начала было я, но тут же сама с неудовольствием заметила, как неубедительно звучал мой голос.

– Госпожа, не искушай меня, – почти угрожающе прорычал Ёкай, а его сильные горячие руки начали наглаживать мою талию, живот. Нырнули мне под недозапахнутое кимоно, запуская вдоль позвоночника стаю мурашек. А них живота отозвался тугим сладким сокращением мышц. Совершенно неприемлемо.

Этот жестокий полудемон Ёкай Шиарей обладал каким-то неправильным, нечеловеческим обаянием.

Это всё ради “ЦИ”, – сказала я себе, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Я не должна забывать, что всё это временно. И для Ёкая я просто забавная зверюшка, которую весело дразнить. Мы всего лишь спутники на время. При том – это я тащу его к цели, а ему оно не нужно. Если Ёкай сбросит рабский ошейник, он не станет со мной церемониться. Отомстит за всё приказы, что я успела отдать.

Но сейчас – он не может мне навредить.

Я расслабилась, насколько могла, позволяя энергии циркулировать между нами. И полностью игнорируя тот факт, что горячие ладони Ёкая поглаживают мой живот, а от чего мои щёки пылают от накатывающего возмущения.

– Ты прекрасно высвобождаешь энергию ЦИ, Лина… – почти мурлыкнул Ёкай Шиарей. – Продолжай. Хорошая послушная девочка…

“Лина! Ну чего ты такая неподвижная!” – раздалось возмущённое шипение в голове.

Я распахнула глаза.

И увидела – на нас смотрят!!!

Я уставилась в жёлтые распахнутые глаза дымчато-серого кота, что сидел на тумбочке напротив. И определённо… ждал зрелищ!

“Я не серый, я СЕРЕБРЯНЫЙ!, – ворвались в мой разум недовольные мысли этого магического зверя, – Я Серебряное божество”! Сколько можно повторять, Лина?! В твоих мыслях бардак. А всё потому, что ты плохо высвобождаешь энергию ЦИ! Тебе нужно медитировать с Ёкаем Шиареем как можно чаще. И активнее! Не отвлекайся. А я проверю, чтобы вы всё правильно сделали…”

А потом пушистый серый шар с треугольными ушами удовлетворённо заурчал.

А Шиарей вновь горячо выдохнул мне в шею.

Святые небеса… Как я до такого докатилась?!

Началось это безумие несколько дней назад, когда я умерла… и увидела будущее этого мира.

Глава 1

***Несколько дней ранее

– Я не изменяла тебе, Ёнсу, клянусь своей жизнью! – отчаянно кричала я, хватаясь за кимоно моего любимого – того, кто должен был стать моим мужем.

Я так ждала этого. Так мечтала.

Но в итоге я сижу перед ним на коленях – растрёпанная, заплаканная – а он смотрит на меня сверху вниз, как на гадкое насекомое.

Всё происходит во дворе дома, куда я въехала всего неделю назад, как долгожданная невеста, а теперь – меня изгоняли, будто я мерзкий таракан.

– Ёнсу, я не знаю как в моей комнате оказался тот мужчина! Клянусь, у нас с ним ничего не было! – со слезами шептала я, протягивая к жениху руки – дрожащие, умоляющие. Но он оттолкнул их, брезгливо скривился.

– Моя мать видела всё своими глазами, – с отвращением процедил мужчина, наклонив голову. Чёрные как шёлк пряди волос упали ему на лицо. – Ты сама пригласила его. И отдалась, как последняя шлюха!

– Нет-нет, это не правда!

– Хочешь сказать, моя мать лжёт?!

Слёзы застилали мой взор, размывая сцену моего позора. Едкими дорожками обжигали щёки.

Со стороны всё это выглядело жалко. Статный, широкоплечий мужчина из уважаемого рода и цепляющаяся за него невеста из бедной семьи, которую постыдно поймали на измене.

Но я ему не изменяла! Однако все здесь думали иначе.

Лопатками я чувствовала взгляды слуг и рабов. К вечеру о постыдной сцене узнает весь город. Наши семьи заключили соглашение, когда я ещё была ребёнком. И пусть затем дела у нас пошли плохо, но Ёнсу был благороден и не отказался от меня.

Этим ранним утром ветер пронизывал моё тонкое летнее кимоно. Он приносил с собой пряный запах цветущей сакуры. Но я ощущала лишь приторную тошнотворную горечь на корне языка. Меня трясло от холода. Хотелось проснуться от кошмара – но как проснуться, если кошмаром стала твоя жизнь?!

Вчера я легла спать расслабленная, счастливая, ведь каждый день приближал долгожданный миг свадьбы. Но на заре проснулась от крика матери Ёнсу. Она стояла на пороге моей спальни и показывала пальцем на незнакомого мужчину, что голым сидел на моём футоне, будто тайный любовник. Он почти сразу вскочил и бросился наутёк.

Я видела его впервые в жизни!

Но не смогла доказать это госпоже. Та подняла такой крик, что вскоре весь дом встал на уши. И теперь, не слушая никаких оправданий, мои вещи вышвыривали из дома как жалкий мусор.

Сундук был расколот и лежал на боку. Моя деревянная обувь валялась среди шелковых халатов, резных костяных палочек, гребней и расписных праздничных юкат, которые сшила мне мама и которые я бережно хранила. А теперь они сиротливо лежали на холодной земле под безжалостным взглядом утреннего солнца.

Огромный дом Ёнсу с резными деревянными балками и зелёной черепичной крышей сейчас враждебно смотрел на меня черными провалами окон.

Моя душа замерзала. А разум разрывало множество вопросов.

Кто тот мужчина, что спал в моей комнате?

Почему тот, кто говорил мне о любви – не хочет даже выслушать?

Я всё ещё невинна – это легко проверить, пригласив лекаря.

Но похоже – моя правда никому не интересна.

– Забирай своё жалкое приданное, потаскуха! – визгливый женский голос ударил по ушам.

Это мать Ёнсу – госпожа Рокомо – высокая и сухая женщина – ступила из парадных дверей дома на крыльцо. К ее морщинистому лицу приклеилось такое победоносное выражение, будто она и правда поймала опасного преступника. Юбка её расшитого журавлями кимоно хищно развевалась на ветру.

За ней молчаливой тенью следовал слуга из ёкаев – огромный мужчина с синей кожей, под которой бугрились мышцы. От висков, по линии роста волос, отходили, изгибаясь, толстые витые рога. Любого человека ёкай мог переломить как щепку, но стальная полоска ограничительного ошейника делала его послушнее верного пса.

Исполняя приказ хозяйки, рогатый ёкай магией вышвыривал из дома оставшиеся вещи. Они плыли по воздуху, а потом с глухим стуком падали на землю.

– Прошу… – горько прошептала я, всё ещё стоя на коленях перед Ёнсу. – Умоляю! Ты единственное, что у меня есть! Не бросай меня.

Но жених молчал.

Я сжала в пальцах кимоно так сильно, что впивалась ногтями в кожу собственных бёдер прямо через ткань. Обреченно опустила голову. Белые пряди волос упали мне на лицо. А слёзы, кажется, кончились.

За одну ночь я потеряла всё.

Моя бедная матушка потратила последнее, чтобы собрать мне приданное. Как мне теперь посмотреть ей в глаза, когда она узнает правду? Как обеспечить сестру, которой нужно учиться? Все надеялись на меня.

Но я оказалась бесполезна. У меня ни работы. Ни накоплений. Куда мне идти? Что делать?

– Лина… – вдруг мягко произнёс Ёнсу, высекая из моего сердца искру надежды. Я подняла на него заплаканные глаза и наткнулась на ледяной взгляд. – Хватит оправданий. Уходи, пока тебя не вышвырнули.

Моя вспыхнувшая было надежда – потухла.

На языке крутились мольбы, но я сглотнула их, заставив провалиться через горло в желудок. У меня тоже была гордость – крохотная, но очень твёрдая. Раз он не верит мне… То… и мне ни к чему такой муж!

Я больше не буду просить.

Качнув головой, я горько усмехнулась. Поднялась – качаясь от слабости. Ни на кого не глядя, шагнула к своим вещам и начала их собирать – одной мне было их не унести, но никто не собирался помогать. Я собрала самое ценное в мешок, что валялся тут же – получилось совсем не много. Потом оглянулась… кое-чего не хватало.

– Где реликвия нашей семьи – хрустальная подвеска? – свистяще спросила я, выпрямившись и повернувшись к госпоже Рокомо.

– Какая ещё подвеска? Ничего не было такого! Или что ты этим хочешь сказать? Неужто в воровстве обвиняешь?! Вот же, демоница! Ни стыда ни совести! – затараторила она, скрестив сухие руки. Но я не слушала, а вместо этого резко направилась к ней. Она не ожидала – и только успела отшатнуться – но споткнулась о ступеньку и осела на землю. Пользуясь её растерянностью, я схватилась за цепочку на шее женщины, которая уходила под ворот юкаты.

Эту цепочку я не могла не узнать.

Она была такая одна! С особым чуть голубоватым отливом, свойственным магическим предметам. Я дернула её наверх, вытаскивая на свет кулон. На вид реликвия была совсем простенькая – всего лишь стеклянный шарик с огоньком внутри – но она была бесценна для нашей семьи. Я схватилась за шарик, но тут мои руки сверху накрыли узловатые пальцы госпожи Рокомо.

– Отпустите! – потребовала я.

– Тебе эта вещь не по статусу!

– Это не вам решать!

– Давай я куплю. Ты же всё ради денег продашь!

– От вас ни одного медяка не возьму!

К нам уже спешили Ёнсу и слуги. Они что-то кричали. Я тянула артефакт на себя. А в следующий миг госпожа Рокомо рявкнула:

– Да подавись! – и толкнула меня в грудь.

Я стала заваливаться назад. Цепочка натянулась… а потом с глухим “Цпок” лопнула. Я окончательно потеряла равновесие! Небо резко крутанулось, а потом что-то больно ударило меня в затылок.

В следующий миг я осознала, что лежу на земле… Солнце ярко светит, ослепляя. А я не могу двинуть ни рукой, ни ногой. Не могу зажмуриться. Мне больно дышать, больно моргать. Похоже, я неудачно упала – прямо на угол сундука, что валялся во дворе… А ещё почему-то жжёт ладонь, да так сильно, словно кожа на ней расползается под нажимом чего-то невероятно острого.

“Я слишком сильно сжала артефакт. Я его разбила”, – мелькает мысль.

И почему-то реликвию семьи мне даже жальче, чем себя.

– Небеса покарали! – шипит где-то справа Рокомо.

Сверху склоняется синекожий раб.

– Ей не помочь, – низко рычит ёкай.

“Как это – не помочь?!”

Что он такое говорит?!!

Я хочу жить! Хочу любить!

Я ведь даже не высказала Ёнсу, как он несправедлив! Как гадко поступает! И не сказала его матери – что я уже догадалась – что это она подослала того мужчину ко мне! А потом мне следовало бы плюнуть ей в лицо и уйти без сожалений!

А ещё… я бы хотела обнять свою сестру и матушку. Что же с ними будет без меня?

Теперь надо мной склонился и Ёнсу. В его красивом благородном лице был испуг – он не ожидал, что так получится. И волнение – он волнуется за меня? А ещё… какое-то облегчение. Почему?! Он рад, что я не доставлю больше проблем?!

Как нелепо…

И его я любила?!

… мир темнеет.

… боль исчезает.

…

…

…

А в следующий миг передо мной разворачивается странное видение…

Видение – как горячечный болезненный сон.

Я вижу себя – да, это точно я! Просто откуда-то я это знаю! Только волосы тут у меня не белые, а гладкие-чёрные. И лицо совсем юное – мне не больше пятнадцати. Поджав под себя ноги, я из видения сижу в маленькой комнате на кровати… но это не футон, а именно кровать на деревянных ножках, какие бывают на постоялых дворах. В моих руках книга на незнакомом языке, но сейчас я понимаю каждую букву.

На обложке написано: “Кровавый дождь над Хааки”… Страницы слегка потрёпаны, будто я перечитывала их сотню раз.

И я вдруг очень хорошо вспоминаю содержание этой истории.

В ней рассказывалось о могущественном ёкае по имени Шиарей – сильном наследнике древнего демонического рода. Из-за козней внутри семьи, он попал к людям рабство и много лет терпел издевательства, которые ожесточили его сердце. Вырвавшись на свободу, ёкай принялся мстить.

Он залил мир человеческой кровью. Гневу его не было конца! Люди бежали, испуганные и обездоленные – они искали спасения в храмах. Шиарей пришёл в один из них, чтобы сравнять с землёй… но встретил там святую деву – влюбился в её красоту, доброту и нежность… И сердце его смягчилось.

Шиарей остановил свою ужасную месть.

А позже вместе со святой восстановил мир.

И правил вместе с ней долго и счастливо…

Всё это происходило в мире под название Файрил – моём мире, который одновременно являлся миром новеллы.

А началось с города Хаака – моего города, который тоже был описан на страницах истории! Именно его первым стёр с лица земли вырвавшийся ёкай. Меня же в этой новелле не упоминали. Я была слишком незначительной песчинкой, которая не стоила того, чтобы писать её имя на страницах книги. Возможно – я умерла до начала событий. Или в тот миг, когда Хаака сгорела…

Мне было не так жаль себя, как своих родных.

Да и моя страна была прекрасна, хоть в ней и попадались плохие люди, такие как госпожа Рокомо… Но разве другие виноваты?

Печально…

Если бы я могла что-то изменить – я бы сделала всё!

В этом странном видении я – пятнадцатилетняя и тёмноволосая – открыла первую страницу. И посмотрела на дату начала истории, что стояла сразу после главы. И если верить ей, то… ёкай вырвется на свободу уже очень скоро.

“Мне не нравится эта история. Я бы её переделал.., – раздался вдруг рядом чей-то мурчащий голос. Повернувшись, я увидела сидящего в кресле дымчато-серого кота. Его круглые жёлты глаза неотрывно смотрели на меня, пушистый хвост мягко раскачивался, свесившись с сидушка. – А ты, человечка?”

– И я бы тоже… – ответили мои губы.

“Хмрр… – прищурил глаза кот. – Вот только ты слишком незначительная героиня… Сможешь ли что-то изменить?”

– Изменить? Но я ведь умерла!

“Пфф, какая ерунда! Докажи что ты сильнее, чем кажешься, и я помогу тебе”.

“Что это значит?” – хотела крикнуть я, но не успела.

Мир вдруг качнулся.

Смазался.

В ушах загудело так громко, что показалось – сейчас взорвутся перепонки. Я зажмурилась, закрыла уши руками…

Мягкий порыв ветра коснулся моего лица. Обоняние уловило сладковатый запах сакуры.

– Моя мать видела всё своими глазами! – раздалось снаружи.

Я распахнула глаза…

… и обнаружила, что жива.

Кроме того – сижу на коленях перед Ёнсу. Вокруг слуги, мои вещи валяются во дворе. Сладко пахнет сакурой, и совсем не болит голова.

– Ты сама пригласила его. И отдалась, как последняя шлюха! – рявкнул мой любимый Ёнсу, заставив меня сморгнуть слёзы и посмотреть на него.

Это ведь уже было… Он вот так же стоял надомной! И также грубо обвинял меня… В прошлый я сказала…

– Нет-нет, это не правда, – медленно повторила я свои же слова, что сказала и в прошлый раз.

“Хочешь сказать, моя мать лжёт?!” – вспомнила я ответ за миг до того, как Ёнсу произнёс его сам.

– Хочешь сказать, моя мать лжёт?!

“Безумие какое-то”, – мелькнула мысль. Я растерянно повернулась к дверям в дом. Сейчас оттуда выйдет госпожа Рокомо… И спустя миг так и случилось. И даже её слова были те же самые.

– Забирай своё жалкое приданное, потаскуха! – кричала она.

Синий громовой ёкай вышел следом, вышвыривая мои вещи во двор. А я смотрела на это и всё никак не могла понять, что произошло.

Я умерла – нелепо, бессмысленно. Потом увидела странную книгу… И вдруг будто вернулась в прошлое. И теперь проживала заново момент своего позора.

Я предугадывала каждое слово, каждый жест окружающих меня людей. Но в отличие от прошлого раза, сердце не разрывалось отчаяния.

С глаз будто упала пелена – мне больше не хотелось молить жениха, жалко цепляясь за его ноги. Нет, я слишком хорошо помнила свои предсмертные желания – плюнуть ему в лицо. Высказать его матери всё, что думаю. И поскорее обнять своих матушку с сестрой – тех, кто меня по настоящему любит.

А здесь… – лишь дешёвый спектакль.

Для слуг. Для рабов. Для меня.

Ни грамма искренности.

Теперь я ясно это видела.

Благородная госпожа Рокомо больше не казалась мне такой уж пугающей и грозной – скорее злой и жалкой. А жених – теперь мне было очевидно – он никогда и не хотел нашей свадьбы. Иначе не отказался бы от меня так легко. Даже если это не он привёл того мужчину, но для него случившееся – хорошая возможность безболезненно для чести рода сбросить с шеи нищую невесту.

Я сжала в пальцах ткань своего кимоно. Горло сдавил спазм, воздух вырвался сдавленным смехом.

Это было от нервов.

– Смотри – смеётся, бесстыдница! – завопила Рокомо.

– Я уйду из этого недостойного дома с облегчением, – мой голос сипел. Но я всё равно произнесла каждое слово твёрдо и уверенно.

“Докажи что ты сильнее, чем кажешься”… – звучали в уме слова из видения. Я держалась за них, как за ветвь, протянутую утопающему.

Я поднялась на ноги, гордо выпрямила спину и обернулась к матери Енсу. Она смотрела на меня, давя высокомерием и важностью, так смотрят богачи на беспризорных детей. Мне по привычке хотелось согнуть спину и опустить глаза… но я пересилила себя.

Впервые в жизни пересилила.

Это было сложно, будто я сопротивлялась невыносимому ветру, что гнул меня к земле. Мой взгляд остановился на цепочке, которая виднелась на шее Рокомо. Это придало сил.

– Кто позволил вам надеть драгоценность моей семьи? Верните сейчас же! А также упакуйте мои вещи как положено и отправьте домой. Или мне позвать мирового судью?!

И откуда только смелость взялась?

Прежняя я бы никогда таких слов не сказала.

Но смерть – изрядно прочищает голову и подправляет угол зрения.

Эти люди только что опозорили меня перед всеми, очернили, вышвырнули… и… и даже убили. А когда я умирала – вздохнули с облегчением. Я верила, что увиденное не было бредом. Потому что невозможно, чтобы я знала всё наперёд. А даже если мне всё почудилось… Я не хочу больше быть жалкой.

Я буду отчаянно держаться за второй шанс!

Я и без странного видения кое-что знала… Всё же прожила в этой семье какое-то время. И заметила, что госпожа Рокомо конфликтовала с нынешними блюстителями закона. И точно не захочет их звать.

Она замерла на месте и открывала и закрывала рот беззвучно – как рыба. Очевидно в шоке оттого, что я посмела ей ответить. Судя по её бледному лицу, она восприняла мои законные требования как оскорбление.

– Да как ты смеешь, девка! Совсем одурела!.. – госпожа Рокомо хлопнула по своему расписному кимоно, как обыкновенная деревенская торговка. Взгляд маленьких масляных глазок забегал, ища поддержки.

Но Ёнсу молчал, будто поражённый тем, что у меня вообще есть голос.

“Сейчас или никогда”, – мелькнуло в уме.

Голова закружилась от смелости.

Губы произнесли:

– Я жду!

Я постаралась добавить в свой голос металла… но получилось плохо. Я этого не умела. Я всегда была тихой и мягкой, за это меня и полюбил Ёнсу – так он говорил. И я, стараясь быть ему кроткой невестой, всегда уступала, никогда не спорила.

Но та девочка, в жизнь которой мне удалось заглянуть… она словно сумела бы постоять за себя. Я это в ней чувствовала – какой-то стержень, которого во мне никогда не было. И сейчас с отчаянием обречённой просто скопировала её интонации, как я себе их представила в такой момент.

– Лианари! – опомнился Ёнсу.

Сердце дрогнуло.

Неужели он одумался? Понял, какую несправедливость совершает?

Но нет.

– Как ты смеешь дерзить моей матери?! – рявкнул Ёнсу. И рука бывшего жениха больно схватила меня за плечо, сминая рукав.

– Немедленно отпустите, – процедила я, из последних сил удерживая на лице маску смелости, – вы мне никем не приходитесь! И прикасаться к чужой девушке не имеется права! За это полагается двадцать ударов палками по пальцам. Я ничего не путаю?!

Ёнсу в шоке распахнул глаза. Кажется, его удивление достигло предела.

– Да как ты… – кажется, он хотел повторить мне свою прошлую реплику слово в слово. Видимо, его заклинило и новой он придумать не мог. Но в этот раз его голос прозвучал вяло, а рука как бы невзначай стекла с моего плеча.

– Кто тебя трогает! – выплюнул Ёнсу. – Кому ты нужна? Много чести!

– У вас же чести вовсе нет, – перебила я, поражаясь собственной выдержке: – Позорите хранителей своей семьи недостойным поведением. Выгоняете ту, кого должны защищать, даже без видимости расследования. Да помилуют вас боги.

Ёнсу сжал зубы. Желваки проступили на его острых скулах.

Он всё ещё был красив, но моё сердце больше не трепетало при виде него. Наоборот, в груди было холодно, будто душу обернули в ледяной кокон, а в центр вонзили иглу. Я любила его… Нет – скорее свои иллюзии. И теперь эта любовь во мне мучительно умирала.