- -
- 100%
- +
Библиотека классической и современной прозы
Григорий Хайт
Извращенец
В детстве я очень любил читать. Собственно, иных культурных способов проведения досуга и не было. В ту пору никто особенно не рассуждал, как отвлечь внимание ребёнка от телевизора. На телевидении было всего две программы. Причём трансляция утренних программ заканчивалась в 12. Затем следовал перерыв часиков до пяти. Затем трансляция возобновлялась по обыкновению новостями о достижениях животноводов. Изредка мультфильмы минут на десять. Ну, а потом с новой силой политические новости, плавка стали, удои молока, свинарники и коровники, птицефермы и свинофермы. Так что, хочешь не хочешь, а ищи, что хочешь, дабы занять свой досуг. Чтение книг, например. Ну, а книги у нас дома были. Полный шкаф. Даром, что я вырос в семье медицинских работников, где вопрос с алкоголизмом и прочим, ему сопутствующим, не стоял.
Книг в шкафу было много. И детских, и юношеских, и взрослых, и сугубо профессиональных. К сожалению, книг с картинками было мало. Детские, само собой, которые вскоре надоели. Была превосходная книга о вкусной и здоровой пище. Та самая, ещё сталинского издания. Выпущенная, даже не знаю, с какой целью, потому что рецепты там содержались совершенно удивительные. Например, рагу из рябчиков. Книга тоже в конце концов надоела. Я перебирал, искал и неожиданно совершил открытие в виде Большой Медицинской Энциклопедии, пылящейся на верхней полке книжного шкафа. Там я обнаружил огромное число разнообразных цветных и чёрно-белых картинок, выполненных на великолепной глянцевой бумаге. Потом я стал потихоньку почитывать подписи под картинками, а потом и целиком статьи, посвящённые этим картинкам.
Содержание этих статей откладывалось в голове, и потому к двенадцати годам я стал большим специалистом, накопив огромные знания по медицине. Я знал о существовании массы инфекционных болезней, лихорадок и симптомы, их сопровождающие. Оспа, чума, малярия особенно нравились и привлекали своей таинственностью. Да и во всех прочих болезнях я был, безусловно, силён. Приведи ко мне любого пациента, и я, пожалуй, просто глядя на него, мог бы со 100 % вероятностью поставить правильный диагноз.
Родители к моему странному пристрастию относились с удивлением, но в общем-то не препятствовали, вероятно, полагая, что я в конце концов стану светилом советской медицины. Ну, а светиле, видимо, лучше всего начинать в детском возрасте со штудирования Большой Медицинской Энциклопедии (БМЭ).
Впрочем, искал я в энциклопедии не только болезни. Как известно, в возрасте 12-13 лет у мальчиков начинает проявляться интерес к противоположному полу. А также ко всему прочему, с этим связанному. Никакой информации в этой области, естественно, не существовало. Процесс появления детей на свет в литературе был описан весьма схематично. Причём главным действующим лицом в этом процессе был аист.
Половое воспитание школьников заканчивалось в 6-ом классе на уроках ботаники, на примере цветочков, пестиков, тычинок и пчёлок. В 7-ом классе к процессу размножения кратко возвращались, используя в качестве примера гидр, размножающихся почкованием, а также птичек, высиживающих неизвестно откуда взявшиеся яйца. Далее следовал пробел в образовании. А точнее, большая чёрная дыра, заполнить которую было абсолютно нечем.
А мальчики тем временем влюблялись в девочек. Однако, не зная, каким же образом привлечь внимание предмета своего обожания, действовали абсолютно варварскими методами. Безнадёжно влюблённый мальчик имел привычку дёргать девочку за косички или, того хуже, подкладывал дохлую крысу девочке в портфель. За что и получал этим самым портфелем по голове, испытывая при этом своё самое первое удовлетворение.
И ещё время от времени мальчики делились своими познаниями, полученными во дворе или через занавеску в родительскую спальню. Знаний было здесь тоже немного. Потом в наш класс из детской колонии вернулся наш главный школьный хулиган, обладающий значительно более развёрнутыми знаниями, чем шпионы через занавеску. На переменах или после уроков он просвещал всех любопытных, попутно награждая тумаками всех тех, кто сомневался или переспрашивал. К сожалению, эти внеклассные занятия проводились на не совсем понятном языке ‒ "фене" ‒ и многочисленный сленг затруднял понимание. На всякий случай, я попытался найти эти слова в Большой Медицинской Энциклопедии. Безрезультатно, что в общем-то и не удивило. Потом нашего главного хулигана в очередной раз посадили. На этот раз за групповое изнасилование, и тонкий источник наших знаний иссяк окончательно.
Правда, через некоторое время кто-то из наших мальчиков узнал, что то самое, о котором много раз говорил наш главный хулиган, на самом деле называется секс, или половой акт. В тот же вечер я пошёл искать эти два слова в энциклопедии. К сожалению, и здесь меня ждала неудача. Ни секса, ни полового акта в энциклопедии и, следовательно, в Советском Союзе не существовало. А что же было? Были многочисленные открытки в киосках с аистами, распластавшими крылья, или просто на ногах, держащими в клюве колыбель с младенцем.
От всех этих неудач я даже начал сомневаться в прежних убеждениях и стал подумывать, что советские учёные изобрели какой-то новый способ наращивания народонаселения с помощью аистов.
А потом всё как-то разрешилось само собой. В тот вечер я, по своему обыкновению, листал Большую Медицинскую Энциклопедию. И вдруг между статьями о волосатом языке и жёлтой лихорадке я обнаружил статью, отмеченную жирным словом Coitus. Я прочёл несколько первых строк и тут же сообразил, что это оно и есть. Тот самый секс, или половой акт, скрытый от простого народа латинским написанием. Оглядевшись по сторонам, я тут же начал поглощать эту статью.
Начало статьи, очевидно, писали специалисты-медики, и потому само начало было абсолютно медицинским. Там сообщалось, что так называемый "коитус" начинается с того, что кровь заполняет некие пещеристые тела, какие-то мышцы, названные по латыни, сжимаются, затрудняя отток крови, в результате чего этот самый пенис приобретает затвердевшее состояние. Факт затвердевания пениса мне был уже знаком, но я порадовался новым знаниям.
Кроме того, медики пояснили, что в это же время какие-то две железы выделяют некую вязкую жидкость – секрецию, что смазывает затвердевший пенис, таким способом облегчая введение его в какое-то латинское слово. Ритмичные движения пениса заканчиваются выбросом семенной жидкости, которая определёнными путями попадает в определённое место, где уже и происходит процесс оплодотворения. Далее следовала ссылка на то, куда смотреть, если кого-нибудь заинтересует, что случится потом.
На этом месте медики закончили, и слово взяли другие учёные. Прежде всего, нам сообщили, что в соответствии с моральным кодексом строителя коммунизма тот самый коитус осуществляется между супругами, состоящими в законном браке, хотя и бывают досадные исключения. Вкратце поговорив об исключениях, учёные остановились на длительности полового акта, установив для него норматив в 2-3 минуты. Продолжительность коитуса от одной до пяти минут считалась неким отклонением, но, тем не менее, где-то в норме. Раннее семяизвержение, а также невозможность закончить половой акт в течение 5 минут считались болезненным отклонением с рекомендацией обращаться к врачу. При этом особо подчёркивалось, что так называемый "пролонгированный коитус", при котором продолжительность полового акта сознательно продлевается партнерами, относится к категории сексуальных извращений, о которых пойдёт речь в конце статьи.
Положение партнёров при проведении коитуса определялось единственно правильным, когда мужчина находится сверху, а женщина снизу. Партнёрам предписывалось занять удобные позиции, которые не препятствовали бы ритмичным движениям, по-медицински ‒ фрикциям. Нерожавшим женщинам предлагалось расставлять ноги как можно шире. Рожавшим же женщинам позволялось держать ноги на ширине плеч.
Дальше шла речь о существовании и иной сексуальной позиции (в простонародье ‒ по-собачьи), которую гуманно было разрешено использовать, однако исключительно по медицинским показаниям. Как-то: в случае, когда партнёры страдают ожирением, в результате чего пенис не может дотянуться до того самого латинского слова. Исключение также могло быть сделано для миниатюрных женщин, когда хрупкое создание, находящееся внизу, могло быть раздавлено слишком тяжёлым партнером. Этот момент именовался в БМЭ превентивным коитусом. Там же статья предупреждала, что эта сугубо медицинская позиция несёт в себе определённые опасности, часть из которых даже покрывается Уголовным Кодексом СССР, и было, в частности, предложено решать этот вопрос обучением и медицинскими консультациями.
Далее по поводу позиций были упомянуты различные развивающиеся страны. Прежде всего, Индия, в которой по сей день практикуют половые отношения в многочисленных непонятных позах. Здесь авторы статьи позволили себе даже недолгую полемику с невидимым индийским противником, наголову разбив его и пояснив, что неудобные позиции увеличивают длительность полового акта и, кроме того, часто приводят к серьёзным травмам, разрывам и растяжениям мышц, вывихам конечностей и прочим неприятным последствиям.
По поводу ласк перед сексом авторы статьи опять же имели своё авторитетное мнение. Естественно, поцелуй до и поцелуй после полового акта поощрялся и невидимо значился в моральном кодексе строителя коммунизма. Тем не менее, здесь опять были упомянуты некие европейские страны – Франция и Италия, в которых до сих пор практикуются длительные сексуальные игры. После недолгой и незлой полемики с незримым итальянским противником, все итальянские доводы были разбиты, и выводы советских учёных были абсолютно однозначны. Длительные предсексуальные игры могут привести к ослаблению определённых групп мышц, отливу крови из пещеристых тел, делая тем самым половой акт невозможным. Тем не менее, французов с итальянцами ругали не очень сильно, отнеся их сексуальные игрушки к чудачествам и предрассудкам.
Насчёт частоты проведения полового акта, советские учёные и здесь имели своё прогрессивное мнение. Нормой считался один половой акт в 3-5 дней. Иное расписание было отнесено к болезненным расстройствам. Ну а коитус, проведённый несколько раз за ночь, покоился в категории сексуальных извращений.
На этом описание обычного коитуса закончилось, и пальму первенства окончательно перехватили учёные-общественники. Речь шла о сексуальных извращениях, и наши учёные абсолютно справедливо отметили, что вся эта гадость абсолютно не свойственна советскому человеку и процветает на западе. Прежде всего, в США. Далее кратко перечислялись эти извращения.
Прежде всего – это педофилия, при которой половой акт осуществляется с партнёрами младшего возраста. Затем шла геронтофилия, при которой предпочтение отдавалось людям старшего возраста. Затем шла отвратительная некрофилия, в которой суррогат полового акта осуществлялся с трупом. Завершал весь этот кошмар садомазохизм, заключающийся в причинении страданий и боли себе или партнёру. Об иных сексуальных извращениях было сказано то, что существует их множество, но ознакомиться с ними могут лишь узкие специалисты в этой области.
Итак, всё стало на свои места. Никаких журавлей и аистов. Никаких тычинок и пестиков. Никаких басен и побасёнок. Всё ясно как божий день.
Статью эту из БМЭ я проштудировал от корки до корки. В дальнейшем время от времени я возвращался к этой статье, с целью освежить знания, но для себя решил, что коитус ‒ это дело нелегкое и, судя по тяжёлой судьбе нашего главного школьного хулигана, даже весьма опасное.
Потом время прошло. Я закончил школу. В медицинский институт я не пошёл. Уехал из нашего маленького украинского городка в большой русский город. Поступил в университет на физический факультет. Имена великих физиков – Эйнштейн, Ландау, Нильс Бор ‒ привлекали меня больше, чем светила медицинских наук.
Место в студенческом общежитии мне не досталось, поскольку хорошо известный советский дефицит ощущался абсолютно везде. Общежитие давали лишь остро нуждающимся студентам. Я же не очень нуждался в комнате студенческого общежития с четырьмя кроватями. Проживал у своей тёти в гораздо более комфортабельных условиях, хотя и под неусыпным надзором.
Мои сокурсники, обитающие в общежитии, наслаждались жизнью в полной мере. Праздновали и отмечали всё, что только можно было праздновать и отмечать. Знакомились с девушками. Вступали в беспорядочные половые связи, посещали кожно-венерологический диспансер, пропускали занятия, заваливали сессии, вылетали из университета. Восстанавливались и вылетали опять. Мне же приходилось лишь вовремя сдавать зачёты и учиться на пятёрки.
При таком поведении и хроническом отсутствии на физическом факультете симпатичных лиц слабого пола, мне приходилось лишь кусать губы и завидовать моим продвинутым товарищам из общаги. Впрочем, всё это продолжалось не до бесконечности. Телефон в уютной квартире моей тёти начал изредка позванивать, а тётя, слыша в трубке голоса каких-то девушек, начала потихоньку беспокоиться. Ей очень не хотелось, чтобы меня "окрутила" какая-нибудь шалава. Поэтому время от времени тётя начинала знакомить меня с хорошими девочками из приличных семей. Я не возражал. Ну кому не хотелось бы познакомиться, а там, гляди, и жениться на симпатичной девушке. Тем более, что приличность семьи гарантировалась. К сожалению, как физик-математик, я очень скоро вывел эмпирический закон. Симпатичность девушки всегда была обратно-пропорциональна приличности семьи. Ну, а после знакомства с одной «очень хорошей девушкой из очень приличной семьи», родители которой обещали подарить на свадьбу Волгу, от дальнейших знакомств я начал отказываться.
Так что после всех коллизий со знакомствами я приобрёл небольшой житейский опыт. Как говорят в Америке, да и, впрочем, по всему миру, – «бесплатных завтраков не бывает". Так что, перефразируя эту пословицу на случай коитуса, описанного в БМЭ, следует сказать, что за удовольствие надо либо платить, либо расплачиваться.
Ну вот, собственно, такая вот, не самая ужасная, но ситуация. Так что я потихоньку смирился с мыслью, что никаких связей, никакого коитуса на горизонте не предвидится.
И текло себе время потихоньку дальше и дальше до одного, по жизни незначительного момента, когда у меня заболел зуб. Событие, как вы понимаете, неприятное. Так что пришлось, пропустив утренние занятия, выстаивать очередь в зубной поликлинике за талончиком, глотать анальгин и сразу же после занятий отправляться на процедуру зубного врачевания.
С детства я боялся двух имён. Первое имя – Варвара, перед которым я особенно трепетал. Из детских книг я помнил некую уродливую и страшную Варвару, грозу детей, стоящую с ухватом возле печи. Второе страшное имя было Степан. Несмотря на доброго милиционера дядю Стёпу, помогающего всем и вся, вид высоченного милиционера вызывал у меня почти животный ужас. И так уж получилось, что зубной доктор, к которому я был прикреплён, носил сразу два этих имени. Моим зубным врачом оказалась высокая, мощная, грудастая тётка средних лет с именем-отчеством Варвара Степановна.
Вначале приняла она меня не очень приветливо, грубо приказав сесть и открыть рот. Потом долго охала и негодовала по поводу того, что я не соблюдаю гигиену рта и довёл себя чёрт знает до чего. Мой зуб был приговорён, и единственным способом избавить меня от мучений было удаление. Сначала Варвара Степановна попыталась удалить зуб просто так. Но потом, увидев мои мучения, сжалилась и вколола дефицитный новокаин, заметив при этом, что поступает не по инструкции, а исключительно по доброте сердца. Потом уже, пока я сидел с окровавленными ватками во рту, она выписала талончик на лечение очередного зуба и предупредила, что лечить кариес следует непременно, если я не хочу расстаться с десятком прочих зубов. Ходил я к Варваре Степановне долго, едва ли не целый семестр. Принимала она меня хорошо, точно старого знакомого, что так, собственно, и было. Пыталась лечить меня нежно, без боли, что, впрочем, было практически невозможно. Иногда, заметив, как я трепыхаюсь в кресле и не даю ей аккуратно выпилить бормашиной очередное отверстие, Варвара Степановна наваливалась на меня своим мощным бюстом, вдавливая в кресло. Чувствуя важность момента, я тихонько затихал, давая Варваре Степановне качественно закончить работу. Потихоньку зубы мои излечивались, обрастая пломбами. Я же таскал Варваре Степановне конфеты, не зная, каким иным способом выразить благодарность.
Наконец, работа была закончена. Точнее, почти закончена. Варвара Степановна объявила мне, что всё практически сделано, но осталась самая малость, которую она доделать не успела. К тому же она уезжает в отпуск, но может всё доделать сегодня же у себя дома. Меня же она грозно предупредила, что закончить надо обязательно, иначе вся работа пойдёт насмарку.
Так что тем же вечером я направился по адресу, выданному мне Варварой Степановной. В голове время от времени появлялась мыслишка "а вдруг", сопровождающаяся всяческими видениями. Впрочем, эти видения я гнал от себя, логически полагая, что столь доброе и сердечное отношение ко мне, безусловно, связано с коробками конфет, которыми я снабжал свою спасительницу.
Варвара Степановна, открывшая дверь своей однокомнатной квартиры, предстала передо мной в ярком китайском халате с драконами. На кухне, как я заметил, был накрыт стол, стояла бутылка «Столичной». Я подумал, что Варвара Степановна кого-то ждет.
"Скорее всего, это домашнее лечение закончится в течение получаса», – решил я.
Однако Варвара Степановна выдала мне домашние тапочки и предложила пройти на кухню перекусить. В этот момент видение вернулось. В том, что произойдёт дальше, я больше не сомневался.
Пока я ещё сидел на краешке стула, стесняясь новой обстановки. Но Варвара Степановна налила по рюмке, сообщив при этом, что водка – это лучший наркоз и лучшее средство, чтобы освоиться в непривычной обстановке.
Здесь, по всем правилам эротического жанра, следует затянуть возбуждающую песнь на тему "Соски её бархатных грудей набухли как почки на деревьях. Он ощутил свою твердеющую плоть. Они бросились в объятья друг к другу. Их уста слились в бесконечном поцелуе. Подхватив на руки, он понес её …" Так вот, эту лабуду я писать не намерен.
Во-первых, на Прозе.ру наберётся видимо-невидимо эротических произведений, писанных сексуально озабоченными пенсионерами и юными психопатками, ожидающими прибытия красавца-принца на крыльях любви.
Во-вторых, всё это было уже давно, и, кроме того, детали ужина и прочего стёрлись 40-градусным наркозом.
Ну, а в-третьих, подхватить роскошное стокилограммовое тело Варвары Степановны на руки, учитывая то, что она была на полголовы выше меня, физически не представляло никакой возможности.
Единственное, что я помню, это охватившее меня волнение. За неимением практического опыта я судорожно перелистывал в голове страницы Большой Медицинской Энциклопедии, пытаясь вспомнить нахождение того самого латинского места, а также пытаясь вычислить, нужно ли Варваре Степановне максимально расставлять ноги, либо же в соответствии с рекомендациями БМЭ следует держать их на ширине плеч. Впрочем, на моё счастье, все технические детали наших постельных приключений более опытная Варвара Степановна взяла на себя. Я лишь исполнял приказы моего знающего командира.
Через какое-то время, уже за полночь, вновь перелистав в голове статейку из БМЭ, я вдруг с ужасом понял, что мы нарушили абсолютно все заповеди этой статьи, оказавшись при этом последними извращенцами. Даже если отвлечься от Морального Кодекса Строителя Коммунизма, наши действия обязаны были быть проштампованы клеймом "извращенцы". Тут вам и сознательно продолженный и многократный коитус, и развратные игры в непонятных позициях. Явная педофилия ко мне со стороны Варвары Степановны, и геронтофилия с моей стороны к ней. Не знаю насчёт некрофилии, но, судя по всему, она тоже присутствовала в наших отношениях. Одно то, что Варвара Степановна громко и истошно орала: "Ой, Иосик, помираю …" ‒ должно было перевесить весы советского правосудия в сторону обвинительного приговора.
На следующий день в шесть тридцать утра Варвара Степановна подняла меня с постели. Наскоро напоив меня на кухне чаем со вчерашними бутербродами, она пояснила, что вообще-то она "не такая …" и всё, что случилось, следует забыть.
"Нет у нас с тобой будущего, Иосик», – пояснила Варвара Степановна, сказав по секрету, что, наверное, она скоро выйдет замуж, поскольку есть тут один хороший человек с достатком, который уже давно обхаживает её. Ну а то, что было вчера, то это вроде как её последний "девишник". Я кивал, молча соглашаясь с доводами Варвары Степановны. Уже возле входной двери как-то враз растерявшая свою привлекательность Варвара Степановна смахнула навернувшуюся слезу и словно выдохнула: "Люблю я тебя, Иосик. С первого дня, что тебя увидала. Будь я помоложе …" После чего вытолкнула меня за дверь.
Вскоре я сидел в аудитории на очередной лекции по теоретической физике. Сосредоточиться на квантах и уравнении Шредингера я был не в состоянии. В голове прокручивался вчерашний день, точнее, ночь. Профессор стучал по доске мелом, с жаром выписывая какие-то уравнения. Мысли же мои витали где-то в другом месте. И вдруг я испугался. По голове словно грохнула мысль. А вдруг всё это записывалось и прослушивалось! Они же всегда говорят: "У нас везде уши!" А вдруг всё это серьёзно. Зачем-то же указана в Большой Медицинской Энциклопедии эта статья уголовного кодекса. Не зря же здесь сажают – неизвестно кого, неизвестно за что.
Однако испуг через секунду растворился. На смену пришло смешное видение. Я представил себе милицейского следователя. Непременно женщину, габаритами с Варвару Степановну, проводящую со мной в постели следственный эксперимент.
Я не выдержал и рассмеялся вслух. Достаточно громко, чтобы сидящие рядом со мной студенты, оторвавшись от конспектов, с удивлением посмотрели в мою сторону. Я сделал вид, что просто закашлялся. Кашлянул пару раз. Ребята вернулись к своим конспектам. Я ещё раз взглянул на доску. Профессор уже закончил вывод и доказательство уравнения Шредингера.
"Чепуха это всё, – лишь подумал я, – скучно, неинтересно, бессмысленно, бездоказательно. И вообще, в этой жизни надо что-то менять …"
По закону жанра, в конце рассказа следует сказать, что все персонажи вымышлены. Так что не подумайте чего… Ну и я тоже скажу. Все персонажи почти что вымышлены, кроме одного и самого главного – Большой Медицинской Энциклопедии.
Прощание с невинностью
Пролог
О сталинских временах мы знаем много. И правду, и ложь, и полуправду, и разные душераздирающие истории. О Великой Отечественной Войне знаем еще больше. Читали, слышали, смотрели. 50-е годы. Смерть Сталина, расстрел Берии, международный фестиваль молодежи и студентов. О кукурузнике Хрущеве наслышаны. А вот 60-е и 70-е годы. Ну что вспоминается? Анекдотичный Брежнев с дефектом речи. Как он не мог выговорить фразу "Социалистические страны". И, пожалуй, всё. Кто-то по незнанию, или по недобросовестности даже окрестил это время, как время застоя.
Застоя?
А то что летали советские космические корабли на Марс и Венеру? А советский Луноход? А космический корабль, совершивший посадку на Луну и доставивший на Землю образцы лунного грунта? А стыковка в космосе Союз-Аполлон? Мало вам?
Ну и застой, когда все, до последнего винтика было произведено в Советском Союзе!
Даже обидно как-то. Обидно тем, чья молодость пришлась на 60-е и 70-е годы.
А почему же развалился Советский Союз? Говоря библейским языком, потому что "есть время бросать камни и есть время собирать камни."
Детство, отрочество, юность, первая любовь, первый поцелуй, первый опыт с девушками, женщинами. Радость и разочарование. Это так общо во все времена, будь то времена античные, средневековые или наши современные. Сытые или голодные. Приятные мирные или страшные военные. Но юность, первая любовь, первая девушка – это вечно, это навсегда.
Мой рассказ-повесть – это не попытка оправдаться, не попытка прихвастнуть. Это не мемуары. Просто это информация для тех, кто хотел бы заглянуть в те времена, в 60-е и 70-е годы, понять, подумать и запомнить.
Детство
Наверняка, у каждого человека есть какие-то счастливые детские воспоминания. У кого-то одно-два, а мне повезло, у меня их много, эдак четыре или пять. И все удивительно радостные и счастливые. Ну самое первое воспоминание – это когда меня взяли в школу. В ту пору самым главным лозунгом страны были слова – “планы партии – планы народа”. Но в этом году произошел сбой. Планы партии с планами народа не совпали. По планам партии все дети должны были идти в школу первого сентября, достигнув возраста семи лет. А вот у народа дети продолжали рождаться и в сентябре, и в октябре, и даже в декабре. А куда же их девать? Детский сад закончен, а в школу не берут. Так куда же?