Кто я - ошибка, сила или проклятие?

Глава 8

Я несколько раз моргнула. Все взгляды были прикованы ко мне.

— Амара, детка, я понимаю, у девушек принято опаздывать на свидание, но сегодня не тот момент, — усмехнулся ведущий.

И тут я взорвалась. Нахрен книгу — я сотру в порошок этого утырка.

Я кокетливо улыбнулась, грациозно поднялась с места и, словно истинная леди, пошла к арене. Все затаили дыхание: что же будет? Я не привыкла хвастаться, но в наших кругах у меня было прозвище — Кровавая принцесса. То ли из-за магии, то ли из-за моей любви сносить демонам головы. Да, признаю, последнее время я была немного не в себе, но сейчас будто пришла в себя, и эти утырки дико бесили меня. Не хотелось бы убивать человека, но либо я его, либо он меня — всё просто. Поэтому представлю, что передо мной демон.

Что ж, тот незнакомец поднял планку, так что надо соответствовать. Я заняла своё место на ринге. У меня было лишь два клинка и никакой защиты и брони, но если для кого-то это минус, то для меня — только плюс. Я часто выбиралась на охоту за демонами без защиты, за что Михаэль потом очень долго устраивал мне взбучку. Я бегло посмотрела на соперника — думаю, тут хватит и одного клинка, — затем повернулась к ведущему, и тот спросил:

— Готова, милочка?

Я подарила ему соблазнительную улыбку, и ведущий прокричал о начале боя.

Я сорвалась с места, чувствуя, как песок обжигает подошвы, как воздух рвётся между пальцами, будто пытаясь удержать.

— Просто сдайся! — крикнул соперник с другого конца арены, и в его голосе сквозила не забота, а высокомерная уверенность оборотня, который уже мысленно праздновал победу. Он даже не напрягся, не принял стойку — просто стоял, слегка расставив ноги, будто перед ним была не соперница, а забавная игрушка.

Но эти два коротких шага до него показались вечностью, растянутой на тысячи ударов сердца. Каждый миг был острым, как лезвие: я замечала всё — как дрогнул уголок его губ, как он чуть приподнял руку, как в глазах мелькнуло запоздалое понимание: «Что-то не так».

А потом время сжалось в одну точку.

Он словно опомнился и замахнулся — резко, грубо, полагаясь на силу, а не на мастерство. Но я уже нырнула под эту руку, скользнула, как тень, как струя воды, которую невозможно схватить. Песок взметнулся облаком у моих ног, на секунду скрыв движение, и в тот миг, когда он потерял меня из виду, я уже была за его спиной.

Секунда.

Одна-единственная, звенящая секунда, когда весь мир замер, задержал дыхание, а потом рухнул.

Я вознесла клинок — не размашисто, не для красоты, а с той смертоносной точностью, которая рождается только из сотен тысяч повторений, из крови, пота и боли тренировок. Сталь сверкнула в косых лучах солнца, будто сама вспыхнула от предвкушения.

И всё закончилось.

Голова соперника отделилась от тела с сухим, почти будничным звуком — таким, какой бывает, когда ломается сухая ветка в морозном лесу. Она покатилась по песку, оставляя за собой тёмную полосу, и замерла у края арены, уставившись в небо невидящими глазами.

Толпа на мгновение замолчала — словно кто-то резко выдернул шнур из стены, оборвав этот бесконечный гул. Тишина повисла над ареной тяжёлым, плотным покрывалом, и в ней отчётливо слышалось только моё дыхание: ровное, спокойное, будто я только что не оборвала чью-то жизнь.

А потом тишину разорвал новый шум: кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса, кто-то просто не мог поверить в то, что только что увидел.

Я медленно опустила клинок, чувствуя, как по лезвию стекают тяжёлые капли. В груди не было ни триумфа, ни сожаления — только ледяная ясность: это был не спектакль, не игра, не проверка силы. Это был расчёт, чистый и беспощадный. И я сделала то, что должна была.

Где-то в толпе мелькнуло лицо Лауры: она не аплодировала, не кричала, просто смотрела на меня с тем самым выражением, в котором смешивались уважение и лёгкая тревога.

А я стояла посреди арены, окружённая криками и пылью, и чувствовала, как эта ярость, эта дикая, обжигающая жизнь наконец-то нашла выход. Давно я не ощущала себя настолько живой — и настолько опасной.

— Вот это страсть, вот это накал! Дорогуша, если ты выживешь, пойдём на свидание, я обеспечу тебе беззаботную жизнь! — кричал ведущий.

А я всё так же соблазнительно улыбнулась ему и последовала на своё место — дальше оценивать соперников.

Следующие поединки прошли так же скучно, как и предыдущие. Есть пара кадров, с которыми придётся попотеть, но ничего особенного. После моего боя взгляды соперников изменились. Теперь они смотрели на меня не как на дурочку, а как на ту, кто, возможно, заберёт их жизни. И правильно делали.

После поединков я быстро, словно тень, покинула арену — не хватало ещё с кем-то пересечься, отвечать на вопросы и уж тем более прикидываться, что ищу на арене любовь. Вернувшись в номер, быстренько ополоснулась, перекусила и была готова лечь спать, как вдруг — стук в дверь. Я медленно поднялась, достала нож из-под подушки, подошла к двери и резко схватила незваного гостя, затащив в номер и прижав к стене с клинком у горла.

— Может, успокоишься…

— Кей! — я выпучила глаза и быстро отпустила его. — Что ты тут делаешь?

— Серьёзно? Ты чуть не прирезала меня… Я по делу. Будь осторожна с тем пижоном. Единственное его слабое место — левый низ ребра, но чтобы туда попасть, придётся постараться, — быстро начал объяснять Кей.

— Ты здесь за этим? — выгнув бровь, я посмотрела на него, но мой друг уже развернулся и начал уходить. Замешкавшись у двери, он сказал:

— Ты сегодня была прекрасна.

Затем ушёл. Вот тебе и сюрприз. Но я знала, что Кей был просто рад — ведь Кровавая принцесса вернулась.

Время пролетело незаметно — я и оглянуться не успела, как снова оказалась на трибунах, стискивая пальцами край скамьи. Парные поединки выглядели даже хуже одиночных: никакой слаженности, никакого намёка на работу в связке. Это было не сражение двоих — это был забив скота, где каждый пытался выгрызть себе победу за счёт напарника.

Они не прикрывали друг другу спины — они мешали. Один рвался вперёд, второй тянул назад; один закрывался, второй лез напролом. Из-за этой бестолковой тактики сгорали даже те, у кого был хоть какой-то шанс: хорошая реакция, крепкий удар, чуть больше выдержки. Всё это рассыпалось в прах, стоило им встать плечом к плечу.

Очередной поединок закончился. У выигравшей пары дела были плохи: один весь изранен — рубашка потемнела от крови, движения дёрганые, будто каждое причиняет боль; второй еле держался на ногах, лицо серое, глаза пустые. И как они собирались драться дальше — вопрос, который висел в воздухе, тяжёлый и горький.

Взгляд сам собой скользнул по рядам, высчитывая, кто ещё остался, кто уже выбыл, кто держится в стороне, будто ждёт своего часа. И в какой-то момент я поймала себя на том, что ищу среди них одну фигуру — ровную, без лишней суеты. Но его нигде не было видно.

Затем ведущий продолжил, назвал ещё одну пару, которая уже выходила на арену. Его взгляд скользнул по мне, и с едкой улыбкой он объявил:

— И их соперниками будут: Леонэль Вэрд и Амара Нудс.

Я начала спускаться на арену, но заметила, что с трибун никто не спускается со мной. Оглянувшись, увидела его — того самого незнакомца. Он выходил со стороны комнат ожидания и шёл всё с той же грациозной, тихой походкой, будто песок под его ногами не скрипел, а шептал.

Он был высок — на голову выше большинства бойцов, но в этой высоте не было тяжеловесности. Мускулы перекатывались под кожей ровно, без лишней громоздкости: не гора мышц, а натянутая тетива, готовая сорваться в любой момент. Волосы цвета тёмного мёда, чуть взъерошенные, будто ветер успел пройтись по ним ещё до того, как Леонэль ступил на арену. А глаза… янтарные, почти светящиеся на загорелой коже, спокойные и внимательные, как у хищника, который уже просчитал все варианты и знает, что победит.

Мы подошли друг к другу и начали бой глазами, будто не союзники, а соперники. Я оценивала его и понимала: будет очень тяжело, есть реальный шанс умереть. И не потому, что он казался неуязвимым, а потому, что в нём не было суеты. Ни одного лишнего движения. Ни одной трещины, в которую можно ударить.

Наш молчаливый бой прервал ведущий:

— Амара, детка, будь осторожна, моё сердце будет очень болеть, если с тобой что-нибудь случится.

Я повернулась к ведущему всё с той же соблазнительной улыбкой и кокетливо кивнула.

— Боже, да она сам ангел. Леонэль, пожалуйста, позаботься о моей малышке, — всё с той же улыбкой напевал он. Краем глаза я увидела лёгкую ухмылку моего союзника, и меня снова всё начало бесить. Не столько его ухмылка, сколько то, как эта ухмылка смотрелась на его лице: слишком уверенная, слишком красивая, будто ему вообще ничего не стоило быть здесь и делать вид, что всё под контролем.

— Ну что ж, думаю, вы готовы. Так пусть начнётся поединок!

Я быстро пробежала глазами по соперникам, вспоминая их. Они были не так хороши, но кое-что умели — проблем не будет. Достала клинки и собиралась рвануть, как вдруг Леонэль схватил меня за руку:

— Малышка, постой пока в сторонке, отдохни. Я разберусь со всем. «Такие проблемы должны решать большие дяди», — саркастично произнёс мой союзник.

И тут — бум. Взрыв. Моя ярость заполонила всё тело.

— Да ты совсем охренел!!!

Крик сорвался с губ сам, вырвался из груди вместе с горячим, колючим воздухом, будто если я не выдам эту ярость прямо сейчас, она разорвёт меня изнутри. Леонэль вытаращил на меня глаза, словно не понимал, как это вообще возможно — чтобы кто-то так на него орал. В его взгляде читалось чистое, незамутнённое изумление человека, который привык, что все перед ним расступаются, а тут вдруг кто-то посмел рявкнуть в лицо.

В этот момент мой мозг отключился. Не в смысле, что я потеряла сознание, — наоборот, он стал пугающе острым, вычистив всё лишнее: ни имён, ни воспоминаний, ни сожалений. Только линии движения, углы, расстояния, слабые места. Инстинкт, отточенный годами боёв, взял верх.

Я вывернула его руку, которая всё ещё держала меня, резко, до хруста связок, развернув Леонэля к себе. Толчок ногой в спину вышел хлёстким и точным — не ради силы, а ради угла: он по инерции полетел вперёд и рухнул на песок, подняв плотное облако пыли.

Краем глаза успела заметить: один из соперников уже нёсся на нас, его меч сверкал в воздухе, как молния, готовая ударить. Не думая, рванула к нему, сокращая дистанцию так, будто сама смерть тянула меня за собой. Буквально в пяти сантиметрах от него я развернулась вокруг себя — резко, до скрипа в суставах, и клинок вошёл сбоку в горло, точно, без размаха, как игла в ткань.

Ещё движение — быстрее, чем успевает моргнуть глаз. Вынула клинок, и тёплая кровь брызнула мне на лицо, на одежду, осела тяжёлыми каплями, пахнущими железом и чем-то горько-солёным. Краем глаза уловила, что второй уже мчится ко мне, его шаги отдавались в груди, как удары барабана, отсчитывающие последние секунды.

Встретив его, я не стала уходить в сторону. Вместо этого шагнула навстречу — прямо в удар. У меня не было наручей, никакой стальной защиты, только собственная скорость и знание того, как ломается инерция. Я подставила не неподвижную преграду, а скользящую плоскость: развернула предплечье так, чтобы клинок противника прошёл по касательной, и в тот же миг перенаправила его удар — не силой, а углом, как отводят бурный поток, просто слегка повернув русло. Я управляла его движением, вела его мимо себя, как опытный кучер ведёт упряжку в узком проходе. Клинок прошёл в считанных миллиметрах, не оставив ни царапины: ни рваной раны, ни даже тонкой полоски крови. Никаких ранений — только безупречный расчёт, ставший рефлексом.

А в тот миг, когда его клинок скользнул мимо, я вонзила свой прямо в сердце — туда, где билась жизнь, которую я сейчас обрывала.

Вынув клинок, я отступила на полшага. Второй соперник рухнул замертво, его глаза ещё секунду смотрели на меня, будто пытались что-то сказать, а потом взгляд потух, стал пустым, как у куклы.

Я повернулась и в этот миг увидела, что первый тоже уже был мёртв. Просто рухнул, не издав ни звука, и теперь лежал, раскинув руки, будто хотел обнять этот песок, ставший ему последним напоминанием жизни.

Толпа вновь взорвалась хаотичным гулом: кто-то кричал от восторга, кто-то — от ужаса, кто-то просто выкрикивал имена, не понимая, что происходит. Шум накатывал волнами, бил по вискам, пытался сбить с ритма, но я стояла неподвижно, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, как каждая мышца дрожит от напряжения. Кровь на лице и одежде была чужой, а моя собственная кожа оставалась целой — ни единой раны, ни единого пореза. Только холодная ясность в голове и ощущение, что я двигаюсь ровно там, где нужно, и ровно тогда, когда нужно.

Леонэль всё так же продолжал сидеть на земле, в шоке вытаращив свои янтарные глаза. В них не было злости — только пустота, растерянность фейри, которого только что с размаху столкнули с пьедестала, на который он сам себя возвёл. Он открывал рот, будто хотел что-то сказать, но слова не шли, застряли где-то в горле.

Сквозь шум я услышала слова ведущего:

— Амара, детка, подойди ко мне.

Я повернулась к нему всё с той же натянутой кокетливой улыбкой, только теперь с кровью на лице, и подошла. Ведущий приобнял меня за талию, и я почувствовала, как меня начинает тошнить.

— Вот скажи мне, детка, зачем такой прелестной, безумно сексуальной девушке участвовать в этом турнире? Если всё из-за денег, то перестань, я уже сказал, что обеспечу тебя безбедной жизнью. Поведай нам, красавица.

Я взяла микрофон и уверенно произнесла:

— Конечно же, из-за любви.

— Что, прости? — недоумевая, переспросил ведущий.

— Из-за любви. Хочу на этом турнире найти свою настоящую любовь. Разве такая красотка, как я, недостойна самого сильного и храброго воина?

— Но ты же понимаешь, что можешь умереть, и вы не сможете быть вместе?

— «И умерли они в один день». Романтично и драматично, мне такое нравится, — ласково произнесла я, понимая, какую чушь несу. Затем развернулась и вприпрыжку удалилась с арены. Слышала только, как ведущий нёс какую-то чушь про драматичную любовь.

Я забежала в раздевалку, чтобы умыться. Не хотелось бы разгуливать по городу измазанной чужой кровью. Уже когда почти добралась до выхода, кто-то схватил меня и затащил в тёмную комнату.

Глава 9

Меня прижали к двери, удерживая за плечи, но я, недолго думая, оттолкнулась от стены ногой, нырнула под руку своего похитителя, схватила её, заломала — и теперь уже он был прижат лицом к двери.

— Тише, тише, малышка, это я. — Но я только сильнее прижала его. — Леонэль. Помнишь? Минут десять назад мы были на арене, в одной команде, вроде как.

Я отпустила его. Леонэль развернулся, и я почувствовала, словно земля уходит из-под ног. Эти янтарные глаза буравили меня не стесняясь. Кажется, я забыла, как дышать. И именно это меня взбесило. Я не верила таким ощущениям. Слишком резким, слишком красивым, слишком похожим на ловушку. Моё тело могло реагировать, как угодно, но тело — не советчик. Оно помнит боль, страх, чужие руки, запах крови и трав. Оно часто путает опасность с притяжением. Поэтому я заставила себя выдохнуть и мысленно отступить на шаг.