Кто я - ошибка, сила или проклятие?

Красивый мужчина с янтарными глазами всё ещё мог оказаться врагом. А врагов я не целовала. Обычно.

Вдох, выдох.

— Какого хрена тебе надо? Нормально не учили разговаривать? Что за похищения?

— Просто подумал, что уединённое место подойдёт больше, — словно извиняясь, произнёс он.

Но я почувствовала: это не так, он издевался надо мной. Поэтому приняла боевую стойку и вытаращилась на него настолько, насколько была способна. Мы буравили друг друга добрых пару минут, но он первым осёкся:

— Кто ты такая? Ты не обычная мечница, это мастерство, закалённое и выученное годами, а то и столетиями. Но я не чувствую в тебе магии, значит, ты человек.

— Просто талант, — невзначай ответила я. С ним надо быть осторожнее, иначе есть шанс, что меня раскроют.

— Ладно, слушай, у меня предложение. Я уверен, что мы с тобой встретимся в финальном поединке. Давай так: я сдаюсь, тебе — призы, деньги, мне нужно лишь одно — Книга Истории Драконов. Все в выигрыше.

Вот оно. Я знала, что не одна за ней охочусь. Нужно срочно выяснить, кто он такой.

— Я же сказала, что пришла сюда за любовью, поэтому такой поединок…

Но он перебил меня:

— Хорош чушь пороть, это ты можешь заливать тому придурку!

— Я сказала — нет. — Ещё раз бросив на него взгляд, я оттолкнула красавчика от двери и вышла.

Я чувствовала, что он не пошёл за мной. Вот и хорошо. Но похоже, финальный поединок будет очень сложной задачей.

Уже час я вышагивала туда-сюда в номере гостиницы, меряя шагами тесное пространство, будто надеялась, что движение поможет расцепить тугую пружину тревоги, что свернулась где-то под рёбрами. И до сих пор не нашла ответа, что делать дальше.

Если мы схлестнёмся в финале, а это почти наверняка, то без порезов не обойдётся. Ко мне даже закрадывалась мысль сняться с турнира, но я её быстро отмела. Я не сомневалась в победе. Да, она будет сложной, будет много крови, но проблема была не в поражении. Проблема в том, что этого нельзя допускать. Поток магии скрыть легко: пара отвлекающих чар, ложный след, иллюзия, которая рассеивается через миг. А вот регенерация — это проблема. Она выдаст меня быстрее любого крика. Стоит только кому-то заметить, как ссадина исчезает на глазах, как кожа стягивается, будто её и не было, — и всё, игра окончена.

«Вэрд… Вэрд…» — несколько раз произнесла про себя. До безумия знакомая фамилия, царапавшая память, как острый край монеты. Я схватила листок бумаги и ручку и быстро набросала записку:

« Торван, завтра после боёв пусть Кей перехватит у меня книгу — она должна быть у вас. Я останусь на бал, нужно кое-что проверить. Вы даже близко не показывайтесь. Это приказ. И ещё: если получится, попробуйте узнать, кто такой Леонэль Вэрд. Фамилия до безумия знакомая ».

Закончив писать, я свернула листок и кинула в камин, тут же прочитав короткое заклинание. Пламя вспыхнуло ярче обычного, на миг окрасившись в фиолетовый, и бумага рассыпалась в пепел, не оставив ни строчки, ни следа. Только лёгкий запах озона повис в воздухе, как намёк на то, что слова ушли туда, куда нужно.

Стоит немного отдохнуть. Думай не думай — это не поможет, если тело откажется слушаться. Но сон не шёл. Он будто обходил меня стороной, как осторожный вор, который знает, что в этой комнате слишком много острых углов.

Я села на кровать, скрестив ноги, и стала прогонять в голове все возможные заклинания, которые только знала. От простых бытовых чар до сложных боевых плетений, от защитных рун до проклятий, о которых лучше не вспоминать вслух. Минут десять таращилась в одну точку, пока перед глазами не поплыли тёмные пятна, и тут мысль пришла — резко, как удар клинка, рассекающий тьму.

Обратное заклинание, которое всё переворачивает. Оно редкое, почти забытое, его используют в самых крайних случаях, потому что цена высока. Если получится, то вместо регенерации я получу раны, которые вообще не будут заживать. Единственное, что смогу сделать, — это остановить кровь. В любом случае после финала смогу отменить заклинание.

Вскочив с кровати, я сделала порез на ладони — короткий, уверенный, без колебаний. Сталь клинка вошла ровно, неглубоко, но достаточно, чтобы кровь хлынула тёплой, тяжёлой струёй, заливая кожу и капая на пол. Я начала рисовать руну прямо на руке, поверх крови, чувствуя, как холод заклинания пробирается под кожу, как оно вплетается в саму суть моей магии, перекраивая её на время. Линии горели, будто выжженные огнём, и каждый штрих отзывался лёгкой дрожью в пальцах.

Затем я произнесла заклинание. Немного подождав, посмотрела на рану. Кровь всё ещё сочилась, края не стягивались, кожа не спешила срастаться. Сработало. Руна тускло мерцала, удерживая чары, как якорь удерживает корабль в шторм.

Завтра надо быть осторожнее. Шансы умереть увеличились — теперь любая царапина могла стать смертельной, если не рассчитать силы.

И вот мы стоим посреди арены — все оставшиеся четырнадцать участников, рассеянные по кругу, как осколки разбитого зеркала. Каждый дышит по-своему: кто-то тяжело, с хрипом, кто-то едва слышно, будто боится выдать себя даже этим звуком. Воздух уже не просто тёплый — он густой, пропитанный запахом железа, пыли и чужого страха.

Когда я приехала, меня сразу перехватили и увели в комнату ожидания — маленькое, душное помещение без окон. Я немного напряглась, испугавшись, что меня могли раскрыть. Но ничего не предпринимала: сидела, выпрямив спину, и смотрела в одну точку, пока время тянулось, как тягучая смола. Десять минут казались часами. Затем дверь резко распахнулась, и охранник, не глядя мне в глаза, велел следовать за ним.

Нас вывели всех сразу, вытолкнули на арену, как стадо на убой, только вместо покорности в каждом из нас кипела ярость, готовность драться до последнего вздоха. Трибуны были забиты до отказа. Я видела, как знатные особы делают ставки, смеясь и наслаждаясь этим представлением, как щёлкают пальцами, отдавая распоряжения слугам, как поблёскивают драгоценные камни на их пальцах — будто это не люди, а хищные птицы, слетевшиеся на запах крови.

Всё-таки из всех, кого я встречала, люди были самыми жадными и кровожадными существами, готовыми на всё ради власти, денег и веселья. За свои сто тридцать лет я не встретила ни одного по-настоящему благородного человека — все они преследовали какие-то свои цели, прятали когти за шёлковыми перчатками и улыбались так, что от этой улыбки хотелось вытереть лицо.

Спустя пять минут на помост спустился ведущий — в роскошном плаще, расшитом золотыми нитями, с лёгкой, почти издевательской улыбкой на губах. Он обвёл взглядом арену, будто любовался картиной, которую сам же и создал, и наконец заговорил праздным голосом, будто обсуждал погоду, а не чью-то смерть:

— Итак, сегодня финал — самое ожидаемое событие. Моя ласточка всё ещё в строю, и я надеюсь, что сегодня ты выживешь. Нам так много надо обсудить, — он коротко подмигнул мне, и меня изнутри всю перекосило от этой фамильярности, от ощущения, что я для него — всего лишь игрушка, которую он крутит в пальцах. Но снаружи я подарила ему кроткую и ласковую улыбку, такую безупречную, что в ней не было ни капли настоящих чувств — только сталь, спрятанная за шёлком.

— Давайте постараемся и устроим настоящее шоу. Наши правила на сегодня просты: вы все будете сражаться до тех пор, пока не останется двое из вас, а затем будет финальный поединок. Напоминаю всем: победа — это не только смерть. Иногда достаточно сломать врагу руку, выбить оружие, заставить его сдаться. Но, признаюсь честно, мне больше нравится первый вариант. Желаю всем удачи. И не будем задерживаться. Объявляю о начале поединка!

Толпа взорвалась рёвом, который ударил по ушам, как удар молота по наковальне. Я слышала, как знать начала выкрикивать имена — видимо, это те, на кого они сделали ставки. Кто-то кричал моё имя, кто-то — имя Леонэля, а кто-то просто орал, требуя крови, как будто это было самое желанное угощение на пиру.

Я даже опомниться не успела, как на меня нёсся один из участников — высокий, жилистый, с глазами, в которых не было ничего, кроме жажды убийства. Я быстро заблокировала его удар, чувствуя, как дрожь от столкновения прошла по всей руке, а затем мой клинок проткнул его живот. Он замер на секунду, будто не веря, что это происходит, а потом медленно осел на песок, и тёмная кровь расплылась вокруг него, как зловещий цветок.

Но следом уже нёсся второй, его меч свистел в воздухе, обещая быструю и жестокую смерть. Одолеть его тоже не составило труда — один точный удар, и он рухнул, не успев даже закричать.

И тут началась настоящая кровавая баня.

Песок под ногами стал скользким, пропитанным кровью, и каждый шаг давался чуть тяжелее, будто сама земля пыталась удержать меня, чтобы я не ушла отсюда живой. Клинки сверкали, как молнии, рассекая воздух, крики сливались в единый, безумный хор, а запах железа становился всё гуще, въедаясь в кожу, в волосы, в саму суть меня.

Краем глаза я заметила Леонэля. Он двигался плавно, почти лениво, но каждый его удар был смертельным, точным, лишённым лишней суеты. В какой-то момент наши взгляды встретились, и ко мне закралась мысль: стоит напасть на него, убрать самого опасного соперника, пока есть шанс. Но он заглянул мне в глаза, словно говоря: «Не сейчас. Ты погубишь нас обоих». И в этом взгляде было что-то большее, чем просто предупреждение, — там была странная, почти родственная связь, понимание того, что в этом безумии мы можем быть друг для друга единственной опорой.

А потом мы начали рубить всех, кто попадался нам на пути, не как союзники, а как два хищника, которые на время забыли о вражде, потому что вокруг было слишком много добычи. Мы не договаривались, не переглядывались — просто чувствовали движения друг друга, предугадывали шаги, оставляли друг другу пространство для манёвра. Думаю, из нас вышла бы неплохая команда.

Постепенно крики стали реже, звон клинков — глуше, а песок — почти чёрным от крови. Осталось трое участников: я, Леонэль и ещё один воин — крупный, тяжёлый, с лицом, искажённым яростью, будто он наслаждался этой бойней.

Я повернулась к Леонэлю, словно спрашивая: «Что теперь?»

— Дамы вперёд, я усвоил урок, — с усмешкой сказал он, и в этой усмешке не было ни насмешки, ни презрения — только усталое признание того, что иногда лучше уступить дорогу тому, кто знает, что делает.

И я пошла. Не побежала, не рванулась вперёд, а именно пошла — медленно, размеренно, словно загоняя добычу в угол. Каждый мой шаг отпечатывался на пропитанном кровью песке, и этот след был страшнее любого крика.

Соперник напрягся, но остался стоять на месте. Его грудь вздымалась, а в глазах плескался страх, смешанный с упрямой решимостью. Я не хотела его убивать — видела этот страх, понимала, что он просто оказался не в том месте и не в то время. Поэтому сказала:

— Просто сдайся!

— Мне кажется, ты себя переоцениваешь, милочка! — рявкнул он и рванул на меня, размахивая мечом так, будто надеялся, что одна только сила и ярость смогут его спасти.

А я всё так же расслабленно шла, дожидаясь, когда же соперник доберётся до меня. Секунды тянулись, будто часы, каждая из них звенела в ушах, как натянутая струна.

И вот настал решающий миг.

Уклон — лёгкий, почти незаметный, будто я просто чуть качнулась от порыва ветра. Удар — быстрый, как бросок змеи, без размаха, но с такой силой, что клинок вошёл точно туда, куда нужно. Соперник замер на мгновение, его глаза расширились, в них мелькнуло непонимание, а затем он быстро обмяк в моих руках, и я осторожно опустила его на песок, словно он был не врагом, а просто тяжёлой ношей, которую наконец-то можно было снять.

Тишина накрыла арену внезапно, как тяжёлое одеяло, заглушая даже дыхание оставшихся. Только где-то далеко слышался чей-то крик да шелест шёлка — кто-то из знати вскочил со своего места, не веря в то, что увидел.

Леонэль посмотрел на меня, и в его взгляде я прочла то, чего не ожидала увидеть, — уважение.

— Неплохо, — тихо произнёс он, опуская клинок, и на его лице проступила тень улыбки.

А я стояла посреди арены, окружённая мёртвыми телами и тишиной, которая была громче любого крика, и чувствовала, как адреналин медленно отпускает, оставляя после себя только усталость и странное, горькое понимание: это был ещё не конец. Это была только разминка.

Тишину нарушил ведущий — его голос ударил по ушам, как хлыст, резкий и весёлый:

— Вот это да, вот это страсть! Неожиданный финал для всех, в котором схлестнутся: Амара Нудс и Леонэль Вэрд! — он прокричал так, что у меня заложило уши, а по спине пробежал липкий холодок отвращения. — Ну что ж, здесь тоже у вас не будет времени — всего лишь пятиминутка, пока тут приберут, — он с насмешливой улыбочкой посмотрел на мёртвые, окровавленные тела, будто это был не след бойни, а просто мусор, который надо вымести. — А пока, Амара, детка, ну скажи мне: вас осталось двое, разве это не была твоя цель — найти самого сильнейшего на этом турнире?

Я мило улыбнулась — так, чтобы улыбка легла на лицо, как маска: ровная, безупречная, ничего не выдающая. Внутри же всё кипело, каждая его «детка» впивалась, как заноза, но я знала: осталось совсем немного. Ещё чуть-чуть этой игры.

— Да, это и правда моя цель. Но он ещё не победил меня, так что нельзя назвать его самым сильнейшим.

— Я понимаю, но, детка, Леонэль — другой уровень. Ты же понимаешь, что погибнешь в этом поединке?

— Я слышала, чтобы найти настоящую любовь, надо заплатить большую цену. Если мне суждено умереть, полюбив самого сильного воина, то так тому и быть. Я не пожалею о своём решении.

«Как же надоело», — пронеслось у меня в голове горькой, едкой мыслью. Играть дурочку, улыбаться, когда хочется вцепиться в эту ухмылку и стереть её навсегда. Но я держала лицо.

Бойня до финала прошла на удивление легко — ни одной раны, только рука, которую я вчера порезала ради заклинания, начинала ныть, будто напоминая о цене, которую я сама себе назначила. Это не должно стать проблемой: я отлично умела терпеть боль. Боль была моим старым другом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.