- -
- 100%
- +
Преподаватель выслушивает её с интересом, и уголки его губ ползут вверх.
— Вот это я понимаю, девушки, работа с понятием. Асю я уже знаю: отличница. — А вы.... — он обращается ко мне, — кажется, новенькая? Представьтесь.
— Анжелика Самойлова… — звучит немного робко, прочищаю горло и дополняю: — перевелась из БФУ имени Канта, Калининград.
— Добро пожаловать. — Он в гостеприимном жесте раскидывает руки. — Вливайтесь.
Присаживаясь, я встречаюсь глазами с отличницей. Наши улыбки совпадают, и я даже немного позволяю себе расслабиться.
Странно, но определённо приятно.
После пары поток студентов молниеносно растекается по коридору. Я неторопливо собираю тетради, когда рядом возникает та же рыжеволосая девушка — волосы теперь аккуратно заколоты, а на лице приветливая улыбка.
— Ну наконец-то, — усмехается она. — Я уж думала, тут больше никто, кроме меня, учебники не читает.
Удивительно, как блеснув знаниями в первый день, когда категорически делать этого не собиралась, можно ненароком влиться в меньшинство.
— Я Лика.
— Ася, — она пожимает мне руку. — Очень приятно. Ты круто парировала, кстати. Препод обычно так просто не отпускает.
— Спасибо, — пожимаю плечами. — Немного повезло с темой.
Ася прищуривается.
— Немного странно, конечно, что ты перевелась в середине семестра. Обычно так не делают.
— Даже не спрашивай, — коротко усмехаюсь, с намёком, что за этим стоит целая история.
К Асе подходит высокий парень. Приятные черты лица, мелированные волосы и уверенная улыбка человека, который явно привык быть душой компании.
— Переплюнет тебя? — Он саркастично подталкивает бедром Асю. — Познакомишь?
— А сам стесняешься? — Ася закатывает глаза.
— Рома. — Он подмигивает. — Добро пожаловать на наш сумасшедший психфак.
Не успеваю ответить.
— Мы, кстати, в пятницу выбираемся в бар. — Он добавляет с улыбкой. — У нас традиция такая. Хочешь с нами? Никакой тягомотины, только танцы, пиво и парочка душераздирающих историй на лестнице у туалета.
— Даже не знаю… — смеюсь я.
— Подумай, — второй раз подмигивает Рома, и оборачиваясь: — Кстати, классная юбка.
Это что, подкат?
— Привыкай, — театрально утешает меня по плечу Ася. — Это он ещё скромничает.
Только этого мне ещё не хватало…
Пары пролетают быстрее, чем я ожидала: преподаватели строже, материалы интереснее, а перерывы заполняются разговорами с Асей и её компанией.
Медленно, но верно я перестаю чувствовать себя чужой.
К вечеру, уставшая, но с тихим чувством удовлетворения, я возвращаюсь домой на такси.
Кажется, всё не так уж плохо — шепчет та, уверенная в себе, Лика из прошлого.
Спешу, улыбаясь во все тридцать два и предвкушая ужин. Я жутко голодная, как вдруг взгляд невольно цепляется за Maserati Levante: матовый кузов, тёмные стёкла…
Конечно, из меня ещё тот автоэксперт, но эти диски точно стоят как половина маминого авто. Тачка слишком эффектная, чтобы пройти и не облизнуться.
И я облизываюсь, пока не вижу, кто из неё выходит.
Естественно — Артём.
Белая рубашка навыпуск, слегка закатана в рукавах, чёрные брюки — строгий и аккуратный до занудства. Дорогой ремень, часы…
Да, он хорош — отрицать глупо. Но мудак от этого не перестаёт быть мудаком.
Я уже собираюсь пройти мимо, но обещание фееричного шоу заставляет меня на минутку задержаться в тени. Пассажирская дверь распахивается и из идеального авто выходит не менее идеальная брюнетка.
Это уже перебор.
Высокая, с идеально уложенными в голливудские волны волосами, выцветшими на концах. Она в тонком белом жакете манерно опирается о капот пятой точкой, и пока мой… кто он мне?.. приближается, она театрально поправляет рукав.
Эта девушка явно привыкла ждать. Как минимум потому, что она брюнетка, а не вчерашняя белокурая Крис.
Пока его ладони находят привычное местечко на её плоской талии, я окончательно убеждаюсь: спальня Артёма — общественное пространство.
Мне стоит пройти в дом. Знаю. Но вместо безразличной проходки через весь двор, где я точно пересекусь с ними, я выбираю украдкой пялиться. А ощущения, словно я смотрю Animal Planet, где породистый самец обхаживает самую сильную самку в стае.
Артём прижимает брюнетку. А если треснет капот? Ладонь спускается ниже. Он что-то тихо бросает ей в губы, чего я точно не хотела бы слышать и облизывает её.
Фу! В этом я тоже не экспертный деятель, но это точно не поцелуй. Я морщусь, но продолжаю смотреть.
Лобзания спускаются по её шее, она поддаётся, сильнее запрокидывая голову и прикрывая нарощенные ресницы. Не знаю почему, но мне очень хочется, чтоб они были таковыми.
Целуют её, а тахикардия почему-то начинается у меня.
Надо бы проверить гормоны.
Сморщив нос, я с любопытством наблюдаю до тех пор, пока нахальные карие глаза не врезаются в меня с ровно таким же интересом.
Он что, меня видит?
«Ну как тебе?» — подобный бред безмолвно транслирует его взгляд. Словно я зритель, а он ждёт оваций с первого ряда.
Только вот вместо оваций мне хочется провалиться под тротуарную плитку.
Чёрт, чёрт, чёрт… он ведь не сразу меня заметил?!
— Я не смотрела. Я не смотрела, — бормочу себе под нос и устремляюсь к дому.
Ускоряю шаг, но не успеваю: он ждёт меня на крыльце с до омерзения довольной ухмылкой.
— Прошу, сестрёнка, — распахивает дверь, жестом приглашая пройти первой. — Если бы мне было интересно, я бы даже спросил, как прошёл твой день.
Шикарная формулировка, мудак!
— Знаешь, — я поднимаю руку и выразительно постукиваю пальцем по его виску, — у нас в мозгу есть такие специальные нейроны, которые отвечают за эмпатию. Так вот. Если бы они у тебя были, я бы с удовольствием ответила: «День прошёл замечательно». Жаль, нейронов нет.
Уже собираюсь сбежать, шагнув на первую ступень, как слышу:
— Правда? — Его голос звучит серьёзно, и я невольно оборачиваюсь, застывая на месте. — А утром мне показалось, что мы почти нащупали эмпатию. За минуту до того, как ты струсила и сбежала.
Какой же ты…
— Не понимаю, о чём ты, — щурюсь. Боже, Лика… как это фальшиво звучит.
Зачем я тебе?
Очередная галочка в списке?
Поднимаюсь на пару ступенек и всё же возвращаюсь.
Ну нафиг.
— Удивительно, Артём, как ты вообще успеваешь что-то нащупывать при таком плотном графике. — Киваю на девушку у машины. — Имена их не путаешь?
— Я стараюсь их не упоминать, — он усмехается. — Ну знаешь… «малыш», «детка»… им приятно, и я не ошибусь.
Ещё бы. С твоим табелем посещаемости кого тут упомнишь.
— Ты вот, например, Мелкая.
— Я не мелкая! Понял? — вспыхиваю и почему-то решаю накинуть год. — Мне девятнадцать вообще-то… почти.
— Почти — это восемнадцать или шестнадцать?
Я закатываю глаза, фыркаю — и уношу себя вверх по лестнице, пока не выпалила лишнего, о чём потом точно пожалею.
Эти диалоги ни к чему хорошему не приведут.
Артём
Целый грёбаный день я не могу выбросить из головы это утро.
Как она смотрела на меня, прикусывая губы. Как волосы рассыпались по столу и как я, какого-то хрена, убрал прядь волос ей за ухо.
Чёрт!
А теперь — «Не понимаю, о чём ты?...», «Как ты успеваешь нащупывать?...»
Мышь, может, у меня и нет нейронов — но ты точно не умеешь врать.
Молча поднимаемся, слегка обгоняя друг друга. Я сворачиваю в ванную, она — в свою спальню.
И чёрт меня дёрнул:
— Принесёшь полотенце, сестрёнка? — вбрасываю, не думая.
Сегодня ты меня вывела.
Она могла просто захлопнуть дверь. Вместо этого, замирает в проёме. Не смотрит. Но пальцы постукивают по обналичке, задерживая.
Ты реально ответишь?
— А знаешь, что… — Голубые, слегка напуганные глазища наконец врезаются в меня. — Ладно.
Пиздишь.
— Правда? — Я ждал чего угодно, но точно не так быстро.
В ответ она легкомысленно пожимает плечами.
— Почему нет? Только если ты сам хочешь, — робко выдаёт Мышь, с такой сладкой улыбкой, что у меня не просто бровь взлетает — у меня, мать его, челюсть отваливается.
Это розыгрыш?
— Быстро загляну в комнату, — кивает на свою дверь, а пальцы ложатся на ручку.
Да что угодно, Мышь.
— Только… Давай я сразу отдам тебе кое-что важное, — добивает она, медленно запуская руку в карман. — Вдруг у тебя нет… а нам пригодится.
До меня не сразу доходит.
Да ладно?!
Серьёзно?
Блядь, если ты сейчас достанешь то, о чём я думаю… Клянусь, ты будешь стонать от восторга. Я отменю все свои планы. Нам точно одного не хватит.
Мышь задумчиво роется, а я ловлю себя на том, что уже готов сам сунуть руку в этот чёртов карман, лишь бы ускориться.
И наконец она достаёт — средний палец.
Она снова показывает мне фак!
Сучка!
Какая же ты сучка. Я почти повёлся. Уже представил всё до мельчайших подробностей… А теперь стою, улыбаюсь, как малолетний придурок.
Всё, что могу — расплываться в улыбке от этой гремучей смеси злости и дикого желания: прижать тебя к стене, отшлёпать за дерзость и жёстко трахнуть.
Прямо здесь, в коридоре.
Окей, Мышь, ты поднимаешь ставки.
Сама напросилась.
Я размашисто направляюсь к ней.
— Интересно, блядь. Покажешь побли...
Вслед за визгом дверь захлопывается прямо перед моим носом.
Даже не удосужилась дослушать!
Мелкая. Дерзкая. Трусиха.
Как же ты меня бесишь!
Минуту гипнотизирую дверь, осознавая, насколько я смешно сейчас выгляжу.
Не знаю, чего ты добиваешься, Мышь. Но факт: надрачивать на тебя в душе, уже входит в привычку.
6. Третий ящик справа.
Лика
Счёт — 2:2
Как избегать человека, с которым вынужден делить крышу?
На двухстах квадратных метрах задача кажется простой. Легче лёгкого… если только вы не делите один этаж и одну ванную.
Последние четыре дня операция «скажем нет тестостерону» проходит довольно успешно. Но болезненно: встаю раньше, пропускаю завтрак, кофе в термостакан — и вперёд навстречу дисциплинам по психологии.
На лекции говорили, что тишина помогает: даёт пространство, чтобы услышать себя. Не думала, что настолько буквально.
А ещё — это, пожалуй, самое обидное — куда-то пропал «Эль-класико». После него все остальные капсулы кажутся безвкусными.
Ни завтрака, ни вкусного кофе.
Вечером я возвращаюсь позже, зависаю с Асей или оккупирую библиотеку, душ — только ночью, дверь на замок. Мало ли, сны имеют привычку сбываться.
Резюмирую: за эти четыре дня я поверила в себя, но ужасно соскучилась по маминым завтракам и нормальному восьмичасовому сну.
Я устала прятаться.
Поэтому сейчас 7:02, и я стою посреди кухни, наевшись до отвала маминого омлета с томатами, и роюсь в закромах — ищу свои исчезнувшие капсулы.
Может, истёк срок годности и их выкинули?
А ещё через десять минут сюда войдёт тот, от кого я так глупо сбегала. Хотя, если честно, бегу я, скорее, от самой себя.
— Привет, — обрывает исповедальные мысли его сонный голос.
Чёрт.
Артём садится за остров, трёт лицо ладонями и зевает.
Такой… милый.
— Привет, — отвечаю и решаю, что не буду сбегать, язвить или строить из себя кого-то. Просто хочу быть собой.
— Как дела? — вдруг спрашивает он первым.
Что?! Это ты сейчас мне?
Я даже оборачиваюсь убедиться, не стоит ли кто-то за мной, к кому он обращается. Нет.
— Хорошо. А у тебя? — Это обычно говорят нормальные люди?
Артём обходит остров, распахивает холодильник и рассеянно осматривает полки. Невозмутимый и какой-то… чужой.
— Тоже неплохо. Есть хочу.
Достаёт сыр, салями и ржаные хлебные тосты.
— Там омлет, — указываю на плиту. — Мамин фирменный. Мой любимый.
Блин, Лика!
Любимый кто? Давай поаккуратнее с формулировками.
— Люблю с томатами. Омлет. Люблю омлет с томатами.
Господи, просто заткнись.
Он понял!
— Никак не привыкну, что у нас теперь завтраки, — улыбается Артём, запихивая продукты обратно и шагает к плите.
— Мило, — не удерживаюсь я, провожая его взглядом со сковородой, шагающим босыми ступнями в направлении острова.
На минуточку, тут сижу я.
— Мило и вкусно, — безобидно заключает он.
Естественно, я нервничаю. С чего он вдруг такой… нормальный?
Какой-то перебор.
Где сальные шуточки? Изводящие взгляды. Властный тон. Даже как-то обидно, словно теперь у него в голове нет этих мыслей, из-за которых я впустую не спала по ночам.
А может их никогда и не было?
— Что за запах? — он вдруг морщится, переставая жевать.
Чёрт.
Духи те же. Волосы чистые. Я вообще-то только из душа.
Он притягивает к себе мою кружку.
Фух.
— Отвратительный. Мне самой не нравится. Просто куда-то делись мои капсулы. Кто их вообще…
— Третий ящик справа.
— Чего? — не понимая, хмурюсь.
— Открой.
Слушаюсь. Поднимаюсь и открываю, а там — мой «Эль-класико».
Полная пачка. Блин!
— Ты их спрятал?
Он кивает.
— От меня?!
— А почему нет? — бросает с такой уверенностью, будто это уже и есть железное оправдание.
Правда, пытаюсь удержаться, но смех подпирает горло.
Взрослый образованный мужик, как шестилетний ребёнок, перепрятал игрушку, чтобы не делиться.
Я хохочу, прикрывая ладонью рот.
И он улыбается тоже.
— Ты же говорила, что не отнимешь дом, — продолжает меня смешить. — Но про капсулы не было ни слова. Я перестраховался.
— Тебе что, шесть?
— В душе — да. — Он даже откладывает вилку. — Хотя к твоему внутреннему возрасту тоже есть вопросы.
Да уж. Тут сложно поспорить.
— А почему сознался? — интересуюсь после минутной истерики.
— А вдруг ты именно из-за этого пропала?
Ого. Под моими рёбрами что-то невесомо дёргается.
— Слушай, я… — начинаю.
— Лик, я завожу машину. Ты идёшь? — появляется мама. — О, привет, Артём.
— Да, иду.
Поднимаюсь, так и не решаясь закончить: может, мы попробуем заново. Быть нормальными.
Кажется, у нас и так получается.
— Фу. Какая же дрянь, — слышу в спину.
Сначала охреневаю от того, что это обо мне. А через секунду — от того, что он отхлебнул кофе из моего стакана.
7. Хреновый брат.
Артём
Счёт — 3:2
Мышь взрывает мне мозг. Если бы она послала меня на хер — я бы пошёл.
Если бы пришла и сказала, что хочет — я бы вошёл. С огромным удовольствием. Бесконечное количество раз. Пока сама не попросит остановиться. Но вместо этого она доводит, провоцирует… и исчезает на четыре дня.
Что за бред?
Пару раз я реально подумал, что она уехала. Пока не заметил: обувь меняется в прихожей, а в душе — мокрые следы, когда я туда ещё не заходил.
Очень по-взрослому, Мышь.
Если в её поведении есть хоть крупица логики (а её там нет), то я олень. А я точно знаю, что не олень.
Сижу один, пью её вонючий кофе и думаю, как всё было легко этим утром. Обычный разговор, будто мы и правда эти грёбаные брат и сестра.
Поправка: нет.
И я физически это слишком остро чувствую.
Если ей так спокойнее — окей, я подожду. Пока всё не уляжется или, скорее, не сорвётся к херам собачим.
А пока я напяливаю маску брата. Хренового брата. Потому что даже такую — тихую, забавную, без привычной дерзости — я всё равно хочу трахнуть.
Не знаю, с каких пор её спокойствие стало важнее моих интересов.
Лика
Пятница.
Я возвращаюсь домой, принимаю душ и наконец выдыхаю. Впереди выходные без лекций. Целых два дня! В планах: какао, плед и до полуночи Гарри Поттер.
Неделя, на удивление, вышла непривычно спокойной. Мы с Артём почти дружили, иногда шутили, иногда спорили. Но без привычных искр. И нет, это даже комфортно.
Комфортно, но до противного скучно.
Снизу доносятся голоса родителей. Я ступаю на цыпочках по холодному полу — мне нужно прошмыгнуть незаметно, потому что, судя по бутылке вина и разбросанным по полу подушкам, в их планы Гарри Поттер не входит.
— Тебя-то мы и ждём, — первой меня замечает мама и хитро улыбается.
Чёрт, ловушка.
— Нет-нет-нет. — Я машу руками, как если бы меня собирались жечь на костре. — У меня там фильм, какао и полное отсутствие социальной активности.
— Ну, одну партию, — подхватывает Влад и уже раскладывает карты «Манчика».
Уверенный, будто я уже согласилась.
Теперь ясно, откуда эта наглость у того, кого нельзя называть. Генетика.
Невербально бросаю маме: Серьёзно? Ты на чьей вообще стороне?
А потом решаю: почему нет?
— Ладно, сдаюсь, — и иду за какао.
И, клянусь, я слышу, как эта парочка за моей спиной отбивает «пять».
Итак. Монстры, оружие, двери.
Пытаюсь вспомнить правила, устраиваясь на подушке. Пол ледяной, зато вино у мамы греет её основательно — она всё время хихикает.
— Мам, читай правила. Ты же проиграешь, — дразню я эту слегка охмелевшую, но абсолютно счастливую женщину.
— А я ей подыграю, — подмигивает Влад.
Господи, вы такие сладкие… Фу.
— А я-то нет, — подмигиваю маме в стиле Влада.
Она смеётся.
— Ой, Артём, — вдруг отвлекается она и смотрит куда-то в пространство поверх дивана. — Сыграешь?
— О нет. Я такое не люблю, — отнекивается этот сноб. — И у меня, к счастью, планы.
Ну, конечно.
— Да ладно, пусть едет, — поддерживает его отец.
А я? А я, чёрт возьми, хочу, чтобы он остался. Очень.
— Тут думать нужно, а у него с интеллектом туго, — шепчу, приструнив громкость.
— Туго, значит? — тут же прилетает мне в спину. Звук приближается.
Упс.
— Раздавайте, — командует этот Волан-де-Морт.
Вальяжно раскидывается на диване: руки за спинку, взгляд серьёзный. Колени на ширине плеч, между которыми уместятся двое.
Боже. Забыли.
Ткань его джинсов ощутимо трётся о моё плечо. Он не просто нарушает — он буквально нагло втирается в моё личное пространство.
Я сверлю его взглядом: «Отодвинься», — а он игнорирует.
Конечно, сверху отлично видно мои карты. Наглец.
Ещё и печатает что-то в айфоне, перебирая длинными пальцами. Да что ты там строчишь? Замечаю на среднем пальце серебристое кольцо. Что-то выгравировано, но отсюда не разобрать.
Вчитываюсь, и вдруг встречаюсь с тёмными, как кофе глазами — он внезапно перевёл на меня взгляд.
— Тебя долго ждать? — вырывается самое адекватное, что приходит на ум. — Нам тут вечность сидеть?
— Ох, простите, мисс «я слишком занятая личность», — ухмыляется.
Погнали.
Карты летят по столу. Хлопки, смех, мамин возглас: «Да ну!» — и я тяну дверь, из которой вываливается зубастое чудовище.
— Ну что, готова к мучительной смерти? — его прищур бьёт точно в цель. — Тут без вариантов, Мелкая, сливайся.
— Только в твоих снах, — строю невинные глазки и швыряю поверх карту оружия. — Мечтайте, Артём Владиславович.
— Ты переоцениваешь свои возможности. — Он кивает на мои руки.
Секундное замешательство — и тут до меня доходит: он всё время смотрит через плечо, отслеживает каждое моё действие. Подкидывает монстров, раздувает их силу, а потом великодушно спасает. Только чтобы снова загнать в ловушку.
Я не играю — меня просто водят по доске.
— Ах ты!.. — дёргаюсь я, но не могу не расплыться в своей самой дурацкой улыбке. — Ты палишь мои карты?! Влад, скажи ему!
— А разве в правилах это запрещено? — усмехается Волан-де-Морт-старший и хитро поднимая бокал.
Мама вчитывается в правила, пожимая плечами. Она реально сейчас проверяет?
— Ты бы мне ими ещё перед носом покрутила, — защищается Артём, крутя пальцем в воздухе так, как дрессируют овчарку. — Отвернитесь, Анжелика. Не буду искушаться.
— «Не буду искуфаться», — шепеляво кривляюсь я, высунув язык, пока отползаю на подушке подальше.
…Иску-шаться — а мы точно про карты?
Внимание привлекает вспыхнувший экран прямо перед моим носом. Веселье обрывается на полуслове, пока глаза самовольно пробегают по тексту: «Ну тогда я приеду сама». Отправитель: Алиса, менед...
— А ты палишь мой телефон, — Артём рывком гасит айфон и прячет в карман.
Ясно. Опять эти гости, которым у нас всегда рады.
Ещё с десяток ходов, и мама наконец сдаётся. Поднимает руки, будто всё это время мы держали её в заложниках. Скорее, в заложниках здесь я.
— Всё, я запуталась, — и смахивает карты в кучку.
— Ну тогда и без меня. — Влад делает глоток и откидывается в кресле. — Но за вас мы болеем.
— За двоих? — У меня поднимается бровь. — Ну уж нет, тут будет только один победитель! Точнее победительница, — тяну, глядя на Волан-де-Морта, от чего уголки его губ поднимаются.
На столе остаётся дуэль.
Мы оба на девятом уровне. До десятого рукой подать. Моей рукой. Она уже тянется к колоде «Дверей».
Я вытягиваю монстра. И не абы какого — побеждаю его автоматически. Я уже мысленно забираю кубок, навешиваю на себя лавры, но не успеваю насладиться моментом.
— Не сегодня, Мелкая. — С хищным прищуром он шлёпает по столу усилением монстра.
— Серьёзно? — дёргаюсь я, но улыбка предательски становится шире. — Рано радуешься.
И, не раздумывая, швыряю карту на карту.
— Ну что, готов отсосать?
— Ну и страсти! Как грубо, — комментирует мама.
Влад уже закатывается в смехе. А Артём ухмыляется.
Медленно он склоняется ближе ко мне. В глазах цвета кофе пляшут чертята.
— Готов. Но куда интереснее посмотреть, как это делаешь ты.
Сглатываю, а он так же плавно откидывается на спинку, задумчиво перебирая карты в пальцах. Намеренно тянет время! Или это ожидание сжигает меня изнутри?
— Хотя… наверное, не удастся. — Он неожиданно скидывает карты в пас.
— Ты чего?! — Я моргаю. Пытаюсь подсмотреть, но он смахивает мою ладонь со сброшенных карт.
— Ты выиграла, Мелкая. Радуйся.
Жаль, Артём. Сегодня не твой день. Ты — лузер.
Не сдерживаясь, я вскакиваю на ноги и устраиваю импровизированный танец на подушках, распевая и тыча в него пальцем:
— Ты лузер, лузееер! — нараспев под общий смех и овации.
Не думала, что эта глупая победа способна так меня всколыхнуть. Ощущение, будто лавина рухнула на макушку, обрушив волну восторга. Восторга и чего-то ещё — сладкого на языке и приятно щемящего между рёбер.
Его взгляд подстёгивает: хочется прыгнуть выше, выкрикнуть громче, доказать — я сильнее, я могу тебя обыграть!
— Красиво танцуешь, — подбадривает Артём.
Он, кажется, немного расстроен.
Но разве мне есть до этого дело?
Смеюсь, подпрыгивая, и почти забываю о его существовании, когда он уже поднимается.
Ну, блин!..
— Ладно, мне пора.
И исчезает в проёме.
Родители уносят посуду, а я на четвереньках собираю настолку, всё ещё напевая себе под нос утешающее: Странный вечер с лузерооом.
Но, чёрт. Если откровенно, провести его так было куда приятнее, чем с Гарри Поттером.
Пою, улыбаюсь, пока не переворачиваю карты.
— Что?! — моргаю несколько раз и очень удачно натыкаюсь на него, зачем-то вернувшегося в гостиную. Уже в куртке и с немного растерянным выражением лица.
Молча сверлю, пока он шарит по обивке дивана и то и дело косится.
— Я чем-то опять провинился? — не выдерживает. Достаёт из щели ключи и демонстрирует мне. — Забыл.
— Объяснишься? — размахиваю его сброшенным пасом.
Там, блин, победа! Безоговорочная, стопроцентная победа. Которая могла бы разнести меня в щепки. Но он так щедро её уступил.
Зачем?!
— Оу, я затупил? — Он явно блефует.
— Серьёзно?!
— Угу, — кивает. Бездарная актёрская игра. — Выходит, у меня всё-таки есть шансы.
Шансы? Вздёргиваю бровь, совершенно не понимая о чём он.
Мой взгляд невольно реагирует на его мимику. Всё моё внимание сводится к едва заметному, но крайне прозрачному жесту — оттягивающему движению его языка по внутренней стороне щеки.
— Готовь щечку, Мышь.
Готовь. Нахрен. Щёчку…
Щёчку?!
Я что, хомяк? Таращусь ему вслед.
Просто не думай. Просто не думай.
Господи. Сознание без спроса рисует такие кадры, от которых щёки неистово заливаются свекольным жаром.