Смородиновая принцесса

Глава 12. Форесты

Взгляд монарха всегда казался тяжелым для любого смотрящего в него. Мало кто мог выдержать тёмный и мрачный взор, в котором отражалась бренность бытия, правления и родительства. Последнее, пожалуй, сильнее прочих давило на плечи и слабую шею короля — не так сложно раздавать приказы, выслушивать прошения и участвовать в совете, как воспитывать разбалованную дочь.

Говорили советники Луи: «Держи девочку в строгости! Упустишь — и только ветер останется в её голове», — но никого он не слушал. Приставил фрейлину, успевшую застать ещё покойную Марию. Распорядился обучить дочь разным мастерствам полезным для принцев и королей — фехтование для защиты, политические уроки — для лёгкого языка. Даже отобрал лучших кандидатов в мужья со всего королевства, кто уже смог себе сделать имя и честь.

Всё для принцессы.

Только это «всё» было ей совсем не нужно. Ничего не устраивало: женихи кривые и заносчивые, в платье фехтовать неудобно — значит, на занятие приходить не обязательно, дворцовая дама не научит мыслить свободно, только построит вокруг рамки — поэтому можно её не слушать. Спрятанный в задворках Кюрранта наследный принц и вовсе стал самой настоящей катастрофой.

И как с ней быть? Как общаться и воспитывать ту, кто даже не ставит ни во что своего короля? Смотрит прямо в глаза, игнорирует правила, может высказать всё, что на уме, и ни разу не задуматься над словами!

Как человек, который не может укротить собственную дочь, может править большой землёй?

По правде говоря, Луи никогда и не считал себя примерным отцом. Его собственный отец научил только как быть королём. Но как же правильно воспитывать детей? Принцесс? У Луи не было сестёр, а братья умерли, не успев даже запомнить белый свет. Не получилось даже положиться на свою королеву — та бы обязательно воспитала из своей маленькой Азалии лучшую принцессу и наследницу, останься она в живых.

Король мог только баловать её, оберегать от болезней и принимать детскую наивную любовь. Остальное воспитание, как и полагается, было решено оставить на фрейлину и дворцовых дам — они бы точно не позволили ей отбиться от рук, займись они принцессой с самого раннего детства.

Только вот появление Вигмара во дворце одним знойным днём перевернуло в замке всё с ног на голову.

Старик появился неожиданно для всех, спустя всего пару лун, как Гингельм возомнил себя Солнцем и избавился от правящей династии. Луи хорошо запомнил тот день, Вигмара и его лицо. Глаза стали совсем бесцветными, хотя когда-то в них сиял целый небосвод. Даже одежда, что всегда отличалась своей элегантностью, качеством ткани и разнообразием, выглядела так, будто старик не снимал её годами.

А ведь то был костюм, совсем недавно пошитый королевским портным. Даже цветочная вышивка всё ещё ярко сверкала серебряными нитями.

Положено при встрече двух старых знакомых спросить о делах, но между Луи и Вигмаром зависло долгое и тяжелое молчание. Сохраняли тишину и придворные. Прошло больше десяти лет, как старик покинул навсегда двор Кюрранта, и вот он снова стоял перед своим монархом. Потасканный, измождённый и совсем без вещей.

Старческое колено глухо ударилось о пол. Вигмар преклонился перед королём, опустил голову и, пожалуй, впервые не смог выиграть зрительную дуэль.

— Тебе не нужно преклоняться передо мной, — махнул тогда Луи. — Зачем ты вернулся?

— Я служу Вашей кроне, — зубы Вигмара скрипели при ответе.

— Неужели ты вспомнил, кому принадлежишь? — высокомерно усмехнулся король. Затем его пальцы сжали деревянный подлокотник. Под ногти забилась парочка заноз — настолько сильным был его хват.

Но Луи не злился на Вигмара, отнюдь. Совсем не это терзало его сердце. До Кюрранта уже давно дошли слухи о трагедии в Линнее, а несколько его жителей бежали через границу и осели в ближайших деревнях. Было бы странно, если его самый юркий и неуловимый посол вдруг не вернулся на родину за защитой.

— Неужели король Генри и правда…

— Всех до единого, — оборвал его Вигмар, поднялся, опираясь на колено, и с трудом выпрямился. Взгляд наполнен болью и скорбью. — Этот червь не пожалел даже детей — всех предал суду и… выкорчевал корни.

Старик стал смотреть за трон. Там, скрытая высокой и широкой спинкой, стояла маленькая принцесса в шелковом платье. Круглые глаза боязливо смотрели на Вигмара и совсем не узнавали его. А тот не смел говорить о трагедии прямо — детские уши не должны были знать о зверствах Солнца.

Трон опустел. Король покинул его, ушёл в кабинет и позвал гостя следом за собой.

В небольшой комнате с единственным окном одиноко сидел писарь и переписывал грамоту за грамотой, макая кончик гусиного пера в чернильницу. Завидев Луи с Вигмаром, тот коротко кивнул, встал из-за стола и оставил их наедине. В воздухе завис металлический запах. Чернила на пергаменте сверкали на оконном свету и совсем не торопились высыхать.

Без лишних зрителей Вигмар совсем расслабился. Он поправил рукава рубашки, отряхнул накидку и растрепал волосы так, как трепал их давно в молодости. Пусть старик уже не выглядел свежо, а его грудь наполнилась ароматами чужих лесов и цветочных полян, он продолжал оставаться собой. Тем самым послом, что с помощью бокала смородинового вина мог разговорить кого угодно.

Без лишних свидетелей не нужно было и держать язык за зубами — некому осуждать за поганые речи. Вигмар не спешил открывать рта, хоть и во взгляде забегали прежние бесы. Позволив Луи занять место за столом писаря, старик прошёл к окну, встал к нему спиной и сложил руки на груди. Они расстались не на самой приятной ноте, но сейчас было не время вскапывать старые обиды.

— Я приехал не к Вам, — уверенно заявил Вигмар, опустив острый подбородок к груди. — Но раз так распорядилась судьба, я готов вернуться на службу.

— Наивно полагать, что я ждал тебя все эти годы, — ответил ему Луи, взял в руки пергамент и пробежался по нему глазами. Толстые пальцы похватили перо, макнули его в чернила и уверенно зачеркнули чужое слово, выведенное с трудом. — Ты бросил корону, свой дом и её… Свою дочь. Я не осмелюсь назвать тебя отцом после всего.

— Я и не был отцом, — вымученно выдохнул старик, прочистил горло и прокашлялся. — И никогда не хотел им быть. Всё, о чём я мечтал — это принести Линнее сильную духом женщину. Она бы точно отвела от Цветочного королевства беду.

— Годы идут, а ты всё так же мечтаешь о чужих землях, — покачал головой король. Петля за петлёй — и вот из-под пера выводились новые слова. — И к чему тебя это привело? Снова ко мне, в этот замок. Лишился семьи, дочери и теперь даже дома. Вигмар, сколько ещё ты готов потерять?

Слова застыли на сморщенных губах. Старик вобрал воздуха грудью, затем отвернулся и ещё ненадолго сохранил тишину. Луи смотрел за его терзаниями, сдерживал тихие смешки и прятал кривую усмешку в тени бумаги.

Сложно было осуждать того, кто действительно не желал заниматься ничем другим, кроме путешествий и познаний наук. Вигмар был общительным, часто находился в компании женщин, но ни с одной из них не заходил дальше коридоров замков. Все его обожательницы оставались без внимания сразу после окончаний встреч. А разъездной образ жизни и вовсе не создавал условий для создания семьи.

Либо у него не было никого, либо было много женщин и детей — в каждом городе и деревне по одному. По крайней мере, так расходилось мнение о нём.

Когда же Вигмар появился однажды в компании с девушкой, люди впервые затихли и с особым вниманием стали наблюдать за ними. Говорили, что она станет его будущей женой, хотя и выглядела юной — слишком хорошо и похоже смотрелись вместе. Луи же не смог проигнорировать ту самую особенную черту, которой Вигмар уже стал пропитывать род Форестов. Старик с девицей слишком часто и громко ругались между собой, и ни о каком взаимном уважении не шло и речи.

После визита в Линнею та же девушка вернулась в Кюррант совсем другой. Счастливая, смеющаяся и в компании с юным принцем Луи.

— Я хотел лучшего для неё, — продолжал оправдывать себя Вигмар. — Кто же знал, что Мария выберет вместо Генри тебя? Осталась бы там, и…

— Ты сам не захотел подчиняться правилам, так почему твоя дочь должна? — задал вопрос Луи и поднял взгляд на старика. Его лицо стало более морщинистым и хмурым. — Ты вспомнил о ней только, когда та стала готовой к браку. Хотел продать чужому королю в обмен на земли и положение — и это ты называешь «лучшим?»

Гордыня встала комом в горле Вигмара. Хотел бы он резко ответить королю, да только прикусил язык — спорить бессмысленно.

И всё же старик вернулся в замок не просто так. Он мог бы остаться в Линнее, осесть в какой-нибудь деревушке и продолжить жить среди любимого народа. Гингельм и не стал бы искать какого-то там посла, врача, который даже никак не относился к правящей династии. Но Вигмар стоял в замке Луи Сердобольного.

Он вобрал грудью уверенности, повернулся к столу и поставил на тот руки. Чернила слегка покачнулись.

— Как бы то ни было, сейчас у нас двоих есть задача поважнее, — заговорил он низким, хриплым голосом. Тёмный взгляд лениво поднялся на старика. — Поскольку у Вас так и не родилось новых наследников, нужно подготовить принцессу к правлению из тени. Нельзя допустить повторения линнейской трагедии.

— И ты считаешь себя хорошим наставником? — вскинул бровь Луи.

— Затем Форесты и существуют, чтобы передавать свою мудрость королям, — гордо заявил Вигмар, выпрямился и прищурился. — Мой отец приложил руку к Вашему сердоболию и уму. Я научу принцессу независимости и подарю ей голос — то, что любая дворцовая дама раздавит и закопает. Ей суждено стать великой королевой.

Тот, кто всю жизнь ставил себя выше других, приехал в ненавистный ему замок ради обучения принцессы — забавная картина. Луи даже усмехнулся пару раз в ответ на слова Вигмара. Завидев его уверенное спокойствие, мужчина опустил взгляд и сильно задумался. Этот старый посол был прав. Кем бы ни был в будущем муж Азалии, именно ей суждено управлять королевством и народом. По правилам церкви и давним законам, власть пусть и передавалась исключительно через мужчин, но никого из юных лордов и графов не будут готовить к серьёзной королевской роли — в этом была большая проблема. И решение — Азалия.

Никакие манеры, танцы и улыбки не смогут дать девочке мудрость, хитрость и умение принимать сложные решения. Этому научить может только опытный человек. Как Вигмар.

— Она должна уметь себя защищать, — вздохнул Луи и поставил точку на пергаменте. — Слабый монарх приведёт своё королевство к смерти.

— Генри был слаб, — признал Вигмар, потрепал рукав рубашки и попытался разгладить складку. — Хоть и безумно красив. Вы и близко не стояли рядом с ним. Когда придёт её свадебное лето, нельзя допустить, чтобы она передала власть глупому юноше. Растить из проходимца будущего короля я не собираюсь.

— Или заносчивому старику, — прыснул в ответ король. — Моя Азалия должна быть не только сильной. Девушке положено быть нежной, подобно красивому бутону, иначе она останется одинокой и несчастной. И если ты вырастишь из неё колючий кактус, я прикажу разобрать твою башню до основания и отдать кирпичи Бучерам — на родину.

— Чёрствой её сделает двор. Раньше, чем запоют первые соловьи.

Договориться о воспитании тогда так и не вышло. Каждый занимался с Азалией по-своему. Возможно, поэтому она выросла такой… странной, необычной — мало какие девушки в её возрасте так глубоко уходили в книги, спорили с родителями. Принцессы и именитые леди, когда сам Луи был юн, были начитанными, но не забывали и о романтике, нежности и глупости.

При нём только одна девушка отвернулась от самого красивого принца всех союзных королевств.

Она улыбалась и громко смеялась в ответ на ужасно неприличные шутки, подливала в сок фрейлины вино. Затем и вовсе утянула приятеля цветочного принца в самые глубины его сада, чтобы показать самую яркую звезду на небосводе. Как же сверкали её глаза в ночи! Сложно было не влюбиться, не прочитать стих и не предложить сбежать прямо с торжества.

А та была не против. Луи совсем не ждал от неё ответа — он только глупо шутил и совсем не мог оторваться от красоты перед собой. Но Мария наклонила голову, улыбнулась и согласилась бросить все обязательства и ароматные цветочные поляны.

— Я соскучилась по смородине, Луи. — Она говорила с ним смело и без формальностей. Мужчина уже давно забыл голос своей первой любви, но всякий раз от громкого и мелодичного тембра его дочери в груди начинали играть и дрожать самые потаённые фибры души. — Отвези меня домой. Тошно здесь среди азалий.

Проходя мимо балкона, выходящего в родные сады, Луи вдруг остановился. С его покоев открывался вид на могилу Марии. У той, на скамье, спрятанная за цветочными кустами, выглядывала знакомая тёмно-русая голова. Мужчина потёр глаза, помотал головой и снова присмотрелся. На душе тоскливо заскрипела скрипка.

Там сидела никакая не Мария, о которой он думал последние несколько ночей подряд, а их дочь — Азалия. Днём она была обычно занята и редко заглядывала на могилу матери, но тут ходила среди цветов, о чём-то активно рассказывала, будто бы ругалась, и недовольно взмахивала руками.

Она ведь такая же. Одинокая, закрытая в своём мире, среди книг, и совсем без подруг. Даже с Беатрис, дочерью Бучера, Азалия общалась всего пару раз во время приёмов пищи и не более. Луи пригласил Фокса и Итана специально, чтобы те хоть немного выбили его дочь с проезженной колеи, но даже тут ошибся, не сказал об Итане правду — посеял семя конфликта в почву и позволил тому прорасти.

И всё же, Луи не смог стать примерным отцом. Даже до него дошли слухи о дочери, шутах — Анна и Клементина повисли на ушах короля и доложили ему буквально обо всём. Сообщения о свиданиях шутов и принцессы, их дружба, совместная охота и теперь посещение башни с едой в руках — всё это крайне негативно отражалось на репутации Азалии. Теперь даже среди лордов и женихов стали слышны слова: «У принцессы роман с шутами? Как же дерзко — любить сразу двух! Неужели Кюррант ожидает страшный божий суд, как и Линнею?»

Но именно из-за решений короля родились эти слухи.

— Что бы сказал Вигмар, будь он жив? — озвучил он свой вопрос вслух и почесал бороду на подбородке.

Азалия заметила отца на балконе и махнула ему рукой, подзывая к себе в сад. Голову осенила новая мысль.

***

— Мария сегодня особенно прекрасна — верно? — задал вопрос Луи, когда спустился в сад.

Её льняное, зелёное платье развевалось на слабом ветру. Плечи укрыты тёплой вуалью. Азалия совсем не смотрела на своего отца, её голубой взгляд был грустно направлен на каменный памятник. Все те бурные обсуждения, что были ранее, утихли — от былого недовольства остались только сжатые кулаки.

— Почему ты скрыл от меня Элиаса? — первым делом спросила девушка.

Ресницы дрогнули. Луи прикусил язык и не спешил с ответом — что он должен ответить, и что будет правильным?

— Я общалась с ним, он и не думает жениться на мне, — продолжила говорить Азалия и повернулась к отцу. — Не думает и королём становиться. Так почему ты не сказал?

— Прости, милая, — на выдохе вырвалось из груди. Он посмотрел в ответ. — Никто не должен знать об… Итане. Он обычный шут, силач — выступает на потеху толпе и учится быть королевским советником.

— Но о нём уже знают все, кому не стоит! — закатила глаза девушка, поправила вуаль. — Фредерик — вот его главная опасность, а узнал он Элиаса раньше меня.

Между ними снова зависла пауза. Луи не знал, что ответить — Азалия права. Он показал Итана Фредерику, его другу детства, не пресёк игру на лютне и даже поддержал разговор о Линнее. При этом оставил дочь в неведении, хотя она должна первой знать о делах своего королевства. Руки мужчины предательски затряслись. Девушка не стала даже цокать и ругаться — то было бесполезно. Отец снова ей врал. Врал очень нескладно и глупо. Только что он скрывал от неё в самом деле?

— Я только хочу снова увидеть цветочный сад при Союзе Пяти, — невинно улыбнулся мужчина и встретился с недовольным взглядом дочери. — Тебе тоже нужно когда-нибудь побывать в нём. Взрослой.

— Оставь мёртвого в покое, — продолжила давить она. — Как ты смеешь ставить на трон человека, что все эти годы учился развлекать народ? Итан не сможет стать королём и восстановить династию, как бы ты того ни хотел.

— Форесты поколениями воспитывали и обучали монархов Кюрранта. — Азалия прищурилась и покосила взгляд на отца. — Я не прошу тебя выходить замуж, но… двор и без меня стал говорить о твоей связи с шутами. Меня вынуждают как можно скорее искать тебе мужа, пока не испортилась. Тяжело будет сделать это, если ты уедешь в Линнею лично обучать их кронпринца.

— Мама не простит меня, если я тебя закопаю рядом с ней, — проскрипела девушка. Луи мягко усмехнулся.

Намёк был ясен как безоблачный день. Азалии нужно либо выйти замуж, либо уехать с другим мужчиной в его королевство, чтобы самой спастись от злых языков. Конечно, она была бы рада такой новости пару дней назад, но сейчас… она звучала слишком странно и неправильно. Принцесса вынуждена примерить на себя роль Вигмара и отправиться в те края, где её будут знать только как принцессу.

И это заставляло кончики её пальцев неметь.

Бросить библиотеку, рискнуть жизнью, уехать в путешествие как посол и надеяться на благоприятный исход — вот она та самая жизнь, которая на бумаге выглядела прекрасно, а на деле была отвратительной. Подводные камни, нюансы и новая проблема с кронпринцем действительно волновали. Раз Луи сказал так, значит, Итана действительно собираются возвращать на трон. Даже Фредерик об этом по-своему говорил — теперь стало понятнее.

— Почему он? — спросила Азалия повернула голову к отцу. — Почему вы просто не оставите его в покое?

— Потому что он — единственный законный наследник, — ответил Луи. Действительно! Какой же мог быть ещё ответ как не политический. — Это его судьба. Как и последнему Форесту суждено подготовить короля к трону.

Палец уверенно и сильно ткнулся в грудь принцессы. Эстафета, длившаяся поколениями, наконец, достигла и самой девушки. Она замотала головой, отвернулась и стала царапать себя ногтями.

Форест.

Нет, нет, совсем не хотелось тесно связывать себя и Вигмара. Для неё он всегда был наставником и стариком. Теперь же оказывается, что Азалия тоже Форест. Мария дочь Фореста. Все вокруг твердили о том, что у него никогда не было семьи и детей, а тут история поворачивается совсем под другим углом — как же тошно и отвратительно. Секрет за секретом — когда же это закончится?

— Я отправляю тебя с ними не как принцессу, а как Азалию Форест, — продолжил говорить Луи. Он обошёл могилу, положил руку на плечо дочери и слегка сжал. — Элиасу не хватает смелости и уверенности — тех черт, которые есть в тебе, милая.

— Я не хочу в этом участвовать, — противилась она и отворачивалась. — Сколько можно уже недоговаривать, а потом взваливать на меня всё подряд? Мало того, что дурочкой меня выставлял с принцами, так теперь ещё и Вигмар мне родственником оказался. Ты говорил, что маму с Линнеи выкрал — ни слова о нём не было!

— Прости, прости, — пытался успокоить её отец, развернул к себе и обнял. — Я мало с тобой общаюсь — в этом моя вина. Но сейчас нам всем нужна твоя помощь как Фореста.

Луи сделал паузу, выпрямил руки и серьёзно посмотрел на свою дочь. Он рассказал о нерешительности Итана, о его страхе перед троном и нежелании возвращаться на родину, что отвергла и убила его семью.

— Ты вольна сама выбирать себе мужа, но взамен на свободу я прошу тебя об одном — помоги Элиасу стать королём. Он учился этому с детства. Ему не хватает только уверенности и стойкости, чтобы не повторить судьбу Генри.

И поэтому Азалия должна стать единственной поддерживающей его женщиной — как иронично. Отец очень ловко и умело подводил её к мысли о замужестве, хотя и не говорил об этом напрямую. Раздражало.

Хотя, она искренне не могла понять проблемы. Отказался Итан от имени Элиас — его дело. Не хочет быть королём — так зачем же заставлять? Как Итан, он очень хорошо себя показал: голосом заставил Азалию спуститься с башни, защитил её от медведя, уверенно воровал яблоки и чувствовал себя свободно, прикрывая принцессу от флиртующего с ней шута.

Линнея уже находится под властью другой династии. Фредерик сам после захвата замка и свержения Гингельма сможет стать ответственным и правильным королём. Оставили бы Итана в покое в чужих стенах и не ломали ему жизнь. Тем более, что роль советника в рубашке ему, неожиданно, очень хорошо подошла.

— Итан будет почётно посвящён в рыцари — хочешь ты того или нет, — говорил Луи и серьёзно посмотрел на Азалию. — И он отправится с Фредериком на границу. Фокс тоже поедет вместе с ними как будущий советник.

Сердце пропустило удар. Совсем не остаётся варианта, в котором Азалия могла бы остаться в замке с шутами и со стороны наблюдать за их жизнью. Выбирать не из чего: либо сомнительное путешествие, либо вынужденный брак за скучного и правильного мужчину. Последнее удручало больше всего.

— Что тебе скажет церковь в ответ на мой отъезд? — спросила принцесса и вскинула бровь. — У тебя больше нет наследников, меня опасно отпускать куда-либо.

— Сам Господь закрыл мне глаза и не позволил заметить, как моя строптивая и дерзкая дочь сбегает с мужчинами в долгое путешествие, — вздохнул Луи и опустил веки.

— Так уж и быть, я тебя не слышала, — согласилась она, моргнула и накрыла голову вуалью. — Только приставь кого-нибудь, кто будет согласен оберегать меня — хорошо? Опасно принцессе путешествовать с мужчинами, папенька.

— Элиас обязан Кюрранту жизнью — он не позволит и волосу упасть с твоей головы. К тому же, ты подарила ему платок.

Лицо короля озарила ехидная и совсем ребяческая улыбка. Уходя, Азалия позволила себе напоследок ущипнуть отца за бок. Затем ноги быстро понесли её по каменистой дорожке в сторону замка.

Непонятная тревога заполонила грудь, заставила руки трястись, а стопы путаться друг с другом. Вроде бы и хорошая новость, но как же она заставляла волноваться! Правильно ли поступает Азалия, соглашаясь на путешествие? Что будет во время него и после? Слишком складно говорил Луи, сам предложил и на всё согласился — наверняка рассчитывал на выгодный брак после восхождения Элиаса на трон.

Но на самом деле тот решил принять единственное верное решение для своей дочери. Вне двора не существует ни слухов, ни женихов, ни прочих формальностей. А церковь, фрейлины и всеобщее недовольство просто станут новой королевской проблемой — одной из тысяч.

Глава 13. Ответственность

Сон совсем не шёл.

Азалия вышла из своих покоев, набросив поверх сорочки только длинную мантию. Та укрывала её голову, плечи, доставала до самых пят, но совсем не согревала — сегодняшняя ночь была сырой и холодной. Принцесса совсем отвыкла от такой погоды.

Впрочем, холод помогал освежить мысли и успокоиться.

Не хотелось ложиться спать, пока в голове не сложится всё то, о чём она узнала от отца. Форесты, наследная кровь, обязанности и возможность путешествия — всё это казалось чем-то невозможным. Вот-вот Азалия обещала себе проснуться! Но с каждой красной отметиной на руке картинка перед глазами не менялась.

Конечно, она предполагала, что могла быть связана с Вигмаром. Как-то много дыр было в его биографии. О матери и её происхождении мало говорили, были известны только рассказы о Линнее и её таинственном отце. Теперь всё сошлось. Сошлась безумная любовь старика к погибшему королевству, сошлась история Марии, сбежавшей от обезумевшего отца — всё это сошлось в одном единственном человеке.

Вигмар продал имение Форестов и уехал жить в чужую страну с горя, обидевшись на собственную дочь. Какой же абсурд! Неужели этот мудрый старик, написавший десятки трактатов, заложивший в принцессу основы мира, врачевания и ответственности — самый большой глупец этого мира?

И Азалия — его наследница. Ей предстоит перенять эстафету и чему-то обучить Итана — назвать его Элиасом не поворачивался язык.

И чему же обучать этого бугая? Сам умеет принимать решения, одарён титулом спасителя и берсерка, а из-за роста многие уже готовы воспринимать его как правителя. В конце концов, сам Луи его прибил к себе в совете, дабы отрепетировать общение с народом.