Смородиновая принцесса

Что ему может дать юная девица, жившая всю жизнь в затворках высокой башни и окружившая себя книгами? Да научил бы хоть кто-нибудь её сначала жизни! Ходит, нос воротит от женихов и девиц своего возраста, правила нарушает — от такого наставника ума не наберёшься.

Азалия не могла найти себе покоя, ходила по коридорам и балконам, думала над всей своей будущей жизнью, совсем не считая шагов.

Отец ведь не глупый король, который вдруг решил бросить дочь в глубокое озеро с надеждой, что та выплывет. Он сам перерубил путь Итана в шуты и настойчиво стал направлять его к родным корням. Наверняка он так решил избавиться от самой главной своей проблемы — Азалия выйдет замуж за кого-нибудь в пути, родит наследника для Кюрранта и решит все проблемы с церковью и безответственностью собственного папеньки.

Лучше всего, конечно, для Луи будет, если его дочь заключит брак с принцем Линнеи — любым из предоставленных, — и тем самым примирит королевства союзом… Точно! Именно это он и задумал!

От размышлений отвлекло лёгкое дуновение ветра. На балконе слишком свежо, отчего каждый волосок на теле встал дыбом. Даже от полной луны веяло таким холодом, будто на улице вдруг наступила самая настоящая зима. Но снег не лежал. И деревья до сих пор оставались зелёными, а цветы благоухающими.

— Отправляться в поход зимой — ужасно глупая затея, — вслух высказалась Азалия, сложила руки и натянула края мантии, укрываясь той. — А как же еда и болезни? Неужели никого не волнует здоровье рыцарей? В замке-то не всегда найдётся провиант.

— Мудрая мысль для пустой кроны. — Тихий, мелодичный голос раздался где-то за спиной. Азалия обернулась на него, взявшись за сердце — слишком неожиданно тот прозвучал. Фредерик стоял неподалёку, укутавшись в тёплую, белую мантию с мехом. Самый настоящий снежный принц.

— Опять ты, — цокнула девушка, отвернулась и оперлась на перила балкона. — Я уже думала, тебя сослали на родину.

— Свет луны светит Элиасу и странствует с ним, — его язык снова стал выдавать поэтичные образы. — Звёзды донесли мне, что Вас его Солнцем назначили.

Мягкий тон вдруг сделался фальшивым. Азалия бросила косой взгляд на юношу, вставшего совсем рядом — большие глаза опасливо сузились. Без капюшона юноша не мог скрыть собственного недовольства.

— Всего-то сопровожу до Линнеи, — спокойно ответила она и отвела взгляд в сторону. — Не собираюсь я твоего кронпринца отнимать, у вас и без меня любовь до гроба.

Шутка, сказанная с лёгкой ухмылкой, сбила Фредерика с ног. Он слегка покачнулся, растянул лицо, приоткрыв рот, и через пару морганий раскраснелся и надулся. Принц пытался подобрать слова, чтобы выразить свой гнев, перебирал разные метафоры и образы, но ни один из них не подходил принцессе. Та рассмеялась настолько громко, что её голос стал эхом отражаться отовсюду.

И вот весь нагнанный шарм мгновенно испарился. Фредерик скрестил руки, вздёрнул нос и показательно отвернулся от Азалии. А та положила на раскрытую ладонь подбородок и стала наслаждаться реакцией. Тут же стало понятно, почему Фокс так любил издеваться над ней, почему говорил нелепицу и зачем флиртовал — приятно смотреть за чужим смущением и недовольством.

— Пустая крона беспокоит зеркальную тишь! — бросил Фредерик в воздух. — Вырвалась из земли, не дотянулась и до звёзд, а уже возомнила себя выше них!

— Вообще не понимаю, что ты там бормочешь, — ответила ему Азалия и подняла взгляд на полную луну. — Давай лучше подумаем, как нам вбить в голову Итана, что он — принц Элиас, а не какой-то там шут.

Фредерик всё ещё пыхтел, хотя и заметно успокоился, задумался над словами принцессы. На бумаге короновать Итана казалось простым делом, но ему нужно не только надеть на себя мантию, взять скипетр и меч. Итан сам должен захотеть взять ответственность за свой народ, завоевать его доверие и собрать вокруг себя тех людей, что будут помогать в совете. Кюррантцы, нынешние члены совета и абы кто с улицы не подойдут — велик риск повторить судьбу Генри.

И принц Луны прекрасно осознавал эту проблему. Он не мог сказать об этом понятным языком, но Азалия поддерживала каждую его небесную и мимолётную фразу. Из всех «Звёзд», «Зверей» и «Лесов» она поняла одно — юноша тоже горит желанием посадить своего давнего приятеля на трон. Но сам Итан этого не хотел и каждый раз обрывал на том разговор.

Забавно и то, что сам Фредерик отказывался от трона по той же причине — недостоин. Сын узурпатора имел совершенно противоположные планы на законного наследника.

Так или иначе, каждый хотел получить что-то от Итана. Азалия вздыхала и закатывала глаза. Даже жалко этого бедолагу! Перед глазами до сих пор стояла картина с его смущением перед прочими рыцарями за подвиг.

Ну как этот человек может стать королём?

***

В доспехах, с фиолетовой мантией и кюррантским гербом на спине Итан всё ещё не был похож на благородного рыцаря. Его голова казалась несуразно маленькой во всех этих железяках. Ходил, гремел ими, держал меч в ножнах, был в разы крупнее других юных рыцарей, но слишком от них отличался.

Посвящение наступило слишком быстро. Азалия не успела ни собраться с мыслями, ни перечитать старые трактаты Вигмара, чтобы впитать его подход к обучению и слог. Пока листья ещё не покрылись рыжиной, Луи отдал приказ и собрал всех юношей, готовых к службе.

В большом зале, где всегда стояли столы и проводились мероприятия, нечасто можно было встретить такую торжественную обстановку. В честь рыцарей окна завесили широкими расписными гобеленами — Азалия всегда любила засматриваться на их плотно вышитые сюжеты. Для юношей даже зажгли большой камин — его огонь заботливо разгонял прохладу замка и заметно оживил народ. Заодно он приковал к себе продрогшую принцессу.

Перед началом церемонии можно было прогуляться по залу, оценить вышивку мастериц или поискать знакомые лица для разговора. Но как же не хотелось уходить из-за трона! Тепло, безопасно, не нужно поддерживать лицо и строить из себя примерную девушку — что ещё нужно для счастья?

Для счастья хотелось бы размять язык.

Трое потенциальных собеседников стояли у одной из стен и оживлённо общались. Они выделялись из толпы подобно котятам: рыжий и юркий, белый и любопытный, спокойный и чёрный. Хотелось узнать, чему так радовался Фокс? Отчего Итан сжимал свои пальцы на латах? Фредерик же прилип к ковровым картинам и проводил пальцем по силуэтам зверей, королей и рыцарей.

Рядом с ними не хватало одного человека. Точно! Не хватало кого-то, кто мог бы разбить эту напряженную атмосферу и спросить Итана о его самочувствии — без давления, без поддержки статуса.

Но правильно ли было подходить сейчас? Азалия могла бы поискать Беатрис, что было бы правильным, или призвать к себе служанок — так бы сказали ей Анна или дворцовая дама. А что сказал бы Вигмар? Что решил бы Вигмар — настоящий, а не романтизированный глупой девичьей головой?

— Было бы неплохо, если бы кто-то успокоил Итана, — отцовский голос тихо прозвучал неподалёку. Азалия обернулась на него — Луи приоткрыл дверь кабинета, высунул из той свой нос и слабо улыбнулся.

Вот же змей! Точно ждал, пока его дочь влюблённо подойдёт к будущему рыцарю и повиснет на его шее!

Как бы то ни было, его слова можно было считать разрешением к разговору. Всякая ответственность с плеч принцессы была снята, и та, поправив мантию, гордо и спешно зашагала к мужской компании. Итан заметил её первым. Азалия увидела, как его уши стали шевелиться и откланяться назад, как у зверёнка — интересное зрелище. В ответ на это она ухмыльнулась.

— Ни у кого не видела, чтобы уши так шевелились, — сказала она звонким голосом, остановившись рядом.

— Ради Вас у меня не только станут уши шевелиться, — тут же выпалил Фокс и прильнул к плечу принцессы. Итан вытянул руку и рывком оторвал товарища от неё.

— Совсем стыд потерял! — едва ли не прорычал мужчина, загрохотав доспехами.

Шаг назад. Поджав губы, Азалия стала смотреть за перепалкой между бывшими шутами и чувствовала приливающую к щекам краску. Фредерик тоже обернулся, бросил смущенный взгляд на принцессу и пару раз многозначно моргнул.

Что ж, Фокса переиграть в его ужасных шутках невозможно.

Зато Итан быстро забыл о своём посвящении. Со сведёнными вместе бровями, оскалом и сжатыми кулаками он казался внушительнее и строже. Теперь латы его подчёркивали, а не унижали. И выглядел он совсем как ответственный и строгий рыцарь.

В голове щелкнул дровяной уголёк. И ведь действительно, когда мужчина находился в своей стихии, тогда он и походил на рыцаря или графа: во время силового выступления, удержания брыкающегося жеребца, драки с медведем. Когда же Азалия лечила Итана, когда его представляли как героя, он тут же терял свой шарм и становился несуразным.

— Я знаю, как сделать тебя королём, — мысль вырвалась из уст принцессы — всеобщее внимание обратилось на неё. Итан затих и заметно напрягся. — Почему ты боишься надевать корону? Из-за ограничений и этикета — я права?

— Корона обязует держать гармонию в царствах Линнеи, — ответил он, приглушив свой голос. Юноши вокруг смотрели на них, на принцессу в мужской компании, но никто не осмеливался подходить ближе. — Элиас объединил Небо, Лес и Зверей, сделав их едиными.

— Линнея подобна Смородине, — дополнял его Фредерик. — Однако та Линнея принадлежит Солнцу. Медведи держали порядок и гармонию, ныне все разрознены.

Ответственность — ещё один закопанный сорняковый корень. И не простая, а ответственность за разрозненный народ, что за десять лет совсем изменился, стал подобен другому королевству. Прежде, чем делать Итана королём, нужно собрать все три царства. В нынешних реалиях это невозможно.

Почти невозможно.

Итан ведь вот-вот станет рыцарем Кюрранта. А Кюррант сейчас воюет с Линнеей. Военный поход по чужим землям с целью их объединения против общего врага — в теории, это может помочь Итану почувствовать себя, свою важность и силу, найти место среди других или возглавить поход.

Взгляд бросился на приоткрытую дверь за камином.

Теперь стало ясно — вот в чём была задумка отца. Он отправил Азалию не жениха себе искать, а с конкретной целью. Принцесса, наследница Форестов, начитанная леди и та, кто всегда ставит под сомнения чужие слова, додумывает и решает по-своему. Вместе с Фредериком они могут стать рычагом давления в нужных слоях общества. А рядом с Элиасом и вовсе становятся символами власти.

Есть только одна проблема — она женщина. Придётся не только доказывать легитимность Итана, но и собственную — то проблема уже совсем другого масштаба.

Ей нужно стать Форест. Азалией Форест.

Церемония началась с торжественного горна. Он мягко отражался от гобеленов и не бил по ушам так, как обычно. Слуги раскрыли пурпурные флаги с золотым гербом Смородинового королевства. Каждый юноша, что пришёл отдать своё сердце королю, встал на своё место, выпрямил спину и гордо поднял голову наверх.

Они были так похожи друг на друга в этих доспехах, подпоясанные мечами и с золотыми шпорами на носках — отличались только цветом волос и формой носов. Женихи! Хоть сейчас веди под венец.

Одна голова привычно возвышалась над толпой — Итан. Его поставили в самый первый ряд, напротив короля. Лицо казалось ровным, но Азалия замечала на том лёгкое беспокойство: карий взгляд бегал по окружению позади трона, цеплялся за огонь в камине и снова убегал. Пальцы слегка дрожали.

Луи Сердобольный вышел в самом своём лучшем обличии: сверкающая дорогими самоцветами корона, подстриженная борода, тяжелая мантия с песцовым мехом на плечах. А за королём на длинных палках выносили шкуру зверя.

Тот самый медведь с разбитым носом.

Азалия стояла чуть позади трона и спиной почувствовала смолистый, горьковатый аромат, какой обычно бывает после готовки шкуры. Затем послышался потный запах Рогира Бучера — он не упустил возможности показаться перед народом и светился от радости больше самих рыцарей.

Говоря о тех, десяток шепчущихся голосов разрезал тишину зала. Некоторые взгляды обратились к рыцарю впереди.

— Среди вас уже есть юноша, отличившийся смелостью и благородством, — громкий голос Луи Сердобольного заглушил все прочие. Он возвышался на пьедестале, а его корона светилась разными цветами, отражая огонь свечей и камина. — Итан смело встал против медведя и одними кулаками сразил его на моих глазах. Пусть его подвиг станет для вас всех примером! Да здравствует Итан Берсерк!

Рыцари одновременно загремели доспехами, выпрямив свои спины. Они заголосили в честь своего товарища, стали поздравлять его и восхвалять.

Фокс обошёл Азалию со спины, едва задев её волосы. Лёгкая дрожь прошлась по телу и заставила обернуться. Рогир и Робин вместе держали шкуру. Фредерик стоял по другую сторону от трона чужеродно, но довольно улыбался и смотрел на Итана. Шут прошёл их, подал кубок с вином королю. Тот забрал напиток, поднял вверх и благословил каждого юношу.

Каждого, кто следующим днём отправится на войну.

Благословил их не только король, но и священник в рясе. Гремя чётками он читал благословения, молился о здоровье рыцарей и отдавал свой поклон. Те кланялись в ответ и мысленно стали продумывать будущие подвиги и собственные титулы.

И ведь им всем отчасти повезло — война почти окончена. Кто-то отправится охранять границы, кто-то поселения, а другие группой будут сопровождать делегацию Элиаса в Линнее. Никто не прольёт кровь зря — остаётся только пережить зиму, болезни и голод.

Только один рыцарь продолжал нервно стоять среди них. Азалия просунула пару пальцев под пурпурную манжету и вынула из него шелковый белый платочек. Брови Итана нахмурились всего на мгновение — он выдохнул, опустил плечи и расслабил лицо, заметив жест.

Юноши отправились в сад праздновать своё посвящение, пока слуги спешно ставили столы и подавали блюда. Фокс прибился к рыцарям, прилип к товарищу и легко похлопал того по спине. Итан же напоследок бросил взгляд в сторону принцессы, проводил её уходящий силуэт и сам поспешил на выход. Его мантия с чужим гербом на спине развевалась на ходу.

Сегодня им не было суждено встретиться вновь. Вот-вот Азалия соберёт свой сундук с вещами и книгами, облачится в походной наряд и с первой группой путешественников отправится в путь. Ночь и пиршество скроют проступок, достойный отправления в монастырь.

Тонкие руки дрожали с каждым шагом, пройденным вместе со служанками до собственных покоев. Впереди ждала только неизвестность. Впервые в жизни Азалии действительно могут пригодиться уроки фехтования от Альберта, наставления и учения Вигмара. Даже тот разговор с Годфирдом о дедушке не казался пустым и бесполезным — он вдохновлял на путешествие своим прелестным чайничком.

«Интересно… встречу ли я таких же путешественниц, как я?»