- -
- 100%
- +
Пролог
– Почему ты как заядлая муха только и повторяешь – что ты меня старше?! Это единственная причина, по которой НАМ НЕЛЬЗЯ?
Спрашивает он меня, удивленно округлив глаза.
Смотрю на него и улыбаюсь – такой мальчишка еще!
Поджимаю губы, ускоряя шаг. Он идет следом и когда дождь из мороси переходит в почти что ливень, снимает свою толстовку с эмблемой НАШЕЙ школы и накидывает ее мне на плечи. А следом капюшон – и завязки завязывает под горло. Я как клуша теперь точно, но мне…плевать.
Он мальчишка! Да, ему уже восемнадцать, но он школьник! И мой ученик!
– Ты ответишь или нет?! – выгибает бровь вопросительно.
Смотрю на него и сердце немеет. Надеюсь, не от любви! Умом понимаю, что это безрассудство, а все внутри опаляет пожарищем.
Молчу и не сбрасываю его руку, когда он обнимает меня за талию и притягивает к себе. В нос ударяет его запах – одеколона и … молодого разгоряченного тела. И меня сотрясает истомой. Как хочется его обнять в ответ и вдохнуть полной грудью этот запах!
Закрываю глаза, утыкаясь носом в его грудь.
Он выше меня на две головы.
Он младше меня на семь лет.
Он красивый и выглядит старше.
Я симпатичная и для него старуха.
Он широкоплечий и в меру раскачанный – спорт как образ жизни.
Я немного заплыла, заедая стресс чем попало от безвременной кончины отца.
У него на носу выпускной и весь мир у его ног – столько перспектив, только шаг в будущее.
Моя жизнь предопределена – я навсегда останусь в стенах школы. Потому что я учительница и ничего иного мне, быть может, не светит.
А он мой ученик!
Думаю о словах матери. Точнее о криках, коими сопровождается теперь каждое мое утро.
– Он пацан! Он еще зеленый! Что это за цветы от него каждое утро, Натали! Да как так можно? Он же твой ученик! Где твоя этика?! А совесть где! А стыд?
– Но мама…что я могу поделать? Он кажется, впервые влюбился! И он в выпускном классе – взрослый уже парень. Да ему восемнадцать исполнилось!
– Влюблён?! – ревет она. – В кого? В тебя? Во взрослую женщину?!
– В меня! А что такого? И не такая я уж и взрослая! Мне двадцать шесть!
– Значит повод дала бесстыдница! – мама уже красная от ярости и давления, которое вновь подскочило у нее по моей вине.
И мне стыдно! Мне очень стыдно, но…
– Да он младше меня всего на пять лет! – зачем-то защищаю его. Нас. Нас еще нет, но мне бы хотелось! А что, если?! Хотя понимаю, как это выглядит со стороны. И что скажут люди?! И конечно же мама права…
– Что он даст тебе кроме головной боли? Он салага! Без профессии! У него мать одна тянется на него. Отец свинтил! Да они живут в коммуналке!
– В центре Петербурга! – замечаю резонно. – Разменяют потом!
– И что? – мама гордо обводит взглядом наши хоромы – трешка в центре Санкт-Петербурга повод для гордости. Когда я родилась у нас была лишь комната в коммуналке, но потом отец подсуетился и две соседних комнаты перешли к нам, а там уже и перестройка. Коммуналка стала квартирой! Нашей. На набережной канала Грибоедова… ее стоимость под сотню миллионов! И я единственный ребенок в семье, все это уже мое… А тут он – без роду, без племени. Если бы он был нам ровней, мама бы закрыла глаза на его возраст – уверена!
– Мам, скоро выпускной, он уйдет из школы и от меня отстанет. Не волнуйся! – говорю миролюбиво и протягиваю ей аппарат для измерения давления. Наливаю в стакан воды. Ей и себе.
– И куда он пойдет? – хмыкает она. Затягивая на руке манжету.
Смотрю в окно. Молчу. По каналам уже вовсю ходят теплоходы с туристами. На носу середина мая…Белые ночи вступили в свои права, и я совсем потеряла сон. Мысли только о нем.
Как же я так умудрилась?..
Усмехаюсь грустно своему отражению в стекле.
– В армию? А ты будешь ждать?
– Нет! У нас нет отношений! И он идет на пилота. Он управлять самолетами будет!
– Его еще не взяли туда! – ухмыляется скептически. – Это ж сколько лет еще учиться! А жить на что? На твою учительскую зарплату? Залетишь от него, а он вырастет вдруг, и ты станешь не нужной. Сам улетит, а ты останешься у разбитого корыта с ребенком на руках и разбитой судьбой. Нет. Не смей. Пусть цветы эти больше не присылает! Откуда только деньги на это все берет! У меня уже аллергия развивается на эти розы! Не квартира, а оранжерея!
– Красиво же! – улыбаюсь грустно, окидывая взглядом просторную кухню – она утопает в цветах!
– Не возьмут его в пилоты, – качает головой.
Моя мама заядлый пессимист, а я оптимистка. И это первое наше с ней отличие из тысячи!
– Возьмут! Он из семьи летчиков! – говорю с гордостью. – Его отец был пилот, дед, и прадед! У них династия! А пилоты знаешь сколько получают? Много! Очень много! Саша будущий пилот пассажирских авиалиний, между прочим!
– Не разделяю восторга в твоём голосе! Очнись, дочь! Пока не поздно!
– Я в себе. – Заверяю маму, бесстрашно смотрю ей в глаза. А сама знаю наверняка что все это чушь. Я едва держусь, чтобы не бросить все эти тетрадки учеников и сбежать к нему. В его коммуналку. На скрипучий диван, пока его матери – моей коллеги по школе – нет дома! И под светом белых ночей любить его, отдаваясь желаниям. Только с ним я впервые испытала оргазм и это было так ярко! Да он же мужчина! Он выглядит как мой ровесник и ведет себя по-взрослому! Да у него на висках уже седые волоски есть! Он взрослый!
Господи!
– Не смей с ним спать! – угрожает мама. – Узнаю – ты мне больше не дочь!
– Ма-ма! – мой голос полон трагичности. – Ну хватит! Прошу тебя. Это мое дело с кем мне вступать в близость!..
– Твой покойный отец, наверное, в гробу переворачивается от таких слов. Какой позор! Бесстыдница!
– Мам, хватит!
– Я позвоню старому знакомому твоего отца, и они устроят тебя в летное училище преподавателем! Все лучше, чем школа! И твоего там точно не будет, умом не вышел! А потому…
Мама набирает номер приятеля. Я у меня внутри все обмирает. Он же будет там! Мой Саша туда поступит! И все у нас повторится! Она сама толкает меня к нему!
… – Я не слышу ответа, Наташа! – торопит меня Саша и я мотаю головой, сбрасывая воспоминания.
– Саш, – наклоняю голову на бок. – Ну ты же уже не маленький – все должен понимать.
– И все-таки маленький? А ты старше? – усмехается.
– Именно. У нас ничего бы не вышло. Прости.
– А то, что ты со мной гуляешь уже месяц – это как? А спишь со мной?
– Да тише ты! Не дай Бог кто-нибудь узнает! Меня же уволят! – Вздыхаю. – Одно знаю точно, нам нельзя! Я тебя старше! Это неправильно!
– А я однолюб – один раз и навсегда, слышишь? – Прикасается губами к моей шее, и я выгибаюсь. Жар охватывает тело.
Как я могла до такого докатиться?!
Ну нравится он мне безумно. Да он выглядит как мой ровесник – высокий, плечистый, скала мышц! Да он же мужик! Вот вырос какой бугай, а эта щетина?! Да он переросток!
– Саша, не терзай меня! – выдыхаю, а он хватает меня за руку и тянет на себя.
Взволнованно выдыхаю. Я не позволю повториться нашему поцелую. Ни за что!
– Мне вчера снился сон, – говорю ему, когда он протягивает мне сахарную вату.
– Да? И какой же? Мы были там без одежды, м-м?
– Саша! – одергиваю его, заливаясь румянцем. – Прекрати.
А сама воровато озираюсь по сторонам. Парк огромный, Санкт-Петербург еще больше, но всегда есть вероятность, что нас кто-нибудь увидит из знакомых – его одноклассники, мои ученики и или того хуже, кто-то из взрослых – родителей или учителей. И тогда позора не обобраться!
– Давай уйдем, – снова прошу его.
– Да куда? – выдыхает он, заламывая руки.
Смотрю на его черную футболку, на мышцы под ней и облизываюсь. Вздыхаю тяжело. Как все сложно! И мне бы взяться за голову, ум, все прекратить, но не могу пока! И не хочу…
– Ты и так со мной никуда не ходишь! А тут огромный лес, Натали.
– Наталья Васильевна! – поправляю по привычке.
– Ой да ладно тебе. Еще часок и ты подо мной стонать будешь, а все давишь мне на то, что я малыш. Какой на фиг малыш! – косится на меня. – Не смей называть так, умоляю!
– Молчу.
– Вот и молчи! – Усмехается. – Так, а что за сон?
Кусаю вату, тут же пачкая и нос, и щеки. Он смеется, когда я фыркаю. Садимся на лавочку, и он закидывает на меня руку.
– Мне снилось что прошло время…
– И?
– И ты достиг своих целей – ты пилот самолета, а я пассажирка.
– Прикольно! Но так и будет! Время только нужно…
– Да.
– Мы целовались в кабине пилота?
– Саша! – одергиваю. – Мы…я с сыном на руках была. А ты вышел к нам, когда включил автопилот.
Он молчит, хмурит брови.
– Надеюсь сын был мой?
– Не знаю. Не похоже.
– Ой, слушай, какой-то бред! Я не разрешаю тебе рожать от другого. Мы поженимся, и ты родишь нам сынишку.
Вздыхаю. Что я ему скажу? Бред же!
– Ты подготовился к контрольной? Завтра пишем. – Перевожу тему, напуская на лицо строгий вид.
– А ты мне пятерку так поставь. – Хмыкает.
Смотрю на него и мне хочется запустить пальцы в ворох его волос. И хорошенечко так дернуть!
– Нет, Саша. Надо готовиться, у тебя и так одни тройки. Скоро экзамены, ты как поступать собрался? Тебя же не возьмут в летное! О том, что меня туда уже почти взяли – молчу.
– Не врубай училку, прошу тебя. В школе хватает. В постели если только. – Подмигивает мне и снова нагло сгребает в охапку.
Пытаюсь высвободиться – вяло и без особого энтузиазма, но он держит и не отпускает. И я сдаюсь. Блаженно прикрываю глаза, опускаю голову на его плечо. Он кусает мне мочку уха и я, вздрагивая, смеюсь.
Как хорошо!
И я вдруг немею, когда слышу знакомый голос:
– Наталья Васильевна? Александр? Как это понимать?
Сашка тут же одергивает от меня руку. Поднимается.
А я открываю глаза и смотрю на учительницу китайского, на свою коллегу из школы и меня охватывает паника.
Ну вот и приплыли мы Саша на нашей недолодки любви в пучину порицания и гнева.
Брови китаянки ползут вверх, она раскрывает рот и хапает воздух. Ее губы, как и руки дрожат, когда она тычет в меня пальцем и произносит разъярённо:
– Этот вопрос я подниму на педсовете! Всегда знала, что вам веры нет Наталья Васильевна, как так можно? Он же ребенок!
Саша нагло хмыкает, а потом закинув голову смеется. Над ее словами. Над ней. Ученики всегда над ней потешались…
Да какой он ребенок…Он любил меня так, как никто не умеет. А его властный голос? А твердость характера? Он мужчина! – хочется закричать ей прямо в лицо, и ему восемнадцать, но…
– Да подождите вы, я все объясню! – кричу ей вслед, подскакивая с лавки, но Саша перехватывает меня, не давая сделать и шага.
– Да оставь, пусть идет! Вон, как пятки сверкнули! Ее уже не остановить!
– Но!
– Все нормально, слышишь? – он обхватывает меня по-мужски властно и притягивает к себе. и прежде чем я успеваю хоть что-то произнести, запечатывает мой рот поцелуем.
– Ах! – выдыхаю со стоном в его губы.
Упираюсь ладонями в его твердую грудь. А сама хочу его нестерпимо! Наваждение какое-то!
– Все уже. Какая теперь разница, – бубнит, не прекращая ласкать мои губы своими. – Небо над нами уже треснуло. Но мы его соберем по кусочкам, слышишь?
Слышу. И верю ему. Но не верю всем остальным.
Вопреки крикам разума иду на поводу у сердца и все-таки раскрываю губы и целую его в ответ. Обвиваю руками шею, почти повисая на нем, все-таки зарываюсь пальцами в его волосы и стону от восторга. Какие они приятные на ощупь. Какие нежные у него губы и даже то, что царапает легкой щетиной, не отталкивает, а напротив вызывает во мне еще больший восторг…
Меня уволят. Главное, чтобы не со статьей. Но ему восемнадцать!
Значит, уйду просто с позором…
Глава 1
– Только давай мы не будем расставаться? – говорит, сгребая меня в охапку.
Идем на выход из парка и мои ноги дрожат. Даже боюсь представить какой кошмар теперь будет!
– Ну не молчи! – целует в висок. Сжимает меня. Он такой высокий, я по сравнению с ним совсем мелкая и ощущаю себя девчонкой. Резко разворачиваюсь, останавливаясь.
Смотрю на его широкие плечи, на сильные руки, на щетину. На губы, что тянутся в игривой улыбке.
– А поехали к тебе? – говорю севшим голосом.
– М-м, – тянет он и улыбается еще шире.
Радуется, что я сама напрашиваюсь. А я знаю, что это будет всего лишь раз…Последний. Но ему ни к чему знать об этом.
– А поехали! – кивает и тянет меня за руку.
У дороги ловит такси и пока едем к нему, целует мои руки.
Выходим на шестой линии Васильевского острова.
Квартира, что досталась им с матерью от бабушки находится в каменном пятиэтажном доме, выкрашенном в желтый цвет. В парадной еще лепнина сохранилась, хотя построен он в тысяча восемьсот каком-то году. В тех же годах его приобрела жена потомственного гражданина Лихачева и по ее заказу петербургский зодчий Иванов надстроил здания, которые были в три этажа, довел их до пяти. В этих флигелях была коридорная система с многочисленными комнатами. Через сто лет в этом доме поселилась Надежда Крупская, когда поступала на Бестужевские курсы. Затем в начале двадцатого века дом принадлежал княгине Черкесской, а намного позже здесь организовала частную женскую гимназию и детский сад Веретенникова, двоюродная сестра Ленина.
Ну а сегодня в этот дом иду я. С Сашей.
Сжимаю его руку крепче, предвкушая, как останусь с ним наедине, как он будет меня раздевать, а я кусать губы от желания. А потом…
Слезы обжигают лицо, когда в голове звучит голос матери: не позорь меня, дай спокойно дожить свой век. Что скажут соседи?! Он наиграется и бросит…Вам нельзя!
Заходим в парадную. Поднимаемся на третий этаж, а я вспоминаю, как все начиналось – стремительно и беспощадно…
За месяц ДО.
– Наталья Васильевна?..
Я вздрагиваю, замираю у окна с поднесенной ко рту чашкой горячего кофе. Наталья Васильевна – звучит по старперски, словно мне не двадцать шесть, а все шестьдесят.
Медленно оборачиваюсь
Тощая, до хмурых взглядов, училка китайского стоит напротив, скрестив руки на груди. Воротник, зеленого цвета блузки, заутюжен в стойку. Она трясет рыжими, как кирпичная крошка, волосами, спрашивает заискивая:
– А у вас еще одного пакетика кофе не найдется случайно? А то в учительской совсем бедно – ничего не осталось. Надо бы вновь скинуться на кофе и сахар.
Я скольжу взглядом по ее рыжим волосам, слегка сморщив нос – и сама не понимаю, почему меня так бесят рыжие – не натуральные от природы, которые вызывают только умиление, словно котята, а вот такие – искусственно выкрашенные в ржавчину. И ощущение, словно передо мной не учительница, а дешевая шлюха.
Натянуто улыбаюсь:
– Извините, но нет.
Снова с грустью думаю о том, что после шести лет института снова вернулась в школу. А ведь о подобном и не мечтала. Ну что ж теперь…Хорошо ещё, что это элитная гимназия в самом центре Петербурга, в двух шагах от дома.
Китайка, как ее называют ученики, китаянкой не была – она русская рыжая, но я за глаза зову ее также. Китаянка, громко втягивает носом воздух и говорит:
– Ясно. Хорошо, спасибо, подожду остальных. У географа всегда что-то есть.
Я киваю, отворачиваясь к окну. Мои знакомые и друзья до сих пор смеются – хулиганка Наташка и училка? А мне и самой не верится.
На школьном крыльце толпятся старшеклассники – покурить перед уроком – дело святое. Я медленно скольжу по ним взглядом, останавливаюсь на высоком темноволосом Александре. Он в этом году выпускник.
– Сколько ему лет? – спрашиваю задумчиво. – Второгодник что ли?
Китайка подходит к окну и с любопытством выглядывает.
– Саша Карамелев? Восемнадцать. Сын Елены Павловны, учительницы математики.
– Серьезно? – выдыхаю. – И не скажешь, что восемнадцать. На вид все двадцать минимум, а то и двадцать пять.
– Ну да, он взросло выглядит. – Соглашается и тянет носом аромат моего кофе.
– Как мужчина он выглядит! – Усмехаюсь в ответ. – Здоровый вон какой! Плечи широченные!
– Спортсмен! Все городские турниры выиграл! И по карате, и по шахматам.
– Серьезно? Удивительное комбо!
Нахмуриваюсь, русская рыжая продолжает с гордостью:
– Ага, сами в шоке. Удивительный парень, везде успевает. Хороший мальчик, что и говорить! В этом году уже выпускник. Собирается стать пилотом самолета, у них династия по отцовской линии!
Я усмехаюсь. Пилот это похвально конечно, но какой он мальчик! Да я бы такому мальчику, встретившись с ним в ночном клубе, непременно дала! Если бы была бойкой и уверенной в себе как моя подруга Юлька, а так…все фантазии конечно. Сколько у меня не было секса, уже и не помню, а отношений и подавно. И вроде бы молодая, и симпатичная, и парни внимание обращают, но все не то. Не нравятся мне они…
Возвращаюсь в реальность, когда раздается звонок.
Старшеклассники двинулись внутрь, крыльцо опустело.
Я торопливо допиваю кофе, поправляю черное платье, которое, по мнению завуча – толстой и противной тетки, вызывающе короткое. Зато директору, тридцатилетнему сыну маминой подруги – нравится. А я что виновата, что в моем шкафу теперь только такие вещи? И это еще самое скромное. Для меня, после шести лет учебы в универе и затворничества на материной дачи – ты же приличная дочь! – черные короткие платья теперь только как аксессуар для похода в ночной клуб, а там, чем короче, тем интереснее. Да и вообще, кажется, что я сама только из-за парты вышла, а за плечами уже Пединститут. Как быстро летит время!
… Берусь за дверную ручку и выдыхаю.
Волнение и дрожь сковывают всё тело – не привыкла я еще к этой новой для себя роли. Учительница русского языка и литературы – подумать только!
Вхожу в кабинет и одиннадцатый класс затихает.
– Добрый день. – Говорю как можно бесстрашнее и направляюсь к своему столу. Раскрываю журнал и поднимаю на учеников глаза.
– Наталья Васильевна Евина, новая училка… – шушукаются.
Делаю вид, что не слышу. Слегка дрожащим голосом продолжаю:
– Проведем перекличку.
Окидываю присутствующих взглядом.
Девицы, все как на подбор – высокие, с макияжем, и я их отлично понимаю – на улице весна, впереди новая взрослая жизнь и они уже ощущают эту весеннюю свободу и жажду новых открытий. Я и сама только-только со школьной скамейки. Парни же от девчонок еще отстают. Скромные и щуплые.
Почти все, кроме Саши Карамелева.
Тот смотрит на меня с последней парты, прожигает блестящим взглядом. Не просто любопытствует, как остальные, а оценивает по-мужски взросло.
Считываю это за секунду и во мне все свербит! Это как понимать, господи?!
Бросаю на него мимолетный взгляд, оценивая в ответ.
Да-да, много же у него уже, наверное, было девиц. Вон, взгляд, какой наглый и уверенный!
И вдруг густо краснею.
Глава 2
Точно, я же видела его уже, вот откуда это гнусное чувство дежавю. Господи, подумать только!
Волнуясь, откладываю журнал в сторону. Выдыхаю, ладони влажные и мне нестерпимо хочется вытереть их об одежду. Перекличку не провожу, голос сел, а все внутри так дрожит, что с трудом беру себя в руки…
Раскрываю учебник литературы, а перед глазами не строчки с буквами, а танцпол ночного клуба, куда меня занесло с подругой Юлькой на прошлые выходные. Музыка долбила так, что чуть не оглохли, а он – да-да именно ОН! – лапал подругу так нагло и по-хозяйски, что все дымилось. А потом они весь вечер целовались, и она еще три дня с восторгом вспоминала его полные сексуальные губы и крепкие руки и крепкий твердый, как камень член, который она умудрилась пощупать…
Господи! Я же в школе! Соберись!
– Ребята, я новая учительница литературы. Меня зовут Наталья Васильевна. Сама по возрасту недалеко ушла от вас, – бросаю взгляд на Карамелева. Точно он. – Немного волнуюсь. Что у вас на прошлом уроке было? Тридцатый параграф?
Класс зашумел девчачьими голосами.
Сочувствуют, помогают.
А он смотрит и усмехается.
Слушаю девочку старосту класса, киваю ей, смотрим вместе в учебник, а вместо букв отчего-то вижу события той ночи.
Этот Карамелев увел мою Юльку с танцпола! Кстати, что-то я даже не спросила куда. Да и не важно. Важно другое – он, по словам подруги, темпераментный и страстный. Целуется он просто как Бог!…Да оно и не удивительно, молодой, гормоны, тестостерон, наверное, так и прет. Да еще и спортсмен.
Благодарю девочку за помощь, отпускаю ее на место. Сама я физически здесь, а мысли…
Выдыхаю, сжимаю пальцами шариковую ручку.
В голове хаос. Ощущаю на себе его пристальный взгляд и мысли в голове отнюдь не рабочие. Отчего-то вдруг вспоминаю, что все мужчины, которые у меня были, старше как минимум лет на пять. Не то, чтобы их много было, всего два, но все же…
– Тогда перед тем, как перейдем к новой теме, – произношу, окидывая взглядом класс, – проверим домашнее задание.
Пробегаю взглядом по оценкам учеников, останавливаюсь на пустой строке – ни одной отметки за эту последнюю четверть, только пропуски.
– Карамелев! – называю фамилию ученика и замираю, вскидывая голову – он поднимается с места. – У вас много пропусков. Вы болели?
Он усмехается глазами, кивает мне:
– На соревнованиях был.
Замираю в замешательстве – домашнее задание он явно не сделал, не ставить же ему двойку. Александр выжидающе молчит, смотрел нахально. Наклоняет голову чуть набок, проводит рукой по своему лицу – на его подбородке щетина. Черная футболка льнет к телу, он такой крепыш. И высокий. И плечистый. Ему не может быть восемнадцать! Разве, можно быть таким мужественным и взрослым, когда тебе столько лет?!
– У тебя готово домашнее задание? – спрашиваю. Прокашливаюсь – голос сел.
Вместо ответа – смешок. А у меня губы сохнут. Облизываю их и опускаю глаза в журнал.
Уму непостижимо! Стесняюсь мальчишку!
– Ладно, садись. Но учти, в следующий раз получишь двойку. – Говорю несмотря на него.
– Хорошо. – Отвечает. И голос у него хрипловатый. Низкий. Царапающий. Тягуче-небрежный. – Я после урока останусь?
Вскидываюсь.
– Где? Здесь?
– Здесь. С вами. – Тянет уголки губ в улыбке.
– Зачем? – выгибаю бровь, а по классу перекатываются смешки.
– Вопросы есть по домашкам.
– Хорошо. – Киваю. – Конечно, я буду рада помочь!
Он улыбается шире, а я добавляю:
– Но не сегодня!
Глава 3
На столе кипа ученических тетрадей. Мой рабочий день, полный сюрпризов от одиннадцатого «А» прошел весьма и весьма горячо. Я говорила что-то, а они и не думали слушать. Смотрели за окно, за которым вовсю набирала обороты весна, хихикали, переглядывались. У них на носу выпускной и они уже мыслями там, за стенами школы, на дороге новой взрослой жизни. Еще совсем недавно и я сама сидела на их месте и строила планы. Но не всегда все идет так, как нам бы хотелось…
Я хмыкала собственным мыслям, сбивалась, снова возвращалась к теме урока, и краснела, когда натыкалась на нахальный взгляд Карамелева. Он поджимал губы, сочувствуя, и в его глазах плясали искры насмешки.
– Ну как ты? – спрашивает подруга Юлька, с которой вместе выпустились из педа, вместе устраивались в офис, только вот она осталась работать там, а я повелась на претензии матери, что негоже работать не по профессии. Как итог: я в школе, мама спокойно сидит на даче.
– Да пойдет, – выдыхаю. – Сегодня вела уроки у старшеклассников!
– И как оно? – Юлька громко фыркает. – В кайф?
– Да брось ты! – хмыкаю. – Я столько нервов давно не тратила!
Снова думаю про Карамелева и нахмурившись кусаю губы. Так и подмывает спросить у нее – куда они уходили и что он с ней делал. Но молчу. Зачем мне это знать?
Но подруга выдает сама:
– Наташка, помнишь я с парнем недавно в клубе познакомилась? Высокий такой спортивный, темненький, Саша зовут!
– М-м, смутно, – вру, напрягаясь. – А что он?
Замираю, превращаясь в слух.
– Он просто улет! Космос! Боже, Натали я попала! Вчера мы на катере по Неве катались, а потом с его друзьями в кальянной сидели. Я на работу еле встала! А знаешь, друзья у него все на подбор – красивые, взрослые, серьезные! Но Саша, конечно, бест оф зе бест!
– Ой ли, – кривлюсь. – Прямо взрослые?
– Ну ты чего? У Славика свой магазин автозапчастей, у Кости тоже бизнес. Они все местные, центровые, не «понаехали». А ты же знаешь я только за питерского парня замуж хочу. Хочу жить в самом центре! Мать меня и так уже замуж гонит, да мне и самой надоело ютиться с ней в этой однушке. Прикинь, угрожает взять ипотеку на окраине и сбагрить меня туда!