Нам нельзя. Я тебя старше

Глава 7

В учительской пахнет кофе.

Кошусь на его маму. И меня стыд за задницу кусает. Краснею, когда она перехватывает мой взгляд и добродушно улыбается. Интересуется как мои дела, как первая рабочая неделя. Я киваю в ответ, любезно отвечая, а сама непроизвольно выхватываю из ее сдержанного образа знакомые черты.

У Александра глаза как у мамы. Такой же разрез и прищур. И цвет. Серый лед.

И ямочки на щеках от улыбки тоже от нее.

Вздыхаю, пряча взгляд. Вспоминаю это утро.

Он принес мне цветы и кофе. Он отсыпал мне комплиментов. Он вел разговоры до первого урока отнюдь не школьные…А когда вез меня до работы, то и дело касался моей коленки.

Ну наглости не занимать!

Я конечно же ругала его, но сама таяла как зефирка.

Краснею, шмыгаю носом, снова смотрю на его маму. Она всю жизнь проработала в этой школе – ее безумно уважают. Китаянка хвалит Александра за новые спортивные достижения, и Елена Павловна довольно улыбается.

– Жениться еще не собирается? – смеется химичка Альбина Игоревна. У нее на голове каре из обесцвеченных волос. Они так сгорели от ядреной краски, что лежат волосок к волоску и дело не в лаке…Они просто как солома стали. Дети зовут ее за глаза «Доширак» и «метелка». Интересно, мне они уже придумали кличку?

Вздыхаю. Прошло три урока. Мне продержаться еще три и можно домой.

– Нет! Какой жениться! Молод еще! – смеется Елена Павловна. – У него девчонок и вправду много, но он несерьезно к ним. «Не влюблялся я еще ни разу, мама!» – так и говорит!

– Какие его годы! – китаянка. – Пусть выбирает парень!

– Да. Главное, чтобы хорошую нашел, а не выдру!

Кашляю, давясь кофе. Расплескиваю то на рабочий стол.

Все смотрят на меня. Киваю, что все нормально и схватив со стола журнал, выхожу из учительской. И снова возвращаюсь в это утро…

– … Почему ты до сих пор в одиннадцатом классе? – спрашиваю, когда останавливаемся на светофоре. Саша снова курит. Затягивается, кидая на меня насмешливый взгляд, лапает мою коленку. Бью его по руке, возмущенно фыркая.

– На второй год оставался. – Усмехается он. Протягивает мне ластик жвачки. Беру и мы оба жуем мятно-вишневую жвачку.

– Ага, двоечник, значит? – заключаю.

– Нет, кстати. – Становится вмиг серьезным. Смотрит на меня строго и сурово, оценивающе.

Моргаю, усмехнувшись. Сжимаю пальцами ручки сумочки.

– А что тогда? – голос отчего-то сел. Прокашливаюсь.

– Просто не посещал. – Пожимает плечами. Снова трогает машину с места, сигналит. Утро ранее, а центр уже стоит. – Сначала соревнования бесконечные, потом батя погиб – на полигоне учения были, он мастер-класс давал по летному делу, а приборы отказали. Разбился прямо на аэродроме. В общем, сама понимаешь, не до учебы было…

– Извини, не знала.

– Не за что извиняться! Не стоит. – Хмыкает, грустно улыбнувшись. – В пятницу поедешь со мной в Токсово? Ленинградская область…

– Я знаю где Токсово. – Хмурюсь, поджимая губы. – Зачем?

– На дачу. Друзья позвали. Посидим, поговорим, шашлычок, коньячок. Танцы-обниманцы, м-м?

– Звучит ужасно! – хмыкаю. – И я не пью…

– Ага, заметил. Так что, ты в деле?

– Нет конечно же! – выдыхаю возмущенно. – Не поеду. И больше не приезжай за мной по утрам, ладно?

– Ой! – фыркает. – Во-первых, пока не собирался ставить подобное на повтор. А во-вторых…какая строгая, не могу. Блин, надо короче поскорее тебя расположить! – Замолкает. – Нравишься ты мне, Натали! Безумно. С первого взгляда, слышишь?! Так что, давай, не бойся. Я же чувствую – у нас взаимно.

– Ты опять за свое? – цокаю, закатывая глаза. И, вот кажется, только сейчас трезвею. – Хватит Карамелев. Между нами пропасть.

– Да к черту возраст! – усмехается.

– А я не только про возраст!

– Да ну! – паркуется прямо у ворот школы. Подъезжает с ветерком, тормозит с визгом шин. Стекла машины чуть затонированы и все же.

По спине ползет липкий пот. Нас же увидят!

– Зачем ты к школе подъехал? – спрашиваю строго, взволнованно цепляюсь пальцами за воротник блузки. – Ну что люди скажут! С ума сошел?

– Да плевать мне на чужое мнение! Никто не увидит, вон сирень как цветет под окнами!

– Это по детски сейчас так рассуждать, Саша!

– Ну что мне перепарковаться?

– Не надо уже! – фыркаю. – И больше не подходи ко мне!

Звучит по-идиотски, конечно, но я должна была это сказать!

Он выходит из машины следом. Оббегает ту и едва моя нога переступает невидимый порог школьных ворот, хватает меня за запястье.

– Ты чего?! – шиплю.

А он сжимает мою руку и тянет на себя. Падаю в его объятия, выставив вперёд руки. Непроизвольно вдыхаю аромат его парфюма. Я вчера им надышалась до головокружения, но вот снова вдох – и я хочу еще!

– Саша!

– Нравишься, Наташ! – наклоняется и вдыхает мой запах. Ладонью проводит властно по голове, трогает мои волосы, снова склоняется.

– До сколько ты в школе? Погуляем потом? М-м? В кино пойдем?

– Посмотрим. Отпусти!

– Во сколько?

– Да прекрати! – шепчу, вырываясь. – Ус-по-ко-о-о-ойся-я-я! Саша!

– Ладно-ладно! – пыхтит. Дышит взволнованно.

Не возбуждённо же?!

Машу головой, отгоняя прочь дурные мысли. Отряхиваю одежду и бросив на него суровый взгляд, торопливо иду к крыльцу.

Нас все-таки увидели девятиклассницы. Засмеялись мне вслед, когда поднималась по ступенькам. Я оборачиваюсь, они насмешливо смотрят и даже не пытаются отвести взгляд…

Какая наглость. Какой позор!

И для меня это первый звоночек. Нужно обрубить его! Всё на корню порушить, щелкнуть этого нахала по носу, пока…пока я сама не попала в эти сети…

Глава 8

Перекладываю тетради учеников с места на место и отчего-то ощущаю себя старой. Может, Юлька права, и я притянула свое учительское предназначение за уши? Но дело сделано, что ж теперь.

Выдыхаю, берусь за работу.

Сочинение. Девятый класс молодцы, почти всем пятерки…

Класс одиннадцатый «А». Пятнадцать тетрадей.

Проверила быстро, трясущимися руками. Каждую новую тетрадку открывала с замиранием сердца – нет, эта тоже не Карамелева. Черт, мне кажется, или в голове у меня напрочь засел этот малолетка?

На столе остается одна тетрадь. Новенькая с виду, с черным БМВ на обложке. Не подписанная и я уже знаю, кому она, скорее всего, принадлежит. Раскрываю. Карамелев, конечно же! Пусто. Чистые невинные страницы и лишь на первой огромными буквами черной пастой его ник в инстаграм. Вот сволочь!

Закусываю губы, вспоминая наш разговор, что случился после урока. От него все тот же аромат одеколона, что уже щекотал мой нос, девчонки заигрывают с ним в открытую, тянут за руки в разные стороны, а он освобождается и выпроваживает их из класса.

Я сижу за учительским столом и всеми силами стараюсь держать лицо, делаю вид, что ничего не замечаю и мне по фиг.

Дверь закрывает с оглушительно громким хлопком.

Скашиваю глаза. Саша идет ко мне.

– Сочинение, Саш, сдал? – поднимаю голову.

– Не-а.

– Почему? – Искренне недоумеваю. – У тебя выпуск на носу. Нужно закрыть все хвосты!

– Ага, я помню, Наташ. – Облизывает губы, разминая шею. Садится на край учительского стола. Какая наглость.

– Наталья Васильевна. – Поправляю его, выдергивая из-под его задницы журнал. – Слезь.

– Как ты? Пришла в себя? – встает рядом.

– Давай не будем об этом. По крайней не мере не в стенах школы.

– Даже так, ну окей. А когда? Вечером?

– Саш, нет. Забудь, пожалуйста. Вчера…это было недоразумение. Я просто пошла с Юлей. Если бы я знала, что там будешь ты…

– А ты не знала? – выгибает бровь, а потом громко смеется. – Ну не ври, а! Узнала, что я там буду и прибежала!

Он смеется. Смешно ему!

– Успокойся. Это было недоразумение. Всё!

– Да ладно! Мне так не показалось. Горячая ты, штучка, Наташка. Глупенькая только, но это ладно, исправить можно.

– Что?

– Что слышала!

Наклоняется резко, нависая надо мной. Ерзаю на стуле. Вдыхаю аромат его парфюма, сглатываю собравшиеся во рту слюни.

– Сочинения сдай. Все, что должен.

– Написать поможешь?

Чувствую его горячее дыхание. Отвожу взгляд.

– У тебя слишком много пропусков. Мне нужны все твои сочинения, которые ты не сдал за этот год! Серьезно. Не я это придумала.

– Натали, ты серьезно?

– Наталья Васильевна! И не смей больше со мной так разговаривать… при всех.

– Иначе что? – он снова наклоняется надо мной, дотрагивается пальцами до моей щеки, и я ощущаю его горячее дыхание. По телу проносится марафон обалдевших от его наглости мурашек. Дергаюсь в сторону.

– Сочинение. Как. Ты. Провел. Лето!

Он убирает прядь волос с моего лица. Смотрю на него во все глаза.

И перед глазами его губы, бредущие ночью по моей шее…

Да, да, мы танцевали, и я, пьяная от внимания, позволила себя обнять. Крепко. Сама прильнула в ответ. А потом он мазнул губами по шее…

Он прикасался ко мне, а я горела от желания.

Господи, да я спятила!

– Может ты просто заглянешь в мой инстаграм? Поставишь лайк, и будем считать, что это пятерка за сочинение. Зачем мне писать о чем-то, когда я могу это показать тебе? Сколько ты можешь позволить себе со своей зарплатой? Немногое, правда? А я уже полмира видел. Ты, зайди, посмотри. Подпишемся друг на друга?

– Когда ты успел мир посмотреть? – фыркаю. – Живешь с мамой!

– А соревнования? Сборы всякие? А отпуск? Я так-то с шестнадцати лет сам себя содержу и зарабатываю, кручусь как могу, Натали! Да ты не думай, я нормальный мужик, со мной не пропадешь!

Усмехаюсь, качая головой.

– Не веришь?

– Нет.

– Зря. Или у такой красавицы есть ревнивый мужик?

– Не хами мне!

– Где? Ни разу ведь! Просто хочется знать, кто тебя и когда в последний раз трахал.

– Карамелев!

– Что? – он все-таки коснулся пальцами моих надутых от возмущения губ. Я отшатнулась как от огня. – Ладно, расслабься, и извини, если обидел. Сочинение принесу. А Юльке привет передавай, горячая штучка, мне понравилось. И ты мне вчера понравилась, было…неожиданно. Ты такая классная, Наташка, просто отвал башки!

– Карамелев!

– Ух, как ты мою фамилию произносишь! Сладкая, правда?

– Кто?

Он громко засмеялся.

– И ты, и фамилия моя. Карамелевой будешь? Наталья Карамелева – звучит!

Я открываю рот, хватаю воздух как рыба. А Саша уже меняет тему, окончательно меня добивая:

– И что Юлька, правда, стюардесса? Обожаю небо, самолеты, девушек воздушных.

Господи, о чем он?

– Врунья она!

Он усмехается:

– А ты ревнуешь?

– Господи, мальчик, да что ты можешь знать о ревности?! И о любви? Са-а-аша!

Он громко смеется, закинув голову.

– Юлька твоя не только с Костяном ночь провела. Пашка же еще был. Рискованная баба. Слушай, ты бы пореже с ней во все тяжкие.

– Перестань!

– Кстати, Костик нехило так на тебя зыркал вчера, прямо слюни пускал. Ты с ним поаккуратней, ладно? Без меня к нему ни на шаг, ни на один маленький шажочек.

Я замерла. Про Костю мимо ушей пропустила, а вот про Юльку. Что значит, не с одним была она?

– А что Юлька? – спрашиваю, испепеляя его взглядом.

– Не общались вы еще что ли? – Саша снова смеется. – Ну да, отсыпается, наверное. Ни жива, ни мертва же была. Парни ее нормально там…

Замолкает. Смотрит, усмехаясь.

– Ну а что ты хотела? Вас, зачем туда притащили то? Понятно же, не? Вот она и сделала то, для чего пришла. Просто Косте-то нафиг не сдалась, на одну ночь, пойдет. А там и Пашка был, если ты помнишь.

– Какого черта?!

Я поднимаюсь с места, лезу в сумочку за телефоном.

Позвонить Юльке, срочно!

Карамелев ухмыляется, закусывает губы.

– Да не волнуйся ты так, до дома довезли. Спит она. И ей понравилось, судя по ее поведению и стонам. Ей и не впервой по ходу. А ты тоже такая?

Длинные гудки, Юлька не отвечает. И что значит – стонам? Он что тоже с ней…ночь провел?

– Нет. Я не такая.

– Супер. Хоть одна нормальная девочка. Хотя офигел, признаться честно, когда тебя увидел. В этом откровенном платье. Думаю, Натали, что ты твориииишь?!

Глаза в глаза. Ржет.

– Ты не подумай, я любезно отказался от тела твоей Юльки. Не красиво как-то твою подругу трахать, тем более, что я на тебя, кажется, запал. Ну, так, немножко.

Я даже не нашлась что ответить, онемела, приросла к полу. А Саша уже тему сменил, словно не говорил мне до этого этих слов.

– В авиацию пойду, назло всем родственникам. За свою мечту надо бороться, не так ли?

– Что? Авиацию?

– Ага. – Смотрит и прожигает взглядом. Губы опять поджимает, думает о чем-то, склонив голову на бок.

– Пилот? Авиадиспетчер? Что-то там еще, не знаю…

– Командир воздушного пассажирского судна. Звучит?

– Звучит.

– И я так думаю. Полетаешь со мной ночью?

Вспыхиваю, словно спичка. Снова ловлю ртом воздух.

Он громко смеется.

– Да выдохни, Наташ. Я реально про полеты, на аэродром тебя зову. А ты что подумала, извращенка?

– Карамелев?!

– Что?

– Заткнись! Это уже, ни в какие ворота не лезет.

Снова его улыбка до ушей. Чему он радуется? Ее смущению? Ну да, очевидно же…

– Ну ладно, посмотрим, жизнь удивительно непредсказуемая штука…

Глава 9

– Я от тебя такого не ожидала! – выдыхаю зловеще, испепеляя подругу гневным взглядом. – Нет, ну серьезно! Как ты могла до такого докатиться?

Расхаживаю по кухне, шлепая босыми ногами по старому линолеуму. За окном дождь и в открытое окно залетает ветер. Бьет меня по разгоряченным от гнева щекам.

Выдыхаю, останавливаясь у окна.

Во дворе никого. Пустая банка из-под пива вот уже с полчаса катается по асфальту, бренчит боками под стук дождя. Окидываю взглядом двор – наш дом буквой «Г», окна соседей зашторены, на мокрых лавочках никого, как и в песочнице – там и в жаркую погоду пусто. Наш дом в самом центре Санкт-Петербурга – воистину пенсионерский – живут одни старики, все местные, ленинградцы, молодежи с детьми нет.

– Ка-ак, Юля?! Ты же замуж хочешь, а с таким поведением – кто тебя, дуру, возьмет?! – резко оборачиваюсь.

Подруга опухшая и наглая. Косится на меня насмешливо. Словно я чушь несу!

– Ой, да ладно тебе! – Юля отмахивается, подставляя кулак под подбородок. Хлопает ресницами, шмыгает носом. Она в растянутой майке и шортах, в тапочках с пушком – в таком виде бежала ко мне через весь двор. Помятая вся, прогуляла работу!

– Нормально же вчера разошлись! – я сажусь за кухонный стул. За моей спиной открыта дверь балкона и прозрачный тюль то и дело взлетает к потолку от ветра, накрывая мое лицо.

– Ну ты с Сашей уехала! – цокает она.

– А ты с Костей! – выдыхаю. – До дома же тебя провожал! Хоть и другой дорогой! А я сразу поняла: что-то здесь нечисто! Задурить меня хотела?

– Ой, ну причем здесь ты? – стонет, хватаясь за голову.

Актриса!

– Рассказывай! – требую. Слышу во дворе рев двигателя и обмираю, теряя на мгновение запал. Прислушиваюсь, но выглянуть не решаюсь. Просто поправляю мамкин застиранный халат. И зачем я опять в него вырядилась?

Не думаю, что это он…Просила же!

– Ну?

– Да что «ну»? Пытаешь меня как надзиратель! – Цокает, качая головой. – Мы вернулись к нему. Там же Яша и Паша вискарь пили, а я телефон забыла. А там слово за слово, рюмочка за рюмочкой и вот…

– Карамелев возвращался?

– Да вроде, не помню. – Морщится. В стакане перед ней шипит таблетка от похмелья. Выпивает залпом. – Ах точно, да, приходил. Обсуждали что-то, спорили. Но он полчаса и ушел. И Яша с ним.

– А ты осталась с двумя? – округляю глаза.

Саша прав.

И мама моя получается тоже, когда твердит, что Юлька непутевая, легкомысленная, дружба с ней до добра не доведет…

– Угу. – Юля кивает и как заправская алкоголичка выбивает трясущимися руками из пачки сигарету.

В нашем доме не курят. Ни я, ни тем более мама. Но она на даче, а я в таком шоке, что…

Смотрю как она подкуривает, выпускает колечко дыма к потолку. Щурюсь – глаза режет.

– И что делали?! – мой голос звучит с надрывом.

Она смотрит на меня насмешливо, усмехается.

– Ну Натали, – тянет, качая головой. – Сексом мы занимались. Се-е-е-ексом! И мне понравилось!

– С двумя? – ушам не верю.

– Ага. – Кивает нагло. – Советую и тебе начать. Твой наглый Александр ждать тебя девственницу долго не будет, у него таких как ты пруд пруди!

– Он мне не нужен! И я не девственница!

– Скоро опять ею станешь с такой-то жизнью!

– Прекрати! Как маленькая, ей Богу!

– И что значит, тебе секс не нужен? А телу? – выдыхает дым, цокая. – Такой самец!

– Фу, Юля, замолчи!

Потом мы пьем кофе. Она идет у меня в душ, а я все-таки выхожу на балкон. Делаю вид что потягиваюсь, а сама глазами по сторонам стреляю. Нахожу его машину взглядом – она одна во дворе и кусаю губы.

– Свали! – шепчу губами.

Он ржет, стоя у капота. В его руках банка колы и …цветы.

– Выйдешь? Ты мне кино обещала!

– Нет! Я занята!

– А если поднимусь!

– Только попробуй!

– Звучит как вызов! – усмехается и ставит машину на сигнашку.

Черт!

Несусь в комнату. Скидываю халат и натягиваю первое что выпадает из шкафа – короткое летнее платье. Оно не прикрывает зад, и в нем я в том году грядки полола, когда пыталась поймать загар на свои белоснежные ноги.

Дверной звонок раздается трелью. Мое сердце стучит набатом. Юлька выплывает из душа и без моего одобрения открывает дверь.

– Ого! Александр? Какими судьбами?

– И ты тут! – хмыкает нагло.

Выхожу в коридор. Он весь в черном, лоснится как кот. Улыбка до ушей.

– О, Натали, привет! Зачетные ножки! Это тебе! – отодвигает Юлю в сторону и протягивает мне цветы. – Вам пять минут дамочки на чтобы собраться. Нас ждет сеанс в кино на последнем ряду и вкусный ужин в ресторане.

– Ах! – Юля пританцовывает. – А друга позовешь?

– Пашку или Костю? – спрашивает, смеясь.

Она цокает и бьет его по плечу.

– Костю конечно!

– Уже звоню! Жду внизу, быстрей давайте.

Подмигивает мне, окидывая горящим взглядом и уходит на лестницу.

– Дверь закрой! – рявкаю Юле, которая стоит ближе.

Смотрю на букет роз в своих руках и меня зло разбирает.

– Ну он огонь! – вздыхает восхищенно Юля. – Я прям завидовать начинаю! Одевайся скорее, чего ты встала?

– Я не пойду!

– Почему? Дурная что ли! Быстро!

Толкает меня в бок и несется к моему шкафу.

– Платье одолжишь?

– Юля! – цежу сквозь зубы.

– Да что? – хлопает невинно глазами. – Мне не с руки домой идти! Есть хочу, а мальчики чем попало не кормят. Да и Костя мне еще не звонил, надо разведать обстановку! Ты что мне, враг?!

Я ей, конечно, не враг, а вот она мне – уже сомневаюсь.

Едва выходим из парадной, как она толкает меня прямо в его цепкие руки. При этом смеется забористо и просит набрать Косте.

Кошусь на нее в недоумении, она пожимает плечами, подкуривая. Александр же своего не упустит – сминает меня в захвате и целует в висок.

– Карамелев! – рявкаю на автомате.

Он смеется, жуя жвачку. Из машины перекатываются на весь двор басы.

И как я в этот детсад угодила? Мечтала же встретить взрослого, опытного, серьезного парня. Но, как говорится – мечты мечтами…

Боюсь, что нас увидят соседки – по совместительству мамины подруги и те еще сплетницы, и тороплю их сесть в машину. Вырываюсь, поправляя платье. На мне обычное черное платье из трикотажа, что льнет ко мне как вторая кожа, чуть выше колена и выглядит с туфлями прекрасно. Обтягивает фигуру. Карамелев смотрит как хищник, и я запоздало понимаю, что зря так вырядилась. Но что уж теперь…

– Жопа у тебя зачетная, Натусь, – шепчет жарко.

Икаю от возмущения.

– Замолчи! – шиплю.

– Почему это?! Мы же не в школе! Угомонись, малышка.

Юля смеется. Смешно ей! А ведь она до сих пор не знает, что он мой ученик…

– Жопец знатный, – снова выдыхает на ухо. Ждем пока Юля досмолит свою папиросу.

– Хватит.

– Ну если сок, Наташ! Что я могу поделать? Ух, сочная!

– Озабоченный! – кривлюсь.

– Ни разу, – хмыкает. – Спермотоксикоза у меня нет, лет так…с четырнадцати.