Миражи таёжного озера

Пролог

Ева согнулась пополам, тяжело дыша. Каштаново-шоколадные волосы ворохом упали на лицо. Она собрала их рукой в пучок, убирая с лица, выпрямилась, выдыхая. Чуть полноватые губы блестели от слюны, а зеленые глаза сливались с бушующей зеленью тайги за её спиной. Она чуть отошла от группы поисковиков, что прочесывали этот пятачок леса, поднялась на высокий холм, за которым ожидаемо был обрыв. Конца низины не рассмотреть, повсюду поваленный валежник и ветки – настоящий бурелом.

– Лина-а! – закричала Ева и прислушалась.

Без вести пропавшую звали Анжелика, но для друзей просто Лина. Искали они её вот уже три дня, и шансов уже было мало. Тайга опасна не только дикими зверями, непроходимыми тропами, но и холодными ночами, а девчонка в одной майке и шортах. Отдыхала с друзьями на одном из берегов таёжного озера, пошла за хворостом для костра и пропала. Заблудилась, понятное дело. Лес обманчив – сто метров вглубь и ты уже не найдешь дорогу обратно. С четырёх сторон одинаковый забор из пихт и столетних елей.

Но Ева знала, что она где-то здесь.

Ей шепнули лесные. Те, которых она слышит с пятнадцати лет и теперь уже даже видит. Тайга приняла её за свою.

– Ну и где она? – спросила Ева устало.

– Ну там внизу, – пропищала рядом бледная высокая девица. Лицо ее расплывалось в свете луны, а тощие руки доходили до самых колен. Мавка или лоскотуха – так её звали местные. – Говорю же тебе! Забирай, нам чужого не надо! В болоте недавно один утоп, вот его и взяли.

– Кто? Когда? – нахмурилась Ева. Скосила глаза в сторону. Тощая бледная девица стояла рядом и скалилась выступающими вперед зубами, разглядывая овраг. Как только нежить поняла, что Ева косится на нее, то сразу приняла более «здоровый» и современный вид. На девушку стало больше похожа. На саму Еву. Подражательница!

Ева хмыкнула, отворачиваясь.

– Ладно, проверю. – Сказала, закасав рукава кожаной курки. Поправила светоотражающий жилет и ступила черным ботинком на влажную землю.

Спускаясь медленно, бочком, цеплялась за кусты и ветви, но равновесие всё равно потеряла и скатилась кубарем вниз.

Со всех сторон послышался писклявый смех. Рядом болото, а значит, собрались все: и мавки и кикиморы и лоскотухи конечно. Таёжная нечисть давно приняла её в свою среду.

– Ева ты ушиблась? – спросил еще кто-то дуновением ветра.

Ева села, встряхнув головой. В ушах гудело, а где-то совсем рядом чавкало подступающее болото.

– Ну зато ты девочку нашла, – прошелестел лес многоголосо и Ева вскинула голову.

Аккурат перед ней лежало тело. И эта пропавшая так походила на вожатую из южного лагеря, в котоом Еве довелось побывать.

Сердце сжалось от тоски. Перед глазами всплыл образ Мити, ее первой любви. и она на мгновение снова вернулась в то время…

…– Ребята, давайте знакомиться! У нас в отряде новенькая! – Голос Вожатой Нелли Ивановны звучит грозовым штормом.

Весь отряд собрался в центре лагеря, у импровизированного костра.

Знойный вечер все еще дышит июльской жарой, легкие будоражит морской воздух – она знает только таёжный. Но ее морозит от страха.

Ева сжала пальцы в кулачки и сунула их в карманы растянутых лосин, что достались ей «по наследству» от старших по интернату. В очередной раз мысленно прокляла, что нацепила сегодня эту линялую майку. Шмыгнула носом, отводя от ребят взгляд. И все-таки ей повезло! На общину выделили лишь три путевки и одна из них – её!

– Да, Ева приехала позже на три дня, но тем даже лучше, вы уже всё здесь узнали, сдружились и все вместе поможете Еве адаптироваться, – продолжила вожатая.

Еву трясет. Лихорадит.

И от нового незнакомого места и от незнакомых ребят – у нее совсем нет опыта общения со сверстниками. В их интернате мало детей, там в основном разношерстного возраста – исключительно сироты и лишь те, кто имеет дар…

Но больше всего ее трясёт от ЕГО взгляда, что прожигает её насквозь.

– Ева, деточка, расскажи нам о себе?

Она и без того напуганная трёт о лосины влажные ладони, дышит прерывисто и со всей силы пытается скрыть дрожь в руках и дикий страх, наполняющий душу.

Еще никогда она не уезжала из общины. Из тайги. Из своего хвойного леса.

Нет, до восьми лет она много где колесила с матерью – та в пьяном угаре любила путешествовать по северным городам автостопом. Еву же, как карманную собачонку таскала с собой, бросала в придорожных отелях голодную и испуганную. А потом ее забрали и определили в интернат при общине. И теперь весь её мир тайга.

А здесь в Ялте столько сверстников, столько ярких красок – и небо и море, и золотой песок. И десятки любопытных глаз, что смотрят на нее выжидающе.

– Я..эм..я, – начала и прокашлялась, голос сел. Бросила острый взгляд на высокого парня, что сидел напротив. Это его глаза не дают ей покоя. Его улыбка сбивает с толку. Его прищур карих глаз заставляет сердце стучать о ребра в неистовом беге.

– Я Ева. Мне пятнадцать. Я из северного посёлка у таёжных озер. В нашей общине всего триста жителей и все они служат лесу и его обитателям.

Она бросила хмурый взгляд на хихикающих девчонок, на усмехающихся парней – они все столичные дети. Перевела взгляд на Митю – лишь он один оставался серьезным.

– Что еще вам рассказать…– Пожала плечами. – У меня нет родителей, и я никогда раньше не была на море. Всё.

– Дикарка Ева, добро пожаловать! – крикнул кудрявый пацан, и весь отряд взорвался аплодисментами.

Три недели счастья и водоворота первой любви начинались!

… Ева мотнула головой, выныривая из воспоминаний.

Девушка была еще жива. Скоблила по черной земле тонкими, разодранными до крови пальцами. Почти не стонала уже, словно не хватало сил и воздуха делать это снова и снова. Лишь открывала и закрывала рот, точно рыба. Она, кажется, поняла, что спасена. На дне её темных зрачков появился блеск надежды.

– По..по..могите! – тихий отчаянный шепот.

Ева закусила губы, подскочив на ноги, сжала фонарик в руке до онемения пальцев.

Конечно. Сейчас. Ей ведь только стоит произнести в рацию: найдена, жива, как спустя несколько минут здесь окажутся и волонтеры, и спасатели и врачи.

Лес шелестел негодуя. Нечисть притаилась, наблюдая. Ева медлила.

Девушка, измазанная грязью, замерзшая и продрогшая уже не стонала и не плакала, а лишь бессильно свернулась калачиком и дрожала.

Что и требовалось доказать – ушла за хворостом в ближайший пролесок, чуть сбилась и полная уверенности, что озеро где-то там, пошла в другую сторону. На самом деле же уходя всё дальше и дальше. Нарушено было первое правило – если ты заблудился или засомневался, не беги искать выход из чащи, а остановись и сядь, встань, но не делай больше и шагу. Паника гложет, да. Но так ты даешь себе шанс на спасение. Найти пропавшего всегда легче в радиусе его последнего местонахождения, о котором хоть кто-то знал. Вот и сейчас – её ищут в радиусе трех километров от озера. Она же ушла в противоположную сторону почти на шесть. Плутала, сбив ноги в кровь. Упала в овраг, возможно, что-то сломав. А ведь здесь буквально в десяти метрах непроходимая топь. Болото бы засосало, не оставив и следа…

Ева, наконец, вздрогнула, подлетела к ней и с размаху ударила ногой в высоком черном ботинке по крышке самодельного капкана. Тот лишь на несколько десятков сантиметров сдвинулась в бок, показывая её окровавленные ноги. Переломанные, с множеством ран. Вот почему она не могла встать и вылезти. И как оказался здесь этот капкан – не понятно, вокруг сплошной непроходимый лес!

– Я же говорила, найдешь-найдешь, – пропищал на ухо тонкий голосок лоскотухи, и Ева нервно отмахнулась. Общаться с лесной нечистью ей точно сейчас не с руки.

Шикнула рация. Задрожали руки, сорвался голос.

– Найдена, – прошептала она и повторила чуть громче, со злостью откашлявшись: – Найдена!

Ева смотрела в ее глаза с минуту, прежде чем добавить:

– Жива!

Часть 1. Море. Первая любовь

Глава 1

Ялта, детский лагерь, пять лет назад…

…Степан громко рассмеялся, привлекая внимание к их компашке. Митя вскинул кудрявую голову и уставился на друга. Тот стоял к нему спиной и над кем-то как обычно потешался. Что ж, сегодня он, видимо, выбрал себе новую жертву. Конечно же, девчонку. Они в этом лагере уже вторую смену и Степку здесь любят все. Ему всего четырнадцать, а он уже похититель юных сердец.

Митя зашнуровал кроссовки и поднялся, потягиваясь словно кот. Не без удовольствия потянулся, разминая спину. Ему вчера исполнилось пятнадцать, но ростом он уже выше всех вожатых – метр восемьдесят три – это тебе не шутки. Направился к столику, что стоял под огромным полосатым зонтом, прикрывая сидящих за ним от палящего южного солнца. Ялта, самый разгар лета.

Друг стоял у столика, за которым перекусывали вновь прибывшие девчонки из четвертого отряда. Им должно быть по четырнадцать и в лагере они сегодня первый день.

– А волна как накатила, накрывая с головой! У нее верх купальника и слетел, ха-ха-ха, – услышал он, подходя ближе. Две рыжих девчонки близняшки весело рассмеялись, но вдруг притихли, окидывая Митьку удивленно-заинтересованным взглядом.

– Здрасьте, – поздоровались, словно он не их ровесник, а как минимум один из вожатых.

– Приветствую, – Митя улыбнулся. Степан обернулся и Митька, наконец, понял, почему друг прилип именно к этому столику. Точнее к той, что за ним сидела.

Незнакомка вскинула голову, кольнув его взглядом своих огромных глаз.

Его словно ударили под дых. Он хмуро облизнул сухие губы.

Смотрит на него глазами своими – зелеными, настолько яркими и сочными, словно это не зрачки вовсе, а листья молодого дерева.

Его словно поразило ударом. И отнюдь не солнечным.

Во рту пересохло, а пульс участился, как и всякий раз, когда он на тренировках бежал стометровку.

Ему пятнадцать, а он уже чемпион. Среди юниоров и все же.

Что за глаза у нее такие. Разве такие бывают?

Моргнул, но взгляд не отвел. Как и она.

Глаза у нее…как это называется? Кривые? Да нет же, он что идиот? Раскосые они, во!

– Мить ты чего? – Степан щёлкнул перед его носом пальцами. – Ты рот открыл как дебил, извини.

Степан и рыжие сестры засмеялись. А незнакомка смотрит на него и не отводит взгляд.

Митька проморгался, сглотнув терпкий ком.

Девчонка встряхнула копной каштановых волос, густых и волнистых. Натянула на плечи рукава растянутой облинялой футболки. Да она бледная точно моль. Ее тело загара видать никогда еще не видело! А здесь такое палящее солнце!

– У меня есть крем от загара, – сказал, игнорируя реплику друга – что-то там про морских обитателей.

Черные брови девчонки взметнулись вверх.

– Да? У меня как раз с собой ничего нет, – уголки ЕЁ губ дрогнули, и по ЕГО телу прокатилась волна жара.

Что это за хрень такая? Он что…влюбился?

Митя мотнул головой, отгоняя от себя подобные мысли. В их возрасте в любовь не верят, это все осталось в прошлом – с горшками в детском саду. Сейчас у них дружба, спорт и компьютерные игры. И точно никаких девчонок. Нет, на дискотеке, их можно потроллить, и даже потанцевать, щупая за озимые талии, но не более. В то время как они совсем не против влюбиться впервые в жизни.

Правильно говорит Степка – обходи этих баб стороной – иначе ни спорта, ни жизни, одна нервотрепка.

– Могу дать.

– Спасибо, – девчонка не из робких. Сама первая протянула ему свою тонкую руку и сказала: – Я Ева. Ева Радионова.

– М..Митя, – ответил, почему-то начав заикаться. – Откуда вы такие?

– Красивые? – одна из рыжих сестер нагло усмехнулась.

Митя хмыкнул. Не то, чтобы красивые…скорее не такие как все. Бледные кожей, глазами раскосые, волосы длинные, почти до талии и взгляд…ну точно дикарки!

– Мы из Каменогорска, – вставила вторая сестра. Митя кивнул, смотря только на Еву. Она в ответ тоже изучала его глазами, и когда их взгляды встречались, он физически ощущал ток, искрящийся в венах.

– Откуда? – Митька сморщил нос. Он столичный парень о таких городах не слышал, хоть и объездил с соревнованиями почти всю страну. – Камено…что? Где это?

Ева снисходительно хмыкнула:

– Край земли, почти что. На севере, в тайге, вдоль гор и мертвых озер. Район таёжного озера, не слышал?

– Не-а. Долго добирались?

– Да. Двое суток. Три перелета и вот мы здесь.

Митя поджал губы, размял широкие плечи, взмахнув руками. Футболка подскочила над красными шортами и девчонки как по команде взвизгнули. Ну и курицы!

Он довольно расплылся в улыбке, салютуя близняшкам, снова посмотрел на дикарку Еву. Та покраснела, надо же! Она что, живота у парня никогда не видела? Ну точно дикая. А пунцовая какая, и глаза отводит.

Митя громко заржал, запрокинул голову к небу и рассмеялся. А когда успокоился, нагло кивнул ей:

– Первый раз на море?

– Да, – снова Рыжие. А он хочет слышать лишь ЕЁ голос. – Нам гранд выделили, точнее отцу. Он известный ученый. И нас отправили.

– Ну а ты? – кивнул, испепеляя наглую девицу взглядом.

– Допрос? – выгнула она бровь и вдруг поднялась. Ого, да в ней тоже роста прилично.

– Нет. Просто интересно. Здесь все из приличных и богатых семей, ну или за достижения, а ты?

Прозвучало высокомерно. Даже не знает, зачем он так, он ведь не такой. Но жутко захотелось ее задеть.

– А я не из ваших. Мне просто повезло.

– Мы Еву с собой взяли за хорошую учебу. – Вставили близняшки. Степан недоуменно посмотрел на друга и, смекнув, обхватил девчонок за плечи, уводя в сторону:

– А пойдемте я вам территорию лагеря покажу? Мини экскурсия, так сказать!

Ева тоже хотела сбежать, но Митя ловко перехватил ее запястье.

Она вскинула голову, зелень глаз стала темной.

– Не поздоровался.

Ослабил хватку и сжал её пальцы. Тонкие и холодные.

– Добро пожаловать. Рад знакомству.

Она усмехнулась, снова чуть улыбнувшись. И его сердце вновь пропустило удар.

Глава 2

– Ты чего на нее так таращился? – Степан с ухмылкой толкнул Митю в бок. Тот усмехнулся, покачав головой. Они направлялись в сторону спортивной площадки, на которой с минуты на минуту должна начаться футбольная игра сезона – их команда против команды Буревестников и все его мысли были заняты исключительно этим. Палящее солнце слепило глаза и оставляло на их телах ровный бронзовый загар. Девчонки из их отряда уже пританцовывали у зрительных скамеек. Говорить о новенькой Еве ему не хотелось.

– Не знаю, – пожал безразлично плечами. – Новенькая просто.

– Красивая. Согласен, – хмыкнул Степан.

– Я такого не говорил, – улыбнулся Митя, ловко перемахивая через ограждение. Его ярко салатовые бутсы мелькнули на фоне золотистого песка яркой кляксой.

– Разве? А мне показалось…

– Степ, тебе показалось!

– Понял.

Друг был более чем понятливый.

Игра началась, и волнение как рукой стянуло. Их команда вела в счете.

И вот Митя выходит с игроком соперника один на один, ловко обходит его и остается дело за малым – забить в ворота, но его взгляд натыкается на бледную девчонку. Ее раскосые глаза светятся зеленью, а взгляд устремлен прямо на него. Волнистые волосы распущены по плечам. Натыкается глазами и он, спотыкаясь о собственные ноги, летит на землю. Удар о влажный газон и он вновь устремляет на нее свой разъярённый взгляд. Девчонка стоит на ногах вместе со всеми, только все взволнованно кричат, переживая, а она улыбается во все тридцать два. Зачем-то показывает ему свои ладошки и рысью устремляется прочь. Убью, – шипит Митька и ждет не дождется, когда закончится этот матч…

***

…Опоздали всего на несколько дней, на пять, если быть точнее. Но это уже бесспорно ощущается. Девчонки в отряде сдружились, узнали тут все правила и все секреты, которых говорят очень много.

Ева распределила свои немногочисленные вещи по полкам тумбочки, залезла с ногами на кровать. После произошедшего на стадионе ее до сих пор слегка потряхивало и она никак не могла унять эту дрожь. Она отвлекла его, но ведь не специально! Он тоже хорошо! Вместо того чтобы играть, на нее таращился!

– Ты чего села? – спросила Люда, одна из пяти жительниц их комнаты. Она была высокой, как и Ева – почти метр семьдесят и может, поэтому лучше всех с ней общалась. Большинство просто не обратило на новенькую никакого внимания, а Люда помогла расположиться и вкратце ввела в курс дела.

– А что? – Ева подобралась, села, выпрямив спину, как учили ее в интернате.

– Как что? – удивилась новая подруга. – Ужин через пять минут, а потом дискотека! О, боже, только ради этого стоило сюда прилетать!

Подруга радовалась искренне, и Еву даже охватило любопытство.

– А ты откуда? – спросила она и Люда замерла у зеркала, перед которым красовалась, обернулась.

– Я из Москвы, – она пожала плечами. – Да здесь почти все оттуда. А ты что нет?

– Нет. Я с севера. Сибирь, тайга, все такое.

– Ах, да? Ничего себе. Неожиданно, – она поджала губы. – Я здесь каждый сезон тусуюсь. С десяти лет. Предки любят меня подальше на лето сбагрить.

– М-м, понятно, – Ева невесело улыбнулась. – А у меня нет родителей. Погибли. Я в интернате живу.

– Да ладно! – Люда поджала губы и, перемахнув комнату в два размашистых шага села на ее кровать рядом с ней. – Как это жить там?

– Да пойдет, – Ева улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо. – Привыкла. Человек ко всему привыкает. Не обижают и ладно.

– А что могли бы? – подруга нахмурилась.

– Могли, с чего нет-то.

Она отвернулась, не желая продолжать эту скользкую тему. Машинально поправила широкий кожаный браслет на тонком запястье.

– Ясно. Ну ты, давай, собирайся. Через пять минут выходим!

– А я собралась уже.

Ева пожала плечами.

Люда окинула её удивленным взглядом.

– Ты что в этом собралась идти? – она брезгливо ткнула пальцем в ее одежду. Ну да, футболка совсем старая – ей она досталась в интернете от кого-то предыдущего ее носившего, а тонкие штаны с местного рынка, считай обновка.

– Ну да.

– С ума сошла! Хочешь на все три недели стать тут изгоем?

– Ну а у меня всё такое. Такого нарядного как у тебя точно нет.

Ева с легкой завистью посмотрела на наряд Людмилы.

У той короткий топ ярко оранжевого цвета – ядовитого, кислотного, модные джинсовые шорты, на длинных ногах босоножки на высокой платформе. А на лице видна косметики – и легкие голубые тени с блестками и тушь и даже блеск для губ!

Еве такое только сниться может.

– Не интернат у тебя походу, а монастырь! Ну ничего, ну-ка поднимайся!

Люда поманила ее пальцем и распахнула шкаф. С полок выпала куча одежды, которая физические не могла там вся поместиться.

– Так, вот держи майку и эти капри. И вот босоножки тебе, сними свои кеды и не позорься. Фу, спрячь под кровать. Вон блеск и тушь, давай, поторапливайся!

Ева не сопротивлялась, хоть и считала раньше обмен вещами не лучшей идеей. Но законы интерната пусть законами интерната и останутся, а здесь она свободна!

– Или вот еще, – сказала возбуждённо Люда, когда они шли со столовой в сторону двухэтажного здания, в котором был актовый зал, и в котором по вечерам проходила дискотека. – Если попадешь в капкан, то будешь целоваться с парнем, который стоит рядом с тобой! Поэтому танцевать с кем попало не ходи, а то придется расплачиваться!

– Чего? Нет!

– Да, это нарушать нельзя! Только попробуй, станешь посмешищем! Всё придумано даже не нами, а за много поколений смен до нас! Тут кодекс даже есть с негласными правилами! Передается, как говорится из рук в руки!

– О, нет, я на такое не подписывалась! – выдохнула Ева потрясенно.

У дверей уже толпились ребята из старших отрядов. Вечернее солнце уже не припекало, а с любопытством скользило оранжевыми бликами по собравшимся и золотило морскую воду – напротив лагеря, в километре, шумели прибрежные волны и опускающийся закат завораживал.

Ровно в восемь они вошли в зал, в котором сразу же загрохотала популярная музыка. Народ пришел в движение, и вибрация танца прошла по телу.

Ева выдохнула и впервые в жизни попробовала потанцевать. В интернате ей как-то не до этого было…

Глава 3

Новенькая двигалась в такт музыки так волнительно и красиво, так…

Митя нахмурился, прокручивая в голове подходящие слова. Но на ум лезла лишь какая-то похабщина, а язык и вовсе чесался, чтобы ляпнуть какую-нибудь несусветную дрянь.

И чего он вдруг такой вредный стал…

Но, несмотря на то, что она его немного сбила с мысли, отступать от мести не собирался. Он из-за нее не забил, и они проиграли! Твердым шагом направился прямо к ней. Для чего не знает, но пару ласковых точно ей скажет. А может просто его к ней тянет магнитом…

– Попалась! – он схватил ее за руку, она испуганно обернулась.

Господи, вырядилась то. Модные капри где-то откопала фиолетового цвета, шлепанцы на поролоновой танкетке, обтягивающую белую майку. Лифчик уже носит, емое.

Митя закатил глаза, фыркнув. Его это обычно как-то не очень волнует, но на ней смотрится…Просвечивает ее майка и он почему-то пялится как дурак восхищенно. Кажется, мама права, у него шалят гормоны.

– Напугал, – она высвободила руку, потрясла запястьем, видимо он не рассчитал силу захвата. Ну да, она тебе не пацан. Он ведь только друзей хватает в дурашливых драках.

– Танцуй, целуй! – завизжали девчонки, перекрикивая музыку, сцепляя руки и заключая их в замкнутый круг.

Черт, ну надо же было так попасться!

– Целуй!

Вокруг крики и смех. Его друзья ржут как кони, свистят. Они уже все целовали в таких кругах девчонок, а он ни разу. И не собирался. Специально не выходил никогда в центр танцпола, а тут потерял голову из-за нее и попался.

– Да ну вас, – попытался отмахнуться, но не тут-то было. Законы лагеря, придуманные девчонками и такими же, как он с играющими гормонами парнями, передающиеся как священное вето от смены к смене – никто не отменял.

– Что? – округлила глаза новенькая. Она явно еще не в курсе местных традиций. – Что они хотят?

– Не слышишь что ли? – спросил грубо, нагло хватая ее за талию. Притянул к себе.

Она выдохнула, запрокинув голову, прямо ему в лицо. Пахнет от нее конфетками, совсем ребенок.

– Отпусти!

– Еще чего, – выдохнул ей в губы, приблизив лицо. – Я не собираюсь позориться, раз уж так попал.

– Что?

– То! Целуемся!

– Это что, тот самый капкан?

Митя хмыкнул. Надо же, она все-таки в курсе.

– Да. И мы в него попали. И пока на нас не обратили внимание вожатые, нам надо это сделать.

– Но… – ее писк потонул на его губах.

Чёрт! Искры взорвались вокруг. Он никогда этого не делал и она он уверен тоже. Какие мягкие губы и…

Раскрыл глаза, отталкивая ее. Получилось сильно и она, резво сделав несколько быстрых шагов назад, плюхнулась на попу. А он развернулся и пошел прочь под восторженный свист и ликование толпы. Что ж, вот он и попался, капкан захлопнулся, и еще, не известно отпустил ли он его или навсегда зажал в свои тиски…

***

…Было стыдно. Очень. Неимоверно.

Но девчонки, похоже, ни капельки не смущались. Привыкли, видимо.

Ходили мимо абсолютно обнаженные, мылились мочалками, смеялись, шутили.

Ева скинула халат и пробежала к свободной кабинке душевой, встала под теплую воду. Главное чтобы никто на нее не пялился, как она на всех. Но так, кажется, действительно делает только она.

Взяла мыло, скользнула им по шее. Мылась наспех, старательно прикрывая шрамы на теле. Не хватало еще вопросов.

И когда уже закончила с волосами, и накинула на тело халат, Людка вдруг нарисовалась и с ужасом в голосе спросила:

– Ты что ноги не бреешь? Ева, ты точно из леса!

– Так да, я же говорила! Там тайга и…

– Ты с ума сошла? На!

Людка вложила ей в руку бритву.

– Что? – Ева с ужасом отпрянула. – Нет!

– А если тебя Митька на свидание теперь пригласит? А ты даже юбку не сможешь надеть!

Ева застыла на месте. Халат развязался и распахнулся, но она даже не поняла этого. Одно только упоминание его имени заставило ее впасть в ступор. А то, что он сделал, это же уму непостижимо?!

Она машинально прикоснулась пальцами к губам. Казалось те вновь стали влажными и горячими от его поцелуя. О боже, да у нее земля ушла из-под ног!

– Как свидание? Какое еще свидание, ты что, Люд? Нет, точно нет.

Ева замотала головой, затараторив как заведенная. Вручила ей бритву обратно и выбежала из душевой.

А ночью не могла уснуть. Столько новых знакомых, мест, событий! Да за всю ее жизнь столько не было. Она посмотрела на тонкий месяц, что ярко светил в окно и казалось, улыбался нарисованными губами. Ева фыркнула собственным ассоциациям – ей, что теперь везде будут мерещиться его губы и он сам?