Театр доктора Смерть

Глава 3

Медленно ступая по старой деревянной лестнице, Шарлотта понимала, что вновь должна была ответить за оплошность, которая не требовала внимания. Проходя по длинному коридору, который был украшен старыми картинами, она вспоминала те спокойные времена, где они жили не в ущерб себе и могли спокойно являть себя людям. Одна из картин девушку цепляла особенно: на ней была изображена супружеская пара — бывшие хозяева поместья. Утонченная женщина в своем лучшем черном платье, которое струилось до самого пола, держала под руку мужчину в парадном костюме, с которым перенесла все тяготы жизни. Ее лицо выражало ту любовь и умиротворение, которые ей дарил статный седой джентльмен, готовый отдать все для своей любимой.

Что до самой Шарлотты, ее проступок, по мнению хозяина, оказался велик, а наказание было всем известно: Шарлотта помнила его тяжелые удары кулаком, от которых оставались синяки, и, как назло, их нельзя было скрыть ничем.

Одним из условий таких аудиенций было принятие кары за содеянное — было запрещено скрывать последствия, чтобы и другие знали, кто на самом деле главный, по-настоящему владеющий их душами.

Некогда юная Шарлотта мечтала о своем маленьком счастье и крепкой семье, думала о материнстве и как будет доживать свою старость с любящим мужем в семейном поместье. Но это было двести лет назад, сейчас же она — «жена» того самого монстра, который обещал ей свободу и самостоятельную жизнь, а по итогу стала служительницей бара «Театр доктора Смерть». Молодая телом, но так стара душой, не видя мира, девушка жаждала освобождения. Он не дал ей выбора, лишь служить и выполнять приказы, зная обо всех ее слабостях, и силой заставил быть с ним.

Борис — самое ненавистное существо, которое предало Бланш. Девушка давно мечтала о смерти, пытаясь таким образом избавиться от тягот жизни, но даже этого ей не дали. Они все бессмертны и должны считать это даром, но по итогу получили проклятие на все оставшееся бесконечное служение.

Приближаясь к знакомой двери кабинета, девушка знала, что ближайшие два часа ее ждут муки. Она была готова принять свою участь, потому что это заставляло думать о смерти: «О, может, сегодня мое тело не выдержит, и я наконец умру? Будет ли это сегодня, или завтра, или в другой день? А вообще, возможно ли умереть?»

Пропустив даму перед собой, директор захлопнул массивную дверь на ключ, не давая права на отступление. Пусть себе орет, ее крики никто не услышит, на помощь никто не прибежит. Как только двое остались в кабинете, подобно хищнику массивная фигура приблизилась к девушке, заключая ее в жесткую хватку.

— Ты доигралась, Шарлотта! — Первый удар приходится по лицу, тяжелый кулак сразу оставил ярко-красный след на белой коже щеки. — Скажи, ты настолько бесполезна? Тебе сложно выполнять элементарные поручения, которые тебе дают? — Еще один удар.

— Простите меня, хозяин, — тихий хрип нарушает тишину кабинета.

— Я виновата! Я впустила его, простите меня, больше такого не повторится, уверяю.

Удары хозяина не пропускали ни одной части тела молодой девушки. Он старался донести очень простую вещь: их жизнь далась огромными, вековыми трудами. Борис честно и тщательно выводил формулу вечности, которой наградил их, поэтому стоило лишь одной оплошности случиться — считай, нет ни их самих, ни театра.

Постепенно пыл мужчины угас, и он решил не издеваться над Бланш. Наслаждаясь болезненными хрипами юной леди, мужчина сел в свое кресло за дубовым столом, продолжая наблюдать за страданиями своей подопечной.

— Ты же знаешь, что подобным образом можешь свести нас в могилу, Шарлотта, — директор присел в свое огромное кресло, на которое падали лунные лучи, и скрестил тонкие пальцы на руках. — Сейчас это лишь мелкая проблема, но, если на нас обратят внимание те, кто не должен? Ты хоть понимаешь своими куриными мозгами, что этот парень может создать нам много проблем? Как думаешь, кому придется это все разгребать?

— Я вас прекрасно понимаю, мсье Борис, но он сам зашел в наш двор и начал говорить со мной. Если бы не Тейд, то неизвестно, что бы произошло.

— В твоих словах есть здравый смысл, но никто не отменяет того факта, что ты сама виновата в том, что это допустила! Ты сама недоглядела, хотя твоя главная обязанность — следить за всем и за этими оболтусами. Понимаешь, они лишь пешки в моем плане, а ты — та самая главная нить между ними и мной, и ты, милая, прекрасно это понимаешь.

— Тогда мне сейчас позвать Тейда и Аарона? Они, скорее всего, стоят под дверью и ожидают. — Самое меньшее, что она могла сделать сейчас, — это уйти от ответа и переключить внимание на двух мужчин за пределами кабинета. Лучше пусть они будут говорить о мерзких вещах сами, а она просто уйдет и будет спокойно готовиться к завтрашнему дню.

— Разумеется, нам нужно что-то решить с этим Питером Хэмешем. Зови.

Шарлотта выдохнула: она поняла, что теперь находится в полной безопасности. Развернувшись на каблуках и пряча свое лицо в густых, темных волосах, она быстро вышла из кабинета, тихо пробормотав парням, что они могут войти.

В это время Аарон и Тейд были увлечены перепалкой между собой, что, кажется, и не замечали девушку. Бегло окинув их взглядом, она прошептала:

— Je ne supporte pas ces gamins! 1 — Когда эти двое находились вместе, они становились необычно похожими на малых детей, которые то и дело ругались по пустякам! То Аро украдет оружие гробовщика и начнет стрелять в стены их общей комнаты, то Тейд так и норовит ударить этого засранца по одному очень пикантному месту, а потом убежит к Ванде жаловаться на то, что юноша грозится прикончить его во сне. Хоть все это и было забавно до одури, но о главном никто не забывал — они убийцы.

— J’en ai marre de sa compagnie 2 — послышался тихий отклик от Тейда, и мадам, слабо улыбнувшись, поспешила удалиться.

Парни слышали все: от начала скандала директора и управляющей до сдавленных криков и хрипов, исходящих от Шарлотты. Никого не смущало то, что периодически происходило в кабинете; это была своеобразная зона отчуждения, где никто не хотел оказаться. Прекрасное было время тогда, лет сто назад, когда они ничего не предпринимали и сидели тихо в Италии, где могли гулять и наслаждаться жизнью обычных людей, спокойно показываться на местных рынках, пить прекрасное вино и говорить о чем угодно. Но сказке всегда приходит конец, ведь именно поэтому теперь они в Англии и вынуждены тащить свое мерзкое бремя якобы для службы во имя бессмертия.

— Опять эти ваши французские переговоры. Достали переглядки с мисс «безупречная репутация»! Они раздражают до жути, о чем вы говорили? О том, где сегодня произойдет ваше уединение? Расскажите! Я тоже хочу быть причастен! — Аарон был раздражен, но это было несравнимо с тем, что он чувствовал. Каждый раз он надеялся, что сможет быть хоть на капельку ближе к этому холодному мужчине, понять, почему он именно так груб с ним, но так нежен с этой отвратительной тварью. Она была как камень преткновения для любого мужчины, потому что была хороша собой. Тонкая талия, выразительные глазки, безупречный стиль и походка от бедра — это то, что хотел от нее Борис и получал всегда нужный результат: всеобщее внимание. Девушка была лишь приманкой для всех посетителей бара. Это чертовски несправедливо.

— То, что ты называешь «уединением», мой дорогой, — это как раз то, чего тебе не хватает, да? — Гробовщик был удовлетворен реакцией пианиста: он знал, что этого гаденыша смущает разговор о непристойностях. Как же это будоражило кровь. Хотелось вновь и вновь подстегивать этого мелкого, потому что реакция забавляла.

— Секс — это мерзко. Если в контакт входят два тела и проживают при этом положительные эмоции, то это — акт любви, придурок! Ах да, такому тупому не понять!

— Закончил?

— Не-е-е-т, я только начал!

— Так, хватит прохлаждаться! Я вас долго буду ждать? Сегодня будет очень долгая дождливая ночь, друзья! — Из-за деревянной двери послышался голос грозного директора, а это означало, что время пришло для главного выхода наемников из «Театра доктора Смерти».

***

Ночь в этот день была поистине беспокойной. Ливень, который прогнозировали еще неделю назад, решил, что сегодня идеальное время, чтобы обрушиться на Лондон. Именно в этот день, тридцать первого октября две тысячи девятого года, семейство Хэмиш решило практически полным составом отправиться в графство Сомерсет. Но с самого начала все шло не по плану: то машина заглохнет, то брат Питера забудет какую-то вещь в доме — в общем, все изначально шло к провалу.

— Мы будем на месте часа через три, если не больше, — крикнул Питер и сел в машину, захлопывая дверь.

— Милый? — неожиданно пассажирское сиденье перестало пустовать, и его заняла будущая жена. — А вообще безопасно ли ехать ночью в такую даль? Мне кажется, нам нужно было подождать до утра.

— Ты утрируешь, солнце. Завтра у нас будет шикарный день, мы наконец выбрались всей семьей на отдых, определенно, эта поездка стоит того.

— Не все, Пит. Мышонок в последнее время явно чем-то озабочен. Постоянно прячется от меня, не позволяет даже прикоснуться, но вот тебя он почему-то любит. Что-то произошло, о чем я не знаю?

— Может, и так, но он достаточно большой мальчик и в состоянии решить проблемы самостоятельно, ты так не считаешь?

— Ты сам знаешь причину, почему он не может. Это уже переросло в маниакальную стадию, самое ужасное уже близко. Он на грани.

— Ты опять все усугубляешь, это просто подростковый период, гормоны и все дела, — Питер был готов взвыть от того, что проблема с этим приемным мальчишкой касалась и его. Да, он давал ложную надежду на то, что тот может быть полезен, но увы, это всего лишь обман, и Мышонка ждет та же участь, что и его родителей, а именно госпиталь Святой Анны (психиатрическая больница для подростков).

Увы, семейство Хэмиш бесплодно — они называли это карой. Поэтому Элизабет и Скотт Хэмиш, брат Питера и его жена, решились на отчаянный шаг и взяли ребенка из приюта, но и тут их ждало испытание. Мальчика, которого они усыновили, было достаточно сложно воспитать, потому что с рождения у него наблюдались некоторые психоэмоциональные отклонения, как и у его биологических родителей. О них было известно немного: отец был наркоманом, который выполнял грязную работу за кого-то, а мать страдала шизофренией, которая, по всей видимости, передалась и малышу. Мышонок попал в интернат для мальчиков совершенно случайно: его нашли на дороге, одного и брошенного.

Питер зачем-то вспомнил это и, чтобы прекратить бесполезный поток мыслей, решил поторопить семейство. Мысли все равно крутились в голове, а еще это чертово расследование, которое могло бы стать сенсацией века, но, увы, это было не главным. Она. Маленькая мисс Несчастье — Шарлотта Бэгинс, которая всем своим существованием перечеркнула привычную жизнь журналиста.

— Ну что? Все на месте? Едем! — отрезвляющий звонкий голос трещал в голове, а значит, брат и его обаятельная супруга были на месте и готовы к отправлению.

Семейство Хэмиш было одним из самых уважаемых в обществе. Некогда Скотт Хэмиш открыл свой небольшой бизнес: юный и уверенный в себе, он работал не покладая рук, чтобы в будущем его прекрасная жена не нуждалась ни в чем. Теперь им уже за пятьдесят, и эти люди можно сказать эталон идеального брака. Питер тоже мечтал об этом, поэтому он увидел в Элеонор ровно такое же будущее, как и у своего родственника: семья, дом и дети. Но из-за этого расследования вся жизнь пошла под откос. Гребаный Уолтер, гребаная шайка, гребаная Бэгинс — будь она проклята.

***

Шоссе накрыл настолько сильный ливень, что, даже если захотеть, ты ничего не увидишь. Два часа ночи, прекрасное звездное небо было затянуто тучами, будто погода была предвестником чего-то плохого. Серый «Вольво» ехал не спеша, как черепаха, направляясь к месту назначения. Но кто знает, может, эта машина не единственная на трассе.

Так и было: за машиной Питера следовала другая. Старенький пикап, где два пассажира о чем-то громко спорили; может, они сбились с пути или эта пара, которая ссорилась?

— Ты чудовище, Шепард! Почему именно авария? Мы могли бы просто прострелить его тупую башку!

— Юманс, когда ты стал придирчивым к методу убийства? Сам голыми руками душил, а теперь жалко стало?

— Я не понимаю одной вещи. Тейд, скажи мне искренне, как ты только разговариваешь с этой мадам-подстилкой? Что в ней такого? Почему мы с тобой не можем поговорить как друзья?

— Потому что мы никто друг другу, Аро! Потому что мы с тобой два гнилых человека, которые никогда не уживутся друг с другом. Она просто другая, прими наконец-то этот факт. И покончим с этим!

— Ты любишь ее? Ведь так?

— Нет! Это просто дорогой мне человек, вот и все!

— Тогда почему и я не могу быть твоим дорогим человеком? Мы вместе уже сотни лет, а такое впечатление, что мы чужие и всегда ими будем. Но с ней ты другой: хочешь защитить, говорить с ней, заботиться.

— Посмотри на мою левую руку, посмотри, черт тебя дери, на мою руку! Я сделал это для тебя, но какого хрена ты даже не поблагодарил, сукин сын!

Аарон на минутку задумался. Он помнил тот день, когда Тейд вступился за него перед боссом, помнил тот момент, когда этот чопорный и здоровый дядя предложил свой палец взамен на то, что Аарона не накажут. Музыкант знал, что в гробовщике есть те качества, которые тот тщательно скрывает, но искренне не понимал, почему все чувства он отдает этой стерве.

Аккуратно взяв коллегу за руку, пианист, будто завороженный, поднес ее к своему лицу, пытаясь лучше рассмотреть. На левой кисти, где красовался шрам от среднего пальца и до запястья, а на месте, где должен быть мизинец, не было ничего. Юмансу казалось, что самое жестокое, что могло произойти, — это не то, чтобы он сам лишился пальца, а то, что за него это сделал другой. Они никто не были святыми в прошлом, но так изощряться над людьми было неправильно. Почему никто? Потому что они все убийцы, которые следовали к одной цели, но она не оправдывает средства.

— Благодарю… — только и мог прошептать пианист.

— Руки убрал от меня, тушканчик, — грубо отрезал Тейд. — Ты решил, что сейчас подходящий момент об этом сказать? Больше мы не вернемся к этому разговору, потому что именно сейчас нам нужно это сделать! — бросив бешеный взгляд сквозь Аарона, следом уже уверенным рывком открывается дверь со стороны пассажира, резко выталкивая того из машины на полном ходу.

Избавься от своего напарника — мужчина прибавил скорость, направляя пикап в сторону серого «Вольво», готовясь выпрыгнуть. Это был рискованный план, и именно поэтому Тейд пошел на него, зная, что таким образом он избавится от двух зайцев одновременно. Заранее в багажнике пикапа лежали два тела, которые могли бы сойти за двух пассажиров, которые были невнимательны на дороге в ливень и врезались в другую машину. Это вынужденная мера, по мнению Бориса, но почему тогда на душе было так больно, когда нужно было кого-то убить? Где тот гробовщик, который убивал и не задумывался о последствиях? Может, на него так действовала Шарлотта, которая помогала потихоньку меняться вместе с ней, или это несуразный диалог с Аароном, который напомнил, что Шепард все же человек? Откинув эти мысли, Тейд надавил на газ.

***

Утро в редакции Ghost начиналось как обычно. Уолтер заскочил за стаканом черного кофе. Странно, что сегодня, в такой солнечный день, Чарльз предчувствовал что-то плохое: его интуиция редко подводила. Наконец начальник вошел в свой старенький обшарпанный кабинет и первым делом проверил почту. Он все ждал от Питера отредактированную статью, которая, по словам журналиста, должна уничтожить еще несколько несчастных жизней. На часах уже одиннадцать, почему Питер ничего не прислал?

— Линдс, милая, прошу вас, найдите этого Хэмиша, и побыстрее. Если я узнаю, что этот недоносок решил отказаться от статьи, то он труп!

— Сэр, тут такое дело….

— Никаких дел! Ничего не хочу слышать! Никаких оправданий!

— Сэр Уолтер? — в кабинет журналиста вошли трое инспекторов, что заставило сердце редактора биться в три раза быстрее.

— Чем могу помочь?

— Ваш журналист, Питер Хэмиш. Когда в последний раз вы видели его?

— Вчера вечером, после шести мы закончили работать над последней статьей, и он уехал к себе домой. А что, собственно, случилось?!

— Питер Хэмиш и вся его семья, включая невесту Элеонор Гарден, вчера попали в аварию, к сожалению, никто из них не выжил. Теперь мы собираем сведения, кто и когда их видел последний раз живыми. Может, вы знали, что кто-то угрожал им? Были ли конфликты с кем-то?

Уолтер замер. Его лучший журналист погиб! Погиб! И что теперь делать? Как такое возможно?

— Питер был замечательным парнем, — Чарльз на мгновение замешкался. Все же нужно было слушать Пита и быстрее выпускать статью про этот чертов бар-театр; наверное, они это и сделали с ним. — Несколько месяцев назад мы с ним начали работать над статьей про новый открывшийся бар под названием «Театр доктора Смерть», и то, что Пит говорил про них, было чем-то странным.

— Что именно было странным?

— Судя по всему, они как-то причастны к исчезновениям людей, и Пит расследовал это.

— Хм, весьма интересно, нам нужна эта статья для дальнейшего изучения.

Все это поражало. Еще вчера здоровый и живой Хэмиш распылялся перед начальством о новом прорыве, интересной статье и дальнейших планах на жизнь, а сегодня он был мертв, и причина кроется в том, что он подобрался к этим ничтожествам слишком близко.

— Конечно, но, к сожалению, он не выслал ее мне. У нас ее нет.

— Зато, — один из полицмейстеров достал папку с документами и положил ее перед Уолтером, — у нас есть, и мы хотим, чтобы вы выпустили это как посмертную статью. Посмотрим, верны ли ваши версии и покойного о том, что за обычным баром скрывается некая мафия.

— Как скажете, сэр. Мне и самому интересно, как погиб мой сотрудник.

***

В поместье Смитов было все как обычно. Многие служители театра спали мирным сном, кто-то, как Тейд и Аарон, тихо и мирно отдыхали после очередной вылазки, готовясь опять притворяться нормальными людьми. Джо готовил завтрак для только что проснувшихся обитателей дома. После вчерашнего, был уверен дворецкий, Борис не будет так сильно придираться к Шарлотте и оставит ее в покое. Вечно он любил наводить шумиху среди своих, и это всех заставляло волноваться.

Приятный аромат разнесся по всему поместью. Прекрасная овсянка с фруктами и травяной чай — это то, что нужно было для Шарлотты сегодня.

— Спасибо, Джо, — она мило улыбнулась дворецкому и села за стол.

— Прекрасно выглядите, мадам, — он поставил перед ней готовую еду и протянул что-то вроде стопки газет. — Свежая пресса.