Театр доктора Смерть

Вернуться через пять лет — это еще не гарантия того, что все может получиться. Нужен был четкий план: создание нового концепта бара, потому что мы понимали: такой популярности, как раньше, мы уже не сможем добиться в кратчайшие сроки. Фальшивые документы и новые имена. Теперь такая личность, как Шарлотта Бэгинс, навсегда будет запечатлена на бумаге и иметь свое прошлое, настоящее, но не факт, что будущее. Ванда была там убита и похоронена под пеплом прошлого, под деревянными балками старого паба, но вот, чудесным образом, подобно фениксу, она возродилась, но только с другой фамилией.

Главная проблема — даже не в этих организационных моментах, была причина глобальнее, чем обыденные дела. Борис. Наши тела были подвергнуты рискованному эксперименту одного сумасшедшего, который на протяжении десяти лет пытался создать правильный ритуал, который смог бы поддерживать жизнедеятельность всего организма без возрастных изменений. Для этого ему нужна была кровь человека с «разломом внутри» и кровь человека с чистой душой, чьи надежды и мечты могли резко разбиться в одночасье. Фаза луны, в которую нужно было идти на святую землю (в нашем случае это было кладбище), потому что, по поверьям, в средние века — кладбище было самым чистым местом, так как всех отпевали и очищали молитвой божьей. А вот ритуал Бориса был направлен на разрушение этой защиты и отдачу дани всему темному. Сложно ли это? Нет, выполнить было достаточно легко. Добыть кровь? Мою? Ха, проще простого. Силой или же я отдавала это добровольно — не имело смысла, а вот кровь других людей нужно было забирать силой. Выслеживать таких было всегда проблематично; потребовалось несколько лет, чтобы выучить повадки и научиться правильно вести с ними диалог. В вашем времени научиться социализации для таких неотесанных, как мы, можно только при помощи курсов по психологии — их, собственно, и оплатил Борис.

Если рассматривать весь ритуал, он должен был выглядеть так: раз в месяц, в новолуние, на святой земле, собравшись в круг и начертив особые знамения, вестник вечной жизни должен раздать подопечным по кубку с особым отваром, где сливались воедино кровь отрешенного и чистого, давая особую силу для продления жизни создателя и его последователей. По завершению всей этой вакханалии слуги должны были сделать надрезы от начала среднего пальца до запястья левой руки, тем самым пролив кровь в круг, даруя создателю часть своей энергии в доказательство того, что мы все ему верны. Но вот сейчас, спустя столько веков, ритуал начал давать сбой.

На прошлой неделе, когда мы выбирали новое место жительства в районе Хэмпстед, где многие дома и так пустовали, оставляя лишь догадки о том, кто жил здесь, нас с Борисом привлек один в два этажа, окруженный внутренним двориком, но его состояние оставляет желать лучшего, да и цена слишком била нам по карману. Дом действительно выглядит пугающе. Его фасад кроваво-красного цвета, окна заколочены досками, внутри ситуация не лучше: грязные стены, облупившиеся обои, разбросанный по комнатам мусор и сломанная мебель. В описании было указано, что дом требует полной реконструкции и подойдет только покупателям, готовым вложить значительные средства в ремонт, но у босса были свои планы по организации починки старой рухляди.

— Так что, мы сошлись по цене, мистер Реджельтон? — худощавый мужчина лет за семьдесят, протянувший боссу свою иссохшую руку, ждал удачного завершения сделки. — Только вот не пойму, на кой такому статному мужчине сдался такой ветхий дом?

— Ну, право слово, вы наговариваете. Семья у нас большая, шесть человек. Я, моя дражайшая супруга и четверо наших детей устали ютиться в квартирке, хотелось что-то попросторнее. Этот вариант вполне хорош собой, — мужчина не торопился просто так отдавать свои честно накопленные деньги, у него был другой план.

Пока эти двое вели свои старческие беседы, я решила осмотреться. Сгущались сумерки, поэтому ради своей безопасности я решила пройтись по территории особняка.

И все же место было прекрасным. Красивый белокаменный дом заставил меня вспомнить то место, где я когда-то жила со своим супругом Антоаном. Вечерний туман окутывал поместье, придавая всему окружающему таинственный вид. Мрачные тени деревьев, растущих вдоль узкой дорожки, казались живыми, словно шептались друг с другом о давно забытых секретах. В воздухе витал запах влажной земли и чего-то еще — легкого, но настораживающего, словно предвестник беды. На одной стороне двора стояла старая беседка, обвитая плющом, который, казалось, пытался окутать ее целиком. Внутри беседки лежали старые пыльные книги, страницы которых были пожелтевшими и изорванными. Некоторые из них были открыты, и на них можно было разглядеть странные символы и заметки, написанные неразборчивым почерком. Свет фонарей, расставленных вдоль дорожек, мерцал, создавая иллюзию движения, и казалось, что кто-то наблюдает за каждым шагом. В этом дворе, полном загадок и недосказанности, каждый звук, каждый шорох могли стать началом новой истории — истории о любви, предательстве и, возможно, мести. Вечерний туман сгущался, и двор, казалось, готовился раскрыть свои тайны только тем, кто осмелится заглянуть в его темные уголки, но и мы были не из трусливых. Даже смешно о таком было думать.

Времени было в обрез, и я решила вернуться, но, как только приблизилась к своему боссу, то увидела нечто странное. Смуглая кожа мужчины была покрыта небольшими язвами, будто у прокаженного, а это означало одно: тело не выдерживало векового существования. Борис начинал умирать.

— Вы закончили? — Чувство тревоги накатывало с каждой секундой: если человек увидит такое, то могут возникнуть проблемы. — Дорогой, нам нужно спешить, есть некоторые неотложные дела, это касается твоего бизнеса. Мне звонил Аро, нужна твоя помощь.

— Эх, молодежь, все спешите куда-то. Самое ценное, что у нас есть, это время, проведенное друг с другом. Вот даже взять выбор дома. Ветхий, поросший плесенью… вы ж угробите кучу денег на его восстановление. Купили бы уж коттедж неподалеку, да жили б, не зная бед, — старик харкнул, затем достал сигарету из кармана потрепанной куртки, поджег и, поднеся к своим обветренным губам, закурил, выпуская колечки дыма.

— Есть в ваших словах правда, мсье. Мы с мужем давно хотели завести свой укромный уголок, но времени у нас не так много.

Кажется, он понял мой намек. Борис поспешил передать деньги владельцу, и, торопясь закончить диалог, мы поспешили удалиться.

— Грешники, — фыркнул старик нам вслед, думая, что мы не услышали. — А такие, как вы, горят в аду. Помяните мои слова.

Спустя год

Мы собрались в столовой поместья, где утренний свет пробивался сквозь тяжелые занавески, создавая причудливые тени на стенах. Запах свежезаваренного кофе смешивался с ароматом только что испеченного хлеба, который Джо успел приготовить до нашего с Борисом пробуждения, но даже это не могло развеять напряжение, которое витало в воздухе. Я чувствовала, как каждый звук, каждое движение становились громче, словно в этом пространстве время замедлилось.

Борис спустился со второго этажа по витой деревянной лестнице; пройдя в столовую, он сел напротив. Его лицо было непроницаемым, а глаза смотрели в пустоту, будто меня и не существует вовсе.

Мужчина отрезал кусок хлеба, но его руки дрожали, и я заметила, как он сжимает нож так, что костяшки побелели. Я не могла не думать о том, что произошло накануне, о том, как его слова, полные упрека и недовольства, повисли в воздухе, как туман, который не рассеивался даже при ярком свете.

— Ты не собираешься ничего сказать? Может, обговорим покупку помещения под бар? Будешь что-то предпринимать? Скажи хоть слово! — наконец нарушила я молчание, и мой голос прозвучал в тишине, как выстрел. Борис поднял на меня взгляд, и в его глазах я увидела что-то, что заставило замереть: смесь гнева и раздражения, которую он старательно сдерживал.

— Что ты хочешь услышать? За столь короткий срок ты не смогла найти ничего стоящего, что удовлетворило бы мои запросы! — его голос был низким и напряженным, как струна, готовая лопнуть. Я почувствовала, как в груди все сжалось, и в то же время меня охватывало чувство безысходности. Мы оба знали, что разговор, который нам нужно провести, был неизбежен, но ни один из нас не хотел делать первый шаг.

А за окном разыгрывалась утренняя симфония природы: птицы щебетали, ветер играючи шелестел кронами деревьев, сквозь которые пробивались тонкие лучи света, причудливой формы облака куда-то не спеша плыли по небу. Я снова взглянула на Бориса, и в этот момент между нами проскользнула искра — нечто большее, чем просто напряжение. Это было осознание того, что мы стоим на краю пропасти, и один наш шаг может привести к непредсказуемым последствиям. Но об этом не хотелось задумываться, хотелось просто быть одним из тех облаков в небе…

— Я просто хочу, чтобы ты был честен с собой. За тот короткий срок, который был дан, можно было найти лишь каморку в окрестностях Глазго, — произнесла я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Борис снова отвел взгляд, и тут стало понятно, что он готов рвать и метать. В этот момент я ощутила, как холодный пот пробежал по спине. Завтрак, который должен был быть обыденным и спокойным, превратился в битву неразрешенных конфликтов и скрытых тайн.

Тишина снова окутала нас, и я знала, что этот разговор станет не просто началом дня, а началом чего-то гораздо более масштабного, в нехорошем смысле этого слова.

— И ты смеешь мне перечить? Не забывай, кто вам всем дал работу, дом и все те блага, которые есть! Не боишься последствий? — и вот как, сидя за одним столом с этим чудовищем, я могла сохранить спокойствие? Не спорю, он был хорош собой: высокий, смуглый, его прекрасные каштановые волосы всегда были уложены, будто после салона, а карие глаза гипнотизировали всякого слушателя, но за такой внешностью прятался настоящий монстр, которого он даже не пытался скрывать.

— Боюсь ли я? Серьезно?! После стольких лет мучений я должна сидеть и взрослому мужчине говорить о том, что он делает нерациональные выводы? Просить от своих сотрудников невозможного! Ты сам-то пробовал сделать хоть что-то своими силами? НЕТ! Тогда почему мы должны из кожи вон лезть и приносить тебе все на блюдечке? Ты и так убил все, что мы любили и чем дорожили! — Глупо было полагаться, что после стольких лет выслуг он будет добр к нам и скажет: «Ну что вы, все в порядке, я вам помогу». Борис лишь мог просмотреть грозным взглядом с мерзкой ухмылкой, ударить и наказать, не более, а терпеть все эти унижения — уже осточертело.

— Заткнись, тварь! — резким движением он вскочил со своего места и рванул в мою сторону, а когда оказался в сантиметрах от моего лица, схватил под локоть. — Ты лишь пешка в моих руках, мусор, который я однажды подобрал невесть откуда и сделал так, чтобы ты ни в чем не нуждалась!

— А ты спросил меня, нужна ли мне была такая жизнь? Мне хотелось унижаться тогда перед тобой и моим мужем? Как красиво ты говорил о том, что можешь дать мне все. Получается, ты мог только лгать? — ладонь ослабла на плече, а пальцы медленно поползли к моей шее, а когда преодолели свой путь, сжались, словно оковы, пытаясь перекрыть воздух.

Карие глаза сверкнули нездоровым блеском в лучах утреннего солнца, и я не могла произнести ни слова. Когда мужчина входил в состояние бешенства, то начинал проводить уроки перевоспитания. В особенности кулаками, поэтому ситуация, в которую я попала, была очередной и далеко не последней.

— Какая же ты жалкая, видела бы себя со стороны, — лицо Бориса приближалось все ближе к моему. — Пытаешься ухватиться своими маленькими ручонками за несчастную жизнь. Позволь напомнить: я дал тебе эту свободу, я сделал так, что ты купаешься в роскоши. Позволь задать тебе один вопрос, моя милая. Почему же ты не убежала от такого монстра, как я? — горячее дыхание опаляет мои губы.

— Хочешь, чтобы я тряслась от страха, как несчастная собачка? — так, ситуация выходила из-под контроля, но, к счастью, Борис зажал меня между столом и своим телом, поэтому я незаметно стараюсь взять нож, который лежал возле тарелки, пряча его в рукав своего черного платья.

— А разве не уже? — между нами расстояние все больше и больше сокращалось, и это был знак, что пора действовать.

Резким движением, достав нож, я всаживаю его в кисть руки Бориса, тем самым вырвавшись из его крепкой хватки, и под звуки громких криков бегом направляюсь на второй этаж в свою комнату.

Оказавшись внутри, я прижалась спиной к холодной двери, пытаясь успокоить себя. Как же мне быть в этой ситуации? Картинки из прошлого, как мы все попали в его ловушку, резко всплыли в голове.

Вспоминая старую Шарлотту, которая всегда была мечтательной и наивной, верила в то, что мир полон доброты, что все поступают честно и по совести. Могла ли она представить, что встретит человека, который станет ее кошмаром? Борис был обаятельным и харизматичным, и в начале нашего знакомства я была очарована его вниманием. Но вскоре его истинная натура раскрылась, и ловушка захлопнулась, как и двери, ведущие к спокойной, нормальной жизни.

«Почему я не смогла дать отпор раньше?» — думала я, сжимая кулаки. В памяти всплывали моменты, когда можно было сказать «нет», когда могла бы уйти, но вместо этого оставалась, надеясь, что все изменится. Но как же я ошибалась, думая, что смогла бы улизнуть из его скользких рук, поэтому сейчас чувствовала себя слабой и беспомощной, как будто позволила ему сломать себя.

Глубоко вздыхая, я старалась успокоить дрожащие руки, потому что это было настолько унизительно, потому что позволила ему так с собой обращаться. Выждав некоторое время в комнате, прислушиваясь к каждому шагу из коридора, я, собравшись с силами, сделала шаг вперед, отстраняясь от двери.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, ты справишься с этим, мы уже делаем успешные шаги, ведь так? — разговаривая с собой, я не заметила, как уже стояла в дальнем углу своей комнаты, пытаясь сдержать подкатывающее чувство страха и тошноты.

Страх. Это определенно то состояние, в котором я нахожусь больше двухсот лет, варюсь в этом мерзком котле, но показать настоящие эмоции этому полудурку — нет, никогда. Он и грамма этого не стоил. Ту боль, которую храню все это время, никто из всех них не мог понять, разделить, а больше всего бесило, что ни один не задумывался о всех неудобствах и проблемах, которые доставляли мне.

Слезы начали скатываться по щекам сами собой, но даже всхлипнуть я не смела, потому что не дам себя услышать — я буду стараться идти дальше. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и на секунду затихнуть.

— Шарлотта, это Тейд, можно войду? — Встав на ноги, я подошла к двери, отпирая ее. Он каждый раз оказывался рядом, когда наши перепалки с Борисом заканчивались бойней или резней. Гробовщик — единственный, кто мог проявить сочувствие и позаботиться обо мне в самый тяжелый момент жизни.

Немного вздрагивая, я вышла из-за двери и предстала перед мужчиной. Мое длинное черное платье, плотно облегающее фигуру, украшенное кружевами, было в пятнах крови, напоминающих о недавнем столкновении. Опустив взгляд на свои тонкие руки, которые нервно играли с рукавом, я надеялась, что это не сильно заставит его расспрашивать о случившемся. Подняв глаза, встретила обеспокоенный взгляд Тейда. Тот, кто всегда ходил с грозным, холодным выражением лица и был отстранен от других, боялся, что все эти конфликты могут привести к тому, что ему придется убить меня, как он некогда сделал это со своей женой и детьми.

— Ты в порядке, Шарлотта? — спросил он, осматривая меня. Голос гробовщика был мягким, словно обволакивал и убаюкивал.

— Да, все нормально, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя в голосе послышались нотки напряжения. — Это всего лишь... случайность.

Тейд взял мою руку в свою так, будто боялся, что может держать ее в последний раз.

— Это не случайность. Я вижу, что ты напугана. Что произошло? Что он сделал с тобой?! — Я отвела взгляд, рассматривая пол в поисках ответа. Внутри все еще бушевал страх, связанный с угрозами Бориса. Воспоминание о его руках, сжимающих мое горло, внезапно нахлынуло, и я почувствовала, как подгибаются колени.

— Мы с Борисом поспорили насчет помещения для бара, а потом все пошло совсем не по плану. Он хочет невозможного в самые кратчайшие сроки, но для этого ничего не делая. Я устала тащить все на себе, — наконец произнесла я тихо, как будто боясь, что слова могут привлечь его внимание снова. — Он угрожал мне... душил. Это его кровь.

Тейд вздрогнул. Его выражение лица стало более серьезным, а заломы на лбу углубились.

— Он непредсказуем, ты же сама это прекрасно знаешь, так почему начала с ним спорить?

— Я думала, что смогу справиться и переубедить его. Я пыталась поговорить с ним, понять. Но он потерял контроль. Я... я не могла дышать, Тейд. Поэтому я защищалась как могла — вонзила нож в его руку.

— Ты сделала ЧТО!? — он сжал мою руку крепче, показывая свое беспокойство. — Ты не должна была оставаться с ним одна, Шарлотта. Это безумие. Ты должна была рассказать мне раньше.

— Я знаю. Но, увы, так вышло. Что нам делать дальше? — Гробовщик не дал мне договорить, притянув меня к себе, заключая в крепкие объятия.

— Не волнуйся об этом, — сказал Тейд уверенно. — Я не позволю ему тебя тронуть.

— Спасибо, mon cher1. Мне нужно время, чтобы собраться. — Больше сдерживать эмоции не получалось. Когда гробовщик находился рядом, все менялось, становилось спокойнее, потому что я чувствовала себя под защитой.

— Матушка? — раздался голос позади меня. Это был Феликс, самый младшенький из нас.

Меня всегда поражал этот юноша. Парень с белыми волосами был худощавым и довольно высоким, с изящным телосложением, мягкими чертами лица и длинными ногами, что придавало ему эфемерный вид. Его волосы, как снежный покров, падали на лоб и за уши, создавая легкий беспорядок, который не оставлял места для сомнений в его особенности. Удивительно, но в его внешности не было ничего грубого: даже его худые щеки и слегка выдающийся подбородок добавляли ему загадочности, словно он был создан из теней и лунного света. Большие выразительные глаза парня, цвета ледяного залива, словно заглядывали тебе в душу. Они носили в себе глубину, каждое движение отражало плавный и почти меланхоличный взгляд. Стиль одежды также подчеркивал его неординарность: уникальные фасоны, которых не увидишь ни в одной витрине бутика, но всегда в одной цветовой гамме — черной. Все в его облике, от внешности до манеры общения, создавало впечатление, будто он сошел с готической картины.

— Да, родной? — стараясь сохранить самообладание, тихо произнесла я. Глядя на него, мне вспомнилось наше первое знакомство, которое было столь же неприятным, как и все события, происходящие здесь.

Сто одиннадцать лет назад

Ночной Лондон окутан завесой тумана, который стелется по улицам, словно призрачное покрывало, скрывающее от глаз все тайны и загадки этого величественного города. Уличные фонари, слабо мерцающие в полумраке, бросают тусклый свет на брусчатку, создавая причудливые тени, которые танцуют на стенах старинных зданий.

В воздухе витал запах дождя, смешанный с ароматом дыма от заводов. Небо затянуто облаками, и лишь редкие звезды пробиваются сквозь серую пелену.

Ночь в Лондоне — это не просто время суток, это волшебство, полное тайн и мистики, где каждый шаг может привести к неожиданной встрече, а каждый шепот может оказаться призывом из другого мира.

В ту ночь Тейд и Аарон вернулись с очередного задания, после которого обязательно следовали подколы друг друга, а после шутки про удобное место жительства, возле кладбища.

— Значит, будем убивать, зачем еще мы остановились жить в этой халупе? — возмущался Аарон, сегодня хоть без колких комментариев.

Перевалив за полночь, мы с пианистом расположились в креслах возле камина, где приятно потрескивали дрова, которые натаскал гробовщик еще утром. Уютная атмосфера казалась парадоксальной для такой обстановки, потому что напряжение между двумя спутниками было явно ощутимо.

— Забавно, как мы оказались в этой конуре, — начал Аарон, покусывая край бокала и поднимая бровь. — С таким великолепным видом на улицу, прямо как у настоящих аристократов.

— Да, именно так. Не забудь упомянуть о подвале, полном смердящих крыс.

— Крысы, говоришь? — Аарон усмехнулся. — Или, может, это просто твое отражение, заблудившееся среди серых стен.

— Смешно, Аарон. Ты всегда такой остроумный, — я сделала глоток вина, не отрывая от него взгляда. — Надеюсь, ты сохранишь свои шутки для кого-то более заинтересованного, например, для Тейда.

Аарон поставил бокал на стол, слегка склонившись ко мне. — А ты, как всегда, забылась в своих мечтах.

— Как мило с твоей стороны! Но давай говорить о вещах более важных, чем твои потуги на остроумие. Как думаешь, мы снова выйдем на охоту за жертвами ради этой миссии? Или будем просто наслаждаться вином в этом потрясающем крысином логове?

— О, я знаю, что ты предпочла бы провести время за интересной книгой, нежели чем за охотой на новых «жертв», — прошептал Аарон, подмигивая.

— Если хочешь зацикливаться на этом, можешь поехать на следующую охоту сам. Может, найдешь одну из своих невест, чтобы она тебя не убила.

— Звучит как план! — Аарон изогнул губы в саркастической улыбке. — Надеюсь, Борису не взбредет в голову снова переехать.

— Ты не понимаешь, что «они» нужны нам для бессмертия, — повысив голос на этого говнюка, мое желание было, чтобы он заткнул свой грязный рот. — У этих «жертв» такая участь, ничего с этим не сделаешь.

— Да, да, конечно. Видимо, в твоем воображении жертвы воспринимаются не как гниль, а как драгоценности, — усмехнулся Аарон. — Скажи мне, Бланш, ты когда-нибудь училась развлекаться? — спросил он, откидываясь на спинку кресла и потягивая вино. — Потому что, судя по всему, ты просто не знаешь, как это делать.

После этого последовала тишина, потому что развлечения, о которых мы вели речь, были для каждого свои. Этот английский джентльмен, обольститель дамских сердец, говорил об удовлетворении только одной потребности. Мы были просто разными, но при этом такого мерзкого отношения я не заслуживала.

Только я собралась сделать еще один глоток вина, как вдруг раздался звонок в дверь.

— Мы заперли нашего песика на улице? — пианист резко потянулся за кольтом, стараясь тихо подойти к входной двери.

— Вроде бы Тейд поднялся на второй этаж, как вернулся с охоты. — Остроумно, Аро, аплодирую стоя.

— Значит… — на лице блондина появилась хитрая улыбка, — время поразвлечься! — резким движением он открывает дверь, направляя оружие на незваных гостей.

Напротив нас стояла пара: молодая женщина лет тридцати пяти и юноша лет семнадцати. На лице у дамы застыли страх, боль и отчаяние, а вот юноша сохранял спокойствие. Пианист замешкался и поспешил убрать оружие за черный сюртук. Как только я хотела начать диалог, женщина обеспокоенно затараторила.

— Умоляю, только вы можете спасти нас с моим мальчиком! Это же дом мистера Реджельтона, я правильно пришла? — она говорила быстро и неразборчиво, а парень сохранял спокойствие и не промолвил ни слова.

— Да, мадам. Чем могу помочь? Я миссис Шарлотта, жена мистера Реджельтона, проходите скорее, не стойте на пороге.

С некой опаской дама вошла в дом, косо смотря на Аарона, который делал вид деревенского дурачка. Чучело.

— Мне сказали, что Борис может нам помочь. — Проведя их в гостиную, я усадила даму и парня в кресла, в которых мы ранее отдыхали, а затем сходила на кухню, принеся новый бокал вина для гостьи. — Благодарю, — она осушила бокал залпом и приготовилась рассказать свою историю, но нас перебил голос музыканта.

— Неплохо для аристократки, мисс, — Аарон взял стул, который стоял неподалеку, поставил спинкой к нашим лицам, и сел напротив дамы. — Похоже, я знаю, что вас привело к нам. Парнишка кого-то прикончил! — он удостоил юношу лукавым взглядом, а затем перевел внимание на даму. — Ваш отпрыск? Как зовут этого обаяшку?

— Я Анна-Лиза, а это —- мой сын Феликс. Мы из дома…

— Плевать на подробности. Лучше скажите, каково это — знать, что ваш сын убийца? Гордость распирает, не так ли?!

— О чем вы говорите? Как бестактно, молодой человек! Мой сын не убийца, он просто пытался защитить меня от мужа-тирана. Он невиновен, слышите, невиновен!

— Он убил, а значит — убийца! Или он просто так взял оружие в руки и решил лишить жизни своего отца? — хитрая улыбка расплылась на лице Аро, видно, он доволен, что может над кем-то иметь власть.