- -
- 100%
- +
ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Выбраковка (Конвейер)
2. Белочка (Орехи)
2. Червяк (Дракон)
3. Гость (Состязание)
4. Лазутчик (Поскользнулся)
5. Светлячок (Гонец)
6. Переправа (Перевозчик)
7. Малолетки (Котёл)
8. Накричали (Лосось)
9. Невеста (Молоточек)
10. Мелкий (Каменюка)
Иллюстрация У.Г. Коллингвуда (1908) носит название «Рагнарок» (мотив с хейшемского кабана)1
1. Выбраковка (Конвейер)
2
- Дитя!
Чья-то крепкая мокрая липкая ладонь, пахнущая спермой, мочой, пивом и кровью, бьёт меня с размаху по правой щеке три раза.
- Девчуля??
Меня нервно трясут за плечо, сопровождая ударами кованого сапога в левое бедро.
- Просыпайся, дурра! Хватит притворяться, давай поясняй, что ты тут натворила. Девушкааааааа!!!!!! - последнее слово было произнесено с хриплым скрипом прямо мне в мозг, через левое ухо, обдав перегаром, чесноком и слюной.
Я судорожно разлепила заплывшие глаза.
- А?
Сквозь мутную пелену возникла коренастая фигура, одетая в тряпьё, пропитанное чем-то едким из смеси засохшего дерьма, гноя и плоти. Рта не было видно, а из капюшона, скрывающего лицо, свисала рыжая борода с вкраплением седых волос, остатков сгнившей еды и вшей.
Тьма капюшона приблизилась к моему лицу, открыв язвы на кончике курносого носа:
- Это что?
Обрубок указательного пальца вынырнул из лохмотьев и указал на груду окровавленных тел, возвышавшихся за его спиной.
Я сглотнула:
- Герои.
Фигура перестала быть коренастой, распрямилась, вдруг стала странно стройной, вытянулась, и я увидела что, тот, кто был передо мной, согнувшись, показал мне свой рост, и он был в три раза выше меня. Его руки скрылись в капюшоне, почесали бороду, опустились до колена, ко мне протянулась ладонь без линий.
- Вставай.
Я отпрянула, вжавшись в кору дерева за спиной.
- Как хочешь.
Фигура зашагала из стороны в стороны кавалерийским шагом, нависая надо мной своей тенью.
- Герои, значит - где-то в глубине тряпья раздалось клокотание - посмотрим.
Резким движением фигура двумя лапами зарылась в глубину горы окровавленных туш и, повернувшись пред моим лицом, возникло тело в сверкающих доспехах. В огромных руках фигуры труп казался куклой, обрезанной в нитях марионеткой. Кажется, моего визави это не смущало.
- Герой, правда? Что героического он сделал?
Ответила ему:
- Он храбро сражался!
Оставив в одной ладони тело в доспехах, другой рукой он вытянул из окровавленной кучи другую оболочку:
- И этот тоже?
Я кивнула, да.
Раздался звук падающего мяса на раскалённый камень. Фигура сомкнула оба тела, растёрла меж собой, и откинула за своё левое плечо.
- Мусор.
Передо мной возникла вереница повторяющихся дьявольских хлопков, превращающих мёртвые тела в мешанину стали железа и мяса.
- Всё это мусор, гниль, девочка моя.
- Это герои - подавив свой страх, вскрикнула я - они сражались, как подобает воинам!!!
- Даже этот? - В огромной сжатой руке оказался труп в рубище с деревянным крестом на шее - Христианин, забавно.
- Это трэлл3, он закрыл своего хозяина собой от удара топора!
- Да? Здесь я не способен судить, это не моя работа - С осторожностью фигура отложила мертвеца в сторонку, не бросив его в кучу фарша, превратившегося в слой кровавого грунта из останков принесённых мной воинов.
Вновь руки фигуры погрузились в уменьшающейся мясной комок. Из-под капюшона раздалось древнее ругательство, которое я не знала, и те слова, что были мне знакомы.
- Да что б тебя на трое молнией поразило, отцепись!
На руке фигуры висело сучившее руками и ногами полуголое тело, завёрнутое в медвежью шкуру с лысой башкой, на которой отпечаталась белая ладонь со следами смеси белены и веселушки. Тело рычало и издавало поросячий визг, оно грызло пальцы фигуры, хрипя, обдавая пеной его лохмотья. С ненавистью, фигура оторвала бешеного от себя, вырвала ему голову вместе с позвоночником, и раздавила кованым сапогом останки.
- И как это понимать? Живого4 привела в это мир, ладно хоть второй уже сдох, но и так, и так, им здесь не место. Им нигде нет места, они уже прокляты. Чему вас там ваша Госпожа5 учит? Чему?
Схватив полуобнажённые тела лысых в медвежьих шкурах, с отметинами белых ладоней, фигура с особой жестокостью трижды хлопнула телами друг об друга, бросила перед собой, плюнула через раз и придавила оставшеюся мясную массу носком своего сапога.
- Чем ещё удивишь меня, девчуля? Драконы и дверги? Змей Мидгарда6 спился вместе с Оленем7, и они оба теребят чью-ту пипирку8, очередного подвешенного9?
Ещё раз его руки погрузились в кровавую кучу.
- Да что б тебя перекосило! Умеешь ты удивлять. Это что?
В правой ладони было тело в мехах, а его левую руку пронзил нож из рыбьей кости.
- Тот, что разодет, храбро бился на поле брани, а после ворвался в деревню, спалив её, но в доме, где были три девочки, ещё не пустившие цвет, он решил распечатать их. Младший брат девиц бросился на него и вонзил кость в горло воителя. В ответ он его убил. Всё, что я видела.
- Я всё понимаю, девушка, сейдр10 вам ваша Госпожа11 дала, мозгов не дала. Где мальчонка? - раздалось ещё одно древнее ругательство, далее фигура продолжала.
- Любой кусок мяса с палкой-копалкой-убивалкой может напасть на другой кусок мяса. В чём его геройство? Планктон всегда сжирает себя самого среди себе подобных. Вы тащите сюда каждого, кто способен убить такого же, как он, ну, и где здесь подвиг? Все залы под золотой крышей переполнены галдящей массой, требующей к себе особых почестей. Эйнхериев12, так жиром разнесло от дармового сала и мёда, они не то, что числом по восемьсот в пять сотен дверей, ни один из них в одну пройти не могут. На полях13 дикой охоты не протолкнуться от стоящих нос к носу похитителей жизней, им уже негде развернуться, все вепри не единожды уже съедены, все битвы в пользу Владыки выиграны, больше там делать нечего. Тела просто стоят, глазеют, взволновано шепчут, носы ковыряют, бормочут, а ничего не происходит...
Но…
Фигура до этого ходившая из стороны в стороны как затравленный зверь резко присела, и сбросила капюшон с головы. Передо мной открылись лысые щёки с вытравленными шрамами, говорившими мне, что передо мной старый йтун14, и два глаза. Вернее один, который пылал ненавистью, а второй был перебит шрамом от удара цепа и истекал серо-зеленой жижей. Он, кажется, вобрал в себя весь воздух, который нас окружал, и на выдохе стал говорить голосом, которого я до этого никогда не слышала:
- Боги, которые жили до нас, и те, кто будут жить после нас, обречены. Все те, кого ты знаешь, знала или будешь знать, их нет. Пока росток омелы подрастает, Фрейр15 обменял свой Всепобеждающий на союз с Гердой, а меч Чёрного16 раскалился до предела. Достаточно двух взмахов ресниц Хейдрун17 и времени, в котором мы живём, и остальным шести мирам придёт конец. Эйнхериев в Гимле не примут. Сейчас начнутся семейные распри между всеми этими бесконечными выяснениями, кто из них более Всеотец, которые закончатся для всех очень плохо, а потом совсем скоро Гарм завоет у пещеры бездны18, и Бродящий среди пчёл19 приведёт за своей ладьёй колесницы из Муспельхейма20, с губящей ветви, и все и всё будут наказаны, а я очень хочу выжить. Я жил так долго, что помню как Виле и Ве рвали зубами на куски тело своего пращура, я видел, как тонули мои жёны и дети в крови Инеистого Турса21, а из его ноги лезли дверги, как Бури22 и Борр23 распадались на отдельные пространства. В том тумане, что создавался от треска костей Перворождённого, мне удалось спастись, но война между реальностями расставила свои приоритеты, и теперь я здесь, занимаюсь, выбраковкой, отсевом никому от никогда ненужных. Потеряв свою семью, свою землю, я так хочу жить. За все эти тысячелетия я понял только одно, жизнь это то, что есть у меня, этим стоит гордиться. Мальчик - это та добродетель, что является ключом для открытия нашего пути в Гимле24, он праведник, верный воин, что в дружину войдёт в залы златом покрытые в блаженстве своём, в мир, что солнца сильнее, отдавший себя во имя других, это достойно спасения.
Йтун погрузил обрубок пальца, в свой изувеченный гноящейся глаз, вытащив значительную каплю жижи, и поднёс к мои губам:
- Не бойся, это аттер25, так ты быстрее перенесёшься. Это пот Имира, это ледяные волны Элисвагара26, это дрожжевое сусло Гиннунгагапа27, это молоко Аудумлы28, это зависшая капля над челом Хведрунга29, которую Сигюн ловит, это роса с Ясеня, что его омывает, на долы нисходит она мутным потоком водопада, и течёт над славным источником Мимира в Урд, как залог Владыки. Ужасный30 бы ужаснулся, узнав, то, что убьёт его, даёт жизнь всем.
Он намазал гнойной массой из своего глаза мне губы, провёл по векам и чиркнул остатками жижи руну Наутиз31 мне на лбу.
- Девочка, очень тебя прошу, приведи сюда этого мальчугана. Это единственный шанс нам с тобой выжить, других нет.
Его колени сомкнулись, голова упала на них, фигура стала содрогаться в плаче от страха и отчаяния.
Я же растворялась в аттере.
Иллюстрация У.Г. Коллингвуда (1908) носит название «Реставрация» (мотив взят с изображения хейшемской свиной спины)32
Иллюстрация У. Г. Коллингвуда (1908) к «Хавамалу». В списке иллюстраций в предисловии к книге эта иллюстрация озаглавлена «Самопожертвование Одина»33
2. Белочка (Орехи)
34
День первый
Ветерочек здесь нехилый. Хорошо, хоть в шляпе я, по моде новой, совсем бы околел от холода тогда. Хотя, о чём это? Вроде, как и пытаюсь околеть. Не зря ремень сцепило горло, подвешен на ветке дерева, а в печени копьё. Теперь ещё штаны сползают, дует сильно, замёрзну верно. Надеюсь. Пока я стыну, стоит рассказать, как в данной ситуации оказался.
После очередной попойки у Эгира35 Лофтр36 совсем расклеился и всё канючил:
- Винрлодр37, ты не устал так пить? А я устал. С тех пор, как мы проиграли битву ванам, Хёнир38 от нас ушёл к ним в заложники, а ты связался с этим алкашом39, мне стало скучно. По цапленогому40 скучаю. Надо б пакость, какую-то придумать. Обернусь я гномом41 и в Нидавеллир42 отправлюсь, может, найду чего, что повеселит мой разум. - Ушёл.
Вернулся через девять дней, весь чёрный от копоти и сажи, дрожит и отрыгнул мешок с занятным лутом. Говорит, что это лучшее смог он унести из кузниц двергов. Драупнир43 ковался там, Хведрунга в обличье карлика взяли в подмастерье. Не прогнали, когда он молотом подбивал железо для Скофнунга44. Не выгнали, когда создавался Шлем Ужаса45. Пинками многочисленных ножек, толчками ручек, где-то около сотни, тасканием за бороду, выдиранием волос и бранью, вытолкали взашей, когда лишь только замышлялось, то, что он уже принёс. Утаил Коварный, как смог забрать трофеем свой мешок. Другое было в недоуменье. Что это?
Руны.
Вроде, железяки, или камни, ветки. Дрожат. Считали их, числом-то 1646, то 2847, или 2448. Кусали их, гадальными прутьями49 били, сжигали, подбрасывали, окропляли кровью козлов чёрных, в лёд совали, в воду, в землю и огонь, друг в друга50. Не отвечают, гудят, тепло дают. Непонятное нам. Как их резать, читать и ведать?
Дерзнул тогда набраться ясности ума. Источник Урд решился я найти. Говорят, между мирами мудрость там. Через полымя мрачное, через Бьярмаланд51, горы Каменные и Железный лес к корням Ясеня Великого52 отправился.
Через листву и ветки нашёл колодец, источник под Иггдрасилем. В песке и белой глине был он53, мне не привыкать, и более мерзкое я видел, испил воды, тремя глотками, прокашлялся, чихнул и жду.
Из зарослей подлый йтун54 выбежал, рычит, руками машет. Гунгнир55 всегда бьёт точно в цель, голова обжоры отделилась от тела, и как гнилой кочан капусты скачками спряталась в корнях Древа мира.
И тут меня накрыло. Судить себя я начал. За порванные клятвы, за не сбытые обещанья, за обман и зло, что сделал, и что сделаю. Стыд мучил, за то, как рвал с братьями56, я плоть пращура57, в его крови топил своих соплеменников и родню. Как от матери58 и отца59 отрёкся, а после сам на острове Самсей60 всё и всех предал. Теперь вот это преступленье.
Жертва здесь нужна. И чем сильнее поднесение, тем хлеще поток тот будет, что смоет весь позор. Вскарабкавшись по древу, на ветке что покрепче. Ремень с изысканной бляхой вынул из кожаных штанов61. На горле затянул, и к ясеню прикрепил, как мог. Вздох и прыгнул вниз. Пока живой, от тяжести своей саднил пупок. Меня уже поддувает ветерок, копьё освободил для подлых дел, всадил себе его я в печень, смерти жду. Штаны спадают, мёрзнет зад. Вот заболею и умру. Качаясь на ветру, погибель мерзкую приму, как жертвенность свою. Смерть моя пусть будет назиданье всем.
День второй
- Висишь? А зачем ты висишь? Кому ты висишь? Кто тебе такое посоветовал? Сам додумался?
Лицо пред глазами моими от боли раскрывшимися. Вернее, мордочка с усами, двумя глазами как агаты, ушами с кисточками, и носом мокрым, дрыгающимся, играющим ноздрями.
Отвечаю:
- Сам. Я жертва. Мудрости ищу.
- Ты глупый? Ум свой потерял, и разум где-то? Ну и видно жертва, штаны спустил себе. Тебя как зовут? Меня, вот, Рататоск62, я местная, я всё и про всех тут знаю, могла бы научить, где ум найти, сам ты не смог. - И прыгнула мне на копьё, что из печени торчит. Прошибло болью моё тело, и клокоча меж зубов кровавой пеной выдавил:
- Мммммм…
- Приятно познакомиться, Мммммм. Ты здесь новенький, порядков ты не знаешь. Держи орех, я в твоей бороде его припрячу. Не смей забрать его, он мой. Пока, до встречи.
День третий
Ну, здравствуй Мммммм. Всё весишь, ума уж поднабрался? Хочешь сплетню? В Асгарде Асагримра63 потеряли, куда он делся, никто не знает, шум-гам стоит, и сопли-слёзы, паника. Его ты не видал, пока взбирался на ясень? Может, встретил где? По описаниям на тебя похож. Златая с серебром борода, длинна и тяжела она, и шляпа кретинская, как у тебя, на нём, штанишки кожаные, ремень с изысканной бляхой, копьё, ну, прямо ты. Различья в том, что груб и зол, умом он блещет, самого Вафтруднира64 переспорил, и за свою победу голову его забрал. А ты добрый и безмозглый. Он Альфёдр - Всеотец65. Ты, Мммммм, держи орех, в бороде твоей он, их два я посчитала.
День четвёртый
- Меемееесеее!
- Приветик, Мммммм. Знакомься, это Хейдрун66. Она КОЗА! Бу! Не испугался, а зря. Она думает, ты новый плод, что на ветви Ясеня Великого распустился, и хочет тебя съесть. Я бы испугалась. Нет, коза, он не плод, он Мммммм, ума он ищет, пока ни капли не нашёл.
- Мее мееесеее?
- Вы разберитесь меж собою, у меня делов по горло и по свой хвост. Зря, Мммммм, штаны спустил себе, ты извращенец. Держи орех, он в бороде, теперь их три, считаю очень брежно.
День пятый
С Хресвельгром67 говорить пыталась. Кстати, здрасти. Я спрашивала, а он уклончиво кивал, глаза щурил и крылья расправлял, создавая ветер. Так, вот, про тебя ему ничего неизвестно, где искать сына Бора68, не ответил внятно. Скажу тебе секрет один. Не орёл он, а обжора. Орех четвёртый в бороду к тебе я спрячу. Не ворчи, мне нужней. А ты виси, ещё немного, ум к тебе придёт.
День шестой
- Меемееемее!
- Смотри, Мммммм, это так мило. Коза Хейдрун с собой оленя Эйктырнира69 привела.
- Мемеме!
- Говорит, ты самый сладкий плод, который она вкушала. Решила поделиться с равным себе. Не Даинну и Двалинну, Дунейрру и Дуратору70, тебя в подарок отдавать, они дебилы, все на «д». Им, что ни дай, всё сожрут и не заметят, им всё в мире мусор, что ясень или ты. Орех в твоей я бороде припрятала, теперь там пять, не смей их воровать. Теперь я понимаю, зачем штаны спустил себе, ты точно извращенец.
День седьмой
Зрасти-здрасти, Мммммм. Короче, я Ведрфёльнира71 разговорила, что на носу Хресвельгра сидит, пока тот ветер разгоняет, он всё видит. Тебя не знает он. Вой гибельный в Асгарде, тьма там и стенанья. А в Вальхалле все эйнхерии72 превратились в свинопасов, в натуральном смысле. Каждый числом по восемьсот из них в одиночку бродит с вепрем73, его чистит и убирает за ним навоз. Медитируют, перешли от мяса с мёдом на коренья на безлактозном молоке, с соей, о высоком, в котором не мыслят, шепчут, и бороды себе все правят травами, травмы ментальные себе прорабатывают, это что ещё за штука? В Миркхеймре74, тоже гвалт, какой-то подмастерье украл важнейшие вещицы, дверги75 не говорят, что именно в потерях, но по трясенью бороды их видно - знатная утрата. В Йтунхейме76 топоры все точат, в Муспельхейме77 Чёрный78 ватагу собирает, всюду кипиш. Опять орех держи, и не воруй. Их шесть, считаю точно.
День восьмой
- Мммммм, почему ты такой не понятливый? Я так к тебе приветлива, а ты не распознаёшь мои намёки. Козу и оленя не отвергаешь, меня не замечаешь. Ах, да, ты же глупый. Ты такой глупый, Мммммм, дурачок мой. Что ж. А я вот не железная. Была у червя, что точит корни Ясеня Великого79. Не такой он сноб как Мидгардский Змей80, ну, или ты. Наивен ты, не там ищешь ясность мудрости. Так искусав все корни Иггдрасиля, числом по девять, такую медовуху Нидхёгг измастерил, меня шатает до сих пор. Что поведал, тебя не знает, Асагримр ещё куда-то делся, вокруг бедлам, и анекдот мне рассказал. Поговаривают что сам Херфёдр81 на острове одном, названье я не помню, под чёрного козла ложился82. За это все его мы осуждаем, но я так смеялась. Как сложно жить в этом мире и оставаться благородной, правда, Мммммм? Всё я ухожу, орех седьмой в бороде твоей оставлю, потом сверю.
День девятый
Девять ночей и девятый день вишу на ветке под ветрами. Снуют здесь звери разные, коза, олень, ещё белка эта. Как она меня уже задолбала. Я голоден, я жрать хочу. Мне не дали ни хлеба с прожаренным салом вепря, с добавкой квашеной селёдки, ни питья из рога пива с солью прохладного как задница Хель83. Как всё мне надоело. Вырвал копьё из печени, ремень держащий горло я обрезал, а затем упал оттуда с криком вниз. Ударился о сырую землю, штаны мои окончательно разошлись по швам, борода всколочена, разлетелись все орехи, чуть копьё я не сломал, вроде шляпу потерял. И снова белка.
- Теперь ты слез, Мммммм, теперь ты крепко на ногах стоишь? Где мои орехи? Ты их украл, ты вор. Отвечай. ОРЕХИ ГДЕ???? МОИ ОРЕХИ!!!!
Её голос изменился и будто в рог протрубила:
- МИМИР84!!!!!
Из тени Дерева Великого, фигура обжоры вышла, в руках голову несла.
- Опять ты нетрезва Рататоск, как с Нидхёггом связалась, всё не просыхаешь.
- Это не имеет отношения к делу. Вот этот индивид мои орехи спёр, которые отдала ему на сохраненье. Обглодай ему лицо. А лучше - голову сруби. Так, постой, а как? Как безголовый голову отрубит, если головы сам не имеет?
Залилась перезвоном смеха, упала на траву и покатилась вниз к корням ясеня.
- О, нашла! Орех раз, два, все семь. Орехи, мои орехи! С тебя, Мммммм, снимаю обвиненья, хоть ты тупой, но всё время я сказать тебе хотела, ты кретин! И кретинская шляпа тут твоя.
Обжора безголовый молвил:
- Ну, здравствуй, Один. Тебя все ищут, все тебя уж потеряли. А ты тут с белочкой орехи делишь, без штанишек кожаных стоишь85, всех зверей мне тут развратил, распутник. Опять драться ты полезешь, или поговорим?
- Я ясность мудрости искал, руны есть у нас, из колодца пил, потом как жертва, коза, олени, вот.
- Понятно. Зачем ты Урдарбруннр заблевал? Забудь, риторический вопрос был. Но с хозяйкою колодца86 у тебя выйдет трудный разговор. Пойдём со мной, мой источник87 рядом, к нему тебе надо было идти, тебя я звал, а ты поступил, как подобает асам, безмозгло - далее он продолжал:
- Вот Мимисбруннр, пей, сколько влезет, в жертву отдашь свой глаз, как залог, я схожу пока в Ванхейм88, надо бы мне Хёниру помочь, а то, он только мямлит безответно на вопросы ванов.
Не рассуждая, я избавился от глаза своего, и аккуратно положил его пред колодцем на корни Ясеня. Испил глоток воды:
- Теперь я могу вырезать и раскрасить руны;
- Теперь знаю я, что поднять;
- Теперь знаю я, что посоветовать;
- Теперь знаю я, как что получить;
- Теперь знаю я, как искушать;
- Теперь знаю я, кому молиться;
- Теперь знаю я, в чём клясться;
- Теперь знаю я, кого кому послать;
- Теперь знаю я, как потратить всё впустую.
Иллюстрация У. Г. Коллингвуда (1908) к «Хавамалу». В списке иллюстраций в предисловии к книге эта иллюстрация озаглавлена «Незнакомец у двери»89
2. Червяк (Дракон)
90
- Приветствую, Фафнирище91, ну, и масса92! Разнесло тебя, великим стал, уж не салом ли Сехримнира93 и мёдом Хейдрун94 ты отожрался, как все эйнхерии95 мои. А вытянулся-то как, в последней нашей встрече в пупок дышал мне, а брат Регин твой в коленки бил ножом, куда достать мог. Знаю, у тебя йтуншей мать была, как и моя96, секрет твой в этом?
- Тебя я тоже не рад видеть, Дылда97, кретинская у тебя шляпа, секрет в кольце98, которым ты укрыл ус Ота99. Он мёртв, мне всё равно, вы выкуп справедливый дали. Я проклят, продан100, плохие вести101, за золотом моим пришёл? Вставай в очередь, Регина жду.
- Золото, оставь себе его, сказали же это выкуп, за смерть нелепую брата твоего. Мы не хотели, он сам нас вынудил, сожрал всю рыбу, что ловили, а Лофтр102 решил, нет улова, будет выдра поджарена, и шкура платой за ночлег. Мы щедро расплатились.
- Проклятым золотом Андвари103?
- Вы меж собою разберитесь, дверги104. У порога водопада собрались одной общиной, и колдунство105 осуждённое своё разводите, один крысой обратился водяной, другой щукой, получайте, что заслужили от недопонимания. Теперь, вот, ты, с тобою что?
- Я трансформируюсь во что-то непонятное, то ли змей иль рыба, червь орм106 я какой-то, как чешется всё тело, почеши мне спинку, там чешуйка лезет.
- Лады, таких как ты, я видел в Харбарда107 облаченье на востоке далёком, за Пермью108 и дальше, где только степь великая, и люди с глазами сморщенными, ликом жёлты, те существа в небе обитали, а ты летать-то будешь?
- На газах дрожжевых? В остальном я не уверен. Плечи вроде будут, прорезаются лопатки, а с крыльями беда.
- Расскажи, как тебя в хамур109 так занесло.
- Когда троица богов110 оставила мою семью, все похватались за мечи, и я, и брат мой по отцу, и мой папаша. Он первым проиграл, Регин убил его, потом угрозой мне хотел забрать всё золото себе, всю переполненную златом шкуру Ота. Он слабый малый, сбежал, увидев гнев мой. Но он придёт за золотом, я буду ждать. Убью его.
- Вижу, ты озадачился, славно.
- Хочешь фокус?
- Давай.
- Огнём плеваться я научился, лови костёр, согреешь руки, и мне расскажешь, встречал её?
- Был трудный монолог111, говорила только она. Отец павших112, не то ждал слово.
- И я с ней виделся, как жить теперь, зная, что умрёшь. Брата жду, придёт другой113, убьёт меня, мне это не исправить, но буду ждать я подлого клинка. А дальше что?
- Кого ждёт Хель114, кого Вальхалла.
- Нас Чёрный115 ждёт, нам нет спасенья. Поможешь мне укрыться в Гимле116?
- Мне самому туда вход запрещён, как и эйнхериям моим. В крови пропитавший меч свой, в месте, что солнца сильнее не ждут. От праведности я далёк, сам знаешь. Йтунов117 видел? Нет у них ни рая и ни ада, и линий на ладонях нет. Их сверстницы и обжор сёстры не вбирают побратимов в веретено плетущейся судьбы нить118. Живут свободно по мановенью, по законам преступают, когда хотят. Миры вокруг них рушились неоднократно. Они живут, не унывают. Отец мой Борр119 и Бестла120, мать моя, жизнь великанов прожили и были рады. Прорвёмся.
- Мне б твои надежды. Развлеки меня, а то всё грустное из разговора нашего выходит.
- Историю держи для развлеченья, потом другая будет, насытишься ты вдоволь. В обличие Бёльверка121 мне встретилась семейка турсов122, что умудрились у карликов123 в счёт выкупа за смерть своего отца124 отжать мёд поэзии. Всё лето я пахал на великанов, как раб на пашнях, за тех крестьян, что довёл до самоубийства. В оплату за труд свой, змеёй забрал тремя глотками мёд поэзии весь, как добычу, орлом унёс. Суттунгр125 йтун злобный, в таком же обличии, атаковал меня, всё в Асгард126 я не принёс, через другое место пролилось над Мидгардом127. Я думал газы, что оборотня отпугнут, но иное прыснуло, попало на тех, кто скальдами сейчас зовутся. Теперь история вторая.