Вторая сестра

GT Technology Limited существовала около года. Главным ее продуктом был чат под названием GT-Net. Чунг-Нам и Ма-Чай, наиболее продвинутые в техническом отношении сотрудники, отвечали за создание и поддержку сайта. Кроме них в фирме трудились Томас – дизайнер-график, Хао – модератор чата и ответственный за связь с пользователями, и Джоанн – личная помощница господина Ли, недавняя выпускница университета. Вскоре после того как она приступила к работе, Чунг-Нам начал подозревать, что отношения Джоанн с господином Ли не только рабочие, но и личные.

Хао, который был на пару лет старше Чунг-Нама, говорил об этом более откровенно: «Конечно, босс ее на четверть века старше, но они оба свободные люди. Никому никакого вреда, никакого обмана. Да и нам приятно – девушка в офисе».

Чунг-Нам не спорил с ним, но все равно был огорчен. Единственная девушка в офисе, Джоанн не блистала красотой, но была молода. Естественно, Чунг-Нам заинтересовался ею, но узнал от Хао, что босс его обставил. На самом деле господин Ли сделал ход конем где-то через месяц после того, как Джоанн вышла на работу, а Чунг-Нам просто отказался от намерений поухаживать за девушкой – он боялся вылететь с работы.

За последние полгода, даже при таком маленьком штате, GT Net, сочетая лучшие элементы социальных сетей и чатов, стал одним из самых крутых сайтов в Гонконге. Самым большим разделом сайта была «Торговля сплетнями», где в ходу была собственная валюта – С-доллары. В отличие от других платных сайтов, цена базировалась на рейтингах и количестве хитов. Подобно фондовому рынку, здесь были победители и проигравшие. Все, что было связано со знаменитостями, обычно шло «на ура», а более скучные темы шли по бросовым ценам или вообще даром.

– Эй, вы двое. Уже закончили проверку видео-стриминга? – спросил господин Ли; он появился так неожиданно, что Чунг-Нам едва успел убрать в карман телефон.

– Более или менее, – ответил Ма-Чай. – Сможем выпустить бета-версию на следующей неделе.

Пока что сайт GT поддерживал публикацию изображений, а видео приходилось публиковать через сторонние платформы типа YouTube или Vimeo, а это означало, что пользователи за видео не платили.

– Это главный приоритет. Сделайте как можно скорее.

Сайт GT Net работал в онлайне уже несколько месяцев, и на нем постоянно производились улучшения. Некоторое время назад господин Ли назвал три ключевых аспекта работы: безопасные платежи, глубокая поисковая система и видео-стриминг. Оставалось закончить работу с третьим аспектом.

Чунг-Нам больше всего гордился поисковой системой, порождением его мозга. Если, к примеру, ты искал информацию о каком-нибудь знаменитом мужчине, то сразу же узнавал сплетни обо всех женщинах, с кем у него была хотя бы мимолетная связь. В мире, где у каждого случаются свои пятнадцать минут славы, можно заснять любую будничную сценку типа ресторанной драки или ссоры влюбленных в автобусе, а потом выложить на GT. Выгруженный материал становился неуничтожаемым объектом, который можно было найти в Интернете. С возникновением «поисковика человеческой плоти»22, где реальная личность человека может быть установлена и обнародована после расследования, проведенного онлайн-толпой, все стали бояться раскрытия тайн своей частной жизни. Однако это направление можно было соответствующим образом вооружить, и те, кто понимал правила игры, могли на этом заработать.

– Если понадобятся дополнительные сотрудники, не переживайте. Если все пойдет хорошо, скоро у нас будет расширение штата, – сказал господин Ли и хлопнул Чунг-Нама по плечу. – А сейчас у меня встреча. Завтра покажите мне протокол стриминга.

Как только он ушел, Ма-Чай спросил:

– С чего это Ли заикнулся о расширении штата? Мы нашли клад?

– А ты не знаешь, с кем у него встреча?

Ма-Чай покачал головой.

– Речь о какой-то новой программе от Совета по производительности23. Они назначают «свидания вслепую» венчурным капиталистам и руководителям местных высокотехнологичных стартапов.

– О, это как компания 9GAG получила двадцать миллионов несколько лет назад?

– Двадцать лимонов было бы круто, – бросил на ходу проходивший мимо Хао. – Мы смогли бы перебраться в офис получше и набрать побольше модераторов.

– В мире полным-полно венчурных капиталистов, у которых бабок больше, чем они могут потратить. Может быть, один-два из них так глупы, что подбросят нам двадцать лимончиков, – ухмыльнулся Чунг-Нам. – А вот получат они их обратно или нет – это уже другой вопрос.

– Ха, так ты, значит, считаешь, что GT ничего не стоит? – спросил Хао, придвинув стул и сев рядом.

Чунг-Нам скосил глаза на Джоанн, глаза и уши босса, и убедился в том, что она с кем-то увлеченно болтает по телефону, а стало быть, не подслушает.

– Сайт не прибыльный, а потому его очень легко заменить другим. В данный момент мы раздаем наши «доллары сплетен» даром, и люди с превеликой радостью тратят их. А как только мы начнем за все требовать реальные деньги, кто с нами останется? Кроме того, самые горячие сплетни сделать эксклюзивными невозможно – меньше чем за сутки они все равно попадают на «Попкорн».

– А тут уж вам, как говорится, карты в руки, парни, – пожал плечами Хао. – Сделайте видео подзамочными, чтобы ими непросто было поделиться, и люди переступят через «доллары сплетен». Ведь платят же за развлекательные журналы реальными деньгами.

«Тем, кто не умеет программировать, всегда кажется, что это легко и просто», – подумал Чунг-Нам. На самом-то деле почти невозможно уберечь любое видео от скачивания и репоста на YouTube.

– Все может сработать и без шифрования, – вмешался в разговор Ма-Чай. – До того как Apple запустила iTunes, многие говорили, что у них ничего не выйдет из-за пиратства – а вышло так, что многие готовы платить.

– Нет, я все еще не уверен, – сказал Чунг-Нам. – Если тебе нужны сплетни, почему сразу не зайти на «Попкорн»? Там все бесплатно.

– У нас охват невелик, – сказал Хао. – На «Попкорне» тридцать миллионов хитов в месяц. Будь у нас такие показатели, мы бы на одной рекламе могли бы хорошие деньги делать.

– Ага, если бы да кабы, – усмехнулся Чунг-Нам.

– Я согласен с Намом, – сказал Ма-Чай – «Попкорн» далеко впереди нас – так далеко, что нам его и за десять лет не догнать. Помните четырнадцатилетнюю девчонку, которая ложно обвинила мужика в приставаниях? Эта история получила такую широкую огласку только потому, что ее запостили на «Попкорне».

– Они успели первыми, тут уж ничего не поделаешь, – развел руками Хао. – Но это же вовсе не значит, что у GT нет возможностей для расширения активности? А вы подумайте: эта история появилась на «Попкорне», но если бы мы первыми заловили ее, к нам бы пришли и заплатили денежки, чтобы узнать настоящее имя этой девчонки.

Ма-Чай нахмурился.

– Она покончила с собой, дружище. Ты таким путем хочешь бабки зарабатывать?

– Дорогой мой невинный Ма-Чай, – ухмыльнулся Хао, – деньги есть деньги, в них нет ни хорошего, ни плохого. Если ты получаешь доход на фондовой бирже, ты отнимаешь деньги у других инвесторов. Что, эти деньги грязные? Ты ведь веришь в карму? Откуда тебе знать – а может, эта девка действительно заслужила самоубийство? Любая чепуха, которую ты программируешь, может в один прекрасный день привести к трагедии. Ты возьмешь на себя ответственность за это? Самое главное – не нарушать закон и не попадаться, чтоб в суд на тебя не подали, а в остальном – чего ж не взять деньги, которые лежат на столе. Проститутки обстряпывают свои делишки с помощью форума под названием «Друзья для взрослых» на том же «Попкорне», но разве из-за этого «Попкорн» становится сутенером? В этом городе, дружище, выживает сильнейший. Грабь или ограбят тебя. В наше время добрые дела не вознаграждаются. Ничто в Гонконге не имеет значения, кроме денег и рынка.

– Но если речь идет о жизни человека, тут дело другое… – Ма-Чай растерялся. Он не знал, что еще сказать. – Ты как думаешь, Чунг-Нам?

– М-м-м… вы оба отчасти правы, – дипломатично произнес Чунг-Нам. – Девчонка решила убить себя. Если надо обязательно кого-то обвинить в этом, почему не сказать, что повинно все наше общество? Но знаете что? Давайте поговорим об этом, когда с нами такое случится. Сейчас главное – закончить работу над нашей платформой.

Хао надул губы с таким видом, словно хотел сказать: «Ты трус, сидящий на двух стульях», и вернулся на свое рабочее место. Ма-Чай развернул кресло, его пальцы запорхали по клавиатуре, и по экрану снова побежали строчки программного кода.

Никто не заметил, как Чунг-Нам мрачно ухмыльнулся.

Разве они могли догадаться, что настоящий убийца девочки находился как раз перед ними?

После выхода из тюрьмы Шиу Так-Пинг стал надевать кепку всякий раз, когда выходил из дома. Низко опустив козырек, он ухитрялся почти ни с кем не встречаться взглядом.

Он жил дома уже почти месяц, но в свой магазин канцтоваров не вернулся – там оборону держала его жена. Девчонка-школьница покончила с собой за десять дней до освобождения Так-Пинга, и, ясное дело, журналисты снова начали подстерегать его. Избавиться от этих пираний можно было, только не выходя из дома.

Но очень скоро СМИ потеряли к нему интерес, и теперь Так-Пингу приходилось ловить на себе только полные отвращения взгляды соседей. Порой он выбирался из дома, чтобы пообедать, но никогда не делал этого в часы пик. Он обходил стороной свое любимое кафе в поместье Нижний Вонг Тай Син и шел дальше, к ресторану Good Fortune на Тай Шинг-стрит. В прежние времена, шагая по улицам, он глазел по сторонам, обращая внимание на женщин в откровенных нарядах. Теперь же смотрел только под ноги.

– Тофу, рис с жареной свининой и горячий чай с молоком, – сказал Так-Пинг официантке и быстро посмотрел по сторонам – нет ли знакомых.

Случившееся с ним показало истинную природу людей. Совсем недавно люди улыбались ему, шутливо торговались с ним в магазине, а теперь, встречаясь на улице, отводили взгляд или, что еще хуже, кричали вслед оскорбления. Магазин потерял половину покупателей, арендная плата выросла, с деньгами стало туго. Каждый день, возвращаясь из магазина домой, жена обливала его таким потоком жалоб, что ему казалось, скоро у него на ушах вырастут мозоли.

Он обвел взглядом лица и порадовался тому, что не увидел ни одного своего знакомого. Заметив на соседнем столике фотоаппарат, подумал было, что его подловил какой-то папарацци, но, видимо, ошибся. Фотоаппарат был старомодный – двухобъективный зеркальный. Ни один журналист не стал бы пользоваться такой древностью.

Предмет был настолько необычен, что Так-Пинг не мог от него глаз отвести даже когда официант принес ему чай.

– Прошу прощения, – неожиданно произнес хозяин фотоаппарата.

– Ч-ч… что?

– Не могли бы вы передать мне сахар?

Он указал на сахарницу на столике Так-Пинга.

Так-Пинг выполнил его просьбу, продолжая глазеть на камеру.

– Спасибо. – Мужчина взял сахарницу и добавил две ложечки сахара в свой кофе. – Занимаетесь фотографией?

– Да. А это Rolleiflex – 3,5F?

– Нет, 2,8 F.

Так-Пинг сильно удивился. Rollei – известная германская фирма, и камера 3,5F была довольно распространенной моделью, ее можно было приобрести за несколько тысяч гонконгских долларов. А вот модель 2,8F встречалась гораздо реже, и если она была в хорошем состоянии, за нее надо было выложить неслабую пятизначную сумму.

– Вы пользовались объективом с двумя линзами? – спросил мужчина.

Так-Пинг покачал головой.

– Слишком дорого. Могу позволить себе только Seagull 4В.

Это был шанхайский бренд, камера стоила всего несколько сотен.

– О, это чепуха. – Мужчина улыбнулся. – Эти камеры выглядят неплохо, но снимки получаются безжизненными.

– В прошлом году один мой друг продавал подержанный Rolleicord всего за полторы тысячи. Я чуть было не купил, – сказал Так-Пинг.

– Совсем неплохая цена. Почему не купили?

– Жена не позволила. – Так-Пинг скорчил гримасу. – Даже когда я пленку покупаю, она ворчит.

– Пленку? А вы разве не на цифровую зеркалку снимаете?

– Нет. У меня сейчас только Minolta X-700 и пара дополнительных линз.

– О, это не так плохо, – кивнул мужчина. – Но теперь все снимают на цифру. А я – и на цифру, и на пленку.

– Цифровики с одной линзой слишком дорогие.

– В Интернете можно найти довольно дешево подержанные, – сказал мужчина. – Хотите, ссылку дам на сайт?

Так-Пинг покачал головой.

– Не надо. Я ничего не понимаю в этих сайтах, да и во всем остальном. К тому же я слышал, чтобы на цифру снимать, надо мощный компьютер иметь. У меня таких денег нет.

– Это если только вы будете серьезно редактировать снимки. У вас дома разве нет компьютера?

– Есть, но мы им почти не пользуемся. Нам его предоставили несколько лет назад вместе с кабельным Интернетом. Я его включаю, чтобы в шахматы поиграть и слайд-шоу посмотреть. Так что, правда, мощный компьютер не нужен?

– Чтобы сохранять и просматривать фотографии, любая старая модель компьютера годится, – сказал мужчина. – Когда купите камеру – надо будет поставить пару программ. У вас есть кто-нибудь, кто разбирается в компьютерах?

– Ну… может, и есть, если задача несложная. – Так-Пинг подумал о паре-тройке приятелей, разделявших его увлечение фотографией, но он с ними не связывался после освобождения и не знал, захотят ли те с ним общаться. А мысль была соблазнительная. – Ладно, забудем об этом. Жена мне такой ад устроит, если я еще одну камеру куплю.

– А, вот как. Ну, тогда ничего не поделаешь.

Принесли еду, и разговор прервался. Они ели молча, а после еды Так-Пинг решил не задерживаться.

– Ну, я пошел, – сказал он.

– До свидания.

Мужчина кивнул и сделал глоток кофе.

Возвращаясь домой, Так-Пинг никак не мог избавиться от мыслей о новом фотоаппарате. Впервые после освобождения его походка стала легкой, он наконец-то позволил себе не думать о семье, о девчонке-школьнице и о тюрьме. И решил сделать себе подарок – купить либо цифровую камеру, либо более дешевую Seagull.

Ну и пусть жена жалуется, если ей так нравится, – так он думал. В этом мире надо плыть по течению и получать удовольствие там, где его можно найти.

– Шиу Так-Пинг – подонок, – объявил N, открыв дверь.

Он согласился заняться делом Нга-Йи в пятницу вечером. На следующее утро она отправилась в банк, чтобы снять все деньги со счета. Сотрудник банка несколько раз спросил у нее, не стала ли она жертвой вымогательства, а ей пришлось улыбаться и заверять его, что она знает, что делает. На самом деле у нее мелькала мысль о том, что ее ситуация не слишком отличается от той, как если бы она отдала деньги шантажисту. А вдруг N скажет, что ничего не нашел? И она ничего не сможет сделать. Тем не менее она передала ему все деньги – банкноты и монеты. N сказал, что позвонит ей, когда появятся новости, и проводил к выходу из своей квартиры. Разговор продлился не больше минуты. Только добравшись до дома, Нга-Йи поняла, что у нее нет никакой возможности связаться с N. Пытаясь успокоиться, она стала убеждать себя в том, что в самом скором времени он ей обязательно позвонит. В голове у нее метались противоречивые воспоминания – слова служащего банка: «Надеюсь, вас не обманывают, мисс», и заверения господина Мока: «Он – эксперт экстра-класса».

Отдав N все свои сбережения, Нга-Йи осталась со стодолларовой купюрой в кошельке, транспортной карточкой Octopus, на которой лежало пятьдесят долларов, ну, и еще у нее было чуть больше десяти долларов мелкими деньгами. Днем раньше она купила кое-какие продукты, так что едой на несколько дней она была обеспечена, но до зарплаты оставалось еще две недели. Даже если питаться исключительно быстрой лапшой, на дорогу нужно тратить двадцать долларов в день, а не ходить на работу – такого она себе позволить не могла. А еще – счета за воду и электричество. Нга-Йи сожалела, что не обзавелась кредитной картой, но в ней глубоко засел совет матери – никогда не жить на деньги, которых у тебя нет.

Выйдя на работу в библиотеку в субботу, в вечернюю смену, она попросила свою коллегу Венди одолжить ей денег. Венди удивилась. Она знала, что Нга-Йи очень экономна и денег на ветер не бросает. Спросила, что случилось, но Нга-Йи ответила туманно – непредвиденные расходы.

– Ладно, вот тебе восемь сотен, можешь вернуть в следующем месяце, – сказала Венди и вытащила из кошелька стодолларовые купюры.

– Спасибо, но мне и пяти сотен хватит.

– Не переживай. Я же знаю, что тебе деньги нужны. Если что-то случилось, ты всегда можешь мне рассказать.

Венди перевелась в Центральную библиотеку из филиала Ша Тин двумя годами ранее. Приветливая и говорливая, она была на пять лет старше. Нга-Йи коллега казалась чересчур общительной, и если Венди устраивала совместные походы в кино или ресторан, она всегда находила какое-нибудь оправдание, чтобы не ходить. Но именно общительность и дружелюбие Венди подтолкнули Нга-Йи к тому, чтобы обратиться к ней за помощью.

Отзывчивость коллеги вкупе с вопросами служащего банка оставили у Нга-Йи неприятный осадок. Уж не похожа ли она на жертву шантажа из программы «На страже закона»? – думала девушка и еще сильнее нервничала из-за того, что N ей не звонил. Она то и дело проверяла телефон, опасаясь, что пропустила звонок от него.

Прошло три дня, и наконец она потеряла терпение.

Во вторник шестнадцатого июня Нга-Йи поехала в Сай Йинг Пан, готовая потребовать отчета о том, как продвигается расследование. Но на углу Второй улицы она замешкалась.

«Не глупо ли я поступаю? А вдруг я так ему надоем, что он прекратит расследование и прогонит меня под каким-нибудь предлогом?»

Несмотря на то что Нга-Йи честно уплатила N за его услуги, она все равно его побаивалась. Так лягушка, увидев змею, инстинктивно узнает в ней своего врага.

Она простояла на углу минут десять, не в силах решиться, идти ли дальше, но вдруг зазвонил ее телефон.

– Раз уж пришли, заходите, а не то кто-нибудь решит, что вы кого-то преследуете, и позвонит в полицию, – сказал N и дал отбой.

Нга-Йи ошарашенно огляделась по сторонам. Она была еще далеко от дома номер сто пятьдесят один, и N никак не мог увидеть ее из окна. Девушка поспешно бросилась к его дому и стремглав взлетела по лестнице.

– Шиу Так-Пинг – подонок, – сказал N, открыв дверь. – Но он – не kidkit727.

– Что? – изумленно спросила Нга-Йи.

Она ожидала, что N отчитает ее за назойливость, и уж никак не станет с порога говорить о расследовании.

– К той публикации он никакого отношения не имеет. – N ухитрился расчистить достаточно места на диване, чтобы Нга-Йи могла сесть. – Да, согласно отчету Мока этот Шиу понятия не имеет о том, кто это сделал, но Шиу – главный из тех, кто упомянут в посте, поэтому я должен был сам все проверить.

– То есть… вы с ним встречались? Но разве вы не могли с помощью Интернета выяснить все, что вам было нужно?

– Есть кое-что, о чем лучше спросить человека лично.

– Так вы видели Шиу Так-Пинга? И сами ему задавали вопросы? Но он же наверняка не сказал вам правду.

– Люди – странные создания, мисс Ау. Стоит добиться, чтобы человек забыл об осторожности, – и он расскажет незнакомцу больше, чем родственнику. – N положил фотоаппарат на журнальный столик перед Нга-Йи. – Я два дня за ним следил, а вчера притворился любителем фотографии и завел с ним разговор.

– Что? Так вы вот так прямо к нему подошли и спросили: «Вы – kidkit727»?

N расхохотался.

– Не говорите глупостей. Мы болтали о фотокамерах.

Нга-Йи взяла со стола зеркалку с двумя линзами и повертела в руках.

– И вот таким образом, болтая о фотокамерах, вы выяснили, что он не имеет никакого отношения к kidkit727?

– Прежде всего, Шиу Так-Пинг, его жена и его мать ничего не знают о компьютерах и Интернете. Он сам мне сказал, что в онлайне только в шахматы играет и смотрит слайд-шоу. Я проверил историю просмотров в его домашнем широкополосном Интернете и во всех телефонах. Никто в этой семье ни малейшего представления не имеет о том, как стереть цифровой след из чата. Я спросил, есть ли у него друзья – эксперты по компьютерам, но оказалась, что и друзей-то таких у него нет.

Нга-Йи молчала и внимательно слушала.

– Во-вторых, политические взгляды Шиу расходятся с теми, что изложены в публикации, – продолжал рассказывать N. – Если злоумышленником действительно был он сам или кто-то из его близких друзей, все было бы написано иначе.

– А у него есть политическая позиция?

– Было дело, Шиу участвовал в кампании поддержки кандидата от консерваторов. Предвыборный плакат до сих пор висит в его канцелярском магазине. А кассирша в Яу Ма Тей сказал, что Шиу жаловался, мол, молодежь нынче – «сплошь бездельники, от которых Гонконгу одна беда». В общем ясно, что его симпатии на стороне правых. – N перенес ноутбук с письменного стола на журнальный столик. На экране по-прежнему был пост из «Попкорна». – А это вот, – ткнул он пальцем, – явно сочинил либертарианец, и к тому же молодой, пользующийся модными слоганами оппозиции. К примеру: «В наши дни в Гонконге все вверх тормашками и вывернуто наизнанку – власть есть, а справедливости нет. Закон уже ничего не значит, можно белое назвать черным, и люди с этим соглашаются». Или вот эти слова – «покориться несправедливости». Консерватор ничего такого ни за что бы не сказал – и уж как минимум воздержался бы от четко заостренной политически фразы «власть есть, а справедливости нет». Говорят же, рыбак рыбака видит издалека, и я не верю, что в ближайшем окружении Шиу есть кто-то со столь радикально противоположными взглядами, кто решил бы за него заступиться и сочинить этот пасквиль.

– Ну хорошо, даже если все так, разве не бывает исключений? – возразила Нга-Йи. – Откуда нам знать, разве Шиу не мог случайно познакомиться с экспертом по компьютерам? Допустим, они подружились, и Шиу попросил защитить его честное имя? А все эти фразы могут быть частью плана.

– Хорошо, допустим, kidkit727 – блестящая мистификация, созданная кем-то, чьи мыслительные процессы столь же остры, как у меня, и этот человек – или группа людей – знает, как с помощью слов сотворить фальшивую личность. Добавим, что этот некто наделен такой способностью к самоограничению, что смог остановить себя после одной-единственной публикации и не стал подбрасывать дровишки в огонь, – с саркастичной ухмылкой проговорил N. – Однако этому гению хватило ума нанести удар в то время, когда Шиу еще сидел за решеткой и ситуацией было сложнее всего управлять.

– Сложнее управлять?

– А вы представьте, что вы – Так-Пинг. Попросили бы вы своего друга, эксперта по компьютерам, сделать такую публикацию в то время, пока вы еще в тюрьме и ничем не способны помочь своей матери и жене, которых начнут осаждать репортеры? Или бы вы подождали, когда освободитесь и сможете напрямую говорить, глядя в объектив телекамеры?

Только тут Нга-Йи поняла, к чему клонит N.

– Отношения с женой у Так-Пинга не такие теплые, как утверждается в этом посте, но он не такой идиот, чтобы поставить под удар свой канцелярский бизнес. Этот магазинчик – единственный источник дохода для семьи, и пока Так-Пинг сидел, там работала его жена. Попытка доказать невиновность человека, когда тот решеткой, – напрасный труд. Так-Пинг упустил свои пятнадцать минут славы. К тому времени, когда его освободили, месяц спустя после поста, СМИ утратили к нему интерес. И его хитрый дружок kidkit727 наверняка прекрасно знал об этом. – N немного помолчал. – А самое главное: после того как ваша сестра покончила с собой, этого Шиу стали еще больше осуждать и ненавидеть. Если за всем этим стоит этот любитель фотографии, он сам себя подставил под удар, а не только вашу сестру.

При упоминании Сиу-Ман на Нга-Йи накатила волна печали.

– То есть вы хотите сказать, что целью человека, написавшего пост, была моя сестра? – спросила она, стараясь сдерживать боль.

– Да, это наиболее вероятный сценарий. Конечно, конкретных доказательств у нас нет, поэтому пока что мы не можем исключить никаких других предположений.

– Если Шиу действительно не имеет ничего общего с kidkit727, почему он не заявил об этом репортерам?

– А что он мог сказать? – хмыкнул N. – «На самом деле у меня нет никакого племянника, но таинственный незнакомец защитил меня в Интернете и попытался доказать мою невиновность»? Это еще сильнее замутило бы воду, и тогда и репортеры, и общественность не отстали бы от него так быстро.

Нга-Йи немного подумала. Да, в этом был смысл.

– Кстати говоря, теперь, когда я лично встретился с этим Шиу, мне стали непонятны некоторые моменты в публикации.

N перестал улыбаться и сидел, скрестив руки на груди.